Я особенно зачитывался Вордсвортом, когда жил в Саики в провинции Бунго, где год проработал сельским учителем.

Сейчас, когда я читал о берегах реки Уай, мне сами собой приходили на ум воспоминания о жизни в тот год и о видах Саики. В тех краях я был больше учеником, нежели учителем; под руководством поэзии Вордсворта я учился постигать природу. И верно, ведь прошло уже семь лет. И все же перед моими глазами вставали склоны гор, реки, зеленые долины, леса тех мест во всей красе, куда ярче, чем мои родные края. Отчего же?

«Пусть же месяц / Тебя в часы прогулки озарит…» – тот год я почти полностью провел, прогуливаясь вечером и утром по горам и по полям. «Пусть горный ветерок тебя обвеет», – душой и телом я отдавал себя на милость природы. Саики, конечно, не то же самое, что Озерный край, воспетый Вордсвортом, но что-то общее между ними есть.

«Здесь дождь лил от души, но когда расходились тучи, небо становилось еще ярче, и звонче пели родники, и громче гремели водопады. И родники, и водопады полноводны, но их воды не мутны: и пена, и волны полны чистой и прозрачной синевы…»

Если мы полагаем, что эти слова Вордсворта правдивы, то в Саики бывает точно так же.

«От одного холма среди дождя к другому, то дальше, то ближе, то темнее, то светлее…» – и это в точности так же. Если говорить об облаках и тумане: «По воле случая они плывут от дола к долу и на ходу оживляют неподвижную природу, меняют неизменные картины, незыблемые образы меняют, как сны, как миражи, как призраки, как духи…» – в Саики, где много воды и много гор, все точно так же. Однако нет необходимости сравнивать мой Саики и Озерный край Вордсворта. Тот, воспевший Скотта, выходившего на прогулку с записной книжкой и карандашом, не смотрел на картины природы взглядом фотографа и в стихах воспроизводил не описание местности с горами, реками, травами и деревьями, но наблюдал за изменениями в природе и воспевал квинтэссенцию ее красоты. Если сопоставлять виды природы со строками его стихов, по всей моей стране найдется сколько угодно таких же.

Скажу только одно. Я по-настоящему читал Вордсворта, пока жил в Саики, и глубже всего природа трогала мою душу, когда я жил в Саики и читал Вордсворта.

В последующие несколько лет я познал одиночество, страх, многие тревоги и скорби. Меня не назвать счастливым человеком, и в жизни моей никогда все не шло гладко. «Как часто я к тебе стремился духом, / Скиталец Уай, текущий в диких чащах, / Как часто я душой к тебе стремился», – именно об этом. Когда на душе становилось совсем уж тяжело, я думал о берегах Бандзёгавы.

И все-таки в последние пару лет я почти полностью забыл о Саики, а теперь, когда вспомнил о нем, мне стало казаться, что воспоминания о жизни там принадлежат не мне.