– А мы могли бы вернуться в мой мир? – спросила я у Альгидраса и посмотрела на него снизу вверх.

Мы расположились под деревом в саду: хванец сидел, прислонившись к стволу, а я лежала на траве, устроив голову на его коленях. Он был без рубахи, потому что ее я использовала как подстилку, чтобы сухие травинки не кололи спину и плечи, которые в местных нарядах были открытыми. Изучать Альгидраса при свете дня было непривычно. Он действительно возмужал. И хоть по-прежнему не мог похвастаться внушительной мускулатурой, однако его тело стало тренированным и сильным. На плечах и груди виднелись застарелые шрамы, оставленные кнутом и ритуальным ножом. Правый бицепс был изуродован бугристым рубцом от кварской стрелы, вонзившейся в его плечо на мосту через Стремну. Я провела пальцем от его ключицы по груди, словно воспроизводя призрачный след кожаного шнурка, на котором когда-то висела резная бусина. Его кожа покрылась мурашками, а сам Альгидрас зажмурился. О бусине я спросила еще ночью, и он подтвердил, что отдал мне в Свири свою, а новую вырезать не стал. Если бы я знала о том, что нам предстоит оказаться здесь, я бы прихватила ее с собой. Не как оберег, а как очень дорогую мне вещь.

Меня немного волновало, как мы будем объясняться с Димкой, если он нас найдет, но пришлось довериться Алвару. Тот увел ребенка в свои покои «выгуливать огонек», а этот процесс у них обычно затягивался надолго.

– А ты хотела бы этого? – после непродолжительного молчания спросил Альгидрас.

На самом деле я все чаще думала о возможном возвращении, но так и не решила, как отношусь к этой мысли. В моем мире было однозначно безопаснее, но я уже не была уверена, что Дима сможет жить без того, что окружало его здесь. Хотя, говорят, дети быстро забывают.

– Не знаю. А ты?

Альгидрас заправил прядь волос мне за ухо.

– Я готов быть там, где будет хорошо тебе, – серьезно произнес он, и в груди потеплело.

Он так старался сделать все, чтобы стереть из моей памяти прошлые обиды, что у меня щемило сердце и хотелось подарить ему целый мир в ответ. Сила моих чувств порой пугала меня саму, и тогда я утешалась тем, что у нас осталось очень мало времени, а значит, нет смысла тратить его на рефлексию.

– Спасибо, – ответила я и, поймав его руку, коснулась губами ладони, а потом потерлась о нее носом.

– Но это только слова, – в его голосе звучала тоска. – Мы не сможем туда вернуться.

– Ты это видишь?

Он медленно кивнул, напряженно глядя на меня.

– А как ты видишь будущее?

Альгидрас откинулся затылком на ствол дерева и посмотрел вдаль.

– Картинками.

– А в Свири ты говорил, что просто знал, что нужно делать.

– Тогда я еще не понимал, что то, что иногда вижу, – это картинки будущего. Сперва просто делал так, как чувствовал, потом начались сны, а потом… – Альгидрас сглотнул и устало прикрыл глаза, – потом я стал видеть их все время.

– Вообще, без перерыва?

Он медленно кивнул.

– Единственный способ – закрыться. Но когда я закрываюсь, я не вижу и не чувствую никого и ничего.

– Ты давно знаешь про Алвара? – шепотом спросила я.

Альгидрас покачал головой.

– Узнал вчера вечером, когда ты оставила нас на террасе. Открылся ему и себе, и… Если бы я мог вернуть время назад, я бы все сделал иначе.

Я сжала его руку, и Альгидрас перевел на меня взгляд.

– Я всегда думал, что он будет рядом до конца. Он ведь как часть меня. Это как рука: она просто есть и ты знаешь, что можешь на нее положиться. Наверное, это и есть расплата за все, что я делаю неправильно. Я сегодня уснул впервые за много недель, потому что не боялся за тебя и за Диму. Знал, что вы оба в безопасности. А во сне… Алвар. И Огонь где-то на краю мира. Его Огонь.

Альгидрас снова сглотнул, поднес мою руку к лицу и прижался к ней губами.

– Я так много не успел ему сказать, – зажмурившись, невнятно пробормотал он.

– Может, все еще изменится? – дрогнувшим голосом спросила я.

Он слабо улыбнулся:

– Может.

– Подожди. Ты сказал, что впервые уснул. Что это значит?

– Я не сплю, – буднично произнес он. – Боюсь, что во сне не смогу удержать стихии. В снах приходит всякое…

– Вообще не спишь? – Я попыталась сесть, но Альгидрас поймал меня за плечи и уложил обратно.

– Не тревожься так, – улыбнулся он. – Стихии дают силы, и…

– Та-а-ак. Кажется, я поняла причину половины твоих неадекватных поступков.

Он рассмеялся, а я сжала его руки, все еще лежавшие на моих плечах.

– Я не шучу. Не спать – это ненормально. Ты, получается, вообще не отдыхаешь.

– Я сегодня успел поспать. Правда. Стихии рядом с тобой были как ручные. Это потом уже… – Он помрачнел, а я всмотрелась в его лицо.

Все эти недели я то и дело отводила взгляд, а сейчас впервые заметила, насколько он бледен и измотан. С этим нужно было что-то делать. Даже если физически он, по его словам, чувствовал себя сносно, как быть с тем, что мозг у него вообще не отдыхал?

– Но Алвар ведь спит?

– Спит, – кивнул Альгидрас, – но мало и некрепко, потому что его Огонь может почуять чужака и попытаться вырваться в любую минуту.

Я вспомнила Алвара, уснувшего на плече Альгидраса после прибытия на остров. Наверное, тогда его Огонь впервые за много месяцев наконец успокоился.

– Дима тоже будет так мучиться? – вырвалось у меня.

– Нет, – Альгидрас помотал головой. – У него есть аэтер. Он будет справляться с собой гораздо лучше.

– Ты точно знаешь или просто хочешь успокоить меня?

– Я знаю, – улыбнулся он.

– Но если тебе спокойнее рядом с моей аэтер, почему ты так упорно от меня отгораживался?

Альгидрас посмотрел мне в глаза и произнес:

– Обещай, что ты попробуешь понять. Хотя бы попробуешь, ладно? – его брови заломились точно так же, как у Димки.

– Обещаю, – вздохнула я и пошевелилась, чтобы устроиться поудобнее.

Альгидрас, видимо, решивший, что я собираюсь отодвинуться, сжал мои плечи.

– В твоем мире я не видел будущего и успел отвыкнуть от этого. Когда мы выбрались на берег, на меня обрушились видения. Слишком ярко, слишком много. И тут же я почувствовал чужую Силу. Понимаешь, мои стихии очень разрушительны. Это, конечно, не Огонь Алвара, но ты видела волны. Альтар сказал, что нас перебросит на остров, на котором начнут сбываться пророчества. Я не знал, что или кто здесь будет. Я закрыл в себе стихии, но был готов погубить любого, кто попытается причинить вред вам с Димой. С тобой… мне было очень сложно. Ты не верила мне, а я не знал, как доказать, что я не враг вам.

– Алвар сказал, что ты связан клятвой, – перебила я и посмотрела ему в глаза.

– Мы не обсуждали это с Алваром, – уклончиво ответил Альгидрас.

– Это значит, что клятвой ты не связан?

Он на миг зажмурился и стукнулся затылком о ствол дерева.

– Надя, я не могу говорить о клятве. Да, я ей связан. Я дал ее Альтару и Сумирану, чтобы иметь возможность быть рядом с вами и чтобы… – Он на миг запнулся и закончил: – Клятва не то, что можно обойти. Я прошу тебя просто поверить мне.

– Алвар предположил, что…

– Надя! – голос Альгидраса прозвучал резко. – Я прошу тебя. Не нужно догадок Алвара. Если ты угадаешь, ты захочешь подтверждения, но, подтвердив, я нарушу клятву.

– Расплата за это действительно бывает? – недоверчиво спросила я.

В ответ он просто кивнул.

– Ну хорошо. Рассказывай дальше.

Несколько секунд Альгидрас смотрел на меня, явно ожидая подвоха, но, убедившись, что я не собираюсь возвращаться к теме клятвы, расслабленно опустил плечи и продолжил:

– Первый день здесь был… славным. Ты, конечно, сердилась, но мне показалось, что все как-то стало налаживаться. Я собирался немного осмотреться, понять, кто есть кто, наладить хоть какой-то быт здесь для вас и дожидаться Алвара. Но я… увидел Альмиру.

Он нахмурился и посмотрел мимо меня.

– Я не ожидал увидеть ее здесь. Думал: она погибла. Эти годы мелькало что-то смутное. Но так бывает. Я часто вижу отца, братьев, Харима. Я не понимаю почему. Может, это означает, что я встречу их после смерти, может, что-то другое. К видениям нет пояснений, как к рисункам в ваших учебниках, – натянуто улыбнулся он. – Увидев Альмиру, я растерялся – и защита упала.

Некоторое время Альгидрас молчал, подбирая слова или, возможно, заново переживая тот момент. Ревность, ядовитая и жгучая, заставила мое тело напрячься. Он, будто очнувшись, провел ладонью по моему плечу и произнес:

– Я отвык в твоем мире от стихий и от того, как сильно ты на меня действуешь. Знаешь, я и там не мог от тебя глаз отвести, а здесь же…

– Очень даже мог! – неловко усмехнувшись, возразила я.

– Не стоит судить о том, чего не знаешь, – с укором произнес он и вздохнул. – Здесь все оказалось острее. Ты улыбалась, и у меня сердце чуть не вылетало. А еще, понимаешь, – он провел подушечками пальцев по моему плечу и едва слышно произнес: – Аэтер в тебе мои стихии будто на поводок взяла. Стоило тебе рассердиться или обрадоваться, как я чуть с ума не сходил. Силы рвались устроить не то хоровод из листьев, не то цунами.

Альгидрас замолчал, наблюдая за тем, как его пальцы выводят узоры на моей коже. Он хмурился и кусал губу, явно не зная, как подступиться к главному.

– И?

– Помнишь, старейшина отослал нас Альмирой в сад? Я слишком растерялся тогда и не смог сразу закрыться. Пока мы были в саду, картинки будущего сыпались на меня как град. Одна страшней другой.

– Что в них было? – спросила я, когда он замолчал.

– Гибель острова. По-разному, но всегда из-за того, что моя стихия вырывалась на свободу рядом с тобой. Я испугался. Когда Альмира сказала, что воины отвели вас с Димой в дом Граны, я даже обрадовался сперва, потому что мне нужно было побыть вдалеке от тебя и понять, что делать. На следующий день ты сердилась, а аэтер… Знаешь, как белье выкручивают? Так и я себя чувствовал: будто аэтер из меня стихии выжимает. А еще оказалось, что вместо воинов вас с Димой проводил Грит… Тогда я понял, что рядом с тобой не смогу это обуздать. Но, главное, я видел, что это приведет к твоей гибели.

– А ты не мог рассказать мне об этом, чтобы мы вместе могли придумать, как поступить?

Я попыталась отодвинуться, но он вновь не позволил.

– Надя, ты ненавидела меня, ты не верила ни одному моему слову. Я, конечно, не мастак говорить и, что уж там, думать, когда дело касается тебя, о чем без конца твердит Алвар, но даже я понял, что было бы, если бы я сказал тебе тогда, что нам лучше держаться друг от друга подальше.

Я на миг задумалась и признала:

– Я бы решила, что мы с Димкой тебе в тягость и ты хочешь от нас избавиться. В общем, я и так пришла к этому выводу.

Альгидрас зажмурился и вновь стукнулся затылком о ствол.

– Я проводил с вами столько времени, сколько мог. Держать щиты рядом с тобой и Димой было очень сложно. Сложнее в несколько раз, чем укрывать тебя от Шара или всех нас от Девы в Свири, понимаешь? Я чувствовал, что тебе плохо, и все во мне рвалось тебя утешить. И тут же прорывались проклятые картинки: остров уходит под воду, его смывает волной, он выгорает дотла. А там вы с Димой.

Он говорил еле слышно, всматриваясь в мое лицо, и в его взгляде было столько обреченной тоски, что я поняла: он уверен в том, что я не пойму, оттолкну. Я села, и на этот раз он мне позволил, безропотно разжав руки.

– А потом ты закрылась, как учил тебя Алвар, – невесело усмехнулся он. – Отрезала себя от меня, и мне стало еще хуже. Сила во мне будто сошла с ума. Она искала тебя. Она не могла без тебя вообще, и я… не мог. Знаешь, – вздохнул Альгидрас, глядя вдаль, – я до сих пор не уверен, что в этом главнее: я не могу без тебя, потому что моя Сила тянется к тебе, или она тянется, потому что я не могу без тебя.

Это признание было таким неловким, выстраданным… С замершим сердцем я коснулась щеки Альгидраса, и он зажмурился, прижимаясь к моей ладони.

– Когда я думал, что хуже быть уже не может, приехал Алвар, – прошептал он.

– А Алвар тебе чем не угодил?

Хванец распахнул глаза и уставился на меня в изумлении.

– Ты шутишь сейчас? Чем не угодил? Да он просто пришел и забрал тебя себе.

– Но мне казалось…

– Тебе казалось! Я не собирался отдавать тебя ни ему, ни кому-либо другому. Я, конечно, боялся, что Грит тебе понравился, но ты иногда так смотрела на меня, что я немного успокаивался. А когда появился Алвар, я испугался всерьез. Он закрывался от меня, я это чувствовал, и я думал, что он прячет там мысли о тебе. И все эти вечера, когда приходила Альмира и мы были все вместе… Ты закрывалась, Алвар закрывался, но вы смотрели друг на друга, улыбались друг другу, он касался тебя, ты – его. Стихии во мне рвались наружу так, что я не знаю, каким чудом этот остров остался цел.

– Ты всерьез решил, что у нас с Алваром что-то есть?

Он отрывисто кивнул и пояснил:

– Я был отрезан от тебя, я не верил Алвару. А не верить части себя – это очень выматывает. В итоге вышло, что остров чуть не погиб, потому что я, дурак, сделал все только хуже.

Я набрала в грудь воздуха, чтобы горячо поддержать определение Альгидраса. Столько недель я сходила с ума, думая, что я ему не нужна, думая, что он не приходит к нам с сыном, потому что наслаждается обретением Альмиры, а оказалось…

Хванец с обреченным взглядом ожидал моей тирады. Медленно выдохнув, я покачала головой:

– Убить тебя мало.

– Ты почти это сделала своей благосклонностью к Алвару, – негромко сказал он.

– Правда дурак, – вздохнула я и вновь устроилась на его коленях, вызвав у него тем самым осторожную улыбку.

Я не могла злиться всерьез, потому что вообще не представляла, каково это: круглые сутки находиться в таком напряжении. Да, я тоже жила в стрессе, но я хотя бы не думала, что в любую минуту мои эмоции могут уничтожить целый остров. А уж что я устроила бы, доведись мне регулярно не высыпаться… Я вспомнила, какими тяжелыми были первые месяцы после рождения Димки. Как я рыдала дни напролет от усталости и страха. Могла ли я осуждать другого человека за то, что он не справляется, находясь в такой чудовищной ситуации?

– Я думала, что ты счастлив рядом с Альмирой, – сказала я наконец.

Альгидрас вновь заправил мне за ухо прядь волос и вздохнул:

– Я счастлив оттого, что она жива, что Альтей выжил. Я очень благодарен ей за сына. С ней я могу вспомнить дом, братьев. И я люблю ее как сестру.

– Мне показалось, что она любит тебя не как брата, – осторожно произнесла я, хоть и не была уверена в том, что до него стоит доносить эту информацию.

Альгидрас рассмеялся:

– Что ты! У нее очень хорошая семья, высокое положение. Она наслаждается им. И любит мужа. Она дал ей то будущее, которого она никогда не смогла бы иметь на нашем острове. И сразу тебе скажу, потому что мне кажется, ты думаешь о дурном: между нами ничего не было. Клянусь. Я не стал бы никогда. Она замужем, у меня тоже семья.

– Ты про нас с Димкой?

Он кивнул:

– Вы с Димой и Алвар – моя семья. Другой мне не нужно.

Я улыбнулась, а сама подумала, что он заблуждается насчет Альмиры. Как бы ни устраивало ту положение жены старейшины, мне она четко дала понять, что именно она – главная женщина в жизни Альгидраса. Вопрос: зачем, если он был ей не нужен? Я посмотрела на Альгидраса. Он улыбался, но в глубине его глаз сквозила такая тоска, что я передумала озвучивать свои мысли на этот счет. Вряд ли он поймет. Альмира – часть его прошлого, он любит ее и верит ей. Любая моя попытка открыть ему глаза на ее мотивы будет выглядеть как проявление ревности.

– Я хотел бы, чтобы все сложилось иначе. Чтобы у тебя было самое красивое платье. Это же важно, да? – спросил он.

– Пф. Глупости. Это важно, наверное, когда тебе двадцать.

– А когда тебе было двадцать, за кого ты мечтала выйти замуж?

Я вновь села.

– Ты обиделась? – с беспокойством спросил Альгидрас.

У меня не было времени на обиды. Хоть мы и не говорили об этом вслух, я помнила: не только Алвар должен был погибнуть. Альгидрас ведь признался, что в некоторых вариантах будущего погибаем и мы. Каково ему было видеть смерть собственного ребенка? Алвара? Мою?

– Я не обиделась, – поспешила успокоить его я и под пристальным взглядом серых глаз добавила: – Когда мне было двадцать, я была влюблена в Павла Николаевича.

Он изменился в лице и, подавшись вперед, крепко меня обнял.

– Прости.

Некоторое время мы молчали, а потом он произнес:

– Он должен был погибнуть. Другого выхода не было. Он погубил бы тебя и Диму. Я понимаю, что не могу тебе это доказать, понимаю, что ты видела от него только хорошее, а от меня разное, но поверь мне, он…

– Я верю, – перебила я, желая сменить тему, потому что она до сих пор причиняла мне боль.

Альгидрас был прав: я видела от Павла Николаевича только хорошее, и я горевала о его гибели. Но у меня был выбор: продолжать возводить стену между мной и хванцем или же хоть раз без каких-либо доказательств поверить в то, что, не перебрось он нас сюда, я бы успела увидеть Дарима во всей красе. Я выбрала второе, надеясь, что, даже если ошиблась, у меня не будет возможности об этом узнать.

Альгидрас коснулся губами мочки моего уха и прошептал:

– Есть еще один вопрос, который мы должны решить до завтра.

Завтра должен был прибыть Миролюб, и, казалось, где-то существует счетчик, который отсчитывает минуты до его прибытия. Когда я об этом думала, у меня внутри все сжималось от страха. Я не спрашивала, страшно ли Альгидрасу, потому что и так знала, что страшно. Он закрывал свои эмоции как мог, но все равно то и дело до меня долетали их отголоски. Но если уж он решил заговорить о чем-то, значит, дело действительно неотложное.

– Я хочу рассказать Диме, что я его отец.

Альгидрас выпустил меня из объятий и вновь прислонился спиной к стволу. Я открыла было рот, но он жестом остановил меня.

– Если мы выживем… – Он запнулся и произнес: – То есть мы выживем и…

– Давай без этих плясок, – попросила я.

– Если мы не расскажем ему сейчас, то уже не сможем никогда, даже если выживем, – закончил он.

– Почему? – уточнила я, и мое сердце понеслось вскачь. Я понятия не имела, как рассказать сыну правду.

– Потому что я не Алвар. Я не смогу остановить Огонь, если Дима потеряет контроль. Да, во мне есть эта стихия, но ее слишком мало. Мой Огонь дремлет и отзывается лишь на Алвара. У меня начало чуть-чуть получаться, но кажется, Вран сам отпускает ровно столько стихии, чтобы я мог справиться. Поэтому для разговора нам нужен Алвар, а я не знаю, как долго он еще сможет…

Я подтянула колени к груди и обхватила их руками, глядя прямо перед собой. То, что Альгидрас начал обсуждать вопрос гибели Алвара в таком ключе, так по-деловому, немного пугало.

– Пойдем.

Я встала, подняла рубаху хванца и, отряхнув с нее травинки, протянула ему. Он тоже встал и, молча приняв рубаху, натянул ее на себя нервным движением.

Я понятия не имела, как отреагирует ребенок. Он поднимал эту тему лишь однажды, около года назад. Тогда я сказала, что его папа далеко. Димка уточнил, когда он приедет, а я ответила, что папа приедет, когда сможет. Правда заключалась в том, что я так и не придумала, как объяснить сыну отсутствие у него отца. А потом на нас свалился Альгидрас, и вопрос отпал сам собой, потому что пришлось приспосабливаться к новой обстановке.

К дому мы шли в неуютном молчании.

На террасе сидели несколько савойцев, в числе которых был Вран. При нашем приближении они встали и поклонились мне. Я склонила голову в ответ и поманила Врана. Тот с готовностью подошел, бросив настороженный взгляд на Альгидраса.

Собравшись с мыслями, я спросила о том, о чем никогда не спросил бы сам Альгидрас:

– Вран, когда ты отпускаешь Огонь в хванца, ты отпускаешь весь или… он слабый?

Я понимала, что фраза куцая и он может ее не понять. Мой кварский все еще оставлял желать лучшего, потому что со мной никто на нем толком не разговаривал.

Вран, покосившись на Альгидраса, медленно произнес:

– Если бы я отпускал его во врага, он был бы намного сильнее.

Альгидрас рядом со мной досадливо выдохнул.

– А если бы ты разозлился?

– Тоже сильнее.

– Спасибо, – я благодарно коснулась плеча Врана.

Тот улыбнулся и, склонив голову, прижал ладонь к груди. Я улыбнулась ему в ответ и направилась в сторону покоев Алвара. Альгидрас пошел следом.

У двери Алвара мы остановились.

– Боишься? – спросила я, хотя и так видела ответ в его глазах.

Он шумно выдохнул.

– Я так не боялся, даже когда квары на остров напали. Даже когда тебе в любви признавался.

Я невольно прыснула и покачала головой. Вот это приоритеты у человека.

В комнате мы застали идиллическую картину: Алвар сидел на циновке у стены, что-то вертя в руках, а Димка носился туда-сюда, с воодушевлением пересказывая очередной мультик.

На губах Алвара играла улыбка, которая, впрочем, исчезла с нашим появлением. Он посмотрел на Альгидраса и поднялся.

– Брат мой, после возвращения из мира красы твои работы изменились, – серьезно произнес он и продемонстрировал деревянного покемона, которого держал в руке.

Альгидрас нервно усмехнулся и повернулся к сыну.

– Дима, – негромко начал он.

Я хотела было сказать, что лучше расскажу сама, но не успела, потому что Димка объявил:

– Смотри, как я могу! – и сделал колесо.

Я невольно ахнула.

– А еще вот так могу.

Дима попытался встать на руки и сделать несколько шагов, но его занесло, и он непременно грохнулся бы на пол, если бы Альгидрас не подхватил его в последний момент.

Алвар поставил покемона на сундук и потер руки, будто пытаясь их согреть.

– Я готов, – объявил он.

Его голос прозвучал немного нервно, и это, признаться, меня удивило. Я слепо заражалась верой Альгидраса во всемогущество Алвара, поэтому видеть, что тот волнуется, было неприятно.

– Дима, – вновь обратился к сыну Альгидрас.

Димка, повернувшись к нему, задрал голову и приготовился слушать. Он смотрел серьезно и сосредоточенно и был так похож в этот момент на своего отца, что мне казалось: достаточно было бы просто поставить их обоих перед зеркалом, чтобы все объяснить.

– Помнишь, мы с тобой говорили о твоем папе? – подключилась я.

– Помню. Он уе-е-ехал, потом прие-е-едет, – протянул Димка и, крутанувшись на месте, добавил: – А еще я вот так могу.

Он попытался показать очередной акробатический этюд, однако Алвар ловко перехватил его за пояс и поставил на ноги.

– Димар, с тобой говорит мама. Встань, как подобает мужчине.

Димка демонстративно зажмурился, запрокинул голову и сделал вид, что сейчас будет хныкать, однако в последний момент приоткрыл один глаз и, взглянув на Алвара, передумал. Вместо этого встал ровно. Альгидрас с несчастным видом тоже посмотрел на Алвара. Я прямо чувствовала, как в его голове бьется мысль о том, что сам он никогда так не сможет.

– Друзья мои, – прервал Алвар затянувшееся молчание и выразительно посмотрел на Альгидраса.

Тот открыл было рот, и в это время за дверью раздались голоса. Алвар тут же подтолкнул Димку ко мне и отправился проверить, что там случилось.

Мне не было видно, кто стоит снаружи, однако голос Грита я узнала безошибочно. Мы с Альгидрасом обменялись взглядами. Грит выходил встречать Миролюба. Если он здесь…

– Дядя Грит! – радостно завопил Димка и бросился к двери, однако Альгидрас его перехватил.

Я же, воспользовавшись тем, что ребенок под присмотром, присоединилась к Алвару. Грит стоял в окружении савойцев. Миролюба видно не было.

– Где Миролюб? – спросила я по-русски.

Алвар на миг оглянулся и дернул плечом, а я перевела взгляд на Грита. Его подбородок был покрыт щетиной, а губы обветрены. Нижняя треснула до крови. Судя по измятой одежде, он отправился сюда прямо с берега. Правда, меча при нем не было, зато на поясе висели ножны с кинжалом.

Не глядя на меня, Грит обратился к Алвару. Его голос звучал требовательно, и, насколько я поняла, он спрашивал, зачем на самом деле здесь Алвар и зачем сюда пришло новое судно.

– Я буду говорить со старейшиной, – спокойно ответил Алвар, и щека Грита дернулась.

– Старейшина погубит остров, – зло произнес он.

На это Алвар ничего не сказал. Грит же вдруг повернулся ко мне:

– Надия, мне нужно с тобой поговорить.

На мое плечо тут же опустилась ладонь Альгидраса. Грит бросил взгляд на его руку и вновь посмотрел мне в глаза. Я кивнула и, обернувшись к хванцу, прошептала:

– Я поговорю с ним.

Тот покачал головой и вполголоса произнес:

– Он опасен.

– Я понимаю, но я все равно с ним поговорю. Я… чувствую, что должна.

Сказав это, я не лукавила. Я вправду чувствовала, что непременно должна поговорить с Гритом.

Алвар сделал знак своим людям – и те расступились. Только тут я поняла, что до этого они окружали Грита кольцом. Грит кивком указал на сад и первым спустился с террасы. Я пошла следом, бросив на Альгидраса извиняющийся взгляд. К моему удивлению, за мной по ступеням сбежал Вран.

– Ты куда? – спросила я.

– Я буду рядом, – ответил он.

Грит, обернувшись, смерил его взглядом, но возражать неожиданно не стал.

Мы отошли вглубь сада, и Грит, остановившись, вытащил нож. Я сделала шаг назад, мысленно ругая себя последними словами. Вран в мгновение ока оказался между нами. В его правой руке тоже был зажат клинок. Грит нарочито медленно отвел руку в сторону и разжал пальцы. Нож воткнулся в землю, и вокруг него тут же заплясало кольцо огня. Я бы непременно оценила красоту этой картины, если бы мне не было сейчас так страшно. Грит несколько секунд смотрел на языки пламени, а потом отступил на шаг. Вран выдернул из земли нож – и огонь тут же погас, оставив после себя скрутившуюся траву. Все это было проделано в гробовом молчании. Наконец савоец что-то шепнул лезвию и тоже отступил, вновь оказываясь рядом со мной.

– Я безоружен, – развел руками Грит, обращаясь к Врану. – Я хочу с ней поговорить.

– Я глух и нем, – развел руками Вран, все еще сжимавший ножи. – Говори.

Грит в сердцах выругался. Вран что-то прикинул, сунул нож Грита себе за пояс, а свой положил на левую ладонь и прикрыл сверху правой.

– Клянусь на этом клинке, что от меня никто не узнает о твоих словах.

Грит кивнул и, мгновенно потеряв интерес к Врану, повернулся ко мне.

– Сюда пришла лодья с чужеземцами. Главный – воин без руки.

Я против воли улыбнулась. Грит на миг прищурился и продолжил:

– Они привезли на остров смерть.

– Что это значит?

– Есть предание, – начал он, и я едва не застонала. Опять? – Наш остров стоит, пока его хранит Сила.

– Какая Сила? – затаив дыхание, спросила я.

– Здесь есть меримаш. В пещере. Туда никому нет хода. Меримаш хранит род. А ее хранит ведун. Давно. Он служил еще моему отцу. Ведун говорил, что однажды сюда придет чужая меримаш, чтобы умножить нашу Силу, и остров будет стоять вечно, а род старейшины станет велик и несокрушим. Но чужая меримаш принесет гибель острову. Я это чувствую.

– Чувствуешь? – эхом повторила я, надеясь, что верно поняла речь Грита: смысл части слов пришлось додумывать.

– Это как… – Вран ущипнул себя за руку и демонстративно ойкнул.

– Я поняла, – кивнула я. – Просто… Это важно. Как чувствуешь?

Грит некоторое время смотрел на меня, и я успела увериться, что он не понял моего вопроса.

– Как тебя, – наконец произнес он, и мое сердце пропустило удар. – Как его, – Грит указал на Врана. – Как любого, кто несет Силу.

– Но как?

Он пожал плечами, а я вдруг подумала, что его отца убили на острове хванов, в то время как он сам выжил после ранений и удара, размозжившего ему голову. А еще само существование Грита на острове очень нелогично. Я не знала, сколько правды было в том, что он опасен и асоциален, зато понимала, что он как кость в горле теперешнему старейшине. И вряд ли за все эти годы никто ни разу не попытался избавиться от такого неудобного родственника. Но он был жив. Озаренная этой мыслью, я повернулась к Врану:

– Вран, помнишь Миролюба?

Тот мрачно кивнул. Еще бы ему не помнить. Он ведь едва не погиб на той лесной дороге, по которой повел нас княжич. Я суетливо замахала руками, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить. Как будет «доспех» на кварском, я не знала. Грит упоминал его, когда рассказывал о гибели своего отца, и я поняла тогда по контексту, но само слово, разумеется, не запомнила.

– Грит, – обратилась я к нему, – твоего отца убили.

Он с готовностью кивнул, сообразив, что я что-то пытаюсь объяснить.

– На нем был доспех, – слово «доспех» я произнесла по-русски, для наглядности указав на свои грудь и живот. – Защита. Ты сказал, его сняли, твоего отца не узнали и не забрали с собой.

Слова разбежались, но лицо Грита просветлело.

– Горимал.

Он показал на свои грудь и спину, а потом сделал вид, что накидывает что-то на плечи и сцепляет по бокам.

– Горимал, – подтвердил Вран.

– У Миролюба был доспех, – выговорила я на кварском.

Вран снова кивнул.

– Там были слова.

Я показала на свою шею и посмотрела на Врана в отчаянной надежде, хотя, признаться, не была уверена, что он вообще обратил внимание на пластину у горла княжича. Разве до того было?

Однако Вран медленно и немного напевно произнес:

– Нем тремираш таграну.

Глаза Грита расширились.

– Откуда ты?.. – начал он.

– Ты слышал эти слова? – спросила я.

– Наш ведун говорил мне. Я был как… Дима. – Грит поставил ладонь параллельно земле на уровне своего бедра. – Забрался в пещеру. Увидел меримаш. Ведун меня поймал и сказал, что это Сила. И… нем тремираш таграну.

– А какая Сила у тебя? – шепотом спросила я. Мне отчего-то казалось, что весь мир замер в попытках подслушать наш разговор.

Грит пожал плечами и, невесело усмехнувшись, произнес:

– Я живу.

«Меня ни стрелы, ни мечи не берут», – вспомнила я слова Миролюба и прижала ладонь ко рту.

Грит несколько секунд меня разглядывал, а потом повторил с мрачной решимостью:

– Чужаки погубят меримаш. Они должны уйти. Они привезли злую Силу.

– Я скажу им, – пообещала я, – но…

Я развела руками, давая понять, что вряд ли буду услышана, а Грит добавил:

– Это злая Сила. Она звала нас, и мы сеяли смерть в чужих землях. Теперь она пришла и принесла смерть в наши.

Он замолчал, вглядываясь в мое лицо. Я понимала, что он хотел сказать намного больше, но не надеялся на мой кварский.

– Тот, кто сеет смерть, должен быть готов ее пожинать, – неожиданно произнес Вран, и Грит повернулся в его сторону.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, а потом Грит спросил:

– Кто у тебя?

– Брат, – ответил Вран и что-то добавил.

Грит прижал ладонь к груди и склонил голову. Вран медленно кивнул. А я подумала о том, что Грит спокойно убивал чужих детей, а теперь испугался того, что смерть может прийти туда, где живет его дочь.

– Вы убивали детей, – вырвалось у меня.

Он посмотрел на меня тяжелым взглядом и, ничего не сказав, пошел прочь, однако, отойдя на несколько шагов, неожиданно повернул обратно. Вран рядом со мной поудобнее перехватил нож, который так и не убрал во время нашего разговора. Грит, несомненно, это заметил, но подошел почти вплотную ко мне. Савоец выбросил вперед руку, и лезвие его ножа прижалось к шее Грита. Тот задрал подбородок, уходя от прикосновения, но не отступил.

– В твоем мужчине есть Сила, – произнес Грит, скосив на меня глаза. – Он знает, что такое жажда. И должен знать, что такое дурман, когда тебя ведут. Спроси его. Мы убивали, потому что шли за ведуном. Не телом шли, а… – он коснулся пальцами сперва виска, потом груди.

Я сделала шаг назад, и Вран отступил со мной, чуть отведя лезвие от шеи Грита. Тот опустил голову, не обращая внимания на клинок, который теперь касался его скулы под правым глазом.

– Я делал много зла, но сейчас у меня есть выбор. И я не хочу смертей.

– А что говорит старейшина? – спросил Вран.

– Старейшина и ведун что-то задумали. На остров нельзя ступить, но вы пришли. И это к беде.

Я бросила взгляд на Врана. Тот нахмурился, закусив щеку изнутри.

– Освободи меня от клятвы, – наконец подал голос он.

– Как твое имя?

– Вран.

– Вран из Савойского монастыря, освобождаю тебя от клятвы, – церемонно произнес Грит и повернулся ко мне: – Я не хочу смертей, Надия.

– У тебя есть люди? – спросил Вран.

– Шесть дюжин верны мне.

– А у старейшины?

– Вчетверо больше, – бесстрастным голосом произнес Грит, и я охнула.

Вран кивнул так, будто цифры не вызвали у него огорчения, он просто принял их к сведению. Грит на миг приложил ладонь к груди и протянул руку за своим ножом. Вран без колебаний его вернул.

Спрятав оружие, Грит попрощался и направился прочь.

– Грит, – окликнула я, и он тут же обернулся. – Дима скучает по Грите. Можно им… – Я запнулась, не сумев подобрать слово.

Умом я понимала, что детские переживания – последнее, что должно сейчас волновать племянника старейшины, но, когда большой мир стал рушиться, я вновь уцепилась за свой маленький.

– Я приведу ее после, – улыбнулся Грит и ушел.

По пути к дому я задала Врану вопрос, который раньше не приходил мне в голову:

– А где погиб твой брат?

– В бою за Савойский монастырь.

– На монастырь кто-то нападал?

– Они часто нападают. Сила манит. Ею хочется обладать.

– «Они»… это квары?

Вран кивнул.

– Но если это люди Сумирана, почему они нападают?

– Бывает, сегодня они служат одному, а завтра – другому. Как здесь. – Вран обвел рукой пространство.

– Ты думаешь, они здесь не служат Сумирану? – Я резко остановилась.

Он тоже остановился и медленно кивнул, глядя на меня, а я заметила, что его глаза почти такие же темные, как у Алвара. Стало немного жутко.

– А у тебя есть родные? – спросила я, пытаясь представить, что дома его ждет семья.

– Мать, но для нее я умер, – ответил Вран и продолжил путь.

– Почему?

– В шесть весен меня отдали в монастырь, там я принял Огонь, а люди… боятся нас. Мы для них точно неживые.

Вот так Сумиран создавал свою армию, не считаясь ни с чем. Я испытала острый приступ сочувствия к людям, которых лишали семьи, близких и будущего во имя великой цели.

– А ты боишься умереть? – спросила я, отчего-то вспомнив Горислава, который как-то сказал, что не боится смерти. Но у того хотя бы была причина, пусть в то время я и не верила в такую любовь.

Вран пожал плечами:

– Я воин. Я боюсь…

Я не знала слова «кетэрнаш», поэтому на всякий случай просто кивнула.

Стоило нам приблизиться к дому, как стало понятно, что что-то случилось. Над присутствующими словно нависло облако тревоги. Я оглядела мужчин, ожидая увидеть среди них Миролюба, – ведь кто еще мог принести новости? – однако его не было. Тогда я отыскала взглядом Альгидраса. Тот стоял, опершись ладонями о перила и свесив голову.

– Мы вернулись, – сказала я, удивляясь тому, что наше приближение осталось незамеченным.

Альгидрас встрепенулся и сбежал со ступеней. Алвар, до этого расхаживавший по террасе, тоже направился к нам. Его люди замерли в ожидании, повернув головы в нашу сторону. Только Алиш продолжил играть с Димкой в настольную игру, хотя было видно, что и его внимание приковано к нам.

Подбежавший первым Альгидрас схватил меня за плечи. Он смотрел так, будто не надеялся, что я вернусь живой и невредимой. Я запоздало сообразила, что рядом с Гритом он видел мою смерть.

– Грит рассказал многое. Я не все поняла, но Вран переведет, – успокаивающе произнесла я и осторожно спросила: – У вас что-то случилось?

– Людям Алвара стало плохо, – ответил Альгидрас. – Их Силы разом потянулись на зов, едва не спалив все вокруг.

– Дева?

Хванец сморщил переносицу и пожал плечами.

– Вран, – я повернулась к воину, – тебе тоже было плохо?

Тот замер, будто к чему-то прислушиваясь, а потом немного растерянно пожал плечами и тут же покачал головой. Альгидрас пояснил ему на кварском, почему я задала этот вопрос. Вран с беспокойством посмотрел на товарищей.

– Ему не было плохо, – пояснил Альгидрас подошедшему Алвару по-кварски и указал на Врана.

Алвар коснулся предплечья Врана и нахмурился.

– Верно, потому, что ты рядом была, – рассеянно произнес он. – Чего хотел Грит?

Мне не понравилось то, как выглядел Алвар. Его взгляд беспокойно скользил по нам, по саду, вновь по нам. А еще он безостановочно крутил на пальце ритуальный перстень.

Вран набрал в грудь воздуха, как перед прыжком в воду, и заговорил. В процессе рассказа он то и дело оглядывался на меня, точно ожидая подтверждения, и я с готовностью кивала, хотя не понимала и половины из его речи.

– Что такое «меримаш»? – шепотом спросила я у Альгидраса, когда Алвар перебил Врана каким-то вопросом.

– Святыня, – рассеянно отозвался Альгидрас, внимательно слушавший беседу савойцев.

– А «кетэрнаш»?

– Бесчестье, – отмахнулся было Альгидрас, но через миг повернулся ко мне: – А где ты это слово услышала?

– Это мы с Враном говорили, – шепотом пояснила я. – Он сказал, что боится только его.

Альгидрас смерил меня взглядом, но ничего не сказал. Алвар наконец отпустил Врана и повернулся к нам.

– Дурные вести, – медленно произнес он.

– Зато мы узнали, что здесь за Сила, – попробовала пошутить я.

– И не одна, – хмуро произнес Альгидрас. – Святыня и Грит.

– Насколько я поняла, Грит – он что-то вроде Миролюба, да? У него есть Сила, но она просто его хранит. Сам он пользоваться ей не может?

– Или только так говорит, – пожал плечами Альгидрас.

– Мне показалось, что он честен.

– Надя, – вздохнул Альгидрас, – тебе и княжич добрым казался, и Дарим…

– Да-да, я в курсе, что не умею выбирать мужчин. Но мне кажется, он говорил искренне. И, чем спорить, лучше скажи, что у него за Святыня. Я половины не поняла.

– А это что-то особенное, – задумчиво произнес Алвар. – Одно могу сказать точно: там есть Вода.

– Как ты узнал?

– Дева, появившись здесь, призвала все Силы. И местная Святыня тоже открылась. Намеренно ли ведун открыл ее или же просто не смог противиться аэтер, но я ее почувствовал.

– А что значит «особенное»? – уточнила я.

– Она чувствуется почти как Дева. В ней тоже, верно, есть аэтер, и она достаточно сильна, чтобы создать и хранить этот остров. И мне не по нраву, что брат Сумиран умолчал о настолько сильной Святыне. Это значит, что мы не сможем учесть всех участников будущего обряда.

– А может, Сумиран сам о ней не знал? – предположила я, встревоженно глядя на мужчин.

– В твоих словах мало утешения, краса, – слабо улыбнулся Алвар и потер ладонями плечи, будто ему стало холодно.

– А что с твоими людьми?

– Я закрыл в них Огонь. Чужая Сила больше его не видит.

– Если Дева решит… – негромко начал Альгидрас, но Алвар перебил его резким:

– Значит, так тому и быть! Пока я в силах, ни один из моих людей не будет нести опасность острову.

– А ты сам как? – вырвалось у меня.

– Я хорошо, краса, – улыбнулся Алвар одними губами, и я как-то сразу поняла, что он врет.

Впрочем, пытаться вывести его на чистую воду было бессмысленно, поэтому я просто сказала:

– Если тебе понадобится моя помощь, любая, только скажи.

– Благодарю, краса, – серьезно ответил он. – Я очень ценю этот дар.

Повисла неловкая пауза, потому что я до сих пор не могла привыкнуть к словам, которые, несмотря на кажущуюся пафосность, шли от сердца.

– Алвар, как звучало напутствие Сумирана? – вдруг спросил Альгидрас.

– Он сказал, что мне должно идти туда, где будешь ты.

– Мне Альтар сказал, что мы окажемся там, где начнут сбываться пророчества, – четко выговорил Альгидрас.

Несколько секунд они смотрели друга на друга, будто пытаясь понять что-то важное, а потом Алвар перевел взгляд на меня:

– Краса, ты порой задаешь очень правильные вопросы. Что гложет тебя сейчас?

Я нервно усмехнулась. В моей голове царил полный сумбур, и разложить неожиданные новости по полочкам я пока не могла, а задавать вопросы просто так… Хотя…

– Почему воины Огня ступили на остров, хранимый Водой, пробыли здесь много дней и только сегодня почувствовали себя плохо? А еще почему квары, подчиняющиеся брату Сумирану, живут на острове, хранимом Святыней Воды?

В улыбке Алвара сквозило одобрение.

– Я уже говорил, краса, что ты лучшее, что могло случиться с этим миром?

Я неловко пожала плечами, смущенная похвалой.

– Это очень правильные вопросы, брат, – обратился Алвар к Альгидрасу. – Только у меня нет на них ответа. А у тебя?

Альгидрас лишь молча покачал головой, задумчиво глядя прямо перед собой и вдруг сообщил:

– Зато у меня есть ответ на вопрос, как этот остров всех нас принял.

– Как? – одновременно воскликнули мы с Алваром.

– Альтей входит в род старейшины.

Я недоуменно покачала головой.

– При этом он одного рода с Димаром, – взмахнул рукой Алвар, явно раздосадованный тем, что не сообразил раньше.

– Вы хотите сказать, что Димка принадлежит к роду старейшины? – нервно рассмеялась я.

Алвар с Альгидрасом серьезно кивнули.

– Надя, это звучит глупо по законам твоего мира, – произнес хванец, – но по законам этого и я, и ты входим в один род с Димой. Мы – его родители. Дима – брат Альтея, а Альтей входит в род старейшины.

– Названое родство тут тоже работает? – недоверчиво уточнила я.

– А оно не названое, – пояснил Алвар. – Старейшина сам перерезал пуповину и поднял дитя, показывая его богам и принимая в свой род.

После слов Алвара по моему позвоночнику пробежал озноб. Я попыталась ухватиться за это чувство, но оно быстро пропало.

Алвар на миг оглянулся на своих людей, которые что-то обсуждали, сбившись в кучку. Я же отыскала взглядом макушку сына. Дима с Алишем все еще играли. Алиш поднял голову и посмотрел в мою сторону.

– Спасибо, – прошептала я по-кварски, надеясь, что он поймет.

Алиш улыбнулся и на миг прижал ладонь к груди, а потом что-то весело сказал Димке. Мой сын начал возмущаться, и через секунду они уже азартно спорили.

– Алвар, почему стихия позволяет твоим людям гибнуть? Про сотню кинжалов я уже слышала. Но можно ведь спалить врагов.

– Можно, – кивнул Алвар, – врагов и еще полмира вместе с ними. Огонь почти нельзя остановить. Разве что в пустыне.

– Тогда, выходит, твои люди – это просто воины с дополнительной защитой?

Алвар кивнул:

– Именно потому они владеют мечом и кинжалом так же, как прочие.

– А что будет, если чужая Святыня решит уничтожить их всех разом?

Вместо ответа Алвар пожал плечами и направился к своим воинам, потому что к тем как раз присоединился пришедший с берега Криш.

– По пути в Свирь он их отпустил, чтобы спасти, – сказала я, глядя на савойцев.

– Сейчас ему некуда их отпускать. Этот путь был дорогой в один конец, – медленно произнес Альгидрас.

– Но они ведь погибнут!

– Как и весь остров, – сказал Альгидрас и вдруг зажмурился, будто у него что-то резко заболело.

– Что с тобой? – испугалась я.

– Я не знаю, что сделать. Я не знаю, как это остановить, – не открывая глаз, прошептал он и до боли сжал мою руку.

– Может быть, я могу помочь? – спросила я, но он лишь замотал головой.

– Просто будь рядом. Не уходи, потому что это опасно. Грит опасен. Остров опасен. – Альгидрас открыл глаза и посмотрел на меня. В его взгляде было отчаяние. – Не отходи от меня, умоляю.

– Я не буду, – заверила я, готовая пообещать что угодно, лишь бы ему стало хоть чуть-чуть легче.

Алвар вернулся к нам и серьезно произнес:

– У нас дурные вести.

– А для разнообразия хоть одну хорошую можно? – простонала я.

– Можно, – смилостивился Алвар. – Кажется, племянник старейшины настроен на небольшую войну, и, по счастливой случайности, против наших недругов.

Альгидрас потер шею и произнес:

– Давай плохие.

– Княжич привез Деву и Шар и не пришел к нам. Это может быть как плохой вестью, так и хорошей.

– Может, его что-то задержало или же он не знает, где нас искать? – предположила я.

– Может. Поэтому я и не спешу возводить напраслину. Дурные же вести в том, что старейшина острова вправду пошел против брата Сумирана.

– Как ты узнал? – спросил Альгидрас.

– Криш сказал, что, когда он стоял дозором, к нему на лодью пожаловали гости. Любопытствующие из местных. Поговорили и разошлись. Только Криш узнал одного из них. Он был среди тех, кто нападал на монастырь несколько лет назад. В том бою погиб старший брат Врана.

– Но зачем тогда Сумиран отправил нас сюда? – спросила я, оглядываясь по сторонам.

– Может, у него не было выбора? – в никуда произнес Алвар, крутя на пальце перстень.

Альгидрас промолчал.

– А если мы просто заберем Святыни и уплывем? Твоих людей и людей Миролюба должно хватить, – продолжила я. – Грит с радостью нам в этом поможет. Ему эти Святыни тут сто лет не нужны.

Алвар улыбнулся:

– Женщина, в боевом настрое ты воистину страшна.

Я прищурилась.

– Мы не можем, – мягко произнес Алвар. – Во-первых, никто не знает, на чьей стороне княжич, а во-вторых, думается мне, что Дева просто так нас не отпустит.

– Но она же не живая, – жалобно произнесла я.

Алвар с сочувствием посмотрел на меня и обратился к Альгидрасу:

– Нужно найти княжича. Я не знаю, насколько меня хватит.

– Возьми Силы у меня, – решительно заявила я, и мужчины уставились на меня в удивлении.

– Ну что вы так смотрите? Почему вы до сих пор считаете меня бесполезной? Я готова вам помогать. Ваши стихии могут от меня питаться, я могу их держать рядом с собой, я…

– О-о-о, – протянул Алвар, – краса, прежней ты мне нравилась больше.

Отчего-то его замечание меня задело.

– Да, я в курсе, что вы все восторге от женщин, которые сидят на лавке и не отсвечивают.

Алвар, кажется, понял, что я рассердилась всерьез, потому что примирительно поднял руки и произнес:

– Я не стану брать твои Силы, потому что они понадобятся нам в решающий час.

– И что в нем будет такого решающего? – дрогнувшим голосом спросила я.

– А это будет зависеть от того, на чьей стороне окажется княжич, – негромко произнес Альгидрас.