– Остались только мы? – прошептала я, обводя взглядом сад.

– Нет, – откликнулся Альгидрас. – Это не действует на тех, в ком есть Сила стихий.

Словно в подтверждение его слов, савойцы, у которых, похоже, прошел первый шок, зашевелились.

– Алвар, нужно укрыть в доме Альмиру и Альтея, – произнес Альгидрас.

– Я оставлю с ними четверых воинов. Против большого отряда они, конечно, не выстоят, но будем верить, что это и не нужно, – ответил Алвар.

Альгидрас благодарно сжал его плечо и повернулся ко мне:

– Ты уверена, что хочешь с нами?

Не знаю, как ему мог прийти в голову подобный вопрос. Я кивнула, вытерев вспотевшие ладони о подол платья. Альгидрас оглядел савойцев, потом Миролюба, словно проверяя их готовность выступать.

– Я не оставлю здесь дочь, – подал голос Грит.

– С Альмирой будет охрана, – произнес Алвар.

– Чтобы моя дочь осталась одна с Альмирой, когда все оживет? – Грит презрительно скривился. – Вы верите ее плачу, я – нет. Она отравила меня и мою жену. Моя дочь родилась до срока и чудом выжила. Еще одного шанса я Альмире не дам.

Алвар перевел его слова. Повисла пауза. Мужчины молча смотрели на Грита, не решаясь спорить. Да и как тут поспоришь?

– И мне все равно, кто ей это приказал, – с вызовом добавил Грит, глядя на меня.

Альгидрас смотрел в землю. Между его бровей пролегла складка. Правда, которую скрывал Алвар, все же всплыла. Теперь хванец знал, что именно эти люди убивали его родных. И один из убийц сейчас стоял рядом. Я очень сочувствовала Альгидрасу, но времени на скорбь у нас не было.

– Как мы возьмем ее с собой? – спросила я, все еще прижимая к себе застывшее тело девочки.

Грит потер затылок и повернулся к Алвару:

– Мне нужны плащи и ремни.

Алвар кивнул, и Вран с Кришем бросились к дому. Забежав поочередно в несколько комнат, они вытащили ворох плащей и кожаных ремней. Грит тем временем вынул из ножен кинжал и принялся выцарапывать на утоптанной тропинке крупные завитушки.

– Что он пишет? – шепотом спросила я у Альгидраса.

Тот склонил голову набок, потому что для нас надпись была вверх ногами, и прошептал:

– «Чужаков не убивать». Допиши про Альмиру и ее сына, – произнес Альгидрас громче и добавил: – Прошу.

Грит, вскинув голову, несколько секунд на него смотрел, а потом пририсовал еще пару завитушек. Альгидрас поблагодарил, но Грит не ответил.

Я ободряюще сжала ладонь хванца. Если бы я могла унять его боль, я бы это сделала. Но боли было слишком много, и я не представляла, как мы с этим справимся.

Воткнув свой кинжал в то место, откуда начиналась надпись, Грит поднялся на ноги и снял с пояса ближайшего неподвижного воина ножны с кинжалом. Свои ножны он бросил на землю рядом с надписью.

Люди Алвара наблюдали за действиями Грита настороженно. Они вообще выглядели изрядно напуганными происходящим, и их можно было понять. Вряд ли им прежде доводилось видеть замерший мир.

Грит закрепил на поясе ремень с ножнами и, подойдя ко мне, остановился, глядя на дочь. Та стояла, зажав в кулачке подол моего платья. Я попыталась вытащить ткань, но у меня не получилось. Грит достал кинжал и нерешительно на меня посмотрел. Альгидрас после небольшой заминки протянул руку, и племянник старейшины передал кинжал ему, а сам, бережно сжав запястье дочери, отвел ее руку в сторону. Ткань натянулась, и Альгидрас вырезал в моем платье дыру на уровне бедра. Грит демонстративно отвел взгляд и, подхватив дочь на руки, аккуратно уложил ее на расстеленный Враном плащ. Смотреть на девочку было жутко. Немного помогало то, что на момент остановки времени она зажмурилась, а может, моргнула. Если бы ее глаза оставались открытыми, как у кваров, было бы еще страшнее.

Грит замотал дочь в плащи, и Альгидрас с Враном помогли ему закрепить получившийся кокон на спине.

Пока они все это делали, Алвар отвел меня в свои покои и выдал штаны с рубахой. Штаны оказались великоваты. Благо Алвар оставил кожаный пояс, который я обмотала вокруг талии. Ждавший на террасе Альгидрас помог мне надеть доспехи: два полотна, состоявших из металлических пластинок, скреплявшихся по бокам. Я повела плечами, и ремешки, соединявшие пластинки, тихонько скрипнули.

– Понимаю, что в них жарко и для тебя они тяжелые, но без них нельзя, – пояснил Альгидрас и добавил: – Прости меня. Я не ожидал, что Диму заберут. Я… не видел этого.

Он поднял на меня совершенно больной взгляд. Наверное, в другой раз я бы испытала облегчение оттого, что ему не пришлось выбирать между детьми. Сейчас же меня мутило от страха за сына, и все, на что хватило сил, – это попросить:

– Спаси его, пожалуйста. Я не знаю, что буду делать, если с ним что-то случится. Потом можешь…

– Ш-ш-ш, – Альгидрас обнял меня, не дав наговорить глупостей. – Мы заберем его.

– Ты ведь не видишь больше будущего.

– Да, пока время недвижимо, мы все просто люди, но я все равно не позволю причинить ему вред. Грит сказал, что идти до пещеры далеко, а короткий путь слишком трудный, и Гарай его не одолеет.

– Ему ведь так страшно сейчас, – всхлипнула я, и Альгидрас, крепче прижав меня к себе, прошептал:

– Он самый храбрый мальчик на свете. И главное, он знает, что ты обязательно за ним придешь. Знает, что Алвар его не бросит, что Вран любому оторвет за него голову.

– Мы обязательно скажем ему, что ты его отец. Сразу скажем, – шмыгнула носом я.

– Альгар, выходим! – крикнул Алвар, и Альгидрас, взяв меня за руку, потянул прочь с террасы. Только тут я заметила на его поясе меч.

Напоследок я оглянулась на дверь, за которой осталось тело Алиша, и мысленно попросила прощения. Избитые слова о том, что он воин, меня совсем не утешали.

Трое из четверых савойцев, оставленных Алваром в охрану Альмире, дошли с нами до дороги. Один из них, с траурно обритой половиной головы и сбритой бровью, как требовал кварский обычай, коротко обнялся с воином, что уходил с нами. Тот тоже носил траур.

Алвар бросил на них взгляд и что-то предложил, но они синхронно помотали головами.

– Гвен и Галем – братья, – пояснил Альгидрас.

– Может, им стоило остаться вместе? – обернувшись на застывшие у дороги фигуры, спросила я.

– Никто не знает, как все сложится, – произнес Альгидрас и тут же добавил: – Не смотри по сторонам. Тут их много.

Я автоматически огляделась и сразу же зажмурилась, но все равно успела увидеть тело воина в кварских доспехах.

– Это кто-то из своих? – сглотнув ставшую горькой слюну, прошептала я.

– Не савоец, – ответил Альгидрас. – А кто он Гриту, не знаю.

Вопреки предупреждению я все же принялась смотреть по сторонам. Жители деревни, похоже, действительно обезумели. То тут, то там на земле виднелись следы крови, двери домов, мимо которых мы проходили, были сорваны с петель, равно как и ставни. На повороте нам вновь попался труп, на этот раз пожилого мужчины. Я быстро отвернулась, решив, что увидела достаточно. Это было гораздо страшнее, чем наблюдать за гибелью деревни хванов во сне. Сейчас я понимала, что нас окружает реальность.

К счастью, довольно быстро Грит свернул с основной улицы и повел нас небольшим проулком. Потом мы пересекли заросший травой пустырь и, перебравшись через нагромождение камней, остановились на краю ущелья.

– Нам нужна пещера с той стороны бухты. – Грит указал на скалу, находившуюся прямо напротив нас.

До нее было рукой подать. Вот только мы возвышались над бухтой метров на сорок, а под нашими ногами начинался крутой обрыв.

– Как спустимся? – деловито поинтересовался на кварском Миролюб.

Грит, осторожно присев, чтобы не потревожить привязанную к его спине дочь, принялся рыться в пожухлой траве. Наконец, что-то пробормотав, он приподнял толстый канат, который, как оказалось, был привязан к скобе, вбитой в камень на краю утеса.

Альгидрас опустился рядом с ним на колени, и Грит передал канат ему. Подергав канат, хванец наклонился над пропастью – и мое сердце ухнуло в пятки.

– До земли достает? – спросил Альгидрас, подняв взгляд на выпрямившегося Грита.

– Месяц назад доставал, – ответил тот.

– Если Гаттар знает об этой дороге, нас будет ждать сюрприз, – пробормотала я.

Алвар несколько секунд меня разглядывал, а потом сказал:

– Я пойду первым.

Однако не успел он сделать и шага, как на его плечо легла ладонь Миролюба.

– Первым пойду я. Коль уж я спущусь, так и любой из вас спустится.

Как он собирался спускаться, оставалось загадкой. Я оглядела княжича и только сейчас заметила на нем кольчугу, которую он, видно, надел на лодье. Некстати вспомнилось, что все его люди убиты. Пересечь пять морей, чтобы в первый же день погибнуть у чужих берегов…

Грит задержался взглядом на левой руке Миролюба и качнул головой:

– Там есть места, где одной рукой не управиться, – четко выговаривая слова, произнес он.

– А может, все же другим путем? – спросила я у Алвара, стоявшего ко мне ближе всех.

Грит, видимо, понял, о чем речь, и на его лице мелькнуло раздражение. Признаться, я до смерти боялась высоты. До этого момента я не считала этот свой страх проблемой. Даже как-то по юности выбиралась с друзьями на скалодром. Удовольствия, правда, от этого занятия не получила, но было вполне терпимо. Сейчас же, стоило представить спуск по отвесной скале, как у меня засосало под ложечкой, а голова заранее начала кружиться.

– Сколько времени мы выиграем? – спросил Алвар у Грита.

– Если ведун увел мальчика незадолго до моего прихода, то мы придем к пещере почти вровень, а может, и раньше.

Миролюб вполголоса переспросил у Алвара, правильно ли он понял ответ, и, уверившись, что правильно, поправил перевязь с мечом:

– Пойду.

– Идем вместе, – неожиданно предложил Альгидрас. – Я первый, а ты сразу за мной. Где будет нужно, поможем друг другу.

– Пф, – громко фыркнул Миролюб. – Я тебе чай не девка, чтоб меня держать. Вон, ясно солнышко совсем зеленая стала. Ее и держи.

Альгидрас бросил на меня встревоженный взгляд.

– Вран, Криш, идете первыми, – распорядился Алвар. – Арвиш, помогаешь Гриту с девочкой. Дальше мы с тобой, – перейдя на словенский, сказал он Миролюбу и повернулся ко мне: – После – вы с Альгаром. Остальные прикрывают, чтобы никто не обрубил веревку.

Алвар еще не успел договорить, как Вран, склонившись, оторвал несколько полосок ткани от своих штанин и обмотал ими ладони. Остальные воины последовали его примеру.

Грит что-то прошептал Алвару, указав на меня. Тот высвободил край одного из плащей, в которые была укутана Грита, и оторвал от него несколько плотных полосок. Передав часть из них Альгидрасу, Алвар обвязал кисть Миролюба.

Альгидрас быстро обмотал мои руки гораздо большим слоем, чем Алвар Миролюбу.

– Ты веришь Гриту? – тихо спросила я. – Если он врет, то у нас не будет возможности найти Димку.

– Он может ошибаться, – помолчав, наконец произнес Альгидрас. – Специально врать не станет.

– Почему ты так думаешь?

Не то чтобы я не верила Гриту. Я готова была отчаянно верить каждому, кто мог подарить мне надежду на спасение сына, но при этом понимала, что слишком часто в этой истории друзья оказывались врагами.

– Он взял с собой дочь и понимает, что, если предаст нас, она погибнет первой.

Несколько секунд я смотрела в глаза Альгидрасу, а потом спросила:

– Ты мог бы ее убить?

После паузы он ответил:

– Главное, что он верит, что я могу.

Пока мы разговаривали с Альгидрасом, Вран и Криш успели начать спуск.

Оказалось, что от вершины к подножию утеса натянуты друг за другом четыре не связанные между собой веревки, так что первой группе достаточно было добраться до второй веревки, чтобы следующие могли начать спуск. А это означало, что совсем скоро придет наша очередь. Как спускаться, я не имела ни малейшего понятия. Лишь мысль о том, что моему сыну в эту самую минуту грозит опасность, заставила подойти к краю обрыва, когда за воинами Алвара начали спуск сам Алвар и Миролюб.

К счастью, никто из мужчин не прощался и не говорил остальным напутствий, от этого предстоящее мероприятие выглядело совсем обыденным.

– Готова? – спросил Альгидрас, когда стало понятно, что верхняя веревка освободилась.

– Нет, – честно ответила я, – но это неважно.

– Боишься высоты? – глядя мне в глаза, догадался он.

Я обреченно кивнула.

– Сейчас я спущусь и закреплюсь чуть ниже. Потом начинаешь спускаться ты. Гвен будет рядом, – он указал на того самого воина, который обнимался с братом.

Гвен сосредоточенно хмурился, и оттого, что в знак траура одна из его бровей была сбрита, выглядело это немного пугающе. Я вновь кивнула.

– Я тебя удержу. Не бойся. – Альгидрас чуть встряхнул мою руку и сжал пальцы. – Ты справишься.

Когда он начал спускаться, у меня с новой силой закружилась голова. Даже пришлось отойти на пару шагов от обрыва, чтобы не рухнуть вниз. Гвен, кажется, догадался о моей проблеме, потому что сильно сжал мой локоть и предложил:

– Закрой глаза.

Голос у него оказался таким низким, будто принадлежал чревовещателю. Я в сотый, наверное, раз кивнула и зажмурилась, доверившись едва знакомому воину. С Гвеном мы до этого не перемолвились и парой слов. Однако сейчас я послушно шла, ведомая его рукой, и следовала командам, которые из-за особенностей его голоса звучали почти потусторонне.

Гвен заставил меня развернуться спиной к обрыву и опуститься на колени. Сам он, ухватившись за руку одного из савойцев, наполовину сполз с утеса и уперся ногой в камень, выступавший справа от каната. Затем, вцепившись в мое плечо мертвой хваткой, он велел мне взяться двумя руками за канат и потянул меня вниз.

С закрытыми глазами начать спуск оказалось не так уж и страшно. Я почувствовала, как Альгидрас поймал мою ногу и прижал ступню к камню, но она тут же соскользнула, и я невольно вскрикнула, вцепившись в веревку. Правой ногой я пока еще упиралась в первый выступ, а Гвен продолжал держать меня за плечо. Внизу послышался шорох посыпавшихся камней. Веревку мотнуло раз, потом другой, я еще немного сползла вниз и услышала тяжелое дыхание Альгидраса. Пластины его нагрудника скрипнули по таким же пластинам на моей спине. Обхватив меня за пояс, он прошептал мне в ухо:

– Я не дам тебе упасть. Просто не смотри вниз.

Я кивнула, и Гвен наконец выпустил мое плечо. Камешки вновь посыпались по склону, когда товарищ втащил его обратно на утес.

Альгидрас обмотал мою талию невесть откуда взявшимся куском плаща и привязал меня к себе. Умом я понимала, что если сорвусь, то эта страховка ничем мне не поможет, просто утянет вниз еще и его, но я решила выключить здравый смысл. Кажется, сейчас пришло время чудес.

В мире по-прежнему было неправдоподобно тихо: не шелестели деревья, не щебетали птицы, сам воздух, казалось, замер, и оттого было слышно дыхание каждого человека в нашем маленьком отряде, скрежет оружия, скрип кожаных шнурков на доспехах, редкие реплики. Спустя целую вечность снизу послышались ругань и перестук падающих камней.

– Что там? – глядя прямо перед собой на шершавую поверхность скалы, спросила я.

– Кто-то из савойцев сорвался, но не упал, – пояснил Альгидрас.

Я перевела взгляд на свои руки. Торчавшие из-под обвязки места были белыми от напряжения. А вот смотреть на веревку определенно не стоило. Та была бурой.

– Откуда кровь? – шепотом спросила я и почувствовала, как в голове зашумело.

– Кто-то стер руку, – тон Альгидраса был совершенно будничным. Если бы не его тяжелое дыхание, можно было бы представить, что мы просто гуляем и беседуем ни о чем.

– Нам еще долго?

– Почти все, – тут же ответил он и быстро добавил: – Только вниз не смотри.

Я послушно кивнула и вновь отключилась от происходящего, слушая лишь его короткие инструкции: «Правую ногу чуть ниже… упирайся… переставляй руки… не смотри вниз». Переход на следующую веревку прошел не так страшно, как я успела вообразить. Сложно было разжать руки, но голос Альгидраса звучал так уверенно, что я смогла это сделать. Правда, в следующую веревку я вцепилась мертвой хваткой.

Спустя вечность мы вновь остановились.

– Что опять?

– Нижняя веревка не достает до земли, – пояснил Альгидрас.

– То есть никто до сих пор не спустился? – с упавшим сердцем уточнила я, понимая, что сил держаться почти нет.

– Вран на земле, но ему пришлось прыгать.

– Господи! – вырвалось у меня.

– Люди Алвара расчистят площадку от камней. Все будет хорошо. Ты мне веришь?

Я кивнула. Он, конечно, больше не мог видеть будущее, но я все равно готова была поверить, потому что иначе просто сошла бы с ума.

Перебравшись на самую нижнюю веревку, я поняла, что дальше двинуться просто не в силах. Кровь грохотала в ушах, а дыхания не хватало. В доспехах было невыносимо жарко, и по моей спине ручьями тек пот. Я не понимала, как Альгидрас умудряется спускаться сам, контролировать меня… Да что там «контролировать»? Спускать меня! Потому что сама я уже сорвалась бы раз десять. Справедливости ради, у опытных альпинистов спуск не вызвал бы проблем, потому что по обе стороны от канатов в скале были вырублены углубления для ног. Вот только скалодром, на котором мне довелось побывать в моем мире, был раза в четыре ниже, и там использовали защиту, страховку и прочие прелести современности. Здесь же единственной моей страховкой был Альгидрас. Большую часть пути я прошла с закрытыми глазами, поскольку то и дело норовила взглянуть вниз, а это каждый раз заканчивалось приступом головокружения. И пожалуй, наш спуск стал для меня проявлением наивысшего доверия. Никому и никогда я не доверяла так безоговорочно.

– Еще немного, – подбодрил меня хванец, хотя сам, кажется, едва дышал.

Я кивнула, потому что ничего другого не оставалось. Последний отрезок пути оказался самым сложным, потому что канат снизу не был закреплен, и, когда моя нога соскользнула с одной из насечек в скале, нас мотнуло в сторону по такой амплитуде, что я едва не слетела вниз. Альгидрас, извернувшись, подставил плечо – и основной удар о скалу пришелся на него. Если бы он этого не сделал, я бы стесала себе щеку. Снизу послышались советы на кварском, но я уже не понимала ни слова. Панику оттого, что я не смогу дойти, удавалось пригасить лишь мыслью о том, что я нужна сыну, а значит, не имею права бояться и подводить наш небольшой отряд.

Выяснилось, что веревка не достает до земли метров пять. К тому моменту, как мы добрались до ее конца, мужчины успели расчистить внизу довольно большой пятачок, откатив крупные камни в сторону. Пока Альгидрас совещался с Алваром и Гритом, я сжимала канат изо всех сил, молясь о том, чтобы все поскорее закончилось. Пот застилал глаза, а руки неотвратимо скользили по пропитанному кровью канату: к концу спуска кто-то окончательно стер ладони. Наконец Альгидрас глубоко вздохнул за моей спиной и сообщил:

– Сейчас тебе придется отпустить веревку. – Я в панике замотала головой, а он продолжил: – Там тебя поймают. Не бойся. Верь мне, пожалуйста.

Несколько секунд я смотрела на бурую от крови веревку. Главное, не смотреть вниз и верить.

– Хорошо, – выдохнула я.

Альгидрас щекотно поцеловал меня в шею, пластины доспехов на нас обоих, в очередной раз соприкоснувшись, скрипнули, когда он чуть сместился в сторону. Достав кинжал, Альгидрас разрезал связывавший нас кусок плаща. Кинжал, выскользнув из его пальцев, полетел вниз.

– Ух, – раздался бодрый голос Миролюба. – Почти попал.

– Не гляди туда, – предупредил Альгидрас, и это было вовремя, потому что я автоматически едва не посмотрела, чтобы удостовериться, в порядке ли Миролюб.

Альгидрас положил свою руку поверх моей и принялся осторожно разжимать мои пальцы. Выпустить веревку, зная, что до земли несколько метров, оказалось не так-то просто. Я судорожно пыталась нащупать вырубленные отметки на поверхности скалы, но то ли их уже не было, то ли канат так сильно сместился в сторону, только опора под ногами все не находилась. Мне очень хотелось сказать, что я смертельно боюсь, но это было очевидно, поэтому я зажмурилась и разжала руки.

– Лови! – крикнул Альгидрас.

Тихо пискнув, я полетела вниз, чтобы тут же оказаться в чьих-то объятиях. Впрочем, тот, кто меня поймал, не смог устоять на ногах, и мы повалились бы на землю, если бы нас обоих не подхватили еще чьи-то руки.

Приняв вертикальное положение, я открыла глаза и невольно вскрикнула, потому что в этот момент Альгидрас сорвался вниз. Алвар, державший нас с Кришем, метнулся его подстраховать, и они оба, грохнувшись на землю, покатились по мелким камням. Мы с Кришем и Миролюбом бросились к ним. Алвар сел первым и что-то с тревогой спросил у все еще лежавшего на земле Альгидраса.

Я рухнула на колени рядом с ними, не обращая внимания на то, что подо мной камни.

Хванец лежал на спине, раскинув руки. Услышав мое паническое «Как вы?», он открыл глаза и махнул, показывая, что все хорошо. Костяшки его пальцев были содраны в кровь.

– Я немного отдышусь, пока все спускаются, – прошептал Альгидрас и вновь прикрыл глаза.

– Алвар, он в порядке? – в панике спросила я.

– Если говорит, что в порядке, значит, в порядке, – устало отозвался тот, изучая свой стертый локоть.

Алвар выглядел немногим лучше Альгидраса. Его волосы прилипли ко лбу мокрыми прядями, пыль на вспотевшем лице превратилась в разводы грязи, а сам он едва дышал. Я вспомнила, что он страховал Миролюба на спуске, и посмотрела на княжича. Тот выглядел таким же взмыленным и измученным, как и остальные. Он подошел к нам и, молча наклонившись, вложил кинжал в ножны на поясе Альгидраса. Хванец взмахнул рукой в знак благодарности. Я перехватила его руку и осмотрела ободранную кисть.

Ткань вокруг ладони истрепалась и почти размоталась, поэтому я сняла ее и отбросила прочь. Альгидрас открыл глаза и улыбнулся. На его щеке кровоточила царапина. Я хотела утереть кровь, но мои руки были настолько грязными, что я не решилась. Если бы Сила стихий могла сейчас залечивать все эти порезы и ссадины, я бы, наверное, так не волновалась. Но стихии молчали в этом безмолвном и безжизненном мире.

– Почему он может останавливать время? – спросила я.

– Это не совсем он, – тут же ответил Алвар, как будто ждал вопроса. – Жизнь, верно, под силу остановить аэтер. Просто Гаттар, заключивший ее в свою Святыню, может этим пользоваться. Харим мог тоже, а вот Сумиран и Альтар – нет.

Выходит, я тоже могла бы так сделать? Эта мысль была одновременно тревожной и обнадеживающей.

Я оглядела наш потрепанный отряд. Оставшиеся воины Алвара добрались до предпоследней веревки. Они двигались, казалось, совсем легко. Пару раз Гвен едва не сорвался на скользком канате, однако быстро вернулся в прежний темп спуска.

– Мы много времени потеряли? – спросила я у Алвара, понимая, что без меня они спустились бы быстрее.

– Мы не теряли времени. Мы шли так быстро, как могли, – философски заметил Алвар и посмотрел на сидевшего на земле Врана.

Криш, которого я так и не успела поблагодарить за то, что он меня поймал, сидел на корточках перед Враном и ощупывал его лодыжку.

– Что с ним?

– Повредил ногу. Он прыгал первым, когда еще были камни, – пояснил Алвар.

Вран, почувствовав, что мы смотрим, поднял голову, и они с Алваром обменялись какими-то знаками.

– Идти сможет? – приподнявшись на локтях, спросил Альгидрас.

– Говорит, не сломана. У него так бывает. Нога тяжело срасталась после пути из Каменицы, – ответил Алвар.

Я вспомнила, что тогда Вран помимо того, что был ранен, еще и сломал ногу.

– А я могу сейчас лечить?

– Краса, – в голосе Алвара послышалось предупреждение, – ты идешь к сыну. Для этого тебе нужны все твои силы.

Я с сочувствием посмотрела на Врана и кивнула, вынужденно соглашаясь.

– А где Грит? – спросила я, заметив, что его не видно среди воинов.

– Ушел дорогу проверить, – отозвался Миролюб, утирая пот со лба.

Не успела я всерьез испугаться, что это может быть ловушкой, как Грит вернулся. Он был таким же потным и помятым, как и все мы. Только на его лице вместо усталости читалось раздражение. Я собралась было извиниться за то, что всех задержала, но не успела.

– Штормом повалило деревья. Видно, недавно, – зло выговорил Грит.

Альгидрас рывком сел и тут же на миг сморщился.

– Пройти сможем? – спросил он.

– Сможем. Только опять время.

– Пойдемте тогда скорее. – Я вскочила на ноги, будто и не умирала от усталости минуту назад.

Альгидрас встал не так резво.

– Ты в порядке? – забеспокоилась я.

– Все хорошо, – заверил он.

Спуска последнего воина Алвара мы даже не стали дожидаться: выдвинулись в сторону пещеры.

Поначалу показалось, что поваленные деревья – это не такая уж страшная преграда, как я успела вообразить. Однако, перебравшись через третье по счету, я поняла, что, если этот квест продолжится в том же духе, до финала я могу и не дойти. Доспехи с каждой минутой становились все тяжелее, и ноги передвигались с трудом. Я принципиально отказалась от помощи мужчин, понимая, что им самим нужно беречь силы, и теперь, сжав зубы, приступила к штурму очередного дерева. Шедший первым Криш успевал обрубать ветки, облегчая нам путь. К несчастью, поваленные деревья были старыми, с мощными и раскидистыми кронами. Пробраться под стволами было невозможно из-за переплетения сломанных веток и из опасения, что ствол может повести в любую минуту, поэтому приходилось карабкаться на высоту в два-три метра.

К пятому дереву стало понятно, что не только мне путь дается нелегко. Грит, перебравшись через очередной ствол, шагнул в сторону, пропуская шедших за ним воинов. Опершись руками о большую ветку, он остановился отдохнуть. Грита весила килограммов пятнадцать, но нести ее постоянно на себе в дополнение к доспехам было, несомненно, тяжело. Подойдя к нему, я подсунула под ремень размотавшийся край плаща, чтобы девочка не поранилась о ветки. Кто-то из савойцев перед спуском прикрыл ей лицо, и я очень надеялась, что она там не задохнется. Хотя нужен ли вообще воздух, если это – остановка жизни?

Едва дышавший Грит кивком поблагодарил меня и уперся лбом в сложенные на ветке ладони.

– Как Грита? – спросил он через миг.

– Хорошо, – ответила я и добавила: – Она очень красивая.

Хоть я и не могла видеть лица девочки под плащом, мне все же захотелось сказать ему об этом. Грит повернул голову и посмотрел на меня.

– Ее мать звали Халика. Грита очень похожа на нее. Жену мне выбрал отец, но я ее любил.

Я коснулась его плеча, одновременно сочувствуя и подбадривая.

– Я не умею прощать, Надия. – Грит неожиданно выпрямился и, посмотрев на надломанную ветку под своими руками, одним движением отодрал ее от ствола. – Прости, – невпопад закончил он.

– Все будет хорошо, – сказала я, хотя понятия не имела, как все будет на самом деле, но мне показалось, что Гриту нужно было это услышать.

Он слабо улыбнулся и отер лоб.

– Мы найдем твоего сына, Надия. Верь мне.

Я устало кивнула и посмотрела на остановившегося чуть в стороне Альгидраса. Он явно ждал меня, хоть и делал вид, что просто задержался, чтобы перевести дыхание. Собравшись с силами, я пошла вперед.

Топор Криша, стучавший у очередного дерева уже не так бодро, в конце концов перешел в руки Гвена.

– Помочь? – раздался надо мной голос Альгидраса, когда я примерялась к последнему, по словам успевшего перебраться на ту сторону Гвена, стволу.

– Я сама, – помотала головой я.

– Как обычно, – усмехнулся хванец и все-таки подсадил меня, что оказалось очень кстати.

Штормом повалило деревья лишь на окраине леса, и, перебравшись наконец через них, мы оказались в самом лесу. Он был не слишком густым, поэтому солнце, так и не двинувшееся сегодня к горизонту, проникало под кроны, и его свет достигал едва заметной тропинки.

По словам Грита, лес был небольшим, и это вселяло надежду, потому что силы меня почти покинули. Грит шел первым, негромко переговариваясь с изрядно хромавшим Враном. Альгидрас с Алваром о чем-то жарко спорили, идя за ними. Мы с Миролюбом держались ближе к концу отряда. Я – потому что у меня почти не осталось сил, а у Миролюба, кажется, была своя причина, потому что он то и дело останавливался и к чему-то будто прислушивался, хотя мир по-прежнему оставался безмолвным. На мой вопрос он ответил, что все в порядке, и я предпочла поверить: энергии сомневаться и строить теории тоже не осталось.

– Здесь передохнем, – повернувшись к нам, неожиданно произнес Альгидрас, и Миролюб тут же уселся на землю.

Алвар, явно рассерженный, прошел еще несколько шагов и, устроившись у края тропинки, расшнуровал доспехи с одной стороны. Мне тоже очень хотелось снять тяжелый и неудобный нагрудник, однако стоило только попытаться развязать крепление, как Альгидрас отодвинул мои руки и закрепил все как было.

– Пожалуйста, потерпи, – с нажимом произнес он, и я, покорно кивнув, плюхнулась на траву. Хотелось лечь и никогда больше не вставать, но тревога в груди не давала нормально дышать.

С одной стороны, я понимала, что нам всем нужен отдых, иначе мы рискуем просто не дойти, а с другой – каждая потерянная минута могла обернуться трагедией. Альгидрас просил не думать о плохом, мотивируя это тем, что подобные мысли ничем не помогут, а лишь измучают меня саму. Я же в глубине души опасалась, что, надумай я что-нибудь страшное, оно исполнится. Кто знает, как работает аэтер? Поэтому теперь я изо всех сил гнала от себя дурные предчувствия, мысленно повторяя, что все будет хорошо.

Альгидрас немного постоял надо мной и отправился к Алвару, кажется собираясь продолжить спор. Я не знала, о чем они спорили, но почему-то была уверена, что они никак не могут договориться, кому первому жертвовать собой. Это, пожалуй, был единственный вопрос, в котором Алвар наотрез отказывался уступать Альгидрасу.

Вдруг мое внимание привлекли возбужденные голоса. Оказалось, рядом с нашей стоянкой протекал ручей, и савойцы, несмотря на усталость, сгрудились над замершей водой. Криш, набравшись смелости, попробовал зачерпнуть ее рукой, и у него получилось. Удивительное дело, пять минут назад они еле переставляли ноги, а сейчас с интересом изучали ладонь Криша, переговаривались, трогали воду, как толпа любознательных мальчишек.

Вран, прежде чем присоединиться к общей забаве, помог Гриту отцепить девочку и аккуратно уложил ее на траву. Грит открыл лицо дочери и присел рядом с ней, разглядывая ее застывшие черты. Смотреть на это было невыносимо, и я отвернулась.

– Здесь можно пить, – через некоторое время объявил Вран, дохромавший до нас от ручья.

С его лица исчезли разводы грязи, а с волос текла вода. Тяжело опустившись рядом со мной на землю, он вытянул поврежденную ногу.

– Я бы хотела тебе помочь, – со вздохом сказала я.

– Я бы тебе не позволил, – тут же отозвался Вран.

– А ты можешь что-то мне не позволить? – искренне удивилась я.

– Конечно! – удивился моему удивлению Вран. – Мой долг – не позволить тебе погибнуть.

Его голос звучал серьезно, и я не нашлась что ответить.

Миролюб с трудом поднялся и отправился к ручью. Он вновь будто к чему-то прислушивался, и, что ни говори, это выглядело странно. Дождавшись, пока Альгидрас посмотрит в мою сторону, я поманила его к себе. Алвар подошел вместе с ним.

– Мне не нравится Миролюб, – вполголоса сообщила я, надеясь, что Вран действительно не понимает по-словенски.

Вран демонстративно улегся на землю и прикрыл глаза.

– А что с ним? – одними губами спросил Альгидрас, посмотрев на княжича, присевшего у ручья.

– Он будто прислушивается к чему-то и почти не говорит.

– Мы все прислушиваемся, – отозвался Алвар. – А говорить – только силы тратить.

Алвар, пребывавший в раздражении, был явно не самым приятным собеседником.

– Слезы? – вдруг громко спросил Миролюб по-кварски, повернувшись к Гриту.

Грит что-то ответил, и Миролюб нетерпеливо позвал Алвара. Альгидрас помог мне подняться, и мы пошли следом, оставив Врана в одиночестве.

– Переведи, о чем он толкует. Говорит, остров не ушел под воду, когда с него забрали Деву, потому что его спасли слезы.

Миролюб выглядел озадаченным, и я сообразила, что он не слышал нашего недавнего разговора. Грит с помощью Алвара пересказал Миролюбу историю острова. Новость о том, что на острове изначально пребывала Дева, кажется, повергла Миролюба в шок.

– Выходит, здесь самая тонкая ткань между мирами, – вдруг произнес он. – Дева дольше всего пробыла в этих краях, Будимир отсюда в первый раз на ту сторону ушел, потом жил долго здесь, да и вас сюда притянуло.

– Откуда ты знаешь, что он жил именно здесь? – спросила я.

– Он порой сказывал, что жил с братом, да брат погиб после. А еще я видел у него карты этих морей. Он отвечал, мол, брат их составил. Лучшая ложь – это полуправда… Выходит, один неверный шаг – и ткань снова порвется. – Миролюб, хоть и говорил мне сегодня, что в случае поражения мы всего лишь умрем, сейчас отнюдь не выглядел готовым к такой развязке. – Надобно понять, чего здесь нельзя делать.

Он посмотрел на Алвара.

– Значит, никто не дает здесь волю стихиям, – произнес Алвар и донес эту мысль на кварском до своих людей. Те переглянулись.

– Вра-а-ан? – насмешливо протянул Криш. – А то скажешь после, что не слышал.

– Да он спит, не видишь? – засмеялся Гвен. – Точно не слышал.

Несмотря на всю безнадежность нашего положения и неотступную тревогу за сына, я против воли улыбнулась.

– Но кто такой Гарай? – подал голос Миролюб.

Грит пожал плечами:

– Он давно живет на свете. Его слушается наша Святыня…

– Он потомок Харима. Разве не ясно? – сказал вдруг Альгидрас.

– Подожди, в легендах было сказано про потомка, который поднял бунт против Истинных и погиб. Кажется, Харим убил его и бежал с Девой, – заметила я.

– Остаться раненым на гибнущем острове равносильно смерти, – негромко произнес Альгидрас, и я тут же вспомнила, что ему самому была уготована такая же судьба.

– Но он выжил и удержал остров, – заметил Миролюб.

– И не просто выжил, а прожил еще столько лет, – добавила я.

– А что такое слезы Девы? – вдруг спросил княжич.

– «Плачет Дева не о погибших в тех обрядах…» – пробормотала я.

– Это… аэтер и стихия Воды, – негромко произнес Алвар.

Грит что-то сказал вполголоса, но я не расслышала.

– Что? – переспросил Альгидрас.

Грит, вскинув голову, посмотрел на него с вызовом и повторил незнакомое мне слово.

– Благовония, – перевел Алвар.

– Благовония? – ахнула я. – Благовония Альмиры?

– Альмиры, Всемилы и прочих. Вот почему они так влекут, – Алвар покачал головой.

– Но откуда они у…

– У Гаттара? – усмехнулся Алвар. – Краса, «плачет Дева не о погибших в тех обрядах…».

В его голосе послышалось раздражение.

– Ты думаешь, это настоящие слезы?

– Нет, разумеется. Но даже обычный камень порой отдает влагу. А аэтер внутри Девы веками пыталась освободиться. Стихия Воды шла за ней. Да и сам Гаттар, когда нужда была, мог пустить по камню трещину, а потом ее убрать.

– Вот тебе и средство для изготовления волшебных мальчиков, – прошептала я. – Если эти благовония были у Альтара и наверняка у Сумирана, значит, они остались еще с тех времен, когда каждый из них мог прикоснуться к Деве. Значит, вот откуда они у моей матери и у… других, – неловко закончила я, понимая, что Альмира неспроста ими душилась. Причем делала это еще на острове.

Вряд ли она знала о природе благовоний, но то, что она получила их от Альтара, чтобы у Альгидраса не осталось шансов избежать этой связи, было очевидно. При этом я верила в то, что она действительно любила Альгидраса за доброе отношение к ней, за то, что он подарил ей женское счастье, о котором она так мечтала. Я ведь помнила ее мысли и чувства в момент гибели деревни хванов.

Альгидрас отошел от нас и, опершись рукой о дерево, уткнулся лицом в сгиб локтя. Я даже представить не могла, каково ему сейчас. Он-то явно видел это по-своему.

– Нам нужно идти, – решительно сказала я, вставая. Все потом. Сейчас самое главное – забрать сына.

Мужчины дружно посмотрели на меня.

– Ты что-то почувствовала? – с подозрением спросил Алвар.

Я на миг прислушалась к себе.

– Нет. Но из всего этого выходит, что аэтер вправду обладает огромной силой. А значит, у нас есть шанс. Понимаете?

Я поглядела на Миролюба. На его уставшем, осунувшемся лице появилась улыбка:

– Поверила, что сдюжим?

– Я не знаю, как это будет, но мы вместе, понимаете? Стихии и аэтер…

Алвар тоже наконец улыбнулся, тепло и привычно.

– Ты – лучшее, что случилось с этим миром, – вновь сказал он, будто и не сердился на всех и вся последний час.

Грит успел встать с земли, и Вран с Кришем помогли ему вновь закрепить дочь на спине.

Перед тем как продолжить путь, я подошла к замершему ручью. Сама я бы не рискнула сунуть в него руки, но опыт мужчин показал, что здесь можно умыться и напиться. Зачерпнув неподвижную воду, я с удивлением обнаружила, что та ожила в моей горсти. Умывшись, я зачерпнула еще одну порцию и сделала глоток. Вода была вкусной и прохладной.

Миролюб замешкался у ручья.

– Идем? – позвала я, но напряженно прислушивавшийся к чему-то княжич неожиданно произнес:

– Я не могу идти дальше. Она не пускает.

– Дева?

– Нет, – с легким удивлением ответил он. – Похожа на Деву, но не она.

– Эй, у нас проблема! – крикнула я. – Миролюб не может идти.

Миролюб, явно смутившись, принялся неловко объяснять вернувшимся мужчинам, в чем дело. Впервые я видела его таким неуверенным. Будто он опасался, что его могут заподозрить в трусости, хотя все присутствовавшие здесь, за исключением разве что Грита, знали, что княжич не из тех, кого можно испугать или заставить свернуть с пути.

Однако именно Грита ситуация смутила меньше всего.

– Святыня пускает не всех, – серьезно произнес он. – Савойцы считаются братьями ему, – Грит указал на Алвара, – а через него, – кивнул он на Альгидраса, – входят в род старейшины. Я тоже туда вхожу. Как и Надия. Ты чужак.

– Красота, – пробормотала я, понимая, что оставлять Миролюба одного в шаге от места, где начнут сбываться пророчества, не только подло, но и глупо. – Нам нужно быть вместе.

Грит пожевал губу и достал кинжал.

– Если ты готов… – Он указал на свою ладонь, и Миролюб без раздумий кивнул.

– Можешь выбрать любого из нас, – предложил Альгидрас, на что княжич мотнул головой.

Грит полоснул себя по левой ладони и что-то произнес на кварском. Миролюб тоже достал кинжал, и… произошла заминка. Левой ладони у него не было. Грит, будто ничего необычного не случилось, подошел к княжичу и разрезал рукав его рубахи на левом плече. Царапнув плечо Миролюба кинжалом, он приложил к нему свою ладонь и что-то произнес.

– Принимаю тебя в свой род и становлюсь частью твоего, и будет это родство нерушимо, – произнес Миролюб, прикрыв глаза.

В пустом мертвом мире, казалось, что-то изменилось. Я огляделась по сторонам. Ветра по-прежнему не было, но что-то стало иначе.

– Вы чувствуете? – спросила я.

Грит сделал шаг назад и вытер кинжал о штаны.

– Меримаш нас услышала, – с чувством удовлетворения произнес он.

Миролюб вдохнул полной грудью и расправил плечи.

– Она не враг, – с легким удивлением произнес он.

– Но враги те, кто ею управляют, – отрезал Альгидрас. – Идемте.

Он взял меня за руку и потянул по дороге. Я скользнула взглядом по плечу Миролюба, где в испачканной кровью прорехе ткани виднелся след новорожденного побратимства.

Тревога, державшая меня за горло, стала понемногу отступать. Святыня не враг. Враги те, кто ею управляет. А что, если их можно обойти?

Минут через десять шедший впереди Гвен остановился и что-то сказал. Грит поднял руку, потом, видимо, вспомнил, что мы не его отряд, и скомандовал:

– Стоять!

Вокруг послышался лязг обнажаемого оружия. Альгидрас, выпустив мою ладонь, достал меч из ножен и двинулся вперед. Шедший чуть впереди Миролюб притормозил, вытащил свой меч и оттеснил меня с тропы поближе к кустам. Вран, замыкавший нашу процессию, тут же оказался рядом и придержал меня левой рукой за запястье. В правой он тоже сжимал оружие.

– Кажется, мертвый, – сказал Гвен, склонившись над тем, кого мне не было видно. Его неправдоподобно низкий голос под сенью безжизненного леса прозвучал зловеще.

Вран сильнее сжал мое запястье. Я шагнула вперед, и он пошел следом, так и не выпустив мою руку. Миролюбу пришлось посторониться, пропуская нас.

В поле моего зрения попал Альгидрас. Его лицо было очень бледным, а рука, сжимавшая меч, заметно подрагивала.

– Не подходи, – произнес он, заметив, что я на него смотрю.

– Кто там? – спросила я, потому что Альгидрас выглядел так, будто знал погибшего.

Я утешалась мыслью, что, если бы это был Дима, хванец вел бы себя иначе. Судьба остальных жителей острова меня, признаться, мало сейчас заботила.

– Ведун, – ответил Альгидрас и хрипло добавил: – Это он вводил меня в обряд.

Сказав это, он повернулся к Гриту. Я не видела лица Грита, зато видела, как смотрел на него Альгидрас.

– Ты ведь тоже был там? – спросил хванец.

– Альгар, сейчас не время, – подал голос Алвар.

– Ты знал? – повернулся Альгидрас к Алвару.

Из-за спин Криша и Грита мне не было видно Алвара, однако по лицу Альгидраса я поняла, что тот кивнул.

– Я так вижу, он здесь никому не друг, поэтому хоронить его не будем? – буднично произнес Миролюб, и это, казалось, заставило всех очнуться.

Альгидрас наконец отвел взгляд от Грита.

– А раз не хороним, так идем дальше, – продолжил княжич. – После все. Мальчонку найдем, потом думать будем. Только давайте голову ему отрубим. Кто его знает, ведуна этого… Не люблю за спиной такое оставлять.

Алвар вполголоса перевел слова Миролюба на кварский. Грит отошел, уступая Альгидрасу право поквитаться за погибших. Я зажмурилась, хоть мужчины и загораживали от меня тело Гарая. Наверное, потому, что не хотела видеть Альгидраса в такой момент. Понятно, что Гарай мертв, но все же…

– Не маши мечом, мальчик, – неожиданно раздался слабый голос. – Если хочешь найти сына, пусть девочка подойдет ко мне.

Мужчины как по команде отступили на шаг и принялись озираться по сторонам, ожидая ловушки. Вран до боли сжал мое запястье, а я наконец смогла увидеть ведуна кваров. Того самого, по чьему приказу вырезались целые селенья и который забрал моего сына.