Утро выдалось недобрым, хотя началось как обычно. Проснувшийся Димка взахлеб рассказывал о том, что у него вчера получился настоящий игрушечный огонек. А еще он видел рыбок. И они были похожи на его огонек.

Его так будоражила мысль об огоньке, что он не мог усидеть на месте.

– Пойдем к дяде Алвару, – дергал он меня за руку каждые две минуты, пока я убирала постель, умывалась и делала кучу других вещей, чтобы оттянуть момент выхода из комнаты и встречи с новым днем.

Я надеялась, что вчерашняя ночь мне приснилась, но настойчивые рассказы сына о «настоящем игрушечном огоньке» разбивали эти надежды в прах.

– Дядя Алвар еще спит.

– Не спит. Я точно знаю.

– Как ты можешь это точно знать?

Димка на секунду задумался, а потом пояснил:

– Просто знаю. Ему грустно, и он сердится. Мне не нравится, когда сердятся, – серьезно закончил он. – Ну пошли уже!

Отговорок у меня больше не было, и пришлось идти к Алвару. Тот действительно не спал. Когда я, придержав рвавшегося вперед сына за плечо, постучала в дверь, Алвар тут же ее распахнул.

– Доброе утро, – произнес он, мазнув по мне рассеянным взглядом, и тут же присел на корточки перед Димкой. – Как спалось, мой юный друг?

– Хорошо. Я хочу опять огонек, но у меня не получается, – пожаловался Дима.

От мысли о том, что мой ребенок, оказывается, пытался этот огонек вызвать, по позвоночнику пробежал озноб. Я беспомощно посмотрела на Алвара. За ночь я так и не решила, как относиться к новой информации. Очень хотелось всего этого не знать, но пути назад не было.

– Огонек устал. Мы позовем его позже. Ближе к вечеру, – улыбнулся Алвар и поднял взгляд на меня.

– Доброе утро, – раздался за моей спиной голос Альгидраса.

Его «доброе утро» прозвучало с той интонацией, с которой не очень воспитанные люди говорят «чтоб вы сдохли». Я удивленно обернулась.

Он стоял в шаге от меня и сверлил взглядом Алвара. Мое сердце заколотилось. Полночи я прокручивала в голове слова Алвара о том, как фанатично Альгидрас пытался последовать за мной. Потом ему это удалось, но он почему-то даже не дал о себе знать. А теперь в его жизнь вернулась Альмира, которая приходит сюда в любое время, держит его за руку, смеется, всем своим видом показывая, насколько им хорошо вместе. Как уложить все это в своем сознании, я понятия не имела.

– Доброе утро, – радостно подскочил Димка. – А мой огонек устал. Но попозже мы его снова позовем. Ты посмотришь?

– Конечно, – ответил Альгидрас, по-прежнему целясь в Алвара взглядом, и положил ладонь на Димкину макушку. На меня он демонстративно не смотрел. – Идем в трапезную.

Он взял сына за руку и потянул по террасе. Димка принялся болтать о рыбках, а я повернулась к Алвару.

– Что это было?

– Мой добрый брат Альгар, – в голосе Алвара послышалась злость.

– Что у вас произошло? – удивленно спросила я.

Алвар, не ответив, вышел на террасу и захлопнул дверь с такой силой, что я поморщилась.

– Я никогда не видела тебя таким сердитым, – заметила я.

– Прости, краса, – он выдавил из себя улыбку. – Больше не увидишь.

– Дело не в моей нежной натуре. Я волнуюсь. Что случилось?

Он на миг сжал руку в кулак, хрустнув пальцами.

– Началось с того, что он ворвался ко мне ночью и стал обвинять в том, что я провел обряд над Димаром! Ты можешь поверить?

Я легко могла поверить в подобное, но Алвар явно ожидал другого ответа, поэтому, сочувственно покачав головой, я осторожно заметила:

– Но у него был повод. Я тоже вчера успела так подумать до того, как ты рассказал мне правду.

– О да! – произнес Алвар и повернулся ко мне.

К тому моменту мы успели спуститься с террасы, и резкий маневр Алвара закончился тем, что он поскользнулся на мокрой от росы траве и едва не потерял равновесие. Я инстинктивно поддержала его под руку – и меня окатило такой яростью и обидой, что даже дыхание перехватило.

– Прости, краса, – извинился Алвар и высвободил руку. – Мне непросто успокоиться сегодня. Я держу Силу Димара. Она просыпается слишком быстро.

– Что это значит? – вмиг пересохшими губами спросила я. – Это ненормально?

– Нет, так бывает. Моя просыпалась еще быстрее.

– И ты дожил почти до тридцати. Это внушает оптимизм, – попробовала пошутить я, однако Алвар не был настроен оценить юмор. Он нервно откинул волосы с лица и, на миг прикрыв ладонью ритуальный перстень, что-то прошептал.

– Чем закончилась ваша беседа с Альгидрасом?

– Беседа? – зло рассмеялся Алвар и больше ничего не добавил.

– Он не поверил? – предположила я.

– Он потребовал показать ему все: про Димара и про брата Сумирана. Я согласился. Ты помогла мне вчера, и я, наивный глупец, думал, что ты придала мне столько сил, что я смогу встретить любое испытание. Верно, так бы и было, если бы этим испытанием не стал Альгар. Думаешь, он принял то, что я показал? О нет! Ведь все эти годы не имели значения! Мое слово не имело значения, я сам… – Алвар резко выдохнул, провел рукой по волосам и уже спокойнее продолжил: – Он не поверил, что я скрываю Огонь брата Сумирана. Решил, что это что-то иное, что-то, что может навредить, и едва не снес мой заслон. Он рванулся в меня как… как… – Алвар сбился, подбирая слова. – Если бы не Вран с Кришем, не знаю, чем бы все закончилось.

– Господи, – вырвалось у меня. – Он совсем с ума сошел?

– Ничем другим я не могу объяснить то, что он вчера сделал. Он нарушил все законы. Он осознанно использовал свою Силу против чужой стихии, против парной стихии! – Алвар горько усмехнулся и вновь провел рукой по волосам. Его пальцы дрожали. – Как старейшина, как носитель Огня, я вправе казнить его. Пострадал мой воин. Я не просто вправе. Я должен. Но я не могу. И стихия не даст, и я сам… – в его голосе звучала настоящая боль.

– Кто пострадал? – прошептала я.

– Вран, – глядя мимо меня, ответил Алвар.

– Я могу помочь? – с колотящимся сердцем спросила я. – Ты говорил, что я могу лечить даже без трав. Я готова попробовать.

Алвар некоторое время смотрел на меня, а потом произнес:

– Ты не в ответе за то, что сделал он.

– Дело не в этом. Если я смогу помочь Врану, то я готова, слышишь? Я хочу, чтобы он был в порядке.

Алвар криво улыбнулся:

– Тебе нужно подкрепить силы, а там посмотрим. Пойдем в трапезную. Только позволь взять твою руку.

Я без раздумий протянула ладонь, и Алвар сжал мои пальцы. Я больше не чувствовала ярости или агрессии. Слабая попытка потянуться к эмоциям Алвара закончилась его коротким:

– Не нужно.

В трапезной сидело четверо людей Алвара. Кажется, они давно закончили есть, потому что мальчик-помощник уже успел убрать посуду: на столе остались лишь глиняные кружки. Однако мужчины не уходили, то и дело поглядывая на стол, за которым обычно ели мы. Там сейчас сидели Альгидрас с Димкой. Дима больше не болтал. Он выглядел притихшим и настороженным. Если верить в то, что в нем тоже есть эфир, который улавливает эмоции и настроения, то его состояние легко объяснялось.

Алвар сел напротив Димки, я опустилась на циновку напротив Альгидраса. Тот не поднял взгляда от своей тарелки.

Есть от нервов не хотелось, но Алвар не терпящим возражений жестом указал на лепешку, и я послушно ее взяла. Мне вправду могут понадобиться силы.

– Давай сходим к Грите? – нарушил тишину Дима. – Может, дядя Грит уже не обижается?

– Мы можем сходить к Грите? – спросила я у Алвара.

Альгидрас наконец отвлекся от созерцания тарелки и, подняв голову, попытался убить меня взглядом, а потом резко сказал:

– Нет!

Сидевшие по соседству савойцы тут же повернулись в нашу сторону. Алвар нащупал мою руку и, перетянув ее к себе на колено, сильно сжал. Альгидрас проследил за его движением и вновь посмотрел на меня. Наверное, обладай он Силой Огня, от меня осталась бы горстка пепла. А уж от Алвара и ее бы не осталось. Я замерла, пораженная его взглядом.

– Мы можем сходить к Гране, – медленно произнес Алвар, – но, если Грит запретил дочери говорить с тобой, Димар, она не станет говорить. Не нужно печалить девочку.

Димка насупился, и Алвар сильнее сжал мою руку, а потом и вовсе переплел наши пальцы. Я по-прежнему не чувствовала его эмоций, но понимала, что сейчас он пытается сдержать Огонь расстроенного отказом Димки.

– Дима, давай пойдем собирать травы, – выдавив из себя улыбку, предложила я.

– Не хочу, – буркнул ребенок, глядя в тарелку.

– Ты мне обещал. Я же ходила с тобой строить шалаш.

– Ну ла-а-адно, – протянул Димка. – Я в саду подожду.

Он вскочил и побежал к выходу. Алвар проводил его взглядом.

– Там ничего не случится? – с тревогой спросила я.

– Я слежу, – рассеянно ответил Алвар, продолжая вглядываться в пустой дверной проем. Мою руку он при этом так и не выпустил.

– С чего ты решил командовать? – обратилась я к Альгидрасу, даже не пытаясь скрыть раздражение в голосе.

Он же должен понимать, что с Димкой сейчас нужно быть осторожным.

– Потому что это мой сын, и я буду решать, где ему безопасно.

– Правда? – мое удивление было неподдельным. Надо же. Столько времени обходить ребенка по кривой дуге, а теперь вдруг заявить свои отцовские права. – Ты, наверное, и Огонь его будешь контролировать, да?

– За Огонь скажи спасибо тому, кого с такой радостью держишь за руку, – неожиданно прошипел Альгидрас, склонившись над столом.

Я невольно отпрянула и едва не выдернула руку из пальцев Алвара, но вовремя остановилась. Рисковать своим сыном из страха вызвать недовольство Альгидраса я не собиралась.

Алвар рассмеялся и покачал головой, что-то пробормотав по-кварски.

– Ты ответишь за это, – прищурившись, обратился к нему Альгидрас.

– За что? – насмешливо спросил Алвар, и я поняла, что они сейчас настолько далеки друг от друга, насколько, наверное, не были даже в миг, когда Альгидрас покидал Савойский монастырь после учения.

– За все!

– Ты ведешь себя как мальчишка, – серьезно произнес Алвар.

– Зато ты ведешь себя как мужчина… Который, правда, забыл законы чести, но это ведь пустое, да?

С этими словами Альгидрас поднялся на ноги и вышел из трапезной. Один из савойцев последовал за ним.

– Они ничего там не устроят?

Алвар покачал головой:

– Мои люди верны мне. Пока Альгар не угрожает мне, тебе или кому-то из них прямо, они ничего не станут делать.

– Но ведь он сильнее.

– Да, – не стал спорить Алвар. – Но это не значит, что ему позволено все. К счастью, в нем еще осталось понятие чести хотя бы по отношению к другим людям. Он не станет причинять вред без нужды. Во всяком случае, я хочу так думать.

Алвар наконец выпустил мою руку и взял со стола ложку.

– Нужно поесть, краса. День будет долгим.

Я заставила себя позавтракать, хотя еда становилась поперек горла от мысли о том, что Альгидрас потерял контроль над Силой и затеял настоящую битву. Да еще с кем?! Ведь, по их словам, парные стихии слишком часть друг друга.

– Алвар, а что, если на него кто-то влияет? – отодвинув тарелку, спросила я.

– На Альгара влияет лишь сам Альгар, – отозвался Алвар, возвращая мою тарелку на место.

Я вновь послушно взяла ложку.

– Не могу понять, что на него нашло.

– Краса, я не хочу сейчас говорить об Альгаре. Мне хватает твоего сына.

– Но вам нужно все выяснить. Ты должен еще раз с ним поговорить. Мне кажется, он что-то не так понимает.

Алвар ничего не ответил, и это мне не понравилось. Поели мы в молчании и так же в молчании вышли из трапезной.

Димка сидел на террасе рядом с Альгидрасом, глядя, как тот вырезает какую-то фигурку.

– Еще уши должны быть вот такие, – он взмахнул руками в опасной близости от резца.

Меня подмывало вмешаться, но я не стала. Что там они говорили? Нужно поскорее отпустить сына от своей юбки? Порежется – в следующий раз не полезет.

– Уже идем за травами? – недовольно протянул ребенок, увидев меня.

– Нет. Я сперва схожу к дяде Врану. Он заболел. А потом уже за травами. Никуда отсюда не уходи.

Димка нехотя кивнул. При упоминании Врана Альгидрас вскинул голову:

– Зачем ты туда идешь?

– Хочу его проведать. Он заболел, – выразительно повторила я.

Во взгляде хванца появилась тревога. Отложив резец, он встал, посмотрел на Алвара и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но промолчал. Алвар, не глядя на него, направился прочь, и я пошла за ним.

Комната Врана оказалась меньше нашей с Димкой. На полу были расстелены две циновки, на одной из которых находился савоец. Он лежал на спине, закрыв глаза. Его губы были очень бледными, а дыхание затрудненным, хотя никаких ран на теле я не заметила. Некстати вспомнилось, как много лет назад я уже видела его раненым после битвы, в которой погибла дружина Миролюба.

– Что с ним? – шепотом спросила я у Алвара.

– Его ударило о стену волной воздуха, – пояснил тот, и Вран открыл глаза.

Несколько секунд он смотрел на нас, будто пытался сообразить, кто мы, а потом пошевелился, намереваясь встать.

– Ш-ш-ш. Не шевелись, – попросила я от волнения по-русски, но Алвар перевел.

Вран, поморщившись, вернулся в прежнее положение и медленно выдохнул.

Приблизившись, я присела на корточки рядом с ним. Он смотрел на меня мутным от боли взглядом, явно не понимая, что я собираюсь делать. Я глубоко вдохнула, пытаясь сосредоточиться.

Зачем я вызвалась лечить? Что я в этом понимаю?

Чувствуя себя довольно глупо, я коснулась ладонью покрытого испариной лба. Кожа Врана была влажной и прохладной. Он проследил за моей рукой, потом посмотрел мне в глаза и слабо улыбнулся. Такой молодой, настоящий, яркий… А что, если он умрет? В носу тут же защипало, но я выдавила ободряющую улыбку и провела рукой по его темным растрепанным волосам. Каково было Алвару видеть, как его друг умирает по вине самого важного в его жизни человека? Сглотнув, я попыталась отогнать посторонние мысли.

Под внимательным взглядом Врана я чувствовала себя неуютно, поэтому закрыла глаза. Волосы под моими пальцами были мягкими, но почему-то хотелось перестать их касаться. Я приподняла руку, и тут же с моих губ сорвался удивленный возглас. Стоило отвести руку от головы Врана, как я почувствовала пульсирующее образование. Оно было размером с яйцо и ощущалось неправильным, уродливым, если можно так выразиться, описывая объект, который не видишь. Затаив дыхание, я осторожно двинулась ладонью навстречу этой пульсации. Вран резко выдохнул, и я на миг открыла глаза. Он лежал, повернув голову на бок, и моя рука находилась в нескольких сантиметрах от его затылка.

– Здесь болит? – спросила я.

Вран моргнул, не разжимая побелевших губ. Я вновь зажмурилась и потянулась к этой пульсации. Спустя миг ладони стало горячо, а перед мысленным взором потек золотистый ручеек. Он влился в поврежденное место, прошел сквозь него, обтек его по периметру. Жаркая пульсация в руке стала затихать. Через несколько мгновений она исчезла, оставив едва заметное золотистое свечение.

Я распахнула глаза и наткнулась на совершенно обалдевший взгляд Врана. Он что-то прошептал на кварском, но я не расслышала.

– Он сказал, что больше не болит, – пояснил стоявший за моей спиной Алвар.

Я вновь закрыла глаза и провела над шеей Врана теперь уже двумя ладонями. Золотистое свечение следовало за мной, как ласковый щенок. В области ключиц тоже была пульсация. Казалось, поток света только и ждал команды. Стоило мне найти это место, как он тут же ринулся туда. На этот раз пульсация исчезла быстрее. Я скользила ладонями над телом Врана, находя поврежденные ударом места. Я не задумывалась о том, что это: ушибы, растяжения, трещины, переломы. В конце концов, я не была доктором. Я просто находила место, из которого уходила жизнь, а мой теплый помощник тут же исправлял неполадки. Не знаю, сколько времени это все продолжалось. Я будто впала в транс. Моих рук касалось приятное тепло, а победа над каждой чужеродной пульсирующей маленькой смертью вызывала эйфорию.

– Краса, – как из другого мира долетел до меня голос Алвара, и я распахнула глаза. Вран лежал красный как рак, а мои руки замерли над его животом. – Тут лучше остановиться. Дальше его Сила справится сама.

В голосе Алвара послышалась улыбка. Вран закрыл лицо руками и, вполне резво перекатившись лицом к стене, подтянул колени к животу. Судя по подрагивающим плечам, его душил смех.

– Жить явно будет, – пробормотала я, отчаянно стараясь не краснеть, и подняла взгляд на Алвара.

Тот пытался сохранить серьезное выражение лица, и это ему даже почти удавалось.

– У меня глаза были закрыты, – прошипела я, поднимаясь на ноги. – Ты мог остановить меня чуть раньше?

– Не мог. Прости, – улыбнулся Алвар. – Слишком много моего Огня пошло туда за тобой. Его нужно было истратить.

– Твоего Огня?

Алвар кивнул и пояснил:

– Вран был слишком слаб. Его Огонь еще мог поддерживать жизнь, но уже не мог лечить. А мой Огонь не видел его ран.

– У меня получилось, – прижав ладони к пылающим щекам, произнесла я. – Алвар, у меня получилось!

Я повисла на Алваре, крепко обняв его за шею. Осознание того, что я не бесполезна, что я могу возвращать кому-то жизнь, вызвало такую эйфорию, которой я не испытывала прежде.

– Я все могу!

Я выпустила шею Алвара и сжала его плечи. Он улыбнулся:

– Нет силы страшнее аэтер.

– А если бы рядом не было тебя, у меня бы получилось? – спросила я, и моя радость поутихла.

Он кивнул:

– Было бы просто дольше и ушло бы больше Сил.

– Ой, я же забрала твои Силы!

Алвар беспечно пожал плечами.

– Это самое меньшее, что я готов отдать за жизнь своего человека. – Он что-то сказал Врану и потянул меня к выходу. – Пусть полежит. Ему нужно время.

Стоило нам выйти, как Димка бросился ко мне, показывая деревянного… покемона.

– Красиво, – с сомнением произнесла я.

Альгидрас, вскочив с лавки, подошел следом за ним.

– Как Вран? – спросил он, глядя на Алвара.

– Жив, – ответил тот и почему-то не добавил, что Вран теперь еще и здоров.

Лицо Альгидраса исказилось, как от боли. Он провел рукой по волосам, потом зачем-то потрепал по голове Димку и поднял на Алвара совершенно несчастный взгляд.

Я ожидала, что он что-то скажет, извинится, например, и они наконец поговорят, но Альгидрас молчал, и Алвар молчал тоже.

– Ему лучше, – произнесла я, понимая, что, оказывается, находиться в привычной роли Алвара ох как непросто.

Хванец бросил на меня благодарный взгляд, а потом вновь посмотрел на Алвара и негромко спросил:

– Я могу что-то сделать для него?

– Можешь, – ровным голосом ответил тот, и я воспряла духом. – Постарайся поменьше попадаться моим людям на глаза.

Альгидрас отрывисто кивнул, а я поймала себя на том, что чувствую сейчас окружающий мир невероятно остро. Может быть, потому, что конкретно в этой точке мир был наполнен бурлящими эмоциями, как бы их обладатели ни пытались делать вид, что все в порядке.

– Дима, мы идем за травами, – вздохнув, произнесла я и взяла сына за руку.

Алвар с Альгидрасом молча отправились за нами. Так же молча к нам присоединились еще два воина. Однако далеко уйти мы не успели. По дороге навстречу нам спешил Альтей, как оказалось, с поручением от отца. Старейшина острова приглашал к себе Алвара, желая обсудить какие-то новости.

Мне не хотелось, чтобы Алвар оставлял Диму, однако нас на встречу не приглашали. Почувствовав мою тревогу, Алвар перед уходом шепнул:

– Я его держу. Ничего не случится.

– Я могу пойти с ними? – спросил Альгидрас у Алвара, кивком указывая на нас с Димой.

После недавнего заявления, что только он будет решать, что и когда делать Димке, этот вопрос выглядел странно. Похоже, новость о том, что Вран пострадал в результате его вспышки, подействовала на него сильнее, чем мне казалось.

Алвар что-то сказал своим людям и, не взглянув на Альгидраса, ушел с Альтеем. Савойцы, так же проигнорировав хванца, повернулись ко мне. Один из них уточнил, в какую сторону идти, и Димка радостно указал дорогу.

Альгидрас пошел с нами. Он держался в стороне от то и дело бросавших на него настороженные взгляды людей Алвара, и при этом от него веяло таким напряжением, что мне хотелось снять с себя кожу, только бы этого не чувствовать. Единственным положительным моментом было то, что думать о любви и вздыхать о несбыточном в такой обстановке оказалось решительно невозможно.

Сопровождавшие нас савойцы были молоды и ничуть не похожи на умудренного опытом Ансгара, который мог вырвать Огонь у носителя Силы. Я гадала, смогут ли они что-нибудь сделать в чрезвычайной ситуации, даже подумывала спросить об этом их самих, но потом решила, что Алвар мог ничего не сказать им о Димке. Вдруг это тайна?

Стоило нам войти в лес и отыскать ручей, который показывал мне Гарай пару дней назад, как напряжение странным образом отступило. Присев на корточки, я опустила ладони в холодную воду, которая тут же смыла фантомное покалывание, оставшееся в пальцах после лечения Врана. Альгидрас тоже присел в паре метров от меня и, опустив ладонь в воду, что-то прошептал. Я посмотрела на него, и наши взгляды встретились. В памяти опять всплыло, что хванец отчаянно искал способ отправиться за мной и сыном. Но при этом так легко от нас отступился, стоило появиться Альмире. У меня было только одно объяснение этому: вероятно, он действительно любил свою жрицу. Горько усмехнувшись, я первой отвела взгляд.

У ручья на пропитанной влагой почве росло растение с мелкими ярко-зелеными листочками, отвар из которого, по словам Гарая, помогал от кашля. Димка неожиданно увлекся сбором листьев. Он осторожно отрывал три ряда верхних листочков, как учил Гарай, и складывал их в принесенную мной тряпицу. То, что он запомнил правила сбора этого растения, признаться, меня удивило. А еще удивили воины Алвара, принявшиеся нам помогать.

– Вода поет, – вдруг сказал Димка и повторил эту же фразу на кварском. Один из савойцев сделал вид, что прислушивается, и улыбнулся.

– Мам, а ты слышишь?

Я прикрыла глаза. Ручей вправду звенел, будто кто-то играл на невиданном инструменте.

– Дим, а природа в этом мире отличается от нашей, на твой взгляд? – спросила я.

Он энергично кивнул и сорвал еще несколько листочков. Альгидрас, все еще сидевший у ручья, повернулся к сыну в ожидании пояснений.

– Здесь лес шепчет, вода поет, а море меня любит, – радостно сообщил ребенок, и Альгидрас улыбнулся.

Я же нервно усмехнулась.

– Правда любит, – принялся доказывать мне Димка. – Оно меня никогда не топит. Помнишь, у Сережи из садика брат старший чуть не утонул?

Я кивнула. Это происшествие обсуждалось в группе едва не весь прошлый год. Воспитатели раз за разом пытались внушить детям, что находиться в воде без присмотра опасно.

– Мне дядя Олег вчера сказал просто лечь на воду. Помнишь? – обратился он к Альгидрасу. Тот тоже кивнул. – Я боялся, а потом лег, и ничего не случилось. Я не утонул. А он сказал, что море меня любит. Правда же?

Альгидрас снова кивнул.

– А как тебе вообще в этом мире? Лучше, чем в нашем? – спросила я.

Димка на миг задумался, а потом уверенно сказал:

– Да. Я только по друзьям скучаю. Можно я хотя бы к Альтею потом схожу?

Он сложил брови домиком.

– Я спрошу разрешения у дяди Алвара.

– Почему у дяди Алвара?

– Ну, просто он хорошо знает местные традиции, – нашлась я, игнорируя взгляд Альгидраса.

– А-а-а, – протянул Димка, а потом невпопад добавил: – А этот мир наш. В том мы были временно.

– Это кто тебе такое сказал? – уточнила я, покосившись на хванца.

– Никто. Мне так приснилось.

– Когда? – замерев, спросила я.

– Не помню, – отмахнулся Димка и, повернувшись к савойцу, сидевшему на корточках рядом с ним, что-то сказал.

Тот поднес сорванный листок ближе к глазам, потом сравнил его с тем, что держал мой ребенок, и отбросил в сторону. Дима переполз к воину поближе и стал объяснять, чем один листок отличается от другого.

Посмотрев на Альгидраса, я заметила, что он слушает сына с улыбкой, полной гордости и, я бы сказала, любви, если бы могла позволить себе в это поверить. Прикрыв глаза, я потянулась к его эмоциям, но наткнулась на привычную стену. Что изменилось? Почему он вдруг стал проводить столько времени с Димой? Распахнув глаза, я встретилась взглядом с хванцем. Он смотрел так, будто что-то хотел сказать.

– Что? – одними губами спросила я.

– Дима славный, – так же одними губами ответил он.

Я вновь первой отвела взгляд. Надеяться на несбыточное было глупо и больно.

Альгидрас вдруг резко встал и отошел прочь от нас. Он не помогал собирать листья и больше не смотрел в мою сторону. Бродил неприкаянно среди деревьев, то и дело касаясь ладонью стволов, и смотреть на это было невыносимо.

На обратном пути хванец был напряжен и молчалив. Зато Димка подскакивал рядом с ним в возбуждении, пересказывая какой-то мультфильм. Альгидрас улыбался, угукал в нужных местах, но мыслями был явно где-то далеко, и это вызвало у меня тревогу.

Доведя нас до дома, савойцы ушли по своим делам, Дима с Альгидрасом отправились к фонтанчику, а я принялась раскладывать травы в углу террасы. По молчаливому уговору никто из мужчин сюда не ходил, потому что сперва тут валялись собранные Димкой палки и камни, а потом их потеснили сушившиеся травы. Запах трав в этом месте смешивался с запахом натянутой для защиты от дождя и ветра кожи и запахом моря, которым был пропитан весь остров. Это дарило мне успокоение.

Приближение Алвара я почувствовала, даже не оборачиваясь. Кажется, эта их аэтер во мне прогрессировала с не меньшей скоростью, чем Огонь в Димке.

– Зачем тебя вызывал старейшина? – не отвлекаясь от трав, спросила я.

– Рассказал о новостях.

Я отряхнула ладони и, поднявшись, повернулась к Алвару. Тот выглядел задумчивым.

– Ну не тяни, – потребовала я, потому что больше не могла находиться в постоянном ожидании тревожных вестей.

– Княжич будет здесь через три дня. Грит со своими людьми вышел его встречать.

Я потрясенно уставилась на Алвара:

– Миролюб?

Алвар медленно кивнул, не отрывая от меня взгляда.

– Но как? Ведь Свирь далеко отсюда… Он идет с войной?

Почему-то я решила, что единственная причина, по которой Миролюб может забраться так далеко от дома, – это война с тем, кто угрожает безопасности его земель.

Алвар вздохнул и покачал головой:

– Это не совсем война, краса. Но и не совсем мир.

– Как это понимать?

– За эти годы многое изменилось. Мы с княжичем вели очень… оживленную переписку.

Мне показалось, что он хотел сказать что-то другое.

– В каких вы сейчас отношениях? – настороженно спросила я.

– Мы на одной стороне, нравится нам то или нет, – неопределенно произнес Алвар.

– Ты простил его?

Наверное, этот вопрос был очень глупым, но именно в него вылились мои многочасовые размышления и метания относительно Миролюба. К тому же кого еще я могла бы спросить о подобном? У Алвара были поводы не прощать, но он, как никто другой, умел это делать.

Он помедлил с ответом, будто подбирая слова, а потом наконец произнес:

– Гибель своих людей я не прощаю никогда и никому.

Интересно, как бы Алвар выкручивался с этой своей позицией, если бы Вран погиб вчера?

– Но я умею отделять личное от долга, – закончил он.

– Ой ли? – приподняла бровь я. – Кто-то сейчас очень сильно лукавит.

– Об Альгаре говорить нет смысла – он путает все планы, – усмехнулся Алвар и посмотрел мне в глаза.

И чем дольше он смотрел, тем сильнее нарастало мое беспокойство. В его неестественно темных глазах вновь собиралось что-то нездешнее.

– Зачем он едет? – непослушными губами повторила я.

– Просить приюта у старейшины острова, чтобы отдохнуть и восстановить силы.

– А на самом деле?

– На самом деле везет сюда Деву и Шар.

– Что? – не в силах сдержаться, я нервно рассмеялась.

– Краса, мы можем продолжать делать вид, что это все случайность, но я не хочу, – устало сказал Алвар. – Альгара отправил на этот остров Альтар, я прибыл сюда на зов Альгара. Княжич идет так же.

– В нем проснулась Сила? – заторможенно спросила я.

– Будимир не из тех, кто охотно делится Силой, поэтому нет, Миролюб не может чувствовать так, как ты или я. Но Дева указывает ему путь.

– Что значит «указывает»? И главное, почему он ей верит?

– Я же говорю, за последние годы многое изменилось, – со вздохом произнес Алвар. – Не сразу, но княжич и Дева нашли общий язык, если это можно назвать языком. Она показывает ему то, что недоступно иным. А сюда они идут, потому что пророчества начали сбываться, краса. И главное сбудется здесь.

Я огляделась по сторонам. В саду шелестела трава, кустарник с мелкими белыми ягодами отбрасывал большую тень на утоптанную тропинку, пахло сухими травами и морем. Все это выглядело таким мирным, что в слова Алвара не хотелось верить. Вот только в прошлом это уже было: обычный с виду город, а под ним, в пещере, могущественная Святыня, которая… окажется здесь через три дня.

– Остров погибнет? – спросила я Алвара.

Я не стала спрашивать, погибнем ли мы. Я помнила слова Алвара на этот счет. Порой он заражался безумной верой Альгидраса в счастливый исход, но большую часть времени верил в предначертанное: четверо рожденных для того, чтобы оживить Деву, погибнут у ее ног. Впрочем, исходя из новой информации, может получиться так, что они действительно погибнут, а я – нет. И эта мысль пугала меня гораздо больше, чем перспектива пасть жертвой обряда.

– Я не знаю, что будет, краса, – ответил Алвар, и мне впервые в жизни захотелось, чтобы он не был таким честным. Сейчас я предпочла бы услышать слова утешения. Пусть даже они не имели бы ничего общего с истиной.

– Ты пришел сюда за Альгидрасом, Дева ведет сюда Миролюба. Но почему именно этот остров?

Алвар отступил к перилам террасы, оперся о них локтем, задумчиво повертел на пальце ритуальный перстень и наконец произнес:

– Я не знаю, краса, и это мне не нравится. Мне не нравится этот остров. О нет, он мил, и я готов разделить любовь твоего сына к его красотам, но здесь… нехорошо. Сперва я думал, что дело в Огне Сумирана. Я был слишком измотан им. Но с тех пор как ты позволила касаться твоей руки, я могу наконец осмотреться.

Почему-то мне показалось, что «осмотреться» Алвара не имело ничего общего с осмотром местности.

– Самая главная странность острова в том, что Сила здесь сокрыта. Она есть, но упрятана так, как если бы ее кто-то закрывал. Помнишь, как Альгар закрывал нас от Девы в Свири?

Кивнув, я зябко поежилась.

– И закрыта Сила постоянно. Иначе либо я, либо Альгар уже бы ее обнаружили. Я не тот, кто хвалится могуществом, краса, но поверь на слово: для того чтобы упрятать Силу любой стихии от меня, нужно очень постараться.

– Получается, вы эту Силу не видите, но она-то вас после сегодняшней ночи точно увидела.

– Эта ночь ничего не изменила. Я вынужден был показать свою Силу, когда ступил на этот остров, а Альгара и тебя они тоже не могли не почувствовать сразу.

– Но Альгидрас был закрыт «на все замки». Я не улавливала от него ни одной эмоции. Разве только в момент, когда он увидел Альмиру.

Алвар мягко улыбнулся:

– Альгар мог скрыть Силу, и то, как ты сама заметила, в момент потрясения он отпустил защиту. Но самый главный маяк здесь ты.

– Но я ничего такого не делала до сегодняшнего дня. Клянусь! Более того, я скрывала эмоции. Не от кого-то, конечно, а от Альгидраса.

Алвар покачал головой, все еще улыбаясь мне, как неразумному ребенку.

– Аэтер не то, что можно скрыть, краса. Она в каждом твоем движении, в каждой улыбке. Ты думаешь, Грит потерял голову от твоей красоты?

– А разве нет? – шутливо нахмурилась я.

– Кажется, я ступил на опасный путь, – рассмеялся Алвар, – но я все же скажу правду. Ты не красивее большинства женщин, которых я знал.

– А как же «прекраснейшая из женщин, которая будет сиять где-то там»? Кто разливался соловьем перед Миролюбом?

Алвар вновь рассмеялся:

– Это лишь слова, краса. Я не хочу тебя обидеть, но я знавал женщин прекраснее тебя. Однако ни одна из них не была так… – он задумался, подбирая слова, – прекрасна. Я не могу сказать лучше. Твоя красота в Силе, которая не дает отвести от тебя взгляда, не дает забыть о тебе ни на минуту.

От этих слов я, признаться, смутилась, а Алвар неожиданно произнес:

– Право, Альгару есть за что желать моей смерти.

– Но ты же не… – испуганно начала я.

– Я же не, – эхом отозвался Алвар.

Я смущенно кашлянула, а он отвернулся к саду, продолжая крутить перстень. Я некоторое время смотрела на его профиль, а потом не выдержала:

– Алвар, умоляю, успокой меня. Ты ведь друг мне?

Он тут же повернулся в мою сторону и серьезно кивнул.

– Ведь только друг, правда? Если эта ваша аэтер действует так, что… Мне лестно, конечно, слыть первой красавицей на селе, но от этого столько проблем! Получается, и Миролюбу я нравилась только поэтому?

– Я не могу отвечать за иных, краса. Я просто пояснил тебе, почему так выходит. На мой счет можешь не тревожиться. Я друг тебе и брат тому паршивцу, которому с удовольствием подпалил бы пятки, – хмуро закончил Алвар.

– Вам надо поговорить, – вздохнула я. – Мне кажется, что он…

– Ты узнала о княжиче все, что хотела? – с фальшивым участием произнес Алвар и оттолкнулся от перил, явно намереваясь уйти.

– Стой, – я схватила его за запястье. – Я узнала не все, но это неважно. Вам нужно поговорить, Алвар.

– Я не желаю даже слышать об этом.

– Не думала, что ты такой упрямый.

– Я в своем праве, – отрезал Алвар, и тон его был таким, что я сочла за лучшее не спорить. Он же неожиданно добавил: – Человек может сколь угодно долго злиться и не верить, пока это не причиняет вреда другим. Альгар перешел черту, и в этот раз я не стану тем, кто пойдет навстречу.

В Алваре, конечно, говорила обида, но я не могла не признать его правоту. В конце концов, в этой истории он всегда слишком много отдавал, почти ничего не получая взамен.

– Хорошо. Скажи, если Миролюб нашел общий язык с Девой, значит ли это, что он сам за себя, а не за нас? – решила сменить тему я.

– А он и был всегда сам за себя, краса. То, что нам оказалось по пути, не его выбор, – тон Алвара все еще был жестким; и я не представляла, что должен будет сделать Альгидрас, чтобы наладить их отношения.

– Он может причинить вред кому-то из нас?

Алвар некоторое время молчал, а потом нехотя произнес:

– Я не хочу возводить напраслину, краса. Я не знаю, чего ожидать от княжича. Мы пришли к пониманию общей цели, но как будет на деле…

– А что за общая цель?

– Укрыть здесь Деву и подготовиться к приходу основателей.

– А они придут сюда прямо все? – ахнула я.

– Краса, ты спишь? – пощелкал перед моим носом Алвар. – Они хотят выпустить аэтер и подчинить ее своей воле. Ты – сосуд, я – дрова, Альгар – то, что сможет разжечь этот костер…

Димка налетел на нас ураганом.

– Тетя Альмира пришла. Давай покажем ей огонек! Вдруг он уже отдохнул? – Димка схватил Алвара за руку.

– О, нет-нет, друг мой, – быстро произнес Алвар, присаживаясь перед ним на корточки. – Это наш секрет, помнишь? Огонек можно показывать только маме и Альгару. Остальных он может поранить, они станут бояться, и никто не захочет с тобой дружить. Ты ведь не хочешь, чтобы так было? – страшным шепотом закончил Алвар, и Димка огорченно выпустил его руку.

– А я так хотел… – пробормотал он.

– Нужно учиться хранить секреты, – улыбнулся Алвар. – Но я обещаю тебе, что вскоре мы уйдем в безлюдное место и ты сможешь выпустить погулять свой огонек.

– А если он что-то сожжет? – в голосе Димки послышался испуг.

Впрочем, гораздо меньший, чем почувствовала я.

– Не тревожься. Я буду рядом и не дам случиться беде, – Алвар ободряюще улыбнулся.

– Ну хорошо. Я пойду позову тетю Альмиру просто так, – предложил он, и Алвар кивнул.

– Ты уверен, что позволить ему отпустить погулять огонек – хорошая идея?

Алвар поднялся на ноги и пожал плечами.

– У нас нет иного пути. Огонь слишком будоражит. Его трудно выносить. Твой сын слишком мал и нетерпелив. Второе в нем от Альгара. Впрочем, – Алвар окинул меня оценивающим взглядом, – тут Димару «повезло» с обеих сторон.

– Но если кто-то пострадает?

– Я буду рядом, – повторил он, и я поняла, что спорить бессмысленно, хотя сердце сжалось от того, что Алвару приходилось справляться с этим в одиночку и я никак не могла ему помочь.

– Если тебе понадобятся силы, ты всегда можешь обращаться, – неловко улыбнулась я.

Он церемонно прижал ладонь к груди и чуть поклонился. Вот только по его легкой улыбке я поняла, что он будет до последнего сражаться в одиночку. Глупцы они все-таки, эти мужчины.

Альмира и Альгидрас не спешили присоединиться к нам. Они стояли на тропинке и, кажется, спорили. Димка, тонко чувствовавший смену настроения окружающих, замер у террасы, не решаясь к ним приблизиться. Альмира что-то доказывала Альгидрасу, а тот взирал на нее с выражением лица, которое явно говорило: «Я, конечно, тебя слушаю, ты, конечно, вправе злиться, но я все равно сделаю так, как считаю нужным». Это его выражение бесило меня особенно. Альмире оно, кажется, тоже пришлось не по вкусу, потому что она вдруг развернулась и направилась к нам, оставив Альгидраса одного.

– Они красивая пара, – зачем-то сказала я Алвару, тоже наблюдавшему за этой беседой.

– Общий сын не делает парой тех, в ком не живет любовь.

– Алва-а-ар, – протянула я, – я могла бы ожидать подобный бред от юных девочек. Но от тебя?

– Не старайся выглядеть суровее, чем ты есть. Ты тоже так думаешь.

– Нет. Я вижу, что они семья гораздо больше, чем мы.

– Мы с тобой? О да! – с энтузиазмом подтвердил Алвар, и я, не выдержав, рассмеялась.

Альмира потрепала Димку по волосам и что-то с улыбкой ему сказала. Он расцвел, и я почувствовала привычное раздражение. Теоретически я должна была радоваться тому, что она так тепло относится к моему сыну и, случись что со мной, смогла бы стать ему опорой. Но только радоваться не получалось. Даже теоретически. Я ревновала Димку к ней не меньше, чем Альгидраса. Тут же некстати вспомнилось, что вчера вечером они с хванцем были вместе в саду.

Альмира грациозно поднялась по ступеням и направилась прямиком к нам. Хванец последовал за ней.

– Альгидрас упрямится, – обратилась она к Алвару, даже не озаботившись приветствием.

– Я должен что-то с этим сделать? – уточнил Алвар с вежливой улыбкой.

В эту минуту я вдруг ясно осознала, что с Альмирой Алвар всегда приторно-вежлив. Таким же он бывал с Миролюбом, например. А это значит, ему она тоже не нравится. Интересно почему? Ревнует к ней своего ненаглядного Альгара? Я покосилась на Алвара: тот смотрел на Альмиру с фальшивой готовностью тотчас решить все мировые проблемы.

– Грит вышел в море, чтобы встретить чужаков. Для всех будет лучше… – Она, осекшись, поглядела на топтавшегося рядом Димку и склонилась к нему с нежной улыбкой: – Дима, я очень хочу пить. Принесешь?

Мой сын, гордый оказанной ему честью, со всех ног бросился выполнять поручение. Стоило ему убежать, как улыбка исчезла с лица Альмиры:

– Грит не должен вернуться из этого похода.