– Дима, – прошептала я, надеясь неизвестно на что.

Ответа, конечно же, не последовало. Трясущимися руками я натянула платье и бросилась прочь из комнаты.

На террасе Димки не было. Впрочем, на это я и не надеялась. Тот, кто уходил последним, всегда гасил фонари, а в темноте мой сын сидеть бы не стал. Сад тоже был погружен во тьму. Несколько секунд я вглядывалась в едва различимые очертания деревьев и кустарников, а потом торопливо вернулась в покои за фонарем, но тот никак не желал зажигаться. Чертыхнувшись, я чиркнула огнивом в еще одной бесплодной попытке и решила идти без света.

Трава под босыми ногами была мокрой от росы. В темноте все выглядело по-иному.

– Дима, – вполголоса звала я, торопливо идя в сторону его любимого фонтанчика.

Вскоре я поняла, что в саду светлее, чем показалось вначале. Фонтан я нашла с легкостью, однако и рядом с ним никого не было. Из сада я побежала в сторону туалета. Вряд ли Димка пошел бы ночью туда один, но других вариантов у меня не было. Ни в туалете, ни за домом никого не оказалось. Я зажмурилась, мысленно проклиная себя за то, что уснула раньше сына.

Вдруг откуда-то послышался приглушенный голос Альгидраса, и я понеслась в ту сторону не разбирая дороги. Если у него хватило мозгов забрать Димку погулять, не предупредив меня, я убью его прямо сейчас.

Свернув за угол дома, я едва не врезалась в Альмиру.

– Надия? – испуганно воскликнула та и отступила к Альгидрасу, будто всерьез меня боялась.

Я оглядела с ног до головы сперва ее, потом стоявшего рядом с ней хванца.

– Что случилось? – встревоженно спросил он на русском.

– Димка пропал, – сдавленно прошептала я.

Мой самый страшный сон вдруг стал реальностью. Я боялась, что Альгидрас тайком введет сына в какой-нибудь обряд, боялась, что Дима свернет себе шею, носясь как угорелый по крутым тропкам, или же захлебнется в их чертовом море. А он просто исчез.

Обойдя застывшую Альмиру, я побежала дальше. Фонтан, туалет, терраса… Может, он отправился к Гране? Но там темно. А что, если его выкрал Грит? Нужно будет спросить у Альгидраса, где тот живет. Едва я собралась вернуться, как Альгидрас с Альмирой нагнали меня сами.

– Ты искала в саду? – спросил хванец.

– Только у фонтана.

Альмира, что-то прошептав Альгидрасу, обратилась ко мне:

– Все будет хорошо, Надия.

Я рассеянно кивнула и направилась по ближайшей тропке вглубь сада, туда, где вчера мы с Димкой начинали строить шалаш. После визитов Гарая я неплохо здесь ориентировалась, и сейчас это здорово облегчало мне жизнь. Альгидрас пошел за мной.

– Ты спрашивала, видел ли его кто-то?

– У кого? – заорала я, развернувшись к нему.

Альгидрас отступил на шаг. Альмиры за его плечом уже не было.

– Надя, мы его найдем. С ним все в порядке. Тебе нужно успокоиться.

– Ты всерьез считаешь, что я могу успокоиться? Мой сын пропал!

– С ним все хорошо, – произнес он, хватая меня за локти.

– Откуда ты знаешь? – прошипела я, попытавшись вырваться. Он не отпустил.

– Если бы с ним что-то случилось, я бы почувствовал. И ты бы тоже почувствовала.

– Хватит! – взмолилась я. – Я не хочу слушать о ваших способностях, если они не помогут мне в поисках сына.

– Они бы помогли, но сейчас я слышу только тебя. Это слишком сильно, – произнес он и попытался меня обнять.

Я выкрутилась из его рук.

– Если я успокоюсь, ты его найдешь? – с надеждой спросила я.

– Да, – кивнул он и нервно потер плечи. Почему-то они с Алваром так и ходили в легких рубашках по вечерам.

– Хорошо. – Я постаралась начать дышать размеренно, чтобы погасить панику.

– Пойдем в дом. Ты выпьешь трав, – предложил Альгидрас, беря меня за руку. – Мы найдем его. Я обещаю.

Я кивнула, и мы направились к дому. Дыхание не помогало. Ничего не помогало, потому что в эту самую минуту мой сын находился неизвестно где и неизвестно с кем.

– Я не могу успокоиться, – стуча зубами, сообщила я, когда мы поднялись на террасу.

Альгидрас выпустил мою руку и замер, зажмурившись изо всех сил. Через несколько секунд он зажал уши ладонями и, не открывая глаз, отступил на пару шагов от меня. Я вглядывалась в его лицо, ловя малейшие эмоции, позволившие бы понять, что с Димкой все правда хорошо. Вдруг дыхание Альгидраса сбилось, и он, тряхнув головой, отступил еще на шаг и распахнул глаза.

– Я не чувствую, прости, – виновато пояснил он и вытер ладонью лоб.

– Так я и знала, что толку от ваших способностей ноль, – всхлипнула я.

– Я просто не чувствую, потому что ты… – Он осекся и добавил: – С ним ничего не случится, поверь. Он найдется.

– Я не понимаю, в тебе говорит тупость или беспечность? Как будто у тебя есть запасные дети! Впрочем, о чем я? У тебя как раз есть.

Альгидрас ничего не ответил, лишь обхватил себя за плечи и опустил голову, будто к чему-то прислушиваясь.

– Куда он мог пойти? – в отчаянии воскликнула я, понимая, что искать Димку, похоже, придется в одиночестве, потому что Альгидрас явно не видел проблемы в исчезновении сына.

– Ты смотрела у Алвара?

Хванец еще не успел договорить, а я уже бросилась в сторону комнаты, которую занимал Алвар. Мой топот по скрипучим доскам террасы наверняка перебудил всех, но мне было все равно.

Без стука распахнув тяжелую дверь, я ухватилась за косяк, потому что ноги стали ватными от облегчения. Димка был здесь. Его взлохмаченная макушка виднелась за плечом сидевшего на полу Алвара. Алвар был без рубахи, и мой взгляд зацепился за татуировку, струившуюся по его позвоночнику.

Заметив меня, Димка вскочил с лавки, но тут же замер, будто боялся что-то уронить.

– Мам, смотри! – воскликнул он.

Алвар обернулся и что-то сказал по-кварски. Не успела я удивиться тому, что он обращается ко мне на кварском, как за моей спиной раздался голос Альгидраса. Я вздрогнула, потому что от облегчения успела о нем позабыть.

– Ну, посмотри скорее! – нетерпеливо повторил Димка, и я вошла в комнату.

– Дима, мы договорились, что ты никогда не будешь уходить без спроса. Что в этом непонятного? – я старалась говорить спокойно, но мой голос звенел от испуга и гнева. – Мы в чужом мире, в чужом доме. Мы…

Дима смотрел виновато и был в этот момент так похож на своего отца, что оставалось лишь диву даваться, как можно было родить такую точную копию.

– Идем, – я протянула сыну руку и только тут заметила, что он что-то держит.

Дежурное «очень красиво» застыло на моих губах, когда я поняла, что на его ладошке пляшет маленький огонек. Точно такой же фокус я видела много лет назад на рыночной площади Каменицы. Только в тот день огонек плясал на ладони старейшины Савойского монастыря, которого я тогда считала врагом. Я медленно перевела взгляд на Алвара, по-прежнему сидевшего на полу.

– Алвар? – растянув губы в улыбке, произнесла я, в то время как мое сердце замерло.

Мне хотелось спросить: «Я зря считала тебя другом?», или же «Как ты мог так поступить с моим сыном?», или же «Ты заранее все спланировал?». Ведь именно Алвар когда-то схватил меня за руку и потащил прочь от Будимира, сказав, что тот не получит это дитя. Алвар поднял голову и встретился со мной взглядом. Он смотрел настороженно и устало.

– У меня огонек. Он не горячий. Потрогай. – Дима дернул меня за рукав свободной рукой, однако стоило мне поднести к его ладони пальцы, как огонь погас.

– Маму он может обжечь, – мягко сказал Алвар в ответ на возмущенный вопль.

– Давай покажем еще!

– Тебе пора спать, – все так же мягко произнес Алвар, но Димка схватил его за плечи и попытался потрясти, а потом сердито зарычал и с силой оттолкнул.

– Дима! – повысила голос я. – Ты что себе позволяешь?

Я, конечно, и сама сейчас с удовольствием прибила бы Алвара, но, во-первых, наверное, сперва дала бы ему шанс объясниться, а во-вторых, проявлять агрессию по отношению к носителю Огня было по меньшей мере опасно. А еще я все-таки пыталась воспитывать в сыне уважение к старшим.

– Он просто расстроен, – вступился Алвар за ребенка.

Потянувшись, он попытался погладить Диму по голове, но тот попятился.

– Это не повод так себя вести. Идем! – произнесла я и попыталась ухватить сына за руку, но тот отскочил в сторону и упер руки в бока.

– Я с тобой не пойду. Я останусь с дядей Алваром. Я вообще тут жить буду.

Впервые мой сын разговаривал со мной в такой манере. Мы всегда находили общий язык. Даже пресловутый кризис трех лет, которым меня все пугали, прошел у нас почти незамеченным, поэтому сейчас я опешила.

Альгидрас что-то сказал по-кварски. Алвар не стал отвечать, вместо этого обратился к Димке:

– Димар, твои слова недостойны мужчины. Мне больно их слышать.

Он поднялся с пола и демонстративно отошел к стоявшему у камина сундуку.

– Я не хочу с ней идти, – сердито произнес Дима в спину Алвару. Тот сделал вид, что не слышит, тогда мой сын повернулся к Альгидрасу и упрямо заявил: – Я буду жить здесь.

Альгидрас некоторое время молчал, явно решая, как поступить, а потом вновь что-то сказал Алвару. Меня бесило то, что он говорит на кварском. Да, наверняка он хотел, чтобы сказанное не понял Димка, но я ведь тоже не понимала.

Алвар не ответил. Только повел плечами, словно ему стало зябко. Татуировка на его спине, казавшаяся до этого письменами, при движении стала похожа на колыхнувшееся пламя. Выглядело это одновременно завораживающе и пугающе. Открыв сундук, Алвар достал из него рубаху с длинными рукавами. Альгидрас повторил свою фразу, но уже повысив голос. Алвар наконец повернулся к нему и спокойно ответил:

– Ты и сам знаешь. – Натянув рубаху, он обратился к Димке: – Димар, ты не можешь жить здесь. И ты не должен огорчать маму.

Дима выглядел одновременно злым и несчастным.

– Я хочу остаться, – заявил он.

– Мы не всегда можем получить то, чего желаем, Димар, – медленно произнес Алвар, закатывая рукава рубахи.

– Алвар! – вскрикнул Альгидрас и метнулся к занявшимся огнем ставням.

Однако не успел он до них добежать, как пламя погасло, оставив после себя подпалину и запах дыма.

– Он расстроен, – пояснил Алвар извиняющимся тоном и встал между мной и Димой, будто ожидал, что я сделаю что-нибудь плохое собственному ребенку.

– Это он? – неверяще спросила я, указывая на сына.

– Что я? – испуганно пискнул тот.

– Он не виноват, – быстро ответил Алвар, выставляя между нами руку, но, к счастью, Димка был до того напуган, что, проскользнув под его рукой, бросился ко мне.

Я схватила его за плечи и прижала к себе, а он изо всех сил уцепился за мой подол. От его недавней бравады не осталось и следа.

– Что здесь произошло? – спросила я у Алвара.

– На дворе ночь, краса. Идите спать, – слабо улыбнувшись, ответил он, и я заметила на его висках капли пота.

Альгидрас подошел к нам и протянул руку, намереваясь коснуться предплечья Алвара, но тот, отшатнувшись, повторил:

– Идите спать. Все.

Альгидрас несколько секунд смотрел на него, прищурившись, а потом повернулся ко мне и неожиданно предложил:

– Я погуляю с Димой, а ты можешь задать ему вопросы, – он кивнул в сторону Алвара.

Тот замотал головой, отступая. Если бы я чуть хуже его знала, сказала бы, что он напуган. В другой раз я бы не оставила Альгидраса с Димой наедине, потому что все время ждала от него подвоха, но, как оказалось, беда пришла откуда не ждали – от милого и чуткого дяди Алвара, который всегда находился рядом и был готов подставить плечо.

– Погуляйте, – разрешила я, не отводя взгляда от старейшины Савойского монастыря.

В его глазах вновь появилась черная бездна. Но меня это больше не пугало: на кону стояла судьба моего ребенка, а за Димку я готова была заставить каждого из них подавиться этими их ненаглядными стихиями.

Альгидрас протянул сыну руку, и тот, задрав голову, посмотрел на меня, ожидая разрешения. Вот теперь я его узнавала.

– Дядя Олег знает много старых историй, – улыбнулась я.

Дима все еще выглядел напуганным, но доверчиво вложил свою ладонь в руку Альгидраса. Как же меня пугала эта его доверчивость!

Альгидрас снова что-то спросил у Алвара.

– Не будет, – ответил тот на словенском, бросив взгляд на Димку.

Хванец невесело рассмеялся и, взяв сына за плечи, подтолкнул его к выходу:

– Я покажу тебе тайное место. Там живут солнечные рыбки. Каждую ночь они светятся, потому что днем солнце дарит им свои лучи. Каждой рыбке по лучу.

Смотреть на то, как Альгидрас держит сына за плечи, как улыбается и как сияет при этом Димка, было больно. Почти так же больно, как думать, что здесь каждый первый ведет свою игру и я не могу никому доверять.

Дима вышел на террасу, а хванец, задержавшись в дверях, обернулся.

– Ты за это ответишь, – очень серьезно сказал он Алвару, прежде чем уйти.

Алвар молча проводил их взглядом.

– И начнешь отвечать прямо сейчас, – прищурилась я, впервые в жизни выступив единым фронтом с Альгидрасом.

Алвар устало усмехнулся и посмотрел на подпаленный ставень.

– Я готов, – произнес он и протянул мне руку. Его пальцы заметно подрагивали.

Несколько секунд я смотрела на него, собираясь с мыслями и чувствуя, что назад пути не будет. Наконец, зажмурившись, я прикоснулась к его горячей ладони.

Некоторое время ничего не происходило, а потом перед моим мысленным взором возникла картинка. Это было похоже на то, как Дева показывала Миролюбу произошедшее между мной и Альгидрасом. Только в этот раз я не была сторонним наблюдателем. Я была… Алваром.

Комната с каменными стенами. В камине пляшет огонь. Я смотрю на него, хочу слиться с ним. Хочу, чтобы он вырвался из сдерживающих его границ и спалил все вокруг. Даже если я сама погибну в этом пожаре. Я подхожу к камину, беру в руки кочергу. Отблески пламени отражаются от ритуального перстня Алвара, и тот на миг становится алым. Я не хочу слышать того, что мне говорят, и я не слышу. Слишком громко гудит огонь в камине. Или же в моей голове.

Вдруг весь мир становится ярко-алым, а потом ослепительно белым, и я чувствую отголоски дикой боли и животного ужаса.

Мир обрел цвет, и передо мной оказалось осунувшееся лицо Алвара. Я попыталась вытащить руку из его хватки, но он сжал мою ладонь и хрипло попросил:

– Не убирай.

– Что это было? – сдавленно прошептала я.

– Я сейчас. – Алвар зажмурился и еще сильнее стиснул мои пальцы. – Только руку не отпускай.

– Алвар, ты меня пугаешь, – призналась я.

– Не бойся, краса, – усмехнулся он дрожащими губами. – Ты в безопасности.

– А ты?

Он распахнул глаза. Черные, как непроглядная тьма.

– И я. Только руку не убирай.

– Я не уберу. Не бойся.

Я напрочь забыла о том, что намеревалась убить Алвара еще пять минут назад, и прижала к его щеке свободную руку. Только бы ему стало легче! Он вновь закрыл глаза и прильнул к моей ладони. На его губах появилась слабая улыбка.

– Нет силы страшнее аэтер, – пробормотал он. – Я мало верил в успех, но все получилось.

– Ты о чем?

– Давай присядем? – указал на сундук Алвар, а когда мы на нем устроились, все еще держась за руки, прошептал: – Я закрыл его.

Утерев пот свободной рукой, он зажмурился, и я уловила отголоски чужой боли. Издалека, будто за слоем ваты. Это было очень странное чувство.

– Тебе больно? – спросила я.

– Уже почти нет, – успокаивающе улыбнулся он дрожащими губами. – Немного жгут письмена.

– На спине?

Алвар кивнул:

– Это часть обряда посвящения в старейшины. Они, как выяснилось, причиняют боль, если идешь наперекор тому, что должно.

– Расскажи, – попросила я. – И про Димку. Только не ври!

– Краса, я открыт сейчас перед тобой, как книга.

– Шутишь? – Я попыталась потянуться к его эмоциям, но он сильно сжал мои пальцы и вдруг, резко склонившись, уткнулся лбом в мои колени.

– Не делай так. Не тянись. Я и так весь здесь.

Я вспомнила похожую просьбу Альгидраса, когда тот пытался укрыть нас от Шара, а я откликалась на зов хванской Святыни.

– Не буду, – пообещала я.

– Это были долгие годы. Те, что последовали за твоим уходом, – начал рассказывать Алвар, все еще упираясь лбом в мои колени. – Альгар точно сошел с ума. Он видел в будущем, что ты и ваш сын окажетесь здесь, но также он видел рядом с вами Гаттара. Слишком близко, чтобы вы были в безопасности. Альгар… он не может верно объяснить, что видит. Он пытался показать мне, но картинок не было. Так можно только с аэтер. Я лишь чувствовал его ужас, тоску, беспомощность, и это множило мою боль. Мы прочли все свитки, что были у княжича, мы в точности повторили наш путь с Лысой горы к Свири, мы прыгали в воду там же, где упала ты, мы выходили в море и искали то место, где тебя нашли в первый раз. Это были долгие месяцы чистого безумия. Даже воевода сдался, а Альгар все никак не мог остановиться. Мы не знали того, что я узнал позже: не он открыл тот проход, которым ты ушла. Это был проход, оставленный Гаттаром. Некогда именно через него сюда попала твоя мать.

– Но почему он позволил мне уйти?

Из-за ворота его рубашки виднелся край татуировки, струившейся по шее. Я потянулась было к ней свободной рукой, но мои пальцы застыли в нескольких миллиметрах. Алвар повел плечами, и я убрала руку.

– Я не думаю, что он позволил тебе уйти, – произнес он, выпрямляясь. – Верно, просто не смог помешать. Если аэтер вздумает противостоять любой из наших стихий, она одержит верх. Аэтер в тебе хотела жить. Здесь ей грозила смерть, и она смогла уйти.

Я поежилась. Все это по-прежнему звучало бредово, но других объяснений случившемуся ведь не было.

– Через время мы смирились с тем, что сами проход не откроем. И стоило Альгару перестать безумно биться в стену, как он увидел другое будущее. Сумиран должен был стать тем, кто откроет Альгару путь. Но тогда мы думали, что брат Сумиран желает нашей смерти, и отправиться к нему означало верную гибель. Я попробовал убедить Альгара позволить мне вернуться одному. Говорил, что смогу обмануть брата Сумирана, что в монастыре, рядом со своей Святыней, сам смогу найти способ открыть путь в твой мир. Это, конечно, было ложью, но я просто не мог иначе, я… не хотел видеть смерть Альгара. Я слабак, краса. Каждый день я молю богов, чтобы они благословили меня смертью хотя бы за миг до него.

Алвар некоторое время молчал, глядя в одну точку, а потом, точно очнувшись, произнес:

– Я всегда жил так, как назначил мне брат Сумиран. Я верил, что живу свою жизнь, но даже Альгар появился подле меня потому, что брат Сумиран это позволил. – Алвар невесело усмехнулся. – Наш Альгар – упрямец, каких свет не видывал. Он не дал мне вернуться в монастырь одному. Так мы попали в ловушку. Сумиран не убил нас тотчас, хоть и должен был. Тогда я впервые заподозрил неладное. Я пытался убедить Альгара бежать, умолял его, клялся, что сделаю все сам, а ему просто нужно чуть подождать неподалеку. Но он видел в грядущем мою смерть и не желал оставлять меня одного. Боги, мы даже в юности столько не спорили, сколько в те месяцы, – устало рассмеялся Алвар. – Брат Сумиран прознал о моих уговорах и сказал Альгару, что казнит меня, если тот исчезнет. А Альгар… Он из тех, кто сразу глупеет, услышав о том, что кому-то из его близких грозит беда. Я пытался объяснить ему, что брат Сумиран ни за что не погубит ни одного из нашей взращенной четверки, потому что все еще надеется провести обряд на своих условиях: подчинить аэтер и убить или же лишить сил Гаттара. Но Альгар тот еще упрямец. Впрочем, я не виню его, краса. Я сам был самонадеянным глупцом, который, подобно княжичу, решил, что сможет переиграть Истинного. Я просто не желал понять, что мы шли по заранее выбранному пути. Только выбрали его за нас Альтар, Сумиран и Харим. Ты должна была оказаться на той стороне, твой сын должен был вырасти там. Это все было предсказано Альтаром за годы до твоего рождения. Гаттар не знал об этих предсказаниях. В последние десятилетия Альтар не делился с ним своими видениями. Так, Гаттар не знал, что в их планах Альтар, убив в твоем мире Дарима, должен был вернуться сюда. Однако ты и Дима могли помешать ему в тот момент, поэтому то, что вас сопроводил сюда Альгидрас, тоже стало частью их плана.

– Сопроводил? Не отправил?

– Краса, Альгар не может открывать пути. Даже рука об руку с тобой.

– Но тогда, на веранде, когда из меня, как он говорит, вырвалась аэтер и ваши Силы пошли за ней, стихия Воды могла открыть проход?

– С этой стороны – возможно. Хотя, мне думается, вы оба должны были бы очень хорошо представлять, что собираетесь сделать. А со стороны твоего мира у вас бы ничего не вышло.

– Ладно, – нехотя согласилась я. – Если все так, как ты говоришь, какой им прок от меня?

– Если выбирать между Даримом и тобой, то выбор очевиден. Хм… для них. Они наивно считают тебя меньшим из зол, – фыркнул Алвар, – и думают, что тобой можно легко управлять. Альтар и Сумиран хотят, чтобы ты подчинила себе аэтер вместо Дарима.

– Что? – обалдела я. – Они с ума сошли? Я не смогу этого сделать!

– Они хотят вести тебя в этом. Во всяком случае, так было задумано. Дарим, подчинив себе аэтер, стал бы силой, которая грозила бы погубить мир, а ты… Повторю, они наивно думают, что тобой легко управлять.

– А это не так? – спросила я.

– Ты славно шутишь, краса. Скажу честно: я бы не поставил ни на одного из них в споре с тобой, – произнес Алвар и свободной рукой заправил мне за ухо прядь волос. – Ты – дитя другого мира. Для тебя важны иные вещи. Тебя не постичь.

– Но мной ведь действительно можно управлять. Если на чаше весов будет благополучие моего сына или же твое с Альгидрасом…

– Мне лестно знать, что ты ценишь меня, краса, но моя жизнь ничуть не ценнее жизни мира, посему за нее сражаться смысла нет. Главное: твой сын не должен попасть в руки Гаттара. А Альгар, смею думать, сумеет позаботиться о себе. Иначе зачем ему такой славный дар, как видение грядущего?

Некоторое время мы сидели в тишине. Мне не нравилось то, как легко Алвар отмахивался от темы своей возможной гибели, но спорить с ним было бессмысленно. Я подумала об аэтер во мне. Получается, в планах Альтара и Сумирана сосуд вдруг стал самостоятельной единицей и должен был выжить. С одной стороны, это обнадеживало, с другой же – я видела цену жизни для них. Возможно, Алвар вновь что-то не так понял.

– Там, в нашем мире, Альтар сказал мне, что всем было бы проще, если бы Альгидрас согласился меня убить, но он, мол, уперся и настоял на том, чтобы вместе с Димкой забрали и меня.

Алвар бледно улыбнулся.

– Они давят на больное, – произнес он, глядя в одну точку. – Он ведь говорил это не при Альгаре? А с самим Альгаром ты, верно, это не обсуждала.

– Кажется, да, – сказала я. – Но зачем?

– Ты должна была увериться: ты ничто в этой игре, и должна быть рада любой возможности выжить, должна быть готова платить за это названную ими цену, не торгуясь и не допуская даже тени мысли о том, что чего-то стоишь, о том, что можешь быть для них опасной.

– Но почему Альгидрас не сказал мне об этом? Наоборот, он без конца повторял, что я должна смириться, мне некуда идти. Он… на их стороне? Против меня?

От мысли, что Альгидрас так цинично и хладнокровно воплощал их план, меня даже затошнило.

– Как ты скора на расправу, – с усмешкой покачал головой Алвар. – Мы не говорили о том с Альгаром, потому что каждому из нас есть что скрывать от другого, но, сдается мне, он связан клятвой.

Ошеломленная, я отклонилась от Алвара.

– Но он мог хотя бы обмолвиться, хотя бы намекнуть!

– Краса, краса, как мало ты все-таки знаешь о нашем мире. Клятву нельзя обойти, нельзя намекнуть. Тем самым ты ее нарушишь.

– Ну, что у него, язык отсох бы, что ли?

– Язык вряд ли, а вот сын мог умереть, – негромко произнес Алвар, и у меня перехватило дыхание.

В комнате снова повисла тишина. Я не хотела верить в то, что мой сын вправду был на волоске от гибели. Но это же Алвар. Он ведь самый честный парень на свете.

– Они готовы рискнуть ребенком, который несет в себе Силы стихий и аэтер? – дрогнувшим голосом спросила я.

– Для Сумирана Димар скорее помеха, которая породит сложности: его необходимо подчинить, воспитать, не отдать Гаттару. Другое дело ты. Сосуд для аэтер. Ради твоего послушания они готовы на многое.

Я медленно выдохнула. Вдруг оказалось, что реальность, в которой мой сын не обладает для основателей ценностью, гораздо страшнее. Это означало, что он мог погибнуть. Я вспомнила, как Альтар сказал, что Димка почти равен богам. Оказывается, это была оценка моего ребенка как угрозы для их спокойствия.

– Неужели Альгидрас не мог ничего придумать, чтобы не отправлять нас сюда?

– Предначертанное всегда сбывается, краса. Что бы Альгар ни сделал, вы с Димаром все равно оказались бы здесь. Это видел Альтар, это видел сам Альгар. Единственное, что он мог, – быть рядом и не позволить Дариму отправить вас с сыном прямиком к Гаттару.

– А почему, если они так легко путешествуют между мирами, Альтар, восстановив силы, просто не вернулся, чтобы, когда придет время убить Дарима, спокойно перейти в мой мир вновь? Он сам жаловался, что ему не нравится жить там, где Силы заперты.

– Я не думаю, что переходы даются легко. Что до Альтара, то он должен был исчезнуть из нашего мира, чтобы Гаттар поверил в его гибель.

– Но Гаттар мог предположить, что он ушел на Изнанку.

– Мог. Но жить на Изнанке мира, добровольно отрезав себя от парной стихии, дано не каждому. Гаттар испытал это на своей шкуре. Это… будто умирать каждый день. Он справедливо усомнился в том, что Альтар повторил этот опыт. К тому же в Альгара при кварском обряде вправду вошло много силы. Это сбило Гаттара с толку.

– Я видела Альтара, – задумчиво произнесла я. – Не могу сказать, что он выглядел изможденным или убитым горем в отрыве от парной стихии.

Алвар посмотрел мимо меня.

– Глаза часто лгут, краса. Альгара не было здесь двадцать пять месяцев и восемнадцать дней. И в каждый из этих дней мне приходилось крепко подумать, зачем мне вставать с ложа, что-то делать, с кем-то говорить, жить…

Я невольно поежилась от осознания того, на что им пришлось пойти ради меня и Димки, а потом прямо спросила:

– На что вы надеетесь, Алвар?

– На то, что вы с Димаром выживете, потому что нет силы страшнее аэтер, – не задумываясь ответил он.

– Это очень туманный план, – заметила я, и он пожал плечами.

– Иного у нас нет. Когда пророчества начнут сбываться, Альгар яснее увидит грядущее. Все будет хорошо.

Мне хотелось сказать ему, что он совсем не умеет врать, но я не стала.

– А если основатели погибнут в обряде, ну мало ли: я как направлю все не в ту сторону, в какую им хотелось бы, – нервно усмехнулась я, – вся их Сила войдет в вас?

– Да. И верно, сведет нас с ума.

– А если не сведет?

– Тогда мы будем жить долго и счастливо, как в добрых сказках, – криво улыбнулся Алвар.

– И Альгидрас сможет отправить нас с Димкой домой? – уточнила я.

– Краса, – мягко произнес он, глядя на меня с сочувствием.

– Я не спрашиваю, сделает Альгидрас это или нет. Я спрашиваю, будет ли он способен это сделать.

– Думаю, да.

– Фух. Отлично. У нас появилась цель, – радостно произнесла я и хотела было высвободить свою руку из пальцев Алвара, чтобы хлопнуть в ладоши, но он сильнее сжал мою ладонь.

– Не убирай руку, – попросил он, и я вернулась с небес на землю.

– Ты так и не рассказал о том, что я сейчас увидела.

Алвар кивнул сам себе и едва слышно заговорил:

– Брат Сумиран вырвал мой Огонь. Снова. Во второй раз. И в этот раз я едва не погиб. Это было уже после отбытия Альгара в ваш мир. Когда-то брат Сумиран подселил к моему Огню свой, чтобы знать о каждом моем шаге, но я научился его запирать. Теперь же он вырвал с корнем все. Дотла. Он вывернул меня наизнанку.

Алвара начало трясти так сильно, что я услышала, как стучат его зубы. Если бы мне кто-то сказал, что я увижу его в подобном состоянии, ни за что не поверила бы. Он казался несгибаемым, всесильным… Если верить Альтару, Алвар – потомок Сумирана. Как они могут ломать вот так свою плоть и кровь?

– Позже он вернул мой Огонь. Только добавил еще больше своего. По пути сюда я едва умом не тронулся, потому что, оказывается, уже и забыл, какой злой может быть моя стихия. Огонь Сумирана – враг мне, враг тебе, враг Альгару. Он враг всем. А главное, его стараниями брат Сумиран знает обо всем, что я вижу, слышу, осязаю. Вернее… мог бы знать, если бы я его не закрывал.

– Тебе снова удалось его закрыть?

Алвар кивнул, все еще дрожа.

– Думаю, брат Сумиран недооценил Силу, которая есть во мне. Не знаю, как долго я смогу ему противостоять… Когда Альгар коснулся меня здесь, заслон едва не рухнул. Мой Огонь рванулся к нему. Он слишком… скучал, – едва слышно добавил Алвар. – И пришлось закрыться еще сильнее. Потом аэтер в тебе едва не сломала этот заслон, позвав наши стихии. Для Истинных мало значат расстояния. Брат Сумиран узнавал бы все, но я не хочу давать ему шанса. Я… глупец, наверное, но я иногда заражаюсь верой Альгара в то, что все можно изменить. С этой верой хорошо. Она стоит того, чтобы жить, чтобы бороться…

– Но сейчас ты держишь меня за руку, и все хорошо.

– О да! – Алвар приподнял наши сцепленные руки и на миг прижался к моим пальцам губами. – Ты спасла меня, краса. В твоем сыне сегодня проснулся Огонь. Возможно, мое присутствие пробудило его, потому что наша стихия очень жадная. Ей хочется иметь все и сразу. Долготерпение – это добродетель, которую нужно взращивать годами. Уж сколько ее лелеял я, но все ж она не стала мне другом. Твой сын пришел ко мне, потому что не мог не прийти. Думаю, он даже не до конца проснулся в тот миг. Его привел Огонь. Если бы меня не было рядом, случилась бы беда. С этой минуты любое огорчение твоего сына будет выливаться в пожары.

– О нет, – простонала я. – Умоляю, скажи, что это шутка.

– Увы, краса. Стихия – это не то, чем шутят. Огонь брата Сумирана почувствовал новичка и точно с цепи сорвался. Ты должна понимать: Сила всегда стремится подавить и подчинить того, кто слабее. Сделать его целиком своим, безопасным. Если бы ты не пришла, если бы не позволила сейчас взять себя за руку, я бы не справился.

Обычно стройные рассказы Алвара сегодня выглядели рваными кусками единой истории, и, кажется, сам он этого не замечал.

– Нет силы страшнее аэтер, – повторил Алвар то, что уже говорил не один раз. – Когда ты коснулась меня, аэтер дала силы моей стихии. Почти безграничные. Я не просто смог запереть Огонь Сумирана, я смог его усмирить, я оказался сильнее.

Алвар улыбнулся все еще дрожащими губами.

– Вы глупцы, Алвар, – произнесла я. – Силы должны быть заодно. Они не должны бороться друг с другом и с аэтер. Не должны пытаться ее поработить, завоевать, укрыть, убить. Только с ней каждый из вас всесилен. Неужели ты не видишь?

– Вижу, краса. Но это вижу я, потому что коснулся тебя, а ты мне не враг. Наверное, будь мы на месте основателей, наш мир был бы лучше. Впрочем, скорее всего, я ошибаюсь, потому что в каждом из нас достаточно боли, чтобы поделиться ею с доброй половиной мира.

Алвар замолчал, и в комнате снова повисла тишина. Я зажмурилась, подумав о Димке. Знал ли Альгидрас, на что обрекает сына? Предвидел ли он, что наш ребенок родится с Силой, и можно ли было этого избежать? Ведь Альтею стихии не передались.

– Алвар, я хочу, чтобы ты честно ответил на два вопроса.

– Я отвечу, – тут же откликнулся он.

– Огонь в Димке вправду был? Ты не проводил обряда?

Наверное, я была патологически наивна, если готова была поверить в ответ.

– Нет, краса. Я никогда бы так не поступил. Огонь в нем от Альгара. В Альгаре большей частью эта Сила дремлет, но сыну передалась.

Я судорожно вздохнула.

– Мы справимся, – произнес Алвар и подмигнул. – Сегодня я понял, что мы сильнее, пока на одной стороне. И это не просто слова, краса. Какой второй вопрос?

– Альгидрас планировал рождение сына или это вышло случайно?

Алвар несколько секунд очень серьезно на меня смотрел, а потом вздохнул.

– О том тебе нужно говорить с ним.

– Я говорила, но я ему не верю.

– А мне веришь? – удивился он.

– Тебя я пока на вранье не ловила.

Алвар широко улыбнулся:

– Это может говорить о том, что я гораздо хитрее Альгара.

– Может, конечно, но в этом случае мне проще будет утопиться в ближайшей луже, – хмуро произнесла я.

– Не говори о том даже в шутку, – посерьезнел Алвар и добавил: – Альгар хотел защитить тебя от Девы. И у него был только один путь – ввести тебя в род.

– Он сказал, что это был просто обряд, что никакого вхождения в род не было.

Алвар, зажмурившись, застонал.

– А еще он сказал, что готов отдать меня тебе. Признайся, это ведь по его подсказке ты так лихо вошел в роль моего мужчины?

Алвар отклонился и посмотрел на меня.

– Ты считаешь, что для того, чтобы вести себя достойно мужчины, мне нужна подсказка?

До меня долетел отголосок обиды.

– Ты странно реагируешь на эти слова, – прищурилась я.

– Потому что я устал, краса, – признался он. – Твои слова причинили мне боль. В другой момент я сумел бы ее скрыть, но не сейчас. – Он вновь приподнял наши сцепленные руки.

– Почему ты не рассказал Альгидрасу о том, что Сумиран за тобой следит?

– О, краса, ты плохо знаешь Альгара. Он бы сразу понял, сколько сил мне нужно, чтобы скрыть происходящее вокруг меня от Сумирана, и просто отдалился бы. Альгар легко отдаляется во благо.

– О да, – протянула я.

– Но как бы ни было мне сложно рядом с ним, без него еще хуже. Боги, как я жалок, – горько рассмеялся Алвар. – Сижу в ночи с прекраснейшей из женщин и жалуюсь на свою судьбу.

– А чем бы ты предпочел заниматься? – приподняла бровь я.

Алвар расхохотался, а потом, отсмеявшись, выпустил мою руку и на миг прикрыл глаза, будто к чему-то прислушиваясь.

– Все спокойно, – наконец произнес он. – Димар спит.

– Где? – удивилась я.

– А ты прислушайся – и поймешь.

Совет показался мне странным, но я решила ему последовать. Закрыв глаза, я прислушалась к тому, что происходит снаружи. Сперва я услышала лишь стрекот сверчков и шум океана вдалеке.

– Не слушай, чувствуй, – шепнул мне на ухо Алвар.

Я попыталась подумать о Димке – и перед мысленным взором будто засветился теплый огонек. Он был маленький, но очень яркий, как солнечный зайчик.

Алвар рядом со мной усмехнулся.

– Ты видишь это? – удивилась я, распахнув глаза.

– Я вижу тебя, – откликнулся он. – Ты улыбаешься.

Я встала с сундука и повернулась к Алвару. Он попытался встать вслед за мной, но я не позволила, положив ладони ему на плечи.

– Спасибо за то, что всегда отвечаешь на вопросы, – произнесла я.

Алвар кивнул с кривой усмешкой. Я потрепала его по волосам и направилась к выходу.

– Скажи Альгару, что я уснул. Я не могу говорить с ним сейчас, – произнес Алвар мне вслед.

В дверях я обернулась и посмотрела на него, осунувшегося и уставшего.

– Скажу. Доброй ночи.

– И тебе, краса. Димар будет спать до утра. Не тревожься.

Видимо, что-то промелькнуло на моем лице, потому что Алвар добавил:

– Верь мне.

Я кивнула. А что мне оставалось делать?

В нашей с Димкой комнате оказалось пусто, и в моей груди вновь зашевелился страх. Я вдохнула, выдохнула и решила попробовать разобраться с проблемой сама. Не все же мне дергать Алвара. Закрыв глаза, я мысленно потянулась к сыну.

Огонек был где-то в саду. Я улыбнулась и пошла в его сторону.

Димка вправду спал на руках сидевшего на бревне Альгидраса.

– Давно уснул? – шепотом спросила я, приблизившись, и Альгидрас вздрогнул.

– Ты не слышал, как я подошла?

– Я… задумался, – ответил он.

– Давай я его заберу. – Я протянула руки к сыну, но Альгидрас увернулся, поднимаясь.

– Я сам его отнесу. Он тяжелый.

– Неси, – разрешила я.

Мы в молчании направились в сторону дома.

– Почему ты не спрашиваешь, что сказал мне Алвар? – не выдержала я, когда мы поднялись на террасу.

– Я поговорю с ним сам. Он мастер утаивать правду, – в голосе Альгидраса послышались те интонации, с которыми он говорил об Алваре много лет назад в Каменице.

– Почему ты всегда ему не веришь? – спросила я.

Альгидрас молча толкнул коленом дверь в нашу комнату. В темноте он безошибочно нашел наше ложе, уложил Димку и заботливо укрыл его одеялом.

– Больше он не приблизится к моему сыну, – неожиданно произнес хванец.

– Прости? – сказала я, решив, что ослышалась.

Альгидрас поднялся на ноги и развернулся ко мне. Я не видела его лица – лишь силуэт, но во всей его позе был протест.

– Он не приблизится к Диме.

– Отличный план, – похвалила я. – Оставим Димку наедине с его Огнем. Остров же у нас жаропрочный.

Вместо ответа Альгидрас направился к выходу.

– Ты куда?

– К Алвару.

Его голос звучал убийственно холодно.

– К нему нельзя! – прошипела я, следуя за ним по пятам. – Он спит.

– Проснется, – пожал плечами Альгидрас.

– К нему нельзя! – повторила я, для верности схватив его за запястье. – В наших общих интересах дать Алвару отдохнуть, чтобы он мог контролировать Диму.

– Что он сказал тебе?

– Что в Диме проснулся Огонь. Возможно, из-за того, что он, Алвар, рядом.

Альгидрас зло усмехнулся:

– Еще?

– Он не проводил обряд. Огонь в Димке от тебя, – произнесла я, чувствуя, что Альгидрас не верит.

В комнате по-прежнему было сумрачно, свет проникал сюда лишь сквозь приоткрытую дверь, но мы оказались так близко друг к другу, что я различала его лицо. Альгидрас на миг сморщил переносицу.

– Он не дает к себе прикасаться, – произнес он. – Он что-то скрывает.

– Мне дал! – воскликнула я, желая до него достучаться.

Глаза Альгидраса на миг расширились, а потом он опустил взгляд к нашим рукам. Спохватившись, я выпустила его запястье.

– Что означают твои слова? – тихо спросил он.

– Ровно то, что я сказала. Алвар не закрывался сегодня от меня. Я коснулась его, и он показал все, что я просила.

– Что там было? – прищурился Альгидрас.

– Это… личное, – пробормотала я, потому что не могла раскрыть секрет Алвара. Он ведь хотел сам поговорить с Альгидрасом. – У меня больше нет к нему вопросов. Я ему верю.

– Ты все-таки не умеешь выбирать мужчин, – неожиданно произнес Альгидрас и вышел из комнаты, стукнув по пути кулаком в косяк.

Я ожидала, что скрипнет дверь в покои Алвара, но хванец сбежал по ступенькам террасы и отправился в сад. Вздохнув, я зачем-то коснулась дверного косяка в том месте, по которому он ударил. Показалось, что дерево еще хранит тепло его руки. Ерунда, конечно.

Забравшись в постель, я чмокнула спящего Димку в лоб и уставилась в потолок. Мысли роились в голове точно пчелы. Огонь, стихия, призрачная возможность вернуться домой. И над всем этим сомнения Алвара в том, что нам удастся выстоять против Истинных, изредка поддающиеся под напором веры Альгидраса в то, что в жизни все можно изменить. Как ни крути, но в данный момент самым главным в этой мысленной круговерти для меня был Альгидрас.

Я вздохнула. Вправду ли он дал основателям клятву и просто не мог рассказать всего? Волновала ли его необходимость скрывать правду, или он вспоминал об этом, только когда я приставала с расспросами, а все остальное время его мысли были заняты Альмирой, которая преспокойно приходила сюда после захода солнца? Я скрипнула зубами и попыталась удобнее устроиться на жестком ложе. Чего было больше в моей злости на хванца? Реального недоверия или банальной ревности?