Проснулась я оттого, что выспалась. Лежа с закрытыми глазами, несколько секунд я пыталась понять, что не так, а потом сообразила, что впервые за много-много лет проснулась сама. Не потому, что над ухом запищал будильник или меня позвал сын. Странное, давно забытое ощущение. Следом пришли воспоминания о минувшей ночи, и я распахнула глаза. А что, если Димка забегал и увидел нас?

Альгидраса не было. Этот факт огорчил меня гораздо больше, чем я могла представить. Да, я не знала, как мы объяснялись бы с сыном, но… как он мог уйти после всего, что было? После его слов, после того, как он не мог от меня глаз отвести… Что он за человек такой?!

Чувствуя себя героиней сентиментального романа, которой прямо сейчас жизненно необходимо поплакать, я натянула одеяло на голову. Алвар ведь присмотрит за моим сыном? Я ведь могу уделить себе хотя бы несколько минут, чтобы вдоволь порыдать? Потому что сил пережить это во второй раз просто не осталось.

Дверь скрипнула, и я рывком села на циновке, обеими руками прижав к себе одеяло.

– Только тихо, – шепотом сказал Альгидрас вбежавшему в комнату сыну и тут заметил, что я проснулась. – Не успели!

На его лице появилось такое разочарование, что мне мигом перехотелось плакать.

– Мама, ты испортила нам сюрприз! – затопал ногами Димка. – Спи обратно!

– Хорошо, – растерянно пробормотала я и с такой поспешностью плюхнулась на тощую подушку, что прилично стукнулась затылком. Я все время забывала, что это не синтепон.

– Осторожно, – воскликнул Альгидрас, но я, крепко зажмурившись, сделала вид, что сплю, и еще сильнее вцепилась в одеяло, потому что под ним на мне ничего не было. Нелепей сцену сложно было придумать.

– Просыпайся! Завтрак готов! – радостно завопил Димка у меня над ухом и звонко чмокнул меня в щеку.

Моего обоняния достиг жутко знакомый запах, но я не могла понять, чем именно пахнет.

– Мы испекли творожный пирог! – сообщил довольный ребенок, и я вновь распахнула глаза.

Оказалось, что на блюде, которое принес Альгидрас, красуется пирог с творогом. Ну как красуется? Заваливается набок. Зато сверху на нем алеют свежие ягоды.

– Гляди! – потребовал Димка.

Привстав, я увидела кривое «мама», выложенное ягодами.

– Ух ты! Чувствую себя как в день рождения, – улыбнулась я, стараясь не смотреть на Альгидраса, потому что его взгляд меня дико смущал. – А где вы рецепт взяли?

– Дима знал, как печь, – пояснил хванец.

У меня вырвалось невольное:

– О-о-о.

Довериться пятилетке в плане готовки пирога мог только Альгидрас.

– Пробуй скорее. – Димка схватил лежавший на краю блюда нож и замахнулся им так, будто собирался порезать нас всех.

Альгидрас ловко перехватил его запястье, умудрившись не уронить пирог, пристроил блюдо на сундук и помог ребенку нарезать их кулинарный шедевр на куски. Я смотрела во все глаза на то, как они возились с пирогом. Альгидрас в роли отца выглядел… Отлично он выглядел. Возможно, не так уверенно, как Алвар, но они с Димкой явно успели найти общий язык.

– Он хоть пропекся? – шепотом спросила я у хванца, пока сын выбирал мне самый вкусный кусок.

– Не знаю, – прошептал он и потер переносицу. – Лирия сказала, что должен был.

– Кто такая Лирия? – уточнила я, с неудовольствием отметив, как ревниво прозвучал мой голос.

– Та из стряпух, которая помоложе, – едва заметно улыбнувшись, ответил Альгидрас.

– Ну пробуй уже! – Димка запихнул мне в рот кусок пирога.

Надо признаться, отвратительного на вкус.

– Зачем вы его так сильно посолили? – просипела я.

Складывалось впечатление, что весь положенный по рецепту сахар эти горе-повара заменили солью.

– Сильно, да? – забеспокоился Альгидрас и, отломив кусочек, отправил себе в рот.

Димка последовал его примеру и тут же, сморщившись, выплюнул все себе в ладошку.

– Фу-у-у.

– Если смазать его вареньем, то можно есть, – подбодрила я расстроившихся кулинаров.

– Для того чтобы вкусно печь, надо быть мамой, – грустно заметил Димка, глядя на пирог.

Альгидрас вздохнул и на миг сморщил переносицу, а я не смогла сдержать улыбки. Сегодняшнее утро было неправдоподобно похоже на глупые мечты, которым я когда-то предавалась бессонными ночами в своем мире, и это, пожалуй, меня даже пугало, потому что в нашей истории не случалось ничего хорошего. А если и случалось, то за минутками счастья следовали годы боли.

– Пойду спрошу у тети Лирии, есть ли еще творог, – сообщил Димка и умчался прочь.

Альгидрас оглянулся на закрывшуюся дверь, а потом посмотрел мне в глаза. Он выглядел немного смущенным и напряженным. От его взгляда мне неожиданно стало жарко и к щекам прилила кровь. Заметив это, он подался вперед и коротко меня поцеловал.

– Я все на свете проспала, – смущенно произнесла я, чтобы не молчать, потому что молчать было невыносимо.

Кажется, мне потребуется время, чтобы привыкнуть к тому, как он теперь на меня смотрит.

– Зато у нас с Димой почти получился пирог. А у тебя веснушки, – невпопад закончил Альгидрас.

Я рассмеялась, вспомнив, как сама указывала ему на его веснушки много лет назад.

– Так они летом почти у всех, – ответила я.

Хванец светло улыбнулся:

– Таких ни у кого нет.

– Ну да. У меня они даже на губах. Двоюродный брат дразнил в детстве. Говорил, что я через дуршлаг загорала. Дуршлаг – это вроде сита.

– Я видел в вашем мире, – усмехнулся Альгидрас. – А у нас говорили, что мухи засидели.

– Ты рано ушел сегодня? – все еще улыбаясь, спросила я и, не удержавшись, провела пальцами по его подбородку, который оказался неожиданно колючим.

– Прости. – Улыбка исчезла с его лица, как и не бывало, и во мне шевельнулась тревога. – Я правда очень хотел остаться, но Дима проснулся, и я побоялся, что он сразу прибежит к тебе. Он, в общем-то, так и сделал.

– О господи! – вырвалось у меня.

– Не волнуйся. Алвару удалось его ненадолго задержать, но мне все равно пришлось делать вид, что я искал здесь его, чтобы погулять вместе, пока ты спишь.

Альгидрас смущенно выдохнул.

– Неловко, да? – усмехнулась я, а сама подумала о том, какая же степень взаимодействия у них с Алваром, что они так четко чувствуют друг друга. Я по-доброму завидовала такому братству, которое не смогли разрушить ни недопонимание, ни злость, ни ревность.

Альгидрас сел по-турецки рядом с циновкой и посмотрел на меня настороженно.

– Что? – спросила я.

– Я хотел бы рассказать Диме правду о себе, если ты не против.

Мое сердце замерло.

– Подожди, давай разберемся. Ты понимаешь последствия этого шага?

– Я понимаю, что Дима, скорее всего, расстроится, возможно, разозлится…

– Нет. Я о другом. Ты понимаешь, что у тебя уже не будет пути назад?

– Ты о чем? – осторожно спросил Альгидрас.

– О том, что если ты планируешь в будущем жить, например, с Альмирой и Альтеем…

На этих словах Альгидрас встрепенулся так, как будто его кто-то толкнул в спину.

– Как у тебя такие мысли вообще появляются, Надя?! – широко распахнув глаза, прошептал он. – Ты думаешь, я бы говорил о союзе с тобой, если бы собирался?..

– Мы говорим о союзе? – уточнила я.

– Я пытаюсь, – выдохнул Альгидрас, – но ты мне мешаешь.

– Молчу, – с серьезным видом ответила я и устроилась поудобнее, обхватив закутанные в одеяло колени.

– Ты не веришь, да? Не веришь в то, что мы с Альмирой просто родичи? Мы знаем друг друга много лет, мы… – Альгидрас потер лицо руками. – Послушай, я не Алвар. Я не умею красиво говорить и объяснять.

– Но тебе придется. Извини. Мы же не будем до старости с каждой проблемой бежать к Алвару. Или ты не планируешь жить со мной до старости?

Альгидрас поднял на меня взгляд, и в нем мелькнуло что-то странное.

– Что происходит? – насторожилась я.

– Ничего, – энергично помотав головой, ответил он. – Я запутался. С чего мы начали?

– С того, что ты хотел признаться Димке…

– Да. Я хочу. Альтей тоже мой сын, но он об этом вряд ли когда-то узнает. И я уважаю решение Альмиры…

– Подожди, – прервала я. – Альмира решила вообще не говорить Альтею?

– Да. Он считает отцом старейшину. И… другое знание, – Альгидрас неловко повел плечом, – может сыграть с ним злую шутку. Быть сыном старейшины гораздо лучше, чем сыном чужака.

– Ты тоже так считаешь? – спросила я, потому что хоть и не чувствовала сейчас его эмоций, зато видела по глазам: это причиняет ему боль.

– Я хотел бы, чтобы Альтей знал правду, – после непродолжительного молчания произнес Альгидрас. – Но это глупое желание. Правда не всегда то, что делает жизнь лучше.

Пожалуй, в этом он был прав.

– Я понимаю, что Дима тоже вряд ли обрадуется, и, уж, если выбирать из нас, он явно предпочел бы считать отцом Алвара, – продолжил хванец.

– Как тебе вообще такое в голову пришло? – возмутилась я.

Альгидрас посмотрел на меня по-настоящему удивленно.

– Это же Алвар! Он же… Он же Алвар. Он веселый, всегда знает, как поступить. Я уверен, если бы первым ты встретила его, а не меня…

– О-о-о, – протянула я, пораженная тем, что он всерьез так считает. – Ты мне еще про Деву расскажи, про навеянные чувства. Я никак не пойму: ты опять пытаешься сбежать?

– Ты что? – Альгидрас схватил меня за запястье, как будто я могла куда-то деться.

Это было особенно смешно, учитывая то, что я по-прежнему сидела, закутавшись в одеяло, и, кроме этого самого одеяла, на мне ничего не было.

– Альгидрас, – я взяла его за руку и сжала, – давай ты не будешь за меня решать, тот ты или не тот, хорошо?

Он на миг опустил взгляд, а потом неожиданно ответил:

– Я тебя не заслуживаю.

– Предлагаешь мне поискать того, кто заслуживает? – радостно воскликнула я, и хванец скрипнул зубами, а потом усмехнулся.

– Нет, это нам не подходит, – решительно произнес он.

– А как ты объяснишь все Алвару и его людям? – перестав улыбаться, спросила я.

– Алвару ничего не нужно объяснять, а его люди всегда на его стороне, – пожал плечами Альгидрас.

– Но не уронит ли это его авторитет? Для вас же тут важно, чтобы женщина… – Я замялась, не зная, как продолжить.

– Авторитет Алвара не может уронить ничто. Это же Алвар, – с затаенной гордостью произнес Альгидрас.

– Слушай, ты не тем занимался в моем мире. Нужно было отучиться на скульптора, чтобы изваять Алвару памятник. Хотя из пня вырезать тоже вариант. Срочно займись, – предложила я с серьезным видом, потому что такое искреннее восхищение другим человеком просто обязано было во что-то вылиться.

Альгидрас несколько секунд смотрел на меня непередаваемым взглядом, а потом так же серьезно произнес:

– А ты, смотрю, горазда на выдумки, лишь бы не говорить Диме, кто его настоящий отец.

Несмотря на тон, в его глазах было веселье. Я не выдержала первой и расхохоталась. Альгидрас присоединился ко мне через миг. Кажется, мы впервые над чем-то смеялись вместе, и это было так здорово, что я вновь почувствовала укол тревоги.

Стоило нам немного успокоиться, как в дверь деликатно постучали.

– Друзья мои, – раздался голос Алвара, – мы с Димаром идем купаться. Кто с нами?

– Мы! – крикнула я и обратилась к Альгидрасу: – Отвернись.

Тот закатил глаза, но просьбу выполнил.

Поджидавший нас в саду Алвар тепло улыбнулся и прокомментировал:

– Нужно было давно дать тебе отдохнуть, краса. Когда ты счастлива, мир расцветает.

Я огляделась вокруг. Вряд ли Алвара нужно было понимать буквально, но мир будто вправду расцвел. И дело явно было не только в том, что я наконец отдохнула. Наверное, мы все просто дошли до какой-то точки, после которой и мир, и мы сами безвозвратно изменились.

Новый день нашей новой жизни оказался невероятно счастливым. Таким счастливым, что мое сердце то и дело замирало от мысли о неправдоподобности происходящего. Я ругала себя за неумение расслабляться, но ничего не могла поделать. Мне слишком хотелось растянуть этот день в бесконечность, лишь не знать того, что последует за ним.

Сидя на берегу у самой воды, я любовалась нереально красивым морем, а теплый ветер трепал мои влажные волосы. Мужчины, дружно отвернувшись, позволили мне искупаться первой, и теперь я нежилась на солнышке, глядя на то, как они дурачатся, поднимая тучи брызг, часть которых то и дело долетала до меня.

О вчерашнем шторме напоминали только подсохшие водоросли, оставшиеся на гальке после бесновавшихся накануне волн. Димка верещал от восторга, и я думала, что сегодня, пожалуй, можно будет рассказать ему правду. От этой мысли все в груди замирало.

Стоило нам вернуться с пляжа, как сын потащил меня к стряпухам, сообщив о том, что тетя Лирия должна была принести еще творога. Альгидрас, явно гордый тем, что ребенок оказался способен сам решать серьезные вопросы, пошел с нами. Выглядели они оба жутко довольными, и я не знала, как сообщить им о том, что испечь пирог не в духовке я точно не смогу.

Лирия оказалась милой и разговорчивой девушкой. Она с интересом наблюдала за тем, как я замешиваю тесто, и охотно помогала. Альгидрас выступал в роли переводчика, потому что я даже не пыталась говорить на кварском, будучи слишком обеспокоенной судьбой пирога. Очень не хотелось ударить в грязь лицом. Когда дело дошло до выпекания, на пороге кухни появился Алвар, и я бросила благодарный взгляд на Альгидраса. Тот улыбнулся уголком губ.

– Не тревожься. Просто скажи, какой высоты должен быть огонь, – шепнул мне Алвар и, сложив руки на груди, встал у стены. В этот момент я поняла, что у нашего пирога есть шанс.

Пирог вышел большим и румяным. Он не был похож на тот, что получался у меня дома, ни по вкусу, ни по виду, но те минуты, когда Альгидрас, Димка, Алвар, Лирия и савойцы его пробовали и хвалили меня от души, я бы описала как одни из самых счастливых за последние годы. Оказывается, маленькие победы могут приносить большие радости.

После обеда Альгидрас предложил Димке потренироваться в бою на палках, и Вран неожиданно попросил разрешения присоединиться. Альгидрас ему это позволил, и, после того как прошла первая неловкость, из них получилась отличная команда, потому что Вран, в отличие от теоретика Альгидраса, оказался практиком.

Дима совсем перестал стесняться савойцев, а те, видимо измаявшись от безделья, научили его какой-то залихватской песне на кварском. Судя по тому, что я не поняла там больше половины слов, песня был не слишком приличной, но пришлось смириться с издержками мужского коллектива.

Что же касалось Альгидраса… Его будто подменили. Нет, он вел себя безупречно, и вряд ли кто-то из людей Алвара смог заметить изменения в «расстановке сил», но при этом его взгляд вновь заставлял меня чувствовала себя центром вселенной. Еще он то и дело украдкой касался моей руки и был похож на себя пятилетней давности. Таким же он был в день прибытия в Свирь Будимира. Будто наконец отпустил контроль и решил просто жить. Именно это и пугало меня до колик, потому что в прошлый раз он вел себя так потому, что развязка была близка. «Три дня, – уговаривала я себя. – У нас есть еще три дня». Но уговоры не помогали. Мне было страшно. И этот проклятый страх отравлял минуты счастья, которые так нужны были каждому из нас.

После ужина я задержалась со стряпухами. Они обе оказались милыми женщинами. Чтобы выяснить это, нужно было всего лишь перестать считать мир вокруг враждебным и чужим. Я вызвалась помочь им прибраться на кухне, и они с радостью это позволили. Лирия вновь принялась нахваливать мой пирог и решила взять на вооружение рецепт, отчего я чувствовала себя немного виноватой, ведь основная заслуга в том, что он получился удачным, принадлежала Алвару.

Покинув наконец кухню, я направилась к дому. Дима с Алишем играли в настольную игру. Потрепав сына по волосам, я посмотрела на доску. Судя по результатам, Алиш вовсю поддавался, но делал это с таким честным видом, что Димка, кажется, был уверен в том, что выигрывает по-настоящему. Заметив мой взгляд, Алиш улыбнулся и на миг прижал ладонь к груди. Савойцы теперь при каждом удобном случае забрасывали меня церемонными жестами, и Алвар наотрез отказался беседовать с ними на эту тему.

– А где Алвар? – спросила я.

– В саду, – сообщил Димка и похвастался: – Я уже восемь раз выиграл.

Он поднял руки, показывая мне восемь растопыренных пальцев.

– Шесть, – поправил бдительный Алиш на кварском.

– Восемь! – завопил в ответ Димка.

– Давай считать соломинки, – предложил Алиш, и ребенок принялся громко считать. Причем тоже на кварском.

Я покачала головой и отправилась на поиски Алвара. Мне хотелось обсудить с ним вопрос «выгула» Димкиного огонька. Оставлять ребенка ему на ночь еще раз было неловко. К тому же я хотела посоветоваться, как будет лучше сообщить сыну об Альгидрасе. Сам Альгидрас собирался после ужина проведать Альтея, и я порадовалась тому, что эта информация меня почти не расстроила. В конце концов, жизнь обернулась так, что у него два сына. Значит, придется научиться общаться и с Димкиным братом, и с Альмирой. Но эти мысли я решила пока отложить.

В раздумьях идя по тропинке, я не сразу услышала голос Альгидраса, звучавший непривычно устало и раздраженно:

– У меня не получится!

– Пробуй еще, – резко ответил Алвар.

Большой куст скрывал их от моих глаз, и я на цыпочках подобралась ближе, впрочем, по понятным причинам, не особо надеясь остаться незамеченной. Однако на этот раз они оказались настолько погружены в свое занятие, что на мое приближение не отреагировал ни один. Подслушивать было неловко, но я оправдывала себя тем, что, если у них опять конфликт, стоит быть в курсе. Мне они демонстрировали такою идиллию, что сейчас я искренне удивилась злому шипению Альгидраса и ледяному тону Алвара.

Спрятавшись за кустом, я чуть опустила ветку. Оказалось, что они были не одни: в паре метров от стоявших друг напротив друга Алвара и Альгидраса на земле с отрешенным видом сидел Вран.

Алвар щелкнул пальцами, глядя на хванца, и тот, выругавшись, повторил:

– У меня не получится. Никогда!

Алвар повернулся к Врану:

– Попробуй так медленно, как сможешь.

Вран неожиданно раскинул руки и рухнул на землю со страдальческим стоном.

– Брат мой, мы оценили тяжесть твоего бремени, а теперь давай, – рассеянно произнес Алвар, и я порадовалась тому, что понимаю кварский вполне сносно.

Вран рывком сел и замер, глядя в одну точку.

– Войди в свой Огонь. Почувствуй его. Найди чужой Огонь и забери у него ветер. Сделай его слабым. Останови, – Алвар говорил все это, напряженно глядя на Альгидраса. – Ты сможешь. Это часть тебя. Ну же!

Альгидрас зажмурился и вытянул вперед руку, словно ища поддержки Алвара, но тот отступил на шаг, не позволяя себя коснуться. Лежавшая поодаль ветка задымилась, и налетевший ниоткуда ветер тут же раздул огонь. Алвар что-то произнес – и ветка погасла.

Вран поднял усталый взгляд на своего старейшину, и тот сказал:

– Отдыхай, брат. Благодарю тебя.

Вран кивнул, встал с земли и направился в сторону фонтанчика. Альгидрас не сдвинулся с места и не открыл глаз.

– Вот вы где! – изобразив радость, воскликнула я и вышла из-за куста.

Альгидрас, вздрогнув, резко повернулся в мою сторону, а на губах Алвара появилась приветливая улыбка.

– Что делаете? – непринужденно спросила я.

– Тренируем смирение, – весело пояснил Алвар.

– Правда? – я внимательно на него посмотрела и, не удовлетворившись его жизнерадостным видом, попросила: – Дай руку, пожалуйста.

– Могу и две. К счастью, Альгар перестал надумывать пустое, – подмигнул Алвар и взял мои руки в свои.

Его ладони были горячее, чем обычно. Я потянулась к его эмоциям, улавливая азарт, безмятежность, радость и снова безмятежность. И так пока не почувствовала стену, за которой он укрывал Огонь Сумирана.

Алвар открыто смотрел на меня, всем своим видом демонстрируя готовность показать все, что я захочу. Ведь он честнейший из людей, которому нечего скрывать. Мое сердце замерло, а потом понеслось вскачь. Сколько раз я касалась Алвара прежде, сколько оттенков его эмоций видела за это время. Я видела страх, горечь, гнев… Одного не было в его душе – безмятежности.

Выдавив из себя улыбку, я повернулась к Альгидрасу. Он выглядел немного настороженным, но с готовностью улыбнулся в ответ и руку протянул тоже с готовностью. Его эмоции были точной копией тех, что показал мне Алвар: азарт, радость и… безмятежность. Моя улыбка застыла.

– Ты уже ходил к Альтею? – спросила я.

– Нет. Как раз собирался.

– Давай я провожу тебя немного, – не дожидаясь ответа, я потянула хванца по тропинке. – Алвар, ты ведь побудешь с Димой?

Алвар прижал руку к сердцу и церемонно мне поклонился.

Стоило нам немного отойти, как я остановилась и выпустила руку Альгидраса.

– Что вы делали там?

– Где? – не очень натурально удивился он.

– Не начинай. Иначе я вновь перестану тебе верить, – предупредила я.

Альгидрас набрал в грудь воздуха и выпалил:

– Алвар учил меня останавливать Огонь.

– Зачем? – прищурилась я.

– На случай, если его не будет рядом, когда Дима потеряет контроль. Он же не может быть всегда рядом. Жизнь большая. У нас будет своя жизнь, у нас…

Альгидрас говорил все быстрее, глядя куда угодно, только не на меня. Я схватила его за руку:

– Что происходит?

Он сбился и посмотрел мне в глаза.

– Это просто на… всякий случай, – прошептал он, и мое сердце ухнуло в пятки, потому что в глазах Альгидраса плескалась такая тоска, что мне стало трудно дышать.

Я не сразу поняла, что мне удалось перехватить тень его эмоций, а он этого даже не заметил.

– Что с ним случится? – тоже шепотом спросила я.

Глаза Альгидраса на миг расширились, а потом он замотал головой:

– Нет, это…

– Не ври! – я встряхнула его руку.

– Он погибнет, – выдохнул Альгидрас.

– Вместе с нами?

Альгидрас посмотрел мимо меня, не спеша с ответом.

– Я имею право знать! – твердо произнесла я.

Он вздохнул, провел дрожащей рукой по волосам, а потом, кажется, без особой веры в успех произнес:

– Будущее меняется каждый миг.

– И?

– Я вижу много вариантов. Где-то есть наша гибель, где-то нет.

– А Алвар?

– Он погибает всегда, – едва слышно закончил он и вновь провел по волосам, стараясь не встречаться со мной взглядом.

Не успев подумать, что делаю, я отбросила руку Альгидраса и рванула к дому.

Алвар стоял на террасе, закрыв глаза, и громко считал на кварском. Димка, Алиш, Вран и еще пара воинов разбегались в разные стороны, прячась кто куда. Как можно играть в прятки, если чувствуешь стихию друг в друге? Впрочем, всерьез удивиться этому я была сейчас не в состоянии.

Алвар распахнул глаза за миг до того, как я повисла у него на шее. Покачнувшись, он обхватил меня руками и удивленно произнес на кварском:

– Что случилось? Этот глупец опять тебя обидел?

Вместо ответа я разрыдалась. От него так знакомо пахло: благовониями и травами. А еще он был мне другом, братом… даже больше чем братом! Я сжимала его шею, давясь рыданиями, и не могла вымолвить ни слова.

Немного успокоившись, я наконец отстранилась и посмотрела ему в глаза.

– Краса, девы не должны плакать. От этого тускнеет солнце, – улыбнулся он.

– Знаешь что? – вытерев слезы ладонями, произнесла я. – Этого не случится. Понятно? Мне плевать на то, что там есть в этих ваших глупых видениях и преданиях. Я не дам тебе умереть. Я могу это сделать и я сделаю!

Взгляд Алвара стал жестким.

– Я запрещаю!

– Не имеешь права! – отрезала я.

Алвар схватил меня за руку повыше локтя и с силой сжал.

– Краса, это не ушиб Врана. – Он посмотрел куда-то за мое плечо и зло произнес: – Если ты ей это позволишь, вы погибнете.

Я оглянулась на Альгидраса. Тот стоял, бессильно опустив руки, и смотрел на нас совершенно пустым взглядом. Алвар что-то прошипел на кварском и взял меня за плечи:

– Я предпочел бы не говорить о том, ибо пустые разговоры ни к чему не приведут. Скажу лишь раз: я знал, что это случится. Я шел к этому всю свою жизнь.

– Ты еще даже не жил толком! – повысила голос я.

– Я пожил достаточно, – мягко произнес он. – И это была хорошая жизнь. Я провожу последние дни с теми, кто мне дорог. Разве не об этом стоит мечтать?

– Мне все равно!

Алвар легонько меня встряхнул и склонился к самому моему лицу:

– Я выгорю дотла. И если ты будешь рядом, ты тоже выгоришь. Как и твой сын. Ты этого хочешь?

Я подалась вперед и, зажмурившись, прижалась лбом к его лбу.

– Ну же. Не грусти. Я верю Альгару: все можно изменить, – Алвар улыбнулся и подмигнул мне.

Он лгал, конечно: ни во что он уже не верил. Я это чувствовала.

– Ну ты почему нас не ищешь?! – закричал выскочивший из-за куста Димка.

– Ты проиграл, Димар! – отстранившись от меня, громко объявил Алвар. – Терпение, мой друг, залог многих побед.

Он хлопнул ладонью по перилам, засчитывая тем самым Димкин проигрыш. Я вновь утерла слезы и отправилась утешать сына, который прыгал на месте и кричал, что это «нечестно, совсем нечестно!».

Как же я была согласна с ним в этот момент. Это было нечестно.

Позже Альгидрас все-таки ушел проведать Альтея, а мы с Димой устроились на веранде в обнимку. Я рассказывала ему сказку, а сама не могла перестать думать об Алваре. А еще о том, каково же Альгидрасу знать заранее все, что может случиться. Как он вообще еще сохраняет разум?

Когда начало темнеть, Димка попросил разжечь костер в саду, и савойцы горячо поддержали эту затею. Алвар, пожав плечами, сказал, что старейшина острова не запрещал огонь вне стен дома, поэтому почему бы и нет.

Мы с сыном натаскали сухих веток и под бдительными взглядами воинов сложили из них пирамидку. Дима пританцовывал на месте – так ему не терпелось разжечь костер, используя Силу стихии, но я хотела попробовать в деле огниво, которым мне ни разу так и не пришлось воспользоваться. В доме Граны я предпочитала обходиться без света, чтобы не демонстрировать свою беспомощность, а здесь огонь зажигал обычно кто-то из савойцев.

Я ожидала, что Димка раскапризничается, но он меня удивил. Все же уроки Алвара не проходили даром: мой сын рос мужчиной.

– Ладно уж, – милостиво вздохнул он.

– Спасибо! А есть у кого-нибудь с собой огниво? – обратилась я к савойцам и сама поняла, насколько нелепым был мой вопрос.

Но неожиданно огниво нашлось у Врана, на которого тут же посыпался град шуток, и ему пришлось оправдываться, поясняя, что он ради интереса хотел попробовать как все.

– Получилось? – с усмешкой спросил Алвар.

Вран покачал головой и признался:

– Терпения не хватило.

– Ха! – завопил Димка и указал Алвару на Врана. – Он больше меня, а тоже нетерпеливый.

– И за это ему всегда достается, друг мой, – глубокомысленно изрек на кварском Алвар, и Вран преувеличенно серьезно кивнул в подтверждение его слов.

Мне не хватило не терпения, а сноровки. Чиркнув огнивом в восьмой раз, я сдалась, и Дима разжег костер без помощи подручных средств, предварительно сообщив мне, что нужно было сильнее хотеть, тогда бы точно получилось.

Мужчины принесли лепешки и какие-то фрукты, которые, зажариваясь на огне, пахли жженым сахаром. Вечер выдался бы тихим и душевным, если бы не одно но. Зная о будущем, я просто не могла перестать смотреть на Алвара, улыбавшегося шуткам своих людей и учившего Димку правильно поджаривать фрукты. Он был живым, настоящим, и смириться с тем, что его может не стать, я была не в силах. Алвар, несомненно, чувствовал мой взгляд, но так ни разу и не посмотрел в ответ.

Вернувшийся от Альтея Альгидрас присоединился к нашей компании. Присев на бревно рядом со мной, он помотал головой в ответ на протянутую Алваром ветку с жареными фруктами и, пользуясь тем, что на улице темно, взял меня за руку. Он больше не пытался скрыть свою тоску и выдать ее за задумчивость или нарочитую радость. Наверное, у него больше не было на это сил. Держа хванца за руку, я чувствовала, насколько плохо ему сейчас, и это усиливало мою собственную боль.

Через какое-то время Альгидрас увел меня от костра. Отойдя на приличное расстояние, он обнял меня и прижался щекой к моей щеке. Я слушала его неровное дыхание, и мне было очень горько от того, что я не могу помочь тем, кого так сильно люблю: ему, Алвару… Даже Димке я вряд ли смогу помочь, хоть и готова сделать для этого все. В эту минуту так часто повторяемое Альгидрасом «я готов отдать свою жизнь» обрело совсем иной смысл. Я наконец прочувствовала всю горечь и безнадежность этой фразы. Ведь даже готовность умереть за кого-то отнюдь не гарантировала чьего-либо спасения.

Я обняла Альгидраса изо всех сил, пытаясь отогнать от себя мысль о том, как он будет жить без носителя парной стихии. Гаттар ведь как-то живет, планы строит… Чтоб ему провалиться!

– Все будет хорошо, – прошептала я, хотя сама не верила в это ни секунды.

Альгидрас тут же кивнул и зарылся носом в мои волосы. Он ничего не сказал. Наверное, чтобы не врать.

– Друзья мои, – раздался за моей спиной мягкий голос Алвара, – вы крайне утомительны в своей преждевременной скорби.

Мы с Альгидрасом шарахнулись друг от друга и повернулись к Алвару.

– Время утекает как вода, – продолжил тот. – Вы хотите тратить его на слезы и подсчеты того, сколько не успели сделать?

Я помотала головой, хотя этим мы, кажется, и собирались заниматься. Альгидрас ничего не ответил.

– Тогда пойдемте лучше купаться, – предложил Алвар.

– Сейчас? – хрипло спросил Альгидрас и прокашлялся.

Алвар кивнул.

– Темно, – озвучил очевидное Альгидрас.

– Брат мой, тебе ли бояться воды и темноты?

– Я не боюсь, но…

Альгидрас растерянно посмотрел на меня.

– Идемте. Я всегда хотел искупаться ночью, но мы с водой не доверяем друг другу, – с улыбкой произнес Алвар.

– Ну, с Альгидрасом ты точно не пропадешь, – улыбнулась я в ответ. – Идите без меня. Я пойду укладывать Димку.

Алвар несколько секунд смотрел на меня, а потом благодарно кивнул и повернулся к Альгидрасу. Тот открыл было рот, но я с нажимом произнесла:

– Идите уже!

Я не могла и не хотела отнимать у них этот вечер. Помахав им рукой, я направилась к дому, но, немного отойдя, все же не выдержала и оглянулась. Они шли по тропинке, едва различимые в неясном лунном свете. Алвар закинул руку на плечо Альгидрасу и что-то со смехом сказал. Альгидрас перехватил его руку за запястье и, против обыкновения, не стал ее сбрасывать.

Я не слышала, о чем они говорят, но даже на расстоянии до меня долетала их тоска, как бы они ни старались друг перед другом делать вид, что все отлично. Закусив губу, чтобы не расплакаться, я поспешила к дому спасать савойцев от Димки.

Позже, гладя уснувшего сына по волосам, я думала о его словах. Нужно просто сильнее хотеть – и тогда все получится… А что, если это вправду так работает? Что, если я буду изо всех сил мечтать о том, чтобы мы выжили, каждый из нас? Я ведь и есть сама жизнь, если верить Алвару, а именно сейчас мне очень хотелось ему верить.