После слов Альмиры повисла тишина. Я разглядывала жену старейшины, гадая о том, что на самом деле ею движет и удивляются ли мужчины той легкости, с которой она готова требовать чьей-либо смерти. Мне казалось, что пора было бы уже перестать списывать ее поведение на особое положение жены правителя.

– На все воля богов, – наконец философски заметил Алвар, склонив голову.

– Альмира, хватит! – неожиданно резко произнес Альгидрас и добавил еще что-то, чего я не поняла.

– Давайте присядем, друзья мои, – предложил Алвар и первым направился к столу.

Не желая принимать в этом участия, я вернулась к травам и принялась переворачивать те, что не успела перевернуть до прихода Алвара. Гарай говорил, что сохнуть они должны равномерно. Не то чтобы я считала, что вправду стану великой травницей, но переводить сырье, которым в конце концов мог воспользоваться сам Гарай, не хотелось.

– Грит не должен вернуться, – повторила Альмира за моей спиной. – Ты ведь можешь так сделать?

– Могу, – ответил Алвар, и я, вздрогнув, оглянулась.

Если он сейчас согласится уничтожить лодью Грита, я вмешаюсь. И плевать мне, что будет потом, потому что это бесчестно.

– Но не стану, – закончил Алвар.

Я отряхнула руки и, подойдя к столу, присела на циновку рядом с Алваром напротив Альмиры с Альгидрасом. Хванец смотрел в стол.

– Что ты хочешь за работу? – прямо спросила Альмира.

Она выглядела бледной и встревоженной. Альгидрас рядом с ней, покачав головой, поднял взгляд к небу. Видимо, они уже говорили на эту тему.

– Я не беру плату за чужие жизни, – спокойно ответил старейшина Савойского монастыря.

– Но он должен умереть!

– Если он обидел тебя, тебе стоит сказать об этом своему мужу, – с вежливой улыбкой произнес Алвар.

Альмира открыла было рот, но тут вернулся запыхавшийся Димка, который так спешил, что, судя по красным потекам на его руках, разлил половину напитка.

– Спасибо, милый, – улыбнулась Альмира, принимая у него глиняную кружку, и сделала маленький глоток.

Дима убежал к фонтанчику мыть руки, и через миг до нас долетел его радостный возглас. Оказывается, Альтей тоже пришел.

Альмира отставила кружку и несколько секунд пристально смотрела на Алвара. Тот не отвел взгляда.

– Грит хочет убить моего сына, – наконец произнесла она.

Я застыла, потому что это вполне могло быть правдой. А если это так, то… имею ли я право осуждать ее за желание защитить сына любой ценой? Алвар перевел взгляд на Альгидраса.

– Я не позволю ему причинить вред Альтею, – подал голос хванец, не поднимая головы.

– Как? – воскликнула Альмира. – Ты здесь. Альтей в мужском доме. Грит может прийти туда в любую минуту! Почему ты меня не слышишь?

Она схватила Альгидраса за запястье и встряхнула его руку.

– Он ничего не сделает Альтею, – негромко произнес Альгидрас.

Альмира в ответ что-то сказала резким тоном.

– Он уже что-то делал? – спросила я, вспомнив, что каждый раз в присутствии Грита Альтей, как мне казалось, выглядел испуганным.

Альмира бросила на меня раздраженный взгляд, но быстро взяла себя в руки.

– Да. Он однажды отравил его. Гарай едва выходил. А еще он заставил других мальчишек избить Альтея почти до смерти.

Я посмотрела на Альгидраса, и тот поднял на меня напряженный взгляд. Мне хотелось спросить, верит ли он в это, но, разумеется, я не спросила.

На тропинке показались Димка с Альтеем. Оба выглядели вполне довольными жизнью. Альтей что-то рассказывал.

– Это было давно, – произнесла Альмира, будто уловив мои сомнения относительно правдивости ее слов.

– Давать яд и бить чужими руками… Грит? – фраза получилась кривой, но мой кварский все еще оставлял желать лучшего.

Альмира прищурилась, глядя на меня:

– Ты думаешь, я лгу? Ты его не знаешь.

– Нет. Я верю тебе. Но почему он хочет убить Альтея?

Альмира обернулась к Альгидрасу, словно ожидая от него поддержки.

– Грит зол на старейшину, а убить сына – это хорошая месть, – произнес хванец, глядя в никуда.

– Хорошая месть? – эхом откликнулась я и повернулась к Алвару: – Ты тоже так думаешь?

Алвар не ответил на мой вопрос. Мне показалось, он вовсе не слушал, о чем мы тут говорили, потому что все его внимание было привлечено к детям. Что-то в том, как он смотрел на мальчишек, мне не понравилось. Я поглядела на Димку и поняла, в чем дело. Мой сын злился. Не знаю уж, что сказал ему Альтей, но Дима замер перед ним, сжав кулаки. Я испуганно посмотрела на Алвара. Альгидрас, увидев это, тоже беспокойно оглянулся на детей.

Алвар ощупью нашел мою руку и крепко сжал. Не отрывая взгляда от моего сына, он произнес:

– Мы верим тебе, Альмира, и я готов быть рядом с Альгаром, защищая твоего сына, но лодья Грита со всеми его людьми вернется домой, если того хотят боги.

Альмира тоже оглянулась на детей, потом повернулась к Альгидрасу.

– Когда придет беда, будет поздно, слышишь? Лишь глупец может выбирать, кого из своих детей защитить, а кого отдать на смерть.

Альгидрас опустил взгляд, а Альмира, стремительно поднявшись с циновки, пошла прочь, по пути окликнув Альтея. Тот, что-то сказав напоследок Димке, бросился на зов матери.

– Что имела в виду Альмира? – севшим голосом обратилась я к Альгидрасу. – Ты должен выбрать, кто из твоих сыновей погибнет?

Даже просто произнести вслух эту фразу оказалось нелегко. Альгидрас посмотрел мне в глаза. Я ожидала, что он вновь промолчит или сменит тему, но он неожиданно произнес:

– Нет, с обоими мальчиками все будет хорошо. – Его голос звучал уверенно. – Альмира в последние дни расстроена и не желает верить в то, что Альтею ничего не угрожает. Она… хорошая мать. Просто не может показывать это так, как ты.

– Ты считаешь меня хорошей матерью? – в моем вопросе прозвучала издевка.

– Да, – серьезно кивнул Альгидрас. – У Димы доброе сердце, и таким воспитала его ты.

– Приятно, что ты это видишь, – ответила я и смущенно заправила за ухо выбившуюся прядь.

Алвар рядом со мной пошевелился, сильнее сжав мои пальцы. Кажется, он нас по-прежнему не слушал.

– Может, хватит уже? – вдруг резко спросил Альгидрас, обращаясь к Алвару.

– Хватит что? – не поняла я и вдруг заметила, с каким выражением лица Альгидрас смотрит на наши сцепленные руки.

– Давайте-ка заберем Димара к морю, – напряженно произнес Алвар.

Хванец посмотрел на него, на меня, молча встал и направился к Димке.

– Кажется, Альгидрас злится, – заметила я.

Алвар, словно очнувшись, отпустил мою руку.

– Прости, краса, но злость Альгара сейчас ничто по сравнению с бурей, которая бушует в душе твоего сына. Его нужно успокоить.

– Дима! – окликнула я.

– Ш-ш-ш, ему сейчас лучше с Альгаром. Не нужно добавлять аэтер. У него своей без меры.

С этими словами он поднялся и помог встать мне. Альгидрас с сыном успели уйти далеко вперед, и мы поспешили за ними.

– Почему тебе не нравится Альмира? – нарушила я тягостное молчание: находиться рядом с раздраженным Алваром было неуютно.

Ожидала, что он скажет, будто мне показалось, но Алвар не был бы самим собой, если бы не ответил честно:

– Мой Огонь ей не доверяет. Тебе ведь может не нравиться какой-нибудь человек безо всякой видимой причины?

– Может, – согласилась я, вспомнив маминого знакомого, который был готов на мне жениться. Ведь ничего плохого мне не делал, а бесил одним своим видом.

– Вот и здесь так. Я мог бы сказать, что не доверяю ей, но это было бы глупо, потому что Альгар ей верит, а он все же знает ее лучше.

– Думаешь, она может причинить вред?

Алвар пожал плечами.

– Пока все ее попытки очень… женские, – мягко ответил он, и я невольно усмехнулась.

Альмира уже не раз пыталась использовать Алвара для того, чтобы покончить с Гритом. И делала это с завидным упорством, не обращая внимания на неудачи. Это действительно было очень по-женски: хитро и бесхитростно одновременно. Я так не умела, увы.

– А ты заметил ее благовония? – спросила я о том, о чем, наверное, никогда не спросила бы Альгидраса.

Алвар, казалось, вопросу ничуть не удивился.

– Заметил, краса. И мне очень хотелось бы узнать, кто ей их подарил.

– А в них что-то особенное? – уточнила я и затаила дыхание в ожидании ответа.

– Кроме того, что именно такие благовония нашлись в вещах покойной Всемилы, а той достались от вашей матери?

– Откуда ты знаешь? – опешила я.

– Мне сказал Альгар. Они волновали его больше, чем должны были. Он верил, что это оттого, что благовония напоминали ему об Альмире. Говорил, что они похожи. Но они не просто похожи, они будто разлиты из одного фиала.

– Но как такое возможно? Альмира сказала, что пользовалась ими на хванском острове, а после, уже здесь, ее муж купил их у торговцев.

Алвар пожал плечами.

– Возможно, так и было. Но я не люблю верить в то, что так легко открывает свои секреты. Думаю, что Альмире их дал жрец хванов. Они… будоражат мужчин. В них есть сила. Думаю, эти благовония – ловушка для Альгара.

– Ловушка? Но зачем? Он ведь просто вступил с ней в обряд, он…

– Был младшим сыном старосты, который отправился в учение, получил в монастыре Силу Огня, стал тем, кому передали стихии Воды и Воздуха. Почти всесильным, почти бессмертным. И правда, зачем же он бесправной жрице и одному из основателей? – Алвар сделал вид, что задумался.

Я едва не застонала, уже жалея о том, что завела этот разговор. Ну почему не может быть простого логического объяснения, без всей этой метафизики?

– Что ты имеешь в виду, говоря «сила»? Я уже боюсь этого слова, – беспомощно произнесла я.

– В них женская сила, краса. Альгар не мог не заметить, я не мог не заметить. Только я не знаю, кого она хочет покорить: любого мужчину или того, в ком сокрыты стихии.

– Почему ты думаешь, что дело в стихиях? Может, это афродизиак. Ну, вещество, которое… возбуждает, – после заминки произнесла я, и Алвар весело присвистнул.

– Краса, как свободен твой мир.

Услышав смех Алвара, Альгидрас на миг обернулся и попытался испепелить меня взглядом. Я устало вздохнула.

– Я не думаю, что это… афродизиак, – медленно выговорил Алвар сложное слово. – Иначе Альмира легко избавилась бы от племянника старейшины. Он бы не устоял, она бы сделалась жертвой, и дядя казнил бы его на благо всего острова.

– А кто дал их Найдене… моей матери? – поправилась я.

Мне, конечно, хотелось бы, чтобы Алвар ошибался, но я вспомнила батарею из фиалов в сундучке Всемилы. Этот запах резко отличался от остальных благовоний и самой Всемиле явно не нравился. Зато Добронега, кажется, искренне обрадовалась, когда я стала ими пользоваться. Но заподозрить мать Радима в том, что она была с кем-то в сговоре, я все же не могла.

– Думаю, Гаттар, – пожал плечами Алвар.

– А у него они откуда взялись?

– Вот это нам и предстоит узнать, – вздохнул Алвар, явно не радовавшийся такой перспективе.

Я посмотрела на Альгидраса с Димкой.

– Выходит, Альгидрас еще и поэтому провел со мной обряд? Просто не мог сопротивляться? – не отводя взгляда от спины хванца, медленно произнесла я.

Это никак не относилось к спасению мира, но было очень важно для меня, и я просто не могла об этом не спросить.

– Краса, я не готов сейчас защищать Альгара, но все же скажу: Альгар провел обряд потому, что не мог смириться с твоей смертью. Говорить за него о любви я не буду, прости.

– Я и не прошу, – смутилась я, спохватившись, что слишком много своих горестей перекладываю на плечи Алвара, которому и без того проблем хватает.

– К тому же я ведь могу противиться этим благовониям: и с тобой тогда, и с Альмирой сейчас. Да, это порой злит, но от этого не умирают, поверь. А Альгар все же существо разумное. Во всяком случае, мне хотелось бы так думать, – закончил он.

Тропинка свернула, и мы оказались на утесе. Море шумело и грохотало. Вспенившиеся волны набегали на гальку и тут же откатывались прочь, оставляя после себя белый след, который тут же смывался новым наплывом.

– Впрочем, возможно, я погорячился, поверив в его разум. Настолько выйти из себя не каждый юнец способен, – пробормотал Алвар, и где-то вдалеке громыхнул гром.

Не глядя на меня, Алвар принялся спускаться по крутой тропинке. Я поспешила за ним, чувствуя, как холодеет внутри при виде разрушительной силы, в которую вдруг превратились обычно спокойные воды бухты.

К тому моменту, как я спустилась на пляж, Димка успел добежать до воды. Альгидрас держался рядом с сыном. Это меня немного успокаивало.

Заметивший нас Дима вернулся и с благоговением спросил:

– Вы видели волны?

– Может, не стоит сегодня купаться? – обратилась я к подошедшему вслед за ним Альгидрасу, но он, сделав вид, что не услышал, скинул рубаху и взялся за завязки штанов. Я повернулась к Алвару.

– Алвар!

– Димару ничего не грозит, – улыбнулся тот.

– Ты видел волны? – указала я в сторону моря.

– Видел, но Димару они вреда не причинят.

– А если молния?

– Краса-а-а, не тревожься, – протянул Алвар и тоже стащил рубаху.

В этот момент я поняла, что, пожалуй, плохо подумала, отправившись вместе с ними.

Успевший раздеться Дима бросился обратно к воде, сверкая голыми пятками. Альгидрас отправился за ним. Я отвернулась, надеясь, что хванец все же знает, что делает.

– Море потому так неспокойно, что Альгар злится, – заметил Алвар.

Сосчитав до десяти, я все-таки оглянулась. Альгидрас стоял по грудь в воде, сидевший на его плечах Дима радостно что-то кричал, а волны раскачивали их из стороны в сторону.

– Вам нужно поговорить еще раз, Алвар, – с беспокойством произнесла я. – Так не может продолжаться.

Алвар вздохнул и, кажется, передумав раздеваться, уселся на гальку.

– Мы уже сказали друг другу слишком много. Разговоры не принесут ему успокоения.

– А что принесет?

– Только он сам.

– То есть, пока на него не снизойдет умиротворение, мы должны терпеть штормовые волны и ураганы? – спросила я, присев рядом с ним. – Ты пойми, я не пытаюсь переложить все на тебя. Просто ты же знаешь его. Если он считает, что прав, его не сдвинешь. Но сейчас у него есть слабое место: ему стыдно за Врана, поэтому он будет тебя слушать.

– Дело не только в том, что он считает, будто я провел обряд над Димаром. Альгар, конечно, заботится о сыне, не подумай дурного, но из того, что я успел почувствовать в нем вчера… Он зол на меня совсем за иное, и, пока он сам себе в этом не признается, пока не перестанет бороться с собой, со мной, с тобой, со всем миром, он не усмирит Силу. Сила не подчиняется слабым.

– Ты пытаешься мне сказать, что Альгидрас зол на тебя из-за меня?

Я постаралась, чтобы мой голос прозвучал спокойно, в то время как глупое сердце перестало стучать.

– Я не буду это обсуждать, краса, – резко произнес Алвар. – Я и так слишком увяз в истории, которая не должна меня касаться.

– Мне кажется, ты ошибаешься, – после непродолжительного молчания принялась рассуждать я. – Альмира сказала, что они обсуждали наш с тобой союз, да и Альгидрас не раз говорил, что ты – единственный мужчина, которому он готов меня уступить. То есть он бы и не против уступить меня другим, только достойных кандидатов до твоего приезда, видимо, не было. А то ведь со мной в комплекте идет его сын. Зато Альмира обещала, что у меня будет самое красивое платье.

Высказав все это, я замолчала, отчаянно желая, чтобы Алвар заявил, что все не так.

– Ты ей веришь? – спросил он после паузы.

Я пожала плечами, разочарованная тем, что он не спешит меня переубеждать.

– Откуда у нее могла возникнуть идея нашего с тобой союза сразу, как только она тебя увидела?

– Я порой плохо понимаю женщин, – вздохнул Алвар.

– А ты веришь в то, что Грит пытался убить Альтея? И спасибо, что отказался выполнить ее просьбу.

Алвар пожал плечами.

– Я мало знаю Грита, но я давно живу. Если мужчина вправду хочет кого-то убить, он убивает. Что же касается твоих слов… Сила не любит, когда ею пытаются управлять чужаки. Первое желание в ответ на такое – спалить, чтобы другим было неповадно. Я не наемный убийца, – в последних словах Алвара прозвучало спокойное достоинство.

Обхватив колени, я уткнулась в них подбородком и посмотрела на плавающего Димку. То, что ему удается плыть в штормовых волнах, уже почти не удивляло. Скорее беспокоило, на что его обрекли, наделив этими способностями. Что, если рядом с ним не будет мудрого наставника, способного сохранить его разум, его человечность? Он ведь будет сильнее многих сверстников. Как сложно ему будет удержаться от соблазна просто брать от жизни все по праву сильнейшего!

– Алвар, а о чем ты мечтал в детстве?

Алвар посмотрел на меня немного удивленно, а потом улыбнулся и пожал плечами:

– Как и прочие. Посмотреть мир, попробовать свою Силу. Так, чтобы просто отпустить и не думать ни о чем. Хотелось… радости.

Я покачала головой. «Как и прочие»? Смешной.

– А каково это – жить с пониманием, что ты можешь получить все что хочешь? Я просто о Димке думаю.

Я вновь посмотрела в сторону моря. Моего сына то и дело захлестывали волны, но, кажется, тонуть ни он, ни Альгидрас не собирались. Во всяком случае, до берега то и дело долетали их радостные крики и смех.

Я прилегла на бок и оперлась на локоть, стараясь не обращать внимания на то, как колется мелкая галька.

– Ну так что с осознанием всемогущества? – напомнила я.

Алвар улегся на живот рядом со мной и тоже оперся на локти. Теперь наши лица находились на одном уровне.

– А нет никакого всемогущества, краса. Всегда найдется тот, кто сильнее тебя.

– Но когда ты окружен теми, кто слабее, велик соблазн…

– Когда вокруг те, кто слабее, велика ответственность, – перебил меня Алвар.

– Но как воспитать это в ребенке?

– Нужно показать ему, что будет, если он выберет простой путь.

– Считаешь, он сам поймет, что хорошо, а что плохо?

– Ты плохо думаешь о детях, краса, – улыбнулся Алвар и, сложив руки на гальке, опустил на них подбородок.

Я скользнула взглядом по татуировке на его позвоночнике. Вязь была выбита так искусно, что строки казались живыми, будто… дышащими.

– Пожми плечами, – попросила я.

Алвар выполнил мою просьбу, не поднимая головы. При его движении татуировка на миг стала похожа на колыхнувшееся пламя.

– Что здесь написано? – шепотом спросила я.

– «По праву Силы».

– Странная фраза. Что она означает? – спросила я, склонившись над лежавшим Алваром.

– Это отрывок. Целиком слова звучат: «По праву Силы повелеваю своей стихией и всем, кого она коснулась и коснется».

Я почувствовала непреодолимое желание дотронуться до татуировки. Даже руку протянула. Но в последний момент мои пальцы замерли в нескольких миллиметрах от кожи Алвара.

Он повел лопатками – и вязь вновь затрепетала, будто языки пламени на ветру.

– Не нужно, краса. В письменах Сила. Аэтер в тебе это чувствует и тянется к ней, хочет сделать ее своей.

– А что случится, если я все-таки коснусь? – вновь шепотом спросила я, продолжая завороженно глядеть на завитушки. Руку, впрочем, убрала.

– Нас смоет волной в океан, – нервно рассмеялся Алвар, и я, отпрянув, оглянулась на море.

Альгидрас на нас не смотрел, но с недавних пор я поняла, что для того, чтобы видеть, не обязательно смотреть. Я вновь легла на бок, подперев голову ладонью.

– А что, если мы попробуем найти скрытую здесь Силу? – предложила я. – Ты ведь говоришь, что эфир может не только усиливать чувства. Что, если ты потянешься к ней, а я тебе помогу? Вдруг мы ее найдем?

– Мое почтение, краса. В тебе проснулся дух искателя? – голос Алвара прозвучал насмешливо.

– А что тебе не нравится?

– То, что мы и вправду можем эту Силу найти. Потому прошу тебя, не пытайся тянуться к ней сама.

– Но мы ведь хотим ее найти?

– Я этого не сказал. Не стоит без нужды тревожить Силу, природы которой не понимаешь. Когда мы ее найдем, нам придется что-то с нею делать. Она станет либо нашим другом, либо нашим врагом. А я не люблю встречать врага, о котором мало знаю.

– Пф, спалишь его, да и дело с концом, – беспечно пожала плечами я.

– Счастье, что Сила в Димаре проснулась, когда я был рядом, – прокомментировал мое заявление Алвар. – Боюсь даже думать, что стало бы с миром вокруг, случись тебе быть его наставницей.

Я невольно улыбнулась, а он продолжил:

– К тому же, потянувшись к неведомому, мы можем случайно начать обряд, к которому не готовы.

Я вздохнула и, посмотрев на море, произнесла:

– Мне не дают покоя слова Грита о том, что он был среди тех, кто убивал на хванском острове.

– А я все ждал, когда ты об этом заговоришь, – усмехнулся Алвар. – А то все о платьях да благовониях.

Я чувствовала, что для Алвара эта тема тоже болезненна, поэтому не поддалась его попытке перевести все в шутку.

– Если этих людей отправлял брат Сумиран, выходит, это его остров? Тогда почему тебя встретили здесь без особого восторга?

Алвар набрал гальку в кулак и, разжимая пальцы по одному, высыпал ее обратно. Когда последний камешек упал, он произнес:

– Верно, потому, что ведун, сговорившись с новым старейшиной, предал прежнего старейшину, а с ним и брата Сумирана.

– Он совсем дурак, этот ведун: ставить на старейшину против Сумирана?

– У него могли быть причины. – Алвар пожал плечами, и вновь вязь на его позвоночнике затрепетала черным пламенем.

– Интересно какие. Поговорить бы с этим ведуном, – пробормотала я и невольно поежилась, представив беседу с человеком, способным так легко сеять смерть.

– Можно было бы спросить о том Грита, но…

– Но вы с Альгидрасом меня за это убьете, – поморщилась я, вызвав улыбку Алвара.

– Если бы ведун был здесь, Альгар бы уже с ним встретился и непременно узнал, – уверенно сказал Алвар.

Я на миг прикусила губу, а потом осторожно произнесла:

– Слушай, а получается, эти люди погубили всех его родных. Грит погубил. Старейшина…

– Получается, так.

– А… он знает об этом? – Я посмотрела на по-прежнему плескавшихся в воде Альгидраса и Димку.

– Я не стал делиться с ним тем, что Грит был на острове хванов. Это не то, о чем он должен думать сейчас. Прошлая боль – плохая опора для верного выбора.

– Алва-а-ар, – протянула я, понимая, что эта тайна может стать еще одним гвоздем в крышку гроба их взаимопонимания.

– Краса, я так решил.

Тон Алвара был тоном человека, который не отступится от сделанного выбора, даже если это принесет боль ему самому.

«Моя ненависть другим отдана», – вспомнила я слова, сказанные Альгидрасом много лет назад. Да, в той резне чудом выжили Альмира и его сын, но при этом его отец, братья, племянники, люди, которые были ему дороги, погибли чудовищной смертью.

– Альмира могла ему рассказать.

Алвар помотал головой:

– Если бы она сама это понимала, возможно. Но тогда мы бы уже об этом знали, Альгар не смог бы сдержать себя. Альмира была ранена и напугана. Ее погрузили на лодью и куда-то повезли. В пути, скорее всего, держали отдельно, если уж хотели довезти живой. Сама понимаешь: долгие седмицы и одни мужчины вокруг, – голос Алвара звучал спокойно, а я невольно поежилась, вновь подумав о том, как мало, по сути, знаю об этом мире, как мало думаю о страшных вещах. – Я не ведаю, как выглядело ее прибытие сюда, но думаю, она не понимает, что живет среди тех же людей. Иначе вряд ли так спокойно делила бы ложе со старейшиной.

– Может, для нее это не так страшно?

Алвар покосился на меня:

– Ревность – плохой советчик, краса. То, что Альмира – важный человек для Альгара, не делает ее врагом, как бы тебе ни хотелось думать иначе.

– Наверное, ты прав, – вынуждена была согласиться я. – Но если это остров брата Сумирана, то Сила, находящаяся на нем, не должна быть враждебной.

– Враждебной брату Сумирану не должна, – уточнил Алвар. – А за нас я бы не поручился.

– Я поймал краба! – Димка налетел на меня, радостно размахивая маленьким крабом.

– Здорово, – похвалила я.

– Пойдем купаться.

– У меня нет купальника.

– А можно без него.

– Без него можно только мальчикам, – вздохнула я.

– Тогда нужно тебе сшить купальник. У бабушки Граны были нитки. Я видел. Давай у нее попросим?

Я потрепала Димку по мокрым волосам, а он добавил:

– Побегу выпущу крабика домой.

Альгидрас вышел из воды и направился к нам. Я поспешила отвернуться, краем глаза заметив, что Алвар сел.

– Ты знаешь, что Миролюб приезжает? – спросила я Альгидраса, по-прежнему сидя к нему спиной.

Мне хотелось завести разговор, потому что я чувствовала его гнев, направленный на нас с Алваром, и это меня нервировало.

– Знаю, – ответил он.

– Что будем делать? – сделала я вторую попытку.

Тишина заставила меня обернуться.

Альгидрас успел натянуть штаны и теперь старательно снимал сухие травинки с рубахи. Где он только успел их нацеплять? Я покосилась на Алвара. Тот, обхватив колени, наблюдал за Димкой, который носился по полосе прибоя, резво отскакивая от набегавших волн.

– Никто ничего не скажет? – уточнила я, и снова с тем же успехом. – Знаете, мне надоело ваше героическое молчание.

Именно это самое молчание стало мне ответом.

– Достали, – объявила я и, вскочив на ноги, отцепила левую руку Алвара от его коленей.

Тот решил, что я хочу, чтобы он поднялся, и в самом деле попытался встать, но я толкнула его в плечо, заставляя вновь усесться.

Альгидрас смотрел на наши руки с тем же видом, с каким однажды изучал меня, когда я прибежала к нему среди ночи в Свири, желая услышать историю о Прядущих. Неприятный это был взгляд, надо сказать. Не оставляя себе шанса передумать, я схватила его ладонь и соединила их с Алваром руки.

Алвар, поняв, что сейчас произойдет, попытался было высвободиться из моей хватки, но то ли он плохо старался, то ли я оказалась неожиданно ловкой: их руки все же коснулись друг друга, и Альгидрас, перехватив ладонь Алвара, крепко ее сжал. Я для верности сжала другую руку хванца, а свободную протянула Алвару. Тот после недолгих колебаний ее принял с весьма недовольной миной.

Держаться за руки вот так было, мягко говоря, неприятно, потому что в меня рванул такой поток эмоций, к которому я оказалась совершенно не готова. Основными здесь были злость, обида, недоверие и действительно ревность. Удушающая, жгучая, бурным потоком затапливавшая все другие эмоции. Я потрясенно уставилась на Альгидраса, пытаясь понять, как такое возможно, чтобы он, такой спокойный, такой хладнокровный, такой равнодушный с виду…

Покачав головой, я постаралась собраться с мыслями. Неужели это все из-за ревности?

– В общем, так, – произнесла я. – Прекратите. Оба. Да, к тебе это тоже относится, – обратилась я к Алвару, посмотрев на него сверху вниз, потому что, во-первых, от него полыхало такой злостью, что мне очень хотелось убрать руку и отойти подальше, а во-вторых, говорить с ним все же было проще. – Он извинится, а ты покажешь ему, что за твоим заслоном. Я помогу.

Я не была уверена в этой авантюре, но море грохотало все громче, и гибель острова переставала быть чем-то гипотетическим.

– Я ждал, что брат поверит мне на слово, – сквозь зубы произнес Алвар.

Альгидрас смотрел на него, сжав челюсти, и молчал.

– Ну так твой брат никогда не оправдывает ничьих ожиданий. Смирись! – отрезала я.

– Краса… – прищурился Алвар.

Он не выглядел ни милым, ни добрым. Пожалуй, в эту минуту он даже не выглядел в полной мере человеком. Я вспомнила, как испугалась его на рынке в Каменице. Сейчас я тоже готова была испугаться, вот только отступать было некуда.

– Я не буду так стоять до вечера, – твердо сказала я. – Меня сейчас в землю вдавит вашими эмоциями. Разберитесь уже. Здесь и без ваших истерик забот хватает!

От этих слов они неожиданно смутились.

– Он уже видел все ночью, – негромко произнес Алвар, глядя на море. – За заслоном брат Сумиран. Открыть его полностью я не смогу.

– Хорошо. Тогда покажи ему, что ты не врешь, а он извинится.

Краем глаза я заметила, как Альгидрас вскинул на меня взгляд, но я демонстративно его проигнорировала.

Алвар медленно выдохнул и закрыл глаза, а моей ладони, которую он сжимал, стало горячо. В то же время передо мной вновь появилась картинка, которую я уже видела ранее: Алвар за миг до того, как лишиться своего Огня. Только на этот раз у сцены было продолжение. В моей голове вдруг прозвучал голос: «Я буду знать о каждом твоем шаге. И за каждый шаг в сторону последует расплата».

Алвар втянул воздух сквозь стиснутые зубы, и я, вырвавшись из видения, испуганно на него посмотрела. Он сидел, опустив голову, а кожа вокруг его татуировки пылала так, будто он обгорел на солнце.

– Я понял, – хрипло проговорил Альгидрас.

– Я не проводил обряда над Димаром, – глухо произнес Алвар, не поднимая головы.

– Я понял, – повторил Альгидрас, разжимая руки.

– Тебе стоит извиниться, – обратилась я к хванцу.

– Прости, – сказал он, не отрывая взгляда от спины Алвара.

Я тоже туда посмотрела и неуверенно коснулась воспаленной кожи. Алвар вздрогнул и отстранился.

– Не нужно. Оно само пройдет.

После непродолжительного молчания он поднял голову и посмотрел на Альгидраса в упор.

– Только дело ведь не в Сумиране, брат Альгар, и, пока ты себе в том не признаешься, ты не усмиришь Силу.

Альгидрас посмотрел на волны, от которых все так же весело убегал Димка.

– Я к Димару, – произнес Алвар и, рывком поднявшись с земли, направился в сторону моря. Кожа вокруг его татуировки алела так сильно, что я невольно поморщилась.

Молчание, повисшее после его ухода, было тягостным.

Глядя на Димку, который что-то показывал Алвару вдалеке, я опустилась на гальку, потому что сил вдруг не осталось. Альгидрас после минутного раздумья сел рядом. Он так и не надел рубаху, и смотреть в его сторону было неловко.

В памяти всплыли отголоски его эмоций: злости и ревности. Там было море ревности.

Я все же покосилась на точеный профиль. Хванец выглядел убийственно спокойным.

– Ты доверяешь Альмире? – спросила я, тщательно следя за своим тоном.

– А ты? – Он повернулся ко мне.

– Я ее почти не знаю, – ответила я, как можно небрежней пожав плечами.

– Ты всегда мила с ней, – произнес Альгидрас, пытливо вглядываясь в мое лицо.

– Она не сделала мне ничего плохого, – улыбнулась я, игнорируя то, как заныло в груди.

Не сделала, конечно, только забрала того, без кого я, кажется, не могу нормально дышать. Да что ж такое? Почему он молчит? Он же должен понимать, что я успела увидеть часть его эмоций. Не могли же это быть эмоции Алвара. Как меня бесила эта недосказанность!

– Ты не веришь Алвару? – спросила я, все еще надеясь добиться от него какой-то живой и адекватной реакции.

– Верю, – ровным тоном ответил Альгидрас, вновь отвернувшись к морю.

– Тогда в чем дело? Зачем весь этот многодневный спектакль? За что ты едва не убил Врана? Это ведь не шутки, – я начала заводиться, потому что его спокойствие было просто непробиваемым. Ну не может же человек настолько лихо притворяться. Значит, он в самом деле ничего не чувствует. – Мы все зависим от того, как ты и Алвар справляетесь со своими Силами. Алвар сейчас находится в постоянном напряжении, оберегая Димку. Только от него зависит, спалит наш сын все вокруг или нет.

– Ты же помогаешь ему. Так что все хорошо, – в тоне Альгидраса неожиданно прозвучала язвительность.

«Неужели?»

– Чем ты недоволен?

– Я не ожидал, что Алвар поведет себя так. Разозлился и не смог сдержаться. Но сейчас все хорошо. Что бы ни делал Алвар, от меня беды не будет, – тон Альгидраса вновь стал абсолютно безэмоциональным.

«Он человек вообще?»

– А что дурного он сделал? – как можно вежливее спросила я, хотя на самом деле мне хотелось придушить его на месте за эти недомолвки, за ложную надежду, за полунамеки…

– С его приездом все стало хуже. Он закрылся, он сторонился, он все свое время проводил с тобой и с Димой…

– То есть ты до такой степени огорчился из-за поведения Алвара, что потерял контроль над стихиями? – поддела его я.

Альгидрас отрывисто кивнул, глядя в сторону моря. На меня он упорно не смотрел.

– Напомни, сколько раз тебе случалось злиться на Алвара, сколько лет ты его ненавидел? Что-то я не припомню, чтобы нас смывало ливнями или… Черт, затяжной ливень по пути в Каменицу – твоя работа?

– Может быть. Я не делал этого специально, я… не умею контролировать Силы так, как умеет Алвар. Он жил со своей стихией с рождения, его обучали с ней управляться…

Альгидрас неопределенно пожал плечами, а я вдруг поняла, что смертельно устала от нашего разговора. Находиться рядом с ним и при этом чувствовать, насколько он далекий и чужой, было самой изощренной пыткой, которую только можно представить. Я тряхнула головой и усмехнулась. Нужно просто смириться. Что там Альмира говорила? Самый лучший и самый верный в мире Альгидрас жаждет выдать меня замуж за Алвара?

– Альмира говорила со мной о планах на жизнь. – На этот раз он повернулся ко мне всем корпусом. – Странно, что ты сам не поговорил со мной. В общем, Альмира пообещала, что у меня на свадьбе будет самое красивое платье.

После моих слов повисла такая тишина, будто из мира исчезли все звуки.

– Алвар говорил о союзе? – после паузы негромко уточнил Альгидрас.

Димка на берегу завопил, и я, вздрогнув, повернулась к нему. У горизонта поднималась гигантская волна.

– Ты с ума сошел? – завороженно глядя на буйство стихии, прошептала я.

Хотела проверить его выдержку? Молодец! Отлично справилась!

Димка подбежал к нам, указывая на обезумевшее море. Лицо сына светилось восторгом, я же с ужасом понимала, что нас сейчас смоет к чертям и никто никогда не найдет наши останки. Алвар продолжал сидеть у кромки прибоя, даже не потрудившись пошевелиться.

Внезапно волна опала и море резко успокоилось, будто и не было ничего.

Альгидрас встал, подхватил рубаху и направился прочь.

– Стой! – крикнула я, но он даже не сбавил шага.

Подошедший ко мне Алвар молча поднял с гальки свою рубаху, а я сообщила:

– У нас, кажется, проблемы.

– Если тебя это утешит, мы не одиноки, – вздохнул Алвар. – С нами весь мир.

– И что теперь делать?

– Осталось три дня, краса. Выбор за тобой: предаваться унынию или прожить их в полной мере, – устало улыбнулся он и протянул мне руку, чтобы помочь встать.