До дома мы дошли в молчании. Раздумывая над словами Алвара, я размахивала в такт шагам Димкиной рубашкой, которую тот успел промочить. Три дня до приезда Миролюба. Три дня до момента, когда все завертится и… возможно, нас самих не станет. Мысли о нашей гибели я старалась отметать, потому что, как любая мать, просто не могла думать о том, что с моим ребенком может случиться что-то ужасное. К тому же был пусть мизерный, но шанс, что Дима нужен основателям живым, и я предпочитала помнить только об этом. Я взяла паузу на три дня. Три дня, чтобы наслаждаться обществом сына, три дня, чтобы просто дышать, смотреть на море, собирать и сушить травы и гулять по ночному саду. Три дня, чтобы просто… жить.

Ветра не было. На острове воцарился полный штиль. Интересно, что думали о такой резкой смене погоды местные жители? Вряд ли подобные явления здесь были частыми.

На террасе несколько воинов Алвара играли в настольную игру, перебрасываясь редкими фразами. Среди них был Вран. Сам он не играл, но с интересом наблюдал за доской, по которой четверо игроков по очереди переставляли разноцветные камни. Ничто в его облике не напоминало о том, что несколько часов назад он умирал.

Алвар спросил, ели ли они. Видимо, услышав его голос, одна из стряпух появилась на пороге примыкавшей к трапезной кухни и кокетливо сообщила, что все готово и ждали только нас. Алвар вежливо поблагодарил ее и повернулся к нам с Димкой. Он выглядел отстраненным и, кажется, все еще немного сердился.

– Дима, нужно надеть рубашку, – обратилась я к сыну.

– И так сойдет, – сообщил мой ребенок и направился к трапезной.

– Димар! – голос Алвара прозвучал строго. – Есть раздетым – значит оскорблять и тех, кто готовил, и тех, кто сидит с тобой за одним столом, и саму пищу.

Димка демонстративно застонал и пошлепал в сторону нашей комнаты. Алвар поймал мой взгляд и подмигнул. Как хорошо, когда о твоем ребенке и его воспитании заботится кто-то еще. Я улыбнулась и, неловко взмахнув рубашкой, случайно выпустила ее из рук. Та улетела на пару метров. Не успела я сделать и шага, как один из воинов Алвара сбежал по ступенькам террасы, подобрал упавшую рубашку и, протянув ее мне, прижал ладонь к сердцу. Да еще и голову склонил.

Я поблагодарила савойца, слегка удивленная таким церемониям, и поднялась на террасу. Люди Алвара дружно встали. Я решила, что они все сейчас бодрым шагом отправятся ужинать, однако они продолжали стоять, глядя на меня.

– Э-э, Алвар? – растерянно обернулась я к оставшемуся на тропинке Алвару. – Что происходит?

– Ты спасла одного из нас, краса. Все мои люди в долгу, – пояснил он так, будто это было чем-то обыденным.

– Спасибо, конечно, – неловко пробормотала я. – А без этого никак?

– От тебя ничего не нужно. Но каждый из моих людей отдаст за тебя жизнь, если понадобится. И не потому, что я так сказал, а потому, что они сами так решили.

– Алвар, мне этого не нужно, – серьезно произнесла я, вспомнив Горислава. – За меня уже достаточно жизней отдали. Я больше не хочу.

– Ты не вольна здесь решать, прости, – так же серьезно ответил он.

Я вздохнула и повернулась к воинам, следившим за нашей беседой с явным любопытством. Под их взглядами мне стало неуютно.

– Как ты себя чувствуешь? – обратилась я к Врану на кварском, стараясь не думать о том, как неловко закончилось мое горе-лечение.

– Я здоров. – Вран неуверенно улыбнулся, глядя на меня во все глаза.

«Интересно, для всех людей, несущих в себе Силу стихий, аэтер обладает привлекательностью?» – не к месту подумалось мне. Воины Алвара, надо отдать им должное, никогда даже не смотрели в мою сторону и всячески избегали любого общения. Я попыталась вспомнить, как это выглядело в нашу прошлую встречу, но тогда мы убегали от преследователей, и всем было явно не до моей неземной красоты.

– Это хорошо, – пробормотала я и едва слышно закончила: – Пойду к сыну.

Я не готова была налаживать общение с отрядом людей, готовых отдать за меня жизни. В сущности, это было очень странное правило. Почему другие воины должны рисковать собой, если решение лечить Врана было полностью моей инициативой? Почему Алвар меня не предупредил? Теперь я чувствовала себя виноватой перед ними за то, что нечаянно навязала им это обязательство.

Димка успел переодеться, однако покидать нашу комнату не спешил. Я застала его сидящим на полу под окном. Обхватив колени, он уткнулся в них лбом.

– Что случилось, мой хороший? – подойдя к сыну, я присела рядом с ним.

– Не знаю, – пробормотал он и, вдруг разрыдавшись, бросился мне на шею.

Никогда я не слышала, чтобы мой ребенок так горько плакал. Я с разрывающимся сердцем сжимала его в объятиях, ненавидя в этот момент основателей, со всеми их планами и чаяниями, потому что ценой их благополучия становились жизнь и счастье моего ребенка. Зажмурившись, я пообещала себе, что ни один из них не причинит вреда Димке. Мне было плевать, насколько нелепо звучало мое обещание. Я не могла видеть будущее, но знала, что сделаю все, чтобы они подавились своими планами.

Рядом со мной бесшумно опустился на корточки Алвар. Я вздрогнула, потому что не слышала, как он вошел. Его ладонь легла на Димкину макушку. Ритуальный перстень тускло блестел в лившемся из окна свете.

– Ш-ш-ш, Димар, – ласково прошептал Алвар и вдруг негромко запел: – Ихе милак. Больнако терна ише ма…

Я подняла на него взгляд. Алвар смотрел куда-то в пространство, вполголоса напевая балладу о старом корабле, который, наверное, все-таки сможет вернуться в море.

– Я есть хочу, – сообщил Димка в мое плечо, когда песня закончилась.

– Нас ждет заячий пирог, мой друг. А потом мы с тобой вместе позовем твой огонек, – улыбнулся Алвар.

– Правда? – Димка выпустил мою шею и обеими ладонями утер лицо.

– Мы отпустим твою маму отдыхать и устроим веселье, – Алвар подмигнул Димке.

– А я хочу показать ей огонек.

– Покажешь, а потом мы ее отпустим. А теперь пошли в трапезную.

Алвар протянул Диме руку, и тот доверчиво вложил в нее свою ладонь. Глядя на это, я подумала, что из Алвара вышел бы отличный отец. Жаль, что он им так и не станет. Я застыла от этой мысли. Алвар с Димкой успели выйти на террасу, я слышала их голоса, к которым присоединился голос кого-то из савойцев. Почему мне пришло это в голову?

Подойдя к дверному проему на негнущихся ногах, я оперлась ладонью о косяк, стараясь справиться с подступавшей паникой. Это была мысль о будущем? Это то, что точно случится? И если так, то… вдруг я случайно подумаю что-то плохое про Димку, про Альгидраса, про себя? Я зажала рот ладонью, испуганно глядя прямо перед собой.

В таком виде меня и застал хванец.

– Что случилось? – встревоженно спросил он.

– Алвар…

– Что он сделал? – во взгляде Альгидраса появилось напряжение.

– Он никогда не станет отцом, – произнесла я и только потом подумала, что, наверное, нужно было как-то пояснить эту мысль. – В смысле, он…

– Я знаю, – дернул плечом Альгидрас. – Тебя это волнует?

– Конечно! Это же…

Альгидрас криво усмехнулся, а потом, резко развернувшись, сбежал с террасы и скрылся в саду.

Я тряхнула головой. Раз он подтвердил эту мысль, значит, это правда?

До трапезной я добралась на ватных ногах. Альгидраса за столом еще не было. Димка уплетал ужин за обе щеки, сидя напротив Алвара. Я мимолетно порадовалась тому, что у ребенка такой отличный аппетит. Кажется, он уже забыл о том, что его что-то расстраивало.

Присев рядом с сыном, я посмотрела на Алвара. Тот тут же вопросительно приподнял брови. Я хотела сообщить ему о своей мимолетной мысли, но не знала, как это сделать. Когда я потянулась за лепешкой, Алвар легонько коснулся моей руки. Его пальцы были горячими.

– Что так огорчило тебя? – нахмурился он.

– Я потом расскажу. Ничего срочного, – пробормотала я, думая о том, что, возможно, мое внезапное озарение связано с тем, что через несколько дней Алвара не станет.

Горечь от вероятной гибели Алвара смешалась с волной паники оттого, что я могу узнать что-то подобное о сыне. Тело покрылось мурашками.

Димка, наскоро доев, вскочил, оббежал стол и, плюхнувшись на циновку, потянул Алвара за руку.

– Пойдем скорее.

– Терпение, друг мой. Я еще ем, – Алвар продемонстрировал недоеденный кусок пирога.

– Ешь уже быстрее! – Дима вновь с силой его потянул, и Вран за соседним столом привстал со своего места, с тревогой глядя в нашу сторону.

Сидевший рядом с ним воин тоже переместился, явно готовясь быстро подняться.

Алвар знаком показал им оставаться на местах и, высвободив руку из Димкиных пальцев, скользнул ладонью над циновкой рядом с моим сыном. Потянуло паленым. Бросив взгляд на циновку, я увидела, что ее край обуглен. Этого еще не хватало!

Воины Алвара смотрели на Димку с неожиданным сочувствием. Вран не спешил садиться на место. Он так и стоял на одном колене, выжидающе глядя на Алвара.

– Твои люди знают о Диме?

– Мы все чувствуем друг друга. Что ж, нам с Димаром пора. Терпение не то, что тренируется быстро, – Алвар криво усмехнулся и, легко поднявшись, добавил: – Загляни после ужина в мои покои, Димар покажет огонек.

Проходя мимо своих людей, Алвар на миг сжал плечо Врана и, склонившись к нему, что-то шепнул. Вран кивнул и опустился на свое место.

Кое-как дожевав кусок пирога, я долго пила травяной чай, стараясь успокоиться и хоть немного прийти в себя. Предстоящая ночь меня пугала. Отчего-то казалось, что стоит уснуть, как я начну видеть картинки из будущего так же, как когда-то видела в Свири события из реального прошлого.

Воины Алвара давно доели, но продолжали сидеть в трапезной. Они не смотрели в мою сторону и почти не разговаривали между собой, но я ощущала их молчаливое присутствие буквально кожей. Как будто лечение Врана, позволившее мне прикоснуться к стихии Огня, сделало нас единым целым. Это было странно, учитывая, что большинство из них я знала лишь в лицо.

Наконец смирившись с тем, что травяной чай меня ничуть не успокаивает, я поднялась с циновки и направилась к выходу. Савойцы тоже встали из-за стола. Они теперь за мной все время будут ходить?

Выйдя из трапезной, я остановилась и резко к ним развернулась. Шедший первым Алиш тоже остановился и уставился на меня немигающим взглядом. Он был немного выше Алвара, волосы на левой половине его головы были значительно короче, чем на правой. Видно, не так давно он носил траур.

– Алиш, вы мне… – я запнулась, подыскивая слова, и с досадой поняла, что словарного запаса не хватает. – Я не…

Шестеро воинов смотрели на меня выжидающе. Вероятно, ни один из них не говорил на словенском, иначе кто-нибудь да помог бы. Вран взмахнул рукой, словно поторапливая меня с изложением мысли.

– Я не знаю, как сказать, – нахмурилась я. – Вран здоров. Я рада. Но я не хочу, чтобы вы были рядом, чтобы вы…

– Нужна помощь? – голос Альгидраса за моей спиной прозвучал холодно.

Такими же холодными стали взгляды воинов, стоявших передо мной. Вран на миг прищурился и, обойдя меня, направился к террасе.

– Вран, подожди, – позвал Альгидрас, и тот, остановившись, медленно обернулся.

Альгидрас подошел к нему и принялся что-то говорить. Вран слушал его с безучастным видом. Стоило Альгидрасу замолчать, как он небрежно коснулся ладонью груди и на миг склонил голову, удивив меня тем, что ритуальное действие, призванное показать уважение, может выглядеть таким пренебрежительным.

Альгидрас развернулся к нам. Его щеки порозовели.

– Нужна помощь в переводе? – ровным тоном спросил он, и я покачала головой, понимая, что мой отказ от преданности людей Алвара, переданный хванцем, может быть воспринят ими как оскорбление.

Альгидрас кивнул и, вопреки моим ожиданиям, остался стоять на месте, разглядывая савойцев. Я невольно напряглась в ожидании конфликта. Однако Алиш, на миг прижав ладонь к груди, поклонился мне не в пример сердечнее, чем Вран Альгидрасу, и направился прочь. За ним ушли остальные.

– Что ты сказал Врану?

– Попросил прощения за то, что сделал, – негромко ответил Альгидрас, посмотрев на меня в упор. Что-то странное было в его взгляде. – Куда ты сейчас?

– К Алвару. Я обещала Диме посмотреть огонек.

– Можно пойти с тобой?

– Я не могу решать за Алвара. Это его покои.

Альгидрас на миг сморщил переносицу.

– Все в порядке? – уточнила я, когда стало понятно, что он не собирается ничего говорить.

Он отрывисто кивнул, продолжая смотреть на меня так, будто открыл во мне что-то новое для себя.

– Иди поешь, пока пирог совсем не остыл, – неловко пробормотала я и, не дожидаясь его реакции, отправилась к сыну. Взгляд Альгидраса жег мне спину до самой двери Алвара.

В комнате было дымно.

– Фу, вы тут не угорите? – забеспокоилась я и безуспешно попыталась разогнать завесу ладонью.

– Не-а, – сообщил Димка, как будто что-то в этом понимал.

– Ветра почти нет, поэтому дым плохо уходит, – пояснил сидевший на полу Алвар. В стоявшей перед ним жаровне тлело несколько небольших поленьев.

– Твоя работа? – спросила я у сына.

– Ага, – с гордостью сообщил он и добавил: – Смотри.

На его ладошке появился маленький огонек, а через секунду одно из поленьев в жаровне вспыхнуло, чтобы тут же погаснуть под взглядом Алвара.

– В моем мире эта профессия называется «пожарный», – сообщила я и похлопала Алвара по плечу. – Тебе только не хватает блестящей каски и шланга с водой.

– И красной машины с мигалкой, – добавил Димка.

Алвар рассмеялся и посмотрел на меня, задрав голову:

– Отправляйся спать и ни о чем не тревожься. Мы тут надолго.

– Но Дима…

– Мы справимся, – с нажимом произнес Алвар.

– Хорошо, я потом заберу его спящего, – склонившись, чтобы Димка не услышал, прошептала я.

– Отдыхай уже, женщина! – сдвинул брови Алвар.

Я сжала его виски и, наклонившись, чмокнула в пока еще не тронутую сединой макушку. Он тепло улыбнулся, глядя на меня и открыл было рот, чтобы что-то сказать, да так и застыл. Обернувшись, я увидела в дверях Альгидраса, устало вздохнула и приготовилась к очередной буре, потому что, как ни крути, картину он застал двусмысленную.

– Брат мой, – ровным тоном произнес Алвар, – ты не мог бы вернуть ветер? Хоть немного. Нам с Димаром несладко в этой завесе, – он демонстративно помахал рукой перед лицом.

– Ага, – подтвердил Димка и обратился к Альгидрасу: – Смотри.

Я во второй раз увидела фокус с огоньком. От окна к открытой двери потянуло сквозняком.

– Благодарю, – откликнулся Алвар и, повернувшись к жаровне, принялся поправлять руками тлевшие поленья, как будто огонь не причинял ему боли. – Иди, краса.

– Ну хорошо, – пробормотала я, хотя уверенности в том, что не случится очередного катаклизма, не было.

Поцеловав Димку, я направилась к выходу. Альгидрас посторонился, уступая дорогу. На меня он не смотрел.

Спать не хотелось, поэтому я решила прогуляться по саду. Этот сад выглядел не таким роскошным, как у Граны, и уж точно он был меньше и беднее, чем тот, что примыкал к дому старейшины, однако он все равно занимал большую площадь. Здесь не было цветов, зато росли лекарственные травы и фруктовые деревья. Побродив в темноте по утоптанным дорожкам, я умылась у питьевого фонтанчика и присела на поваленное дерево.

Вечер выдался тихим. Было слышно, как у дома заливисто смеются наши стряпухи, что-то насвистывает один из воинов Алвара, а вдалеке плачет ребенок. Я оперлась ладонями о ствол дерева и вытянула ноги. Где-то там мой сын в компании человека, способного в мгновение ока спалить всю округу, зажигал огонь силой мысли, а его отец устраивал в комнате сквозняк, чтобы они все не угорели. Если бы шесть с лишним лет назад, когда я писала историю о Свири, просто желая раскрасить серые будни, кто-то рассказал мне о сегодняшнем вечере, я бы посчитала этого человека сумасшедшим.

– Привет, – раздался рядом со мной голос Альгидраса, и я, вздрогнув, произнесла:

– Умение ходить бесшумно нужно запретить законодательно.

– Я шумел. Специально на ветку наступил, – он указал себе за спину.

– Я задумалась. Не услышала.

– О чем задумалась? – неожиданно спросил Альгидрас, и я удивленно на него уставилась. Впервые он спрашивал меня о чем-то подобном.

– О том, как сильно изменилась моя жизнь, – честно ответила я.

Все же приятно было просто сказать правду, не гадая, как это воспримет собеседник.

Собеседник явно воспринял это как упрек, потому что тяжело вздохнул и произнес:

– Извини.

Я пожала плечами и, спохватившись, встала с бревна.

– Ты, наверное, Альмиру ждешь? Уже ухожу.

Я отряхнула подол платья и улыбнулась как можно беспечнее. Ни к чему ему знать, что творится у меня внутри, когда я слышу смех Альмиры, раздающийся из темноты сада. А раздавался он почти каждую ночь. Однако не успела я сделать и шага, как Альгидрас произнес:

– Альмира больше не будет сюда приходить.

– Что случилось? – встревожилась я.

Если чему и успела научить меня эта история, так это тому, что резкие перемены всегда не к добру. Альгидрас пожал плечами и посмотрел мимо меня.

– Я попросил.

– Почему? Мне казалось, ты рад ее приходам.

– Но ты – нет, – произнес он и посмотрел мне в глаза.

На сад давно опустились сумерки, и, глядя сейчас на Альгидраса, я вспомнила нашу беседу однажды ночью во дворе Добронеги. Как ново все было тогда, как остро чувствовалось. И как сильно я была влюблена в него, хотя сама еще этого не осознавала. Сейчас мы были на пять с лишним лет старше и, хотелось бы думать, мудрее. Во всяком случае, у меня уже хватало сил на то, чтобы выглядеть равнодушной и рационально смотреть на вещи.

– Ты не должен отказываться от личной жизни из-за моего недовольства. В конце концов, нас не связывают никакие обязательства. Единственное, что меня волнует в этой ситуации, – реакция старейшины. В случае, если он узнает, в немилость попадем мы все. Так что если вы планируете где-то встречаться, то разумнее делать это все-таки здесь, вдали от посторонних глаз.

Альгидрас молча выслушал мои умозаключения, и между нами повисла неуютная тишина. Вдруг что-то хрустнуло, и, посмотрев вниз, я увидела, что сухая ветка, которую он держал в руке, переломилась на три части.

– Ты правда считаешь, что Альмира приходит сюда, чтобы?.. – Он замолчал.

– Слушай, я понятия не имею, зачем она приходит. Меня это не касается. Просто вижу, что вы уединяетесь здесь и хорошо проводите время. Во всяком случае, я часто слышу ее смех, она остается затемно, и…

– И уходит к мужу, – закончил Альгидрас.

– Вот в чем проблема? – Ревность, которую я изо всех сил старалась скрыть, вырвалась наружу нервным смешком. – Послушай, я правда сочувствую, но можно ты обсудишь это с кем-то другим? Мне не очень приятна эта тема. Но повторюсь: я не против того, что ты живешь своей жизнью. Тем более, если верить Алвару, нам осталось-то тут несчастных три дня спокойствия. Нужно пользоваться по полной.

Я выдавила из себя улыбку. Зачем я все это говорила? Наверное, чтобы было не так больно, когда он уйдет. А он ведь уйдет.

Альгидрас прищурился и спросил:

– А ты веришь Алвару?

Я рассмеялась. Верю ли я Алвару? Да кому мне вообще тут верить, если не ему?

– Знаешь, да. Он очень хороший друг тебе, хороший брат. Даже сейчас он оправдывает тебя, хотя чертовски зол. В общем, я думаю, вам все же стоит нормально поговорить.

Признаться, в эту минуту я больше думала об Алваре, с которым Альгидрас обошелся слишком несправедливо. Алвар, как ни крути, променял саму возможность нормальной жизни на то, чтобы разделить с Альгидрасом призрачное будущее, которое привело их обоих на этот остров и грозит обернуться неизвестно чем.

– Я поговорю. Если для тебя это важно. Сегодня же, – отрывисто произнес хванец и посмотрел на меня так, будто хотел сказать что-то совсем другое.

– Хорошо. Спокойной ночи, – пожелала я и направилась в сторону дома.

Альгидрас не спешил уступать дорогу, и мне пришлось сойти с тропинки.

– Тебя не обойти, – пробормотала я и на миг коснулась его плеча, чтобы, с одной стороны, отодвинуть с пути, а с другой… мне просто этого захотелось. В конце концов, нам оставалось всего три дня спокойствия.

Его кожа под пальцами ощущалась такой же, как и много лет назад: горячей и шелковистой. Это было слишком. Отдернув руку, я попятилась и невольно вскрикнула, когда мое голое плечо больно царапнула ветка колючего кустарника.

Альгидрас тут же схватил меня за руки, развернул спиной к себе и принялся что-то там изучать, хотя на улице уже было темно, хоть глаз выколи.

– Я просто поцарапалась, – сглотнув, прошептала я. – Этот куст не ядовитый. Его ягоды толкут и заваривают от грудной жабы.

– Где?

– Где толкут? – удивилась я.

– Поцарапалась где? – спросил он и дотронулся кончиками пальцев до моей лопатки, как раз с той стороны, где плечо не было прикрыто платьем.

Сердце едва не выскочило из горла. Я хотела отпрянуть, но вместо этого прошептала:

– Выше и правее.

Пальцы Альгидраса исчезли. Я, вздохнув с облегчением, принялась лихорадочно придумывать, что сказать, чтобы разрядить обстановку, но мгновение спустя его губы коснулись моего обнаженного плеча, и я, кажется, вообще перестала дышать.

– Что ты творишь? – на выдохе прошептала я.

Он не ответил, продолжая оставлять на моей коже легкие поцелуи, каждый из которых горел так, будто был оставлен раскаленным клеймом.

– Хватит, – попросила я, застигнутая врасплох.

Его руки соскользнули с моих плеч, и я разочарованно выдохнула. Однако он тут же обнял меня и прижал спиной к своей груди. В третий раз за все время нашего знакомства. Кажется, он мог набраться храбрости меня обнять, только если не видел моего лица. Подумав об этом, я нервно рассмеялась. Спиной я чувствовала, как колотится его сердце. Так же сильно и быстро, как мое.

– Ты не выйдешь за Алвара, – произнес он мне в шею. – Я не дам. Ни за него, ни за кого другого, слышишь?

– Начинается, – протянула я, стараясь, чтобы мой голос прозвучал насмешливо.

Он выпустил меня из объятий и развернул к себе лицом.

– Я не шучу, – едва слышно сказал он, глядя на меня так, как, наверное, ни один герой любовного романа не сумел бы посмотреть на свою возлюбленную: как на единственную во всем мире, как на того, без кого нельзя жить.

– Правда? А мне почему-то смешно, – зачем-то сказала я, понимая, что дразню его, но три дня… Каких-то несчастных три дня, и, вероятно, конец. Сколько у нас было возможностей для нормального разговора? А сколько еще будет и будет ли вообще? Пусть разозлится, пусть скажет… хоть что-нибудь.

И он сказал:

– Я никому тебя не отдам.

В лунном свете он вновь выглядел немного потусторонним.

– Почему? – шепотом спросила я.

– Потому что ты моя, – ответил он и, почувствовав, что я отстраняюсь, выпалил: – Потому что я люблю тебя.

– Что?

Я ведь не верила словам, я выросла с мыслью о том, что они ничего не значат, но почему-то сейчас мне стало жизненно важно услышать его признание еще раз.

– Я тебя люблю. Я не могу никому тебя отдать. – Он сказал это так просто, будто по-другому и быть не могло.

– Но Альмира…

– Не буду врать, Альмира важна для меня. И Альтей тоже. Но то, что происходит, когда я вижу тебя с другими… Я не могу так. Альмира живет с мужем, и мне хватает того, что он к ней добр и прощает все ее капризы. С тобой же… Я знаю, что Алвару ты дорога, знаю, что он в жизни тебя не обидит, но, когда я вижу, как вы друг другу улыбаетесь, мне хочется, чтобы этот остров ушел под воду.

– Ты с ума сошел? А вдруг в самом деле уйдет? – прошептала я, не в силах скрыть улыбку.

– Так я о том и говорю! Ты видела волны? А я не могу ничего сделать. Я столько времени старался прятать Силу от того, кто здесь есть, но стоило приехать Алвару, как все сломалось, – его голос прозвучал беспомощно.

– Алвар ни при чем, слышишь? – положив руки хванцу на плечи, я легонько его встряхнула. – Он ни словом, ни делом не дал тебе повода для ревности.

– Он смотрит на тебя, – выдохнул Альгидрас.

– Знаешь ли, сложно не смотреть на человека, который мелькает перед глазами целый день. К тому же он столько всего делает для Димки.

– Я понимаю. – Он подался вперед и прижался виском к моему виску. – Я просто не справляюсь с этим. Это же любовь, да?

Его вопрос прозвучал так растерянно, что я рассмеялась:

– Наверное. Но, может, это опять Дева или кто-то еще?

– Очень смешно, – пробурчал Альгидрас. – В твоем мире Девы не было, а я чуть не умер, когда тебя увидел. Те два года врагу не пожелаешь: быть рядом и не сметь подойти. Однажды вы с Димой забыли его шапочку в парке. Она упала со скамейки. Поднять и отдать я не мог, поэтому взял ее себе. Хотел потом подбросить в корзину Диминого велосипеда, но… не смог. Себе оставил. Она пахла тобой и им. С зайцем такая, помнишь? – его голос сорвался.

Конечно, я помнила эту шапочку. Я очень огорчилась, когда она пропала, потому что это был подарок от Лены, и зайца она вышивала сама. От мысли о том, что он хранил эту шапочку, у меня неожиданно перехватило горло.

– А однажды Дима сильно расплакался, потому что хотел на карусели, а те еще не работали. Помнишь? В парке.

Он говорил это все в мое ухо, и его горячий шепот посылал волны мурашек по моей шее.

– Я тогда едва не подошел. Ты выглядела такой уставшей и несчастной, – он крепче прижал меня к себе. – Боги, как же я хотел подойти!

– Продавщица сувениров подарила ему тогда вертящуюся карусельку в виде цветочка, чтобы он не плакал, – вспомнила я. – Я пыталась ей заплатить, а она сказала: «Парень уже оплатил». Но вокруг никого не было.

– Не было, – эхом откликнулся он.

По моим щекам побежали слезы. Он все время был рядом. Ходил с нами на прогулки, пытался помочь с Димой, как мог.

– Почему ты не подошел? – спросила я и, не удержавшись, всхлипнула.

Он тут же отклонился и принялся стирать мои слезы кончиками пальцев.

– Не плачь, пожалуйста. Я… не мог. Подойди я к вам тогда, Дарим тут же перешел бы в атаку. Так и получилось в итоге, стоило нам с тобой встретиться. Но тогда Дима был слишком мал, чтобы оказаться в нашем мире. Наше возвращение должно было запустить цепочку событий, указанных в пророчествах. И оно запустило бы ее раньше на два года. Я не хотел ему такой судьбы. Хотел, чтобы у него было детство. Настоящее: с машинками, игрушками, кафешками… Я не мог лишить его этого.

– А как же теперь? – прошептала я, перехватив и крепко сжав его руку, вытиравшую мне слезы.

– Мы справимся, – без раздумий ответил он.

– Ты снова врешь?

Он помотал головой, глядя мне в глаза.

– Но ведь всё против нас! – воскликнула я.

– Ты слишком много говоришь с Алваром. Все можно изменить. Каждый миг, каждый вдох меняет что-то в будущем. Еще сегодня днем я видел, как остров смоет в океан, а сейчас я знаю, что этого не случится.

– Целый остров правда мог погибнуть из-за твоей ревности? – ошарашенно уточнила я.

– Ты недооцениваешь Силу стихий и слабость тех, кто ими управляет, – неловко усмехнулся он.

– Но Алвар никогда настолько не терял контроль над собой.

– О, как ты ошибаешься! – горячо возразил Альгидрас. – Терял. И не раз, и не два. Просто он был тогда моложе. Спроси у него сама, если не веришь. У него были годы, чтобы научиться контролировать каждый свой вздох, а я не жил с Силой столько, сколько он. Я не привык. И еще в нем нет разных стихий. Тут только справишься с одной, как из тебя рвется другая. Но самое главное, ему посчастливилось избежать участи любить тебя, – вызывающе закончил он.

– Ну, это ты зря. Мне он сказал, что аэтер привлекательна для всех, в ком живут стихии, – мило улыбнулась я.

– Зачем вы это обсуждали? – прищурился Альгидрас и сжал ладони на моей талии.

– Остров опять под угрозой? – поддела я его.

На миг я задумалась, стоит ли рассказать ему о наших с Алваром мыслях насчет духов Альмиры, но Альгидрас выбрал именно этот момент, чтобы наконец меня поцеловать, и думать я перестала. Будто и не было этих лет, непрощенных обид и неразрешимых проблем.

Его поцелуй лучше всяких слов рассказал мне и о ревности, и об обиде, и о сумасшедшей надежде. Я зарылась пальцами в его волосы и, закрыв глаза, растворилась в его запахе, его сорванном дыхании, стуке его сердца. Впервые за много лет я почувствовала себя по-настоящему живой. Это возвращение к себе было настолько острым, что я задохнулась от яркости собственных эмоций.

Альгидрас отстранился и, крепко обняв меня, притянул к себе.

– Никуда тебя не отпущу, – упрямо произнес он, будто я сообщила о том, что мне пора уходить.

– Димку нужно укладывать спать, – на автомате возразила я.

– Алвар с этим справится. Он ведь самый лучший, – съязвил он.

– Эй, безответственный папаша, ты сначала перед Алваром извинись, а потом уже на него заботу о сыне перекладывай, – дрожащими губами возмутилась я.

– Ты его все-таки любишь, да? – спросил Альгидрас, заглянув мне в глаза.

Очень хотелось съязвить, потому что такая беспросветная глупость была просто невыносимой, но я опять вспомнила о том, что у нас мало времени.

– Конечно люблю, но не так, как тебя.

– А меня как? – очень серьезно спросил Альгидрас.

– Ты балбес, – честно сказала я. – Я так устала делать вид, что меня не задевает то, что Альмира держит тебя за руку.

– Она больше не будет. Честно. Мы поговорили. Понимаешь, она не хотела тебя расстраивать. Она всегда была такой: для нее важно дотрагиваться до человека. Она и до тебя дотрагивалась, и до Алвара, и до Димы. Не держи на нее зла, пожалуйста. Между нами ничего не было. Я клянусь. Я сегодня поговорил с ней насчет свадебного платья. Она не так поняла интерес Алвара. Не знаю, почему она решила…

Я прижала пальцы к его губам, потому что понимала, что он действительно наивный, бесхитростный балбес, который не видит попыток Альмиры манипулировать. Это, конечно, было проблемой, но решать ее прямо сейчас я не хотела.

– Она обиделась на твою просьбу не приходить?

Альгидрас поцеловал мои пальцы, и я смущенно убрала руку.

– Нет. Альмира – умная женщина. Она умеет ценить то, что имеет.

– Ты уверен? Потому что обиженная женщина может принести беду.

– Я верю ей. Я знаю ее много лет.

– Хорошо, – согласилась я, желая сменить тему.

Нам, конечно, придется вернуться к этому вопросу, но прямо сейчас я была настолько ошеломлена его признаниями и теми эмоциями, которые эти признания вызвали у меня, что просто не готова была вести конструктивный диалог. Мозг мне отказал.

– Все-таки нужно к Димке, – вздохнула я, собрав волю в кулак.

– Идем. – Он выпустил меня из объятий, но тут же взял за руку и переплел наши пальцы.

Идти по ночному саду, держась за руки, было настолько хорошо, что я произнесла:

– Давай будем каждый вечер здесь гулять?

– Давай, – тут же откликнулся Альгидрас, и в его голосе послышалась улыбка.

– Только учти: тебе придется со мной разговаривать.

– Я готов, – удивил меня он.

– Да ладно? Ты готов разговаривать? Я же буду задавать вопросы.

Я почувствовала, как его пальцы на миг напряглись, однако он ответил:

– Я готов.

– Ну хорошо. Сам согласился, – пригрозила я.

Алвар сидел на террасе, прислонившись затылком к стене и закрыв глаза. В свете висевшего под крышей фонаря его лицо выглядело немного пугающе. При нашем приближении он распахнул глаза и поднялся с циновки.

– Где Димка? – обеспокоенно спросила я и хотела отнять у Альгидраса свою руку, но тот лишь крепче ее сжал.

– Спит у меня. Не тревожься. Я его чувствую, – ответил Алвар, демонстративно не глядя на Альгидраса. – Можешь оставить его до утра.

– Нет. Ты что? Он пинается во сне, и вообще… – я неловко повела плечами.

– Хорошо. Я перенесу его, – не стал спорить он и направился к себе.

Бросив взгляд на хванца, я выпалила:

– Алвар, Альгидрас хочет перед тобой извиниться.

Алвар медленно обернулся и посмотрел на меня со смесью усталости и раздражения:

– Краса, это ты хочешь, чтобы он передо мной извинился. К тому же он уже извинялся. Мне хватит.

– Я правда хочу, – подал голос Альгидрас и еще сильнее сжал мою руку. – Я потерял контроль. Это недопустимо. Я причинил вред Врану и готов понести за это наказание.

Мы с Алваром на него воззрились: Алвар с раздражением, я с изумлением.

– Господи, что вы за люди такие? – рассердилась я и выдернула свою руку из его пальцев. – Извинись нормально. Перед Алваром, а не перед старейшиной монастыря. Без этих ваших стихийных заморочек. Вы уже извели друг друга.

– Я пытаюсь, – неожиданно огрызнулся Альгидрас и тут же снова схватил меня за руку. – Прости. Я правда пытаюсь. Просто я злюсь, и он все равно это почувствует.

– Из-за чего ты злишься? – не поняла я.

Альгидрас хмуро посмотрел в сторону.

– Из-за того, что он так легко справляется с тем, с чем я не могу, – нехотя произнес он наконец, и мое сердце екнуло. Что-то слишком много признаний за один раз. Впору было начинать беспокоиться, что апокалипсис должен случиться уже завтра, и Альгидрас, который об этом знает, решил покаяться и исповедаться сразу перед всеми. Он же продолжил: – Он справляется с Димой, с тобой, с собой, со мной. Он вообще все может, и…

Алвар закатил глаза и прислонился к стене.

– Ты продолжай, продолжай, – разрешил он. – Глядишь, краса наконец посмотрит на тебя по-новому, да и обратит свой взор на кого-то, кто может что-то делать, а не только вздыхать и упиваться жалостью к себе.

Альгидрас резко выдохнул и неожиданно промолчал.

– Алвар, ну, он пытается, – заступилась я за хванца.

– Он всю жизнь пытается! – огрызнулся Алвар и добавил что-то по-кварски.

Услышавший это Альгидрас выпустил мою руку и, шагнув вперед, взял Алвара за плечи, не позволяя вырваться.

– Я не буду, – сказал Альгидрас по-кварски, и Алвар перестал дергаться.

Тогда Альгидрас обнял его за шею и что-то пробормотал. Алвар вновь возвел глаза к небу и, подняв руку, с видимой неохотой потрепал хванца по затылку.

– Я побуду у Димки, – сказала я, решив дать им возможность поговорить без свидетелей.

В покоях Алвара все еще немного пахло горелым. На сундуке тускло светился фонарь. Наверное, Димка рассказал ему о том, что боится темноты.

Дима спал, разметавшись на циновке. Я подобрала свалившееся одеяло, укрыла сына и, присев рядом, погладила его по голове. В своем мире я обычно просила стричь его коротко, чтобы волосы не мешали и голова меньше потела. Здесь же волосы успели отрасти, и по виду мой ребенок ничем не отличался от местных мальчишек.

Не знаю, сколько я просидела так, любуясь сыном. Шепот Алвара заставил меня вздрогнуть:

– Пусть спит. А ты иди.

Я оглянулась. Они с Альгидрасом стояли за моей спиной. Взъерошенные и… взволнованные. А еще немного расстроенные. Значит, действительно что-то случится, но мне об этом, конечно, не скажут.

Поднявшись с циновки, я коснулась руки Алвара, который стоял ближе. Он позволил, и я убедилась, что права: он вправду был расстроен, взволнован, а еще ему было тоскливо и страшно.

– Все в порядке? – спросила я и протянула руку Альгидрасу.

Тот с готовностью ее принял, и я почувствовала тот же набор эмоций.

– В порядке, – улыбнулся Альгидрас.

Ладно. Какой смысл пытаться вывести их на чистую воду, если они оба изо всех сил делают вид, что все прекрасно?

– Ты больше не сердишься на него? – спросила я Алвара, и тот страдальчески вздохнул.

– Всю свою жизнь я только и делаю, что терплю и уступаю, уступаю и терплю. За что боги так немилостивы ко мне, ума не приложу, – притворно пожаловался он.

Альгидрас, стоявший за его спиной, несколько секунд смотрел на его затылок с виноватой улыбкой, а потом на миг сжал его плечо.

– Идите уже. – Алвар высвободил руку из моих пальцев.

– Куда? – не поняла я.

– Куда хотите, – ворчливо отозвался он и раскатал вторую циновку в полуметре от спящего Димки.

Альгидрас потянул меня к выходу:

– Алвар присмотрит за Димой.

– Присмотрит, присмотрит, – пробубнил Алвар, демонстративно взявшись за ворот рубахи и всем своим видом показывая, что собирается готовиться ко сну.

– Он просыпается по ночам и может расплакаться, если меня потеряет.

Алвар выпустил ворот рубахи и в сотый, наверное, раз за сегодня закатил глаза.

– Ты считаешь, что два славных мужа не разберутся без твоих подсказок? – нарочито оскорбленным тоном спросил он.

– Разберутся, наверное, – с сомнением пробормотала я.

– Дима вправду беспокойно спит, – произнес Альгидрас. – Ты сегодня лечила Врана, тебе нужно выспаться.

– Спокойной ночи, – громким шепотом объявил Алвар, в то время как Альгидрас вывел меня на террасу.

– Я даже не знаю, – нервно произнесла я, оглядываясь на закрывшуюся за нами дверь.

– Ты не доверяешь ему? – уточнил хванец.

Конечно, я могла бы заподозрить, что мешаю каким-то их планам, потому что они оба слишком настойчиво выпроваживали меня из комнаты и уговаривали оставить Димку с Алваром, но я так устала всех подозревать, искать подвох в каждом слове Альгидраса, что вздохнула и произнесла:

– Доверяю, конечно. Только Димка еще ни разу не ночевал без меня.

– Надя, ты через стенку от него. Тебе правда нужно отдохнуть.

С этими словами он почти силой дотащил меня до нашей с сыном комнаты, распахнул дверь и деловито подтолкнул меня к циновке.

– Спи спокойно и ни о чем не тревожься. Я услышу, если Дима позовет. Мы с Алваром справимся.

Альгидрас чмокнул меня в висок и направился к выходу. Серьезно? Он собирается уйти?

– Ты не останешься? – вырвалось у меня.

Он так стремительно развернулся, что я вздрогнула, и у меня отпали все подозрения в каком-либо коварном плане. Просто от одного его взгляда.

– А ты этого хочешь? – на одном дыхании выпалил Альгидрас.

У меня было несколько секунд на раздумья – бесконечных, готовых все разрушить секунд – перед тем, как я медленно кивнула.