Вопрос о том, на каких формах собственности покоится наше общество, дебатировался в научной литературе задолго до перестройки. Правда, в то время никто (по крайней мере из тех, кто выступал в открытой печати) не ставил под сомнение, что наше общество является социалистическим и в нем утвердился и безраздельно господствует социалистический тип собственности. Споры велись лишь вокруг того, до каких пределов простирается этот тип собственности, в частности, охватывается ли им собственность граждан или нет[61].

Переоценка этих взглядов началась в преддверии подготовки, тогда еще на общесоюзном уровне, Закона о собственности. После ряда колебаний законодатели встали, хотя и не вполне последовательно, на путь деидеологизации отношений собственности. Достаточно напомнить, что ни одна из форм собственности, закрепленных в этом Законе, не именуется социалистической. Правда, для того чтобы успокоить депутатов, верных социалистическому выбору, по предложению тогдашнего заместителя главы Правительства академика Л. И. Абалкина в Законе было записано, что использование любой формы собственности должно исключать отчуждение работника от средств производства и эксплуатацию человека человеком.

В общесоюзном Законе о собственности были закреплены собственность граждан, коллективная собственность и государственная собственность. В свою очередь, государственная собственность подразделялась на общесоюзную, собственность союзных республик, автономных республик, автономных областей и автономных округов и собственность административно-территориальных образований (коммунальную собственность). Выделена также собственность совместных предприятий, иностранных граждан, организаций и государств, рассчитанная на отношения с иностранным элементом.

Союзному законодателю в подходе к классификации форм собственности нельзя отказать в известной последовательности. Следует при этом подчеркнуть, что в союзном Законе о собственности впервые был четко закреплен многоуровневый характер государственной собственности[62], а коллективная собственность выделена как собственность, принадлежащая юридическим лицам, причем не как общая, а именно как односубъектная собственность.

Республиканское законодательство от этой классификации во многом отступило. В Законе Российской Федерации о собственности различается частная, государственная, муниципальная собственность, а также собственность общественных объединений (организаций). В свою очередь, частная собственность подразделяется на собственность граждан и собственность юридических лиц, а государственная – на федеральную собственность, принадлежащую Российской Федерации, и собственность республик в составе Федерации, национально-государственных образований, краев и областей. В дальнейшем к государственной была отнесена также собственность, принадлежащая городам Москве и Санкт-Петербургу. Собственность городов, районов и входящих в их состав административно-территориальных образований относится к муниципальной собственности. Наконец, особую форму собственности по российскому закону составляет собственность общественных объединений (организаций).

Что можно сказать по поводу этой классификации? Возникает прежде всего вопрос, почему собственность общественных объединений выделена в особую форму собственности, а не отнесена к частной собственности юридических лиц. Ведь характеристика общественных объединений в том же Законе о собственности начинается с указания на то, что все они – юридические лица. По-видимому, это объясняется тем, что законодатель счел «неудобным» относить собственность общественных объединений к частной. Что же касается разделения собственности одних административно-территориальных образований (краев, областей, Москвы, Санкт-Петербурга) на государственную, а других (городов, районов и входящих в их состав административно-территориальных образований) – на муниципальную, то это, на наш взгляд, вызвано стремлением к выравниванию государственно-правового статуса всех субъектов Российской Федерации, к каковым отнесены также края, области, Москва и Санкт-Петербург.

Напомним, что федеративный договор состоит из двух договоров о разграничении предметов ведения и полномочий. Один заключен федеральными органами Российской Федерации с органами власти суверенных республик в составе федерации, а другой – с органами власти краев, областей, Москвы и Санкт-Петербурга.

Что же касается понятия коллективной собственности, то в него российский Закон о собственности вкладывает иное содержание, нежели общесоюзный Закон. Если в общесоюзном Законе под коллективной понималась односубъектная собственность, принадлежащая юридическим лицам как самостоятельным субъектам права, то в республиканском Законе коллективная собственность закреплена как общая, т. е. многосубъектная, собственность. Этот вывод непреложно вытекает из ст. 3 Закона РСФСР о собственности, что будет иметь важное значение для понимания всего последующего.

Отождествление коллективной собственности с общей проводится и в других законодательных актах Российской Федерации, в том числе земельном и жилищном законодательствах. При этом признание имущества общей собственностью участников (членов) того или иного социального образования нередко сочетается с тем, что само оно выступает как юридическое лицо. Вопрос же о том, на каком праве имущество закрепляется за самим юридическим лицом, остается открытым. К тому же в подходе к определению субъекта права собственности между законодательными актами одного и того же уровня наблюдаются противоречия. Так, в ст. 14 Закона РСФСР о собственности хозяйственные общества и товарищества, кооперативы, коллективные и иные предприятия, являющиеся юридическими лицами, наделены правом собственности на имущество, переданное им в форме вкладов и других взносов их участниками, а также на имущество, полученное в результате предпринимательской деятельности и по иным основаниям, допускаемым законом. Между тем в принятом на следующий день Законе РСФСР о предприятиях и предпринимательской деятельности имущество смешанного товарищества и товарищества с ограниченной ответственностью (акционерного общества закрытого типа), хотя оба они – юридические лица, относится к общей долевой собственности их участников. На это противоречие не раз указывалось в юридической литературе[63].

Как же решен вопрос о формах собственности в ныне действующей Конституции?

В части первой ст. 10 Конституции РФ (в редакции Закона от 9 декабря 1992 г.) записано: «В Российской Федерации признаются и защищаются следующие формы собственности: частная (юридических лиц и граждан), коллективная (общая совместная, общая долевая), государственная, муниципальная и собственность общественных объединений». Можно было бы сказать, что Конституция закрепила ту же классификацию форм собственности, что и республиканский Закон о собственности, если бы собственность, принадлежащая по крайней мере двум субъектам права, и в этом смысле многосубъектная, не вклинивалась в односубъектные формы и виды собственности. То же сделано и в части третьей ст. 11 Конституции.

Юридически грамотнее вопрос о соотношении односубъектных форм собственности с многосубъектной решен в Законе РФ об основах федеральной жилищной политики. Статья 7 Закона различает следующие виды жилищного фонда: частный, государственный, муниципальный, общественный и, наконец, жилищный фонд в коллективной собственности. При этом к жилищному фонду в коллективной собственности относится фонд, находящийся в общей совместной или общей долевой собственности различных субъектов частной, государственной, муниципальной собственности, собственности общественных объединений.

В указанном Законе коллективная собственность не вклинивается в различные формы односубъектной собственности и не замыкается в рамках частной собственности. И то и другое следует признать правильным. Аналогичный подход к соотношению односубъектных форм собственности с многосубъектной собственностью закреплен и в республиканском Законе о собственности (см. абз. 1 п. 3 ст. 2 и ст. 3 Закона РСФСР о собственности).

К сожалению, в юридической литературе не всегда учитывается, что российский законодатель в понятие коллективной собственности вкладывает иное содержание, чем в свое время общесоюзный. В новейшем российском законодательстве коллективная собственность трактуется как общая (долевая или совместная), как бы ни определялись ее границы и ее место в ряду других форм собственности. Трудно, например, согласиться с характеристикой собственности, принадлежащей кооперативам, которой придерживаются авторы учебного пособия «Кооперативное право». С одной стороны, авторы правильно констатируют, что, в отличие от общей, кооперативная собственность является односубъектной. В то же время они усматривают определенное сходство между кооперативной и коллективно-долевой собственностью. Так же как и кооперативная, коллективно-долевая собственность принадлежит одному коллективному субъекту – организации, наделенной правами юридического лица. Вместе с тем в стоимости указанного имущества закрепляется доля каждого члена трудового коллектива этого юридического лица, в чем и заключается сходство коллективно-долевой с общей долевой собственностью. Однако, в отличие от общей долевой, в коллективно-долевой собственности доля устанавливается не в праве собственности, а в стоимости имущества, принадлежащего коллективу. В соответствии с этим отдельно взятый член коллектива не обладает какими-либо вещными правами на коллективное имущество, а ему принадлежит лишь обязательственное право требования, равное его доле в стоимости коллективного имущества. В другом месте собственность кооператива прямо характеризуется как паевая собственность[64].

Правильные положения чередуются здесь с теми, которые сформулированы нечетко. Начать с того, что российское законодательство, в отличие от общесоюзного, рассматривает коллективную собственность как общую, которая, в свою очередь, подразделяется на общую долевую и общую совместную (см., например, ст. 3 Закона РСФСР о собственности). Поэтому попытка провести различие между коллективно-долевой и общей долевой собственностью лишена смысла. С точки зрения российского законодательства – это синонимы. Отсюда проистекает и ошибочность утверждения, будто коллективно-долевая собственность de lege lata принадлежит одному субъекту.

По-видимому, авторы тяготеют к той модели соотношения прав юридического лица с правами его учредителей (участников) на обособленное имущество юридического лица, которая предусмотрена в Основах гражданского законодательства. Согласно этой модели, в отношении обособленного имущества юридического лица его учредители (участники) могут сохранять обязательственные или вещные права. Хозяйственные общества и товарищества, производственные и потребительские кооперативы, коллективные и арендные предприятия, хозяйственные объединения юридических лиц (коммерческих организаций) отнесены к тем юридическим лицам, в отношении имущества которых их участники сохраняют обязательственные права (см. п. 2 ст. 11 Основ гражданского законодательства 1991 г.). Мы также считаем эту модель оптимальной. Однако из песни слова не выкинешь. Закон о предприятиях и предпринимательской деятельности не придерживается этой модели в отношении смешанных товариществ и товариществ с ограниченной ответственностью (акционерных обществ закрытого типа), Закон о потребительской кооперации – в отношении потребительских обществ, Закон о крестьянском (фермерском) хозяйстве – в отношении указанных хозяйств. Во всех этих законах имущество признается общей собственностью (долевой или совместной) участников (членов) соответствующего товарищества, общества, хозяйства, которое, будучи юридическим лицом (самостоятельным хозяйствующим субъектом с правами юридического лица), само в качестве субъекта права собственности не выступает. Поскольку все перечисленные выше республиканские законы приняты после 12 июня 1990 г., то при их столкновении с Основами гражданского законодательства 1991 г. надлежит руководствоваться нормами этих законов, а не нормами Основ[65].

Каким видится решение вопроса о формах собственности в Российской Федерации в будущем законодательстве?

В Основах гражданского законодательства круг субъектов права собственности очерчен в п. 1 ст. 44.

«Имущество может находиться в собственности гражданина, юридического лица, государства.

Правила настоящих Основ о собственности государства применяются соответственно к собственности автономных образований и административно-территориальных образований, если законодательными актами не установлено иное».

При сопоставлении этой нормы с Законом Российской Федерации о собственности, а также с Конституцией Российской Федерации (в редакции Закона от 9 декабря 1992 г.) бросается в глаза, что собственность граждан и юридических лиц не именуется частной. По-видимому, это правильно, поскольку в конечном счете любая форма собственности является частной[66]. Обозначение в качестве частной лишь собственности граждан и юридических лиц тем более неуместно, поскольку ее частный характер в данном случае очевиден.

Следует согласиться и с тем, что при перечислении форм собственности не выделена собственность общественных объединений (организаций). Она вполне укладывается в рамки собственности юридических лиц. Более спорно выглядит решение в Основах вопроса о соотношении государственной и муниципальной собственности. Отметим, что в Основах речь идет не о государственной собственности, а о собственности государства, что предопределяет ограничение круга субъектов данной формы собственности государствами. Иными словами, если оставить в стороне отношения с иностранным элементом, то в качестве субъектов собственности государства могут выступать Российская Федерация и входящие в ее состав республики, поскольку только они являются государствами. Что же касается автономных образований, краев, областей, а также Москвы и Санкт-Петербурга, то они, наряду с административно-территориальными образованиями, не относящимися к краю, области, Москве и Санкт-Петербургу, выступают как субъекты той формы собственности, которая в Основах осталась безымянной. В отношении данной формы собственности сказано лишь, что к ней применяются правила Основ о собственности государства, если законодательными актами не установлено иное.

Представляется, что в этой части правила Основ, как не соответствующие проводимому в республиканском законодательстве разграничению государственной и муниципальной собственности, применяться не должны.

В проекте ГК Российской Федерации разграничению различных форм собственности уделено значительное внимание. Согласно проекту имущество может принадлежать на праве собственности гражданину или юридическому лицу, находиться в государственной или муниципальной собственности. Вслед за этим определяется круг субъектов государственной и муниципальной собственности.

Собственность общественных организаций охватывается собственностью юридических лиц, а потому специально здесь не выделена. Вслед за главой «Общие положения» в проекте помещена глава «Частная собственность». Речь в ней идет о собственности граждан и юридических лиц. Наименование главы не вполне соответствует тому, что в предыдущей главе собственность граждан и юридических лиц не называется частной, что по приведенным выше соображениям представляется оправданным.

В следующей главе объединены положения о государственной и муниципальной собственности, что подчеркивает генетическую близость указанных форм собственности и схожесть их правового режима.

В особой главе говорится о собственности и других вещных правах на землю и иные природные объекты. Место этой главы определено не совсем удачно, поскольку общая характеристика вещных прав на чужие вещи (кроме пожизненного наследуемого владения земельными участками) дана лишь в одной из последующих глав.

Вслед за главой о приобретении права собственности помещена глава об общей собственности. Представляется правильным, что нормы об общей собственности не вклиниваются в главы, посвященные характеристике односубъектных форм собственности.

Можно, таким образом, констатировать, что в ходе подготовительных кодификационных работ намечен в целом научно обоснованный путь классификации существующих в Российской Федерации форм собственности.