Не знаю, кто из нас так сильно желал увидеть Алвара живым – я или Альгидрас, – но через шесть дней хванец пришел позже обычного и сдержанно произнес:

– Лодья Алвара уже видна.

Я не понимала, как он может быть таким спокойным. У меня от этой новости сердце едва не выскочило из груди. Бросившись в сад, где Димка рисовал что-то палочками на земле в компании Гриты, я радостно закричала:

– Дима, быстрее за мной! – даже не спросив, можно ли мне туда.

Формально встречать Алвара у меня не было никакого повода, однако Альгидрас не стал возражать.

На сам берег мы не пошли: остались на утесе, вглядываясь в приближавшиеся суда. На берегу гостей встречал старейшина с тремя десятками воинов.

– Это точно Алвар? – спросила я, потому что не могла не вспомнить кваров, прибывших на корабле Будимира и едва не погубивших воеводу Свири.

Альгидрас кивнул. После нашего последнего разговора он избегал встречаться со мной взглядом.

Несмотря на нашу ссору, хванец исправно выполнял данное Димке обещание, хотя я была готова к тому, что он придет пару раз и забудет. Но, видимо, я все же плохо его знала. Он приходил к сыну дважды в день – утром и перед закатом – и учил его драться на палках и метать кинжал. Вырезание фигурок из дерева Димку не вдохновило, и Альгидрас не стал настаивать.

Ребенок радовался этим визитам, меня же они угнетали. Мы больше не разговаривали. Хванец здоровался и спрашивал, все ли у нас хорошо; я неизменно отвечала, что все в полном порядке. На этом наше общение заканчивалось. Изучение кварского тоже сошло на нет. Первый урок после нашей размолвки вышел скомканным и малопродуктивным. Альгидрас смотрел куда угодно, только не на меня, а я не соображала ничего, потому что все силы уходили на то, чтобы справиться с собой. Второй урок не слишком отличался от первого, поэтому я попросила сделать перерыв, сославшись на дела. Надеялась, что несколько дней отдыха друг от друга расставят все по своим местам и я наконец перестану задыхаться от эмоций.

Приезд Алвара, которого мы все так отчаянно ждали, казалось, должен все изменить и как-то исправить то, что мы успели сломать.

Одна из лодий, чем-то похожая на свирскую, только с оскаленной пастью на носу и с собранным на мачте полосатым парусом, шла первой, ведомая мерным движением весел. На второй лодье не скалилось чудище, само судно уступало размером первому, а его наполовину скрученный парус был однотонным. Лишь по верхней части светлой ткани проходила широкая красная полоса.

Димка, даром что большую часть своей жизни прожил в приморском городе, деревянные суда видел впервые, поэтому подпрыгивал рядом со мной от восторга. Что-то мне подсказывало, что к восторгу от того, что в серых буднях появилось хоть какое-то развлечение, в его случае примешивалась еще радость от предстоящей встречи с Гритом. Он кропотливо вел учет дням и, когда закончились пять суток, отмеренных племянником старейшины на поход, измучил меня вопросами. Я и сама, признаться, волновалась, но, если честно, не за Грита. В его отсутствие атмосфера в доме стала заметно спокойнее. Гране больше не приходилось напряженно ожидать его визитов, стараться угодить. Она была молчаливой и подолгу сидела в своей комнате. Видимо, тревожилась за внука. Меня тоже волновала возможная стычка Грита с Алваром. Уж не он ли был той самой опасностью, которая грозила жизни старейшины Савойского монастыря? Я даже напрямую спросила об этом у Альгидраса, но тот ответил, что по-прежнему видит Алвара неотчетливо, поэтому не знает, что на самом деле там происходит.

И вот теперь ожиданиям пришел конец. Первой причалила лодья с полосатым парусом. Два воина на берегу подхватили сброшенные с борта веревки и накинули петли на вкопанные в землю невысокие столбы. С лодьи спустили сходни, и первым по ним сбежал Грит.

– Дядя Грит! – подпрыгнул Димка и принялся махать руками, однако мы стояли далеко, и Грит в нашу сторону не смотрел: он отдавал своим воинам команды и знаками показывал второй лодье, куда причаливать.

Наконец и со второй лодьи спустили сходни, и через несколько минут, показавшихся мне вечностью, на берег сошел Алвар. Нас он тоже не заметил, направившись прямиком к старейшине.

Я повернулась к Альгидрасу:

– А какие отношения у братьев из монастыря с местными кварами?

Тот пожал плечами.

– У него могут быть проблемы здесь?

– У Алвара? – Альгидрас наконец повернулся ко мне.

Его лицо светилось едва сдерживаемой радостью. И этой же нетерпеливой радостью фонило сейчас на меня.

– У Алвара не бывает проблем. Проблемы настигают тех, кто ему не нравится, – закончил Альгидрас и все-таки расплылся в улыбке.

Я почувствовала, что невольно улыбаюсь в ответ.

– А Алвар – это кто? – спросил Димка.

– Это во-он тот дядя, – указал Альгидрас, склонившись к сыну и беря его за плечи. – Он тебе непременно понравится.

– О да, – пробормотала я, чувствуя, как беспокойство последних дней отступает. А ведь все, что Алвар пока сделал, просто сошел на берег и поприветствовал старейшину острова.

Вслед за Алваром по сходням спустилось человек двадцать. Двое из них поднесли старейшине небольшой сундук. Алвар, откинув крышку, стал что-то рассказывать. Ветер доносил до нас обрывки фраз. Разумеется, я не понимала, что именно он говорит, но слышать его голос после стольких лет было невыразимо приятно.

Грит стоял в двух шагах от Алвара, и стоило тому замолчать, как он принялся что-то с жаром доказывать своему дяде. Старейшина позволил ему договорить, а потом подал какой-то знак – и воины, прибывшие с Гритом, явно заволновались. Трое после небольшой заминки двинулись к тропинке, ведущей вглубь острова, остальные остались стоять, переминаясь с ноги на ногу. Старейшина что-то произнес – и еще два воина неуверенно пошли прочь от моря. Впрочем, стоило Гриту подать голос, как все успевшие было отойти вернулись. Старейшина что-то сказал племяннику, и тот зло сплюнул себе под ноги. Алвар спокойно стоял у раскрытого сундука, будто происходившее ничуть его не касалось. Воины, пришедшие со старейшиной, стали подтягиваться ближе к савойцам.

Я встревоженно посмотрела на Альгидраса.

– Не бойся, – не оборачиваясь ко мне, улыбнулся он. – Алвар знает, что делает.

Алвар действительно знал. Когда уже казалось, что стычка неизбежна, он подал знак одному из своих людей, и тот подкинул вверх какой-то предмет. Предмет вспыхнул, и на землю осыпалась лишь горстка пепла. Люди Грита, стоявшие ближе всего к участникам представления, отпрянули и начали тревожно переговариваться. Грит же подошел к не до конца развеявшемуся пеплу и, не обращая внимания ни на людей Алвара, ни на старейшину, который что-то предупреждающе сказал, присел на корточки и тронул его рукой. Поднеся пальцы к лицу, Грит понюхал их, а потом о чем-то спросил у Алвара. Тот ответил с легким полупоклоном, и Грит, поднявшись на ноги и сказав что-то старейшине, направился прочь от собравшихся. Его воины последовали за ним. Люди старейшины остались на берегу. Наверняка каждый из них сейчас испытывал мистический ужас. Я слишком хорошо помнила свою реакцию на демонстрацию Силы Алвара. А ведь мне, в отличие от них, он не угрожал.

От берега были протоптаны несколько тропок. Грит направился по той, что вела к нам. Я досадливо поморщилась, потому что мне хотелось увидеться наконец с Алваром, а не изображать радость от возвращения внука Граны. Впрочем, Димка обрадовался Гриту вполне искренне и бросился вперед так быстро, что ни я, ни Альгидрас не успели его перехватить.

– Дима! – крикнула я, но было поздно.

Грит, находившийся не в лучшем расположении духа, при приближении Димки поправил перевязь с мечом и присел на корточки. Я немного волновалась о его возможной реакции, а еще надеялась, что мой сын не набросится на него с объятиями. К счастью, добежав до племянника старейшины, Дима замер в нерешительности. Грит первым прижал ладонь к груди и, несмотря на то что все еще был раздражен, слабо улыбнулся и что-то сказал моему сыну. Димка повторил его жест и тоже произнес что-то по-кварски, после чего они рассмеялись.

– Мальчики здесь признают силу, – в голосе Альгидраса слышалось сожаление.

– Ну так научи его стрелять из лука.

– Стрельба из лука – это не сила. Он чувствует, что Грит сильнее и опаснее, поэтому тянется к нему: тот, кто сильнее, наверняка сможет защитить.

– Ну так объясни ему, что сила не всегда главное.

– Ему уже объяснили. И снова Грит, – ответил Альгидрас.

– Ну, выходит, у тебя проблемы, – пожала плечами я.

Димка с Гритом направились в нашу сторону. Алвар со своими людьми еще оставался на берегу в компании старейшины и его воинов.

– Надия, – произнес Грит, приблизившись, и улыбнулся обветренными губами.

– Здравствуй, – сказала я по-кварски.

– Я задержался, – пояснил он и, дождавшись моего кивка, повернулся к Альгидрасу.

Он смотрел холодно, изучающе. Гораздо менее радушно, чем в день нашего появления здесь. Альгидрас что-то спросил, и Грит после паузы ответил. В его голосе слышалось презрение.

Я с тревогой вглядывалась в лицо племянника старейшины, пытаясь понять, что произошло.

– Что случилось? – спросила я на кварском.

– Брат приехал, – оскалился Грит в сторону Альгидраса, и я невольно отступила на шаг.

– Чей брат? – с любопытством спросил Димка, и я поспешно схватила его за руку, потому что Грит резко повернулся к нему.

В эту минуту я безоговорочно поверила во все слухи, которые о нем здесь ходили. Племянник старейшины выглядел по-настоящему опасным. Растянув губы в улыбке, он вновь присел на корточки. Его левая ладонь лежала на рукояти меча, что, признаться, меня сильно нервировало. Альгидрас будто невзначай шагнул ближе к сыну. Грит же что-то негромко произнес и неожиданно подмигнул Димке. Тот разулыбался и ответил ему на кварском.

Грит поднялся на ноги и, ни на кого не глядя, зашагал прочь по тропинке. Я только сейчас поняла, что никто из его воинов за ним не последовал – все решили воспользоваться другими дорогами. Хотелось бы думать, что это не из-за страха перед его гневом. На пути Гриту попалась низко свисавшая ветка. Резкий взмах остро отточенного ножа – и ветка упала на тропинку. Грит при этом даже не сбавил шага, а я не успела заметить, как он достал и убрал нож.

– Ух ты, – восхищенно выдохнул Димка.

– Дереву больно, – зачем-то сказала я фразу, которой с раннего детства отучала его ломать ветки.

– Ну оно же мешало, – возразил мой ребенок.

Я перестала пялиться в спину Грита и посмотрела на Альгидраса.

– Не все, что тебе мешает, должно погибать, – медленно произнес хванец, глядя на сына.

– Что тебе сказал дядя Грит? – спросила я, когда стало понятно, что Димка никак не отреагировал на слова Альгидраса.

– Чтобы я ему потом рассказал, чей это брат, – радостно пояснил Димка. – Я все-все понял. Да, дядя Олег?

Альгидрас кивнул и выдавил из себя улыбку:

– Ты молодец.

– А чей он брат? – Дима указал в сторону берега, и я тоже туда посмотрела.

Алвар направлялся к нам. Его воины шли за ним по пятам, и у каждого на поясе висел меч. Трое из них, судя по прическам, носили траур. У Алвара меча не было. Он шел легко и уверенно, и вид его до боли знакомого силуэта заставил мое сердце радостно забиться. Он приехал! Теперь все будет хорошо.

За савойцами следовало десять местных воинов. Я бы предпочла, чтобы наша встреча произошла без свидетелей, но выбирать не приходилось.

Алвар наконец поднялся на утес. Видеть его в одежде без рукавов было непривычно. Без плаща и расшитой куртки на фоне более крупных и мускулистых воинов худощавый Алвар выглядел обманчиво слабым: старейшине острова было явно нелегко осознать его силу и степень опасности.

На губах Алвара играла улыбка, и не улыбнуться в ответ было просто невозможно. Не в силах сдержать радость, я помахала ему рукой. Его улыбка стала еще шире.

– Здравствуй, – первой сказала я, когда он остановился, не дойдя до нас пары метров.

Наверное, это было нарушением протокола. Но с кем еще нарушать протокол, как не с Алваром?

Он в мгновение ока преодолел разделявшее нас расстояние и крепко меня обнял. От него пахло морем, солнцем и благовониями. Стоило ему меня обнять, как я испытала невероятное облегчение. Почти детская вера Альгидраса в могущество Алвара оказалась заразительной.

– Я бы предпочел, чтобы ты осталась в своем мире, краса, потому что скоро здесь будет жарко, – прошептал Алвар мне на ухо и, усмехнувшись, добавил: – Но, видят боги, я рад тебе.

Я еще не успела осмыслить сказанное, как он выпустил меня из объятий и присел на корточки перед Димкой.

– Мое имя Алвар, – приветливо улыбнувшись, произнес он и протянул вперед руку ладонью вверх.

Димка, не зная, что именно от него требуется, шлепнул Алвара по ладони, чем вызвал его смех.

– А ты чей брат? – тут же приступил к допросу мой сын.

Мне не понравилось, что стеснение перед незнакомцами оказалось слабее его желания выполнить поручение Грита. Алвар шутливо округлил глаза:

– Тебя зовут «А ты чей брат»? Какое сложное имя. Это мама тебя так назвала?

Димка непонимающе посмотрел на меня.

– Дядя Алвар назвал свое имя, а ты не представился в ответ, – пояснила я.

– А-а-а, – разочарованно протянул он. – Дима.

– Красивое имя, – улыбнулся Алвар и, поднявшись на ноги, указал на Альгидраса: – Я его брат.

Альгидрас стоял в нескольких шагах от нас и разглядывал Алвара, склонив голову набок. От его радостного оживления не осталось и следа. Я перевела взгляд на Алвара и только тут поняла, в чем было дело. Видимо, последние годы выдались для старейшины Савойского монастыря нелегкими. Его виски оказались совершенно седыми, и вкупе со все еще молодым лицом это выглядело дико.

Алвар сделал вид, что не замечает наших взглядов. Повернувшись к своим людям, он что-то произнес на кварском, указав поочередно на меня, Димку и Альгидраса. Воинов с острова он проигнорировал.

Его люди поздоровались на кварском, и мы с Димкой ответили им на том же языке. Альгидрас что-то произнес и шагнул к Алвару, вглядываясь в его лицо. Алвар на миг сжал плечо Альгидраса и двинулся по дороге, будто знал, куда идти.

– Ни разу не был в этих морях. Здесь неожиданно жарко, хотя от монастыря всего неделя пути, – произнес он, обращаясь к Диме. – Тебе нравится здесь?

– Да. Дядя Олег учит меня драться на палках. А еще сегодня приехал дядя Грит. Он каждый день к нам приходит. Он за меня заступился.

Димку неожиданно прорвало. Алвар слушал заинтересованно, улыбаясь уголком губ. Я шла рядом и не могла перестать пялиться на его седину. Сейчас я не понимала, как могла сразу ее не заметить. Если Алвара и волновало то, что я его разглядываю, виду он не подавал.

Идущий между нами Димка схватил меня за руку и сжал. Кажется, он еще не решил, как относиться к Алвару, но не мог не слышать, что его приезда мы все ждали с нетерпением.

Альгидрас отстал от нас и принялся переговариваться с савойцами. Я видела, что Алвар прислушивался к разговору, однако принимать в нем участие не спешил. Он все так же расспрашивал Димку об острове и вполне натурально удивлялся наличию «обалденно вкусных» фруктов и «страшно кусучих» комаров. Я несколько раз оборачивалась, чтобы взглянуть на Альгидраса, но тот был увлечен разговором.

Я ожидала, что на улице окажется полно людей, – жизнь на острове не была богата на события, однако стоило нам подойти к деревне, как выяснилось, что улицы совершенно пустынны.

Алвар остановился и повернулся к Альгидрасу.

– Нам с братьями выделили дом недалеко от мужского… мужской… Как дружинная изба в Свири, – тряхнул головой он. Его акцент сейчас звучал гораздо сильнее, чем мне помнилось. – Где живешь ты?

– У брата старейшины. Но теперь буду с вами, – сообщил Альгидрас, и Алвар шутливо округлил глаза:

– Вот и отпускай после этого юные умы на чужбину… Что, на Изнанке никому не требуется приглашение? Краса, как бесцеремонен твой мир.

– Бесцеремонен не мой мир, а твой брат, – парировала я.

Алвар расхохотался. Димка засмеялся за компанию, из чего я сделала вывод, что новый знакомый ему все-таки понравился.

– Тогда пойдемте осмотрим дом и поймем, как нам всем там разместиться с прекрасной девой и юным воином.

Я посмотрела на Альгидраса. Тот, почесав затылок, собрался было что-то сказать, но почему-то промолчал. Алвар, заметив наше замешательство, обратился к Димке:

– А где живешь ты, мой юный друг?

– Мы с мамой живем у бабушки Граны, – отрапортовал тот.

– Вот как, – хмыкнул Алвар. – Ну, тогда приглашаю тебя в гости. Поможешь выбрать комнату мне. Ты же будешь иногда меня навещать?

Димка неуверенно посмотрел на меня и пробормотал:

– Если мама разрешит.

– О, мы ничего не сделаем без ее разрешения. Обещаю, – прижал ладонь к груди Алвар, глядя на Диму очень серьезно.

На нас с Альгидрасом он не смотрел, и я почему-то чувствовала себя провинившейся школьницей.

Весь путь до отведенного савойцам дома мой сын без умолку болтал, рассказывая все, что успел узнать о деревне, и я поняла, что ему очень не хватало возможности пообщаться с кем-то, кроме меня. С Альгидрасом они разговаривали мало. Тот так осторожно относился к Димке, был настолько неуверенным в этих отношениях, что ребенок просто не мог этого не почувствовать. Раньше я этого не осознавала, потому что Грит с ним тоже не очень-то общался из-за языкового барьера. А теперь, глядя на то, как Алвар в считаные секунды наладил с ребенком контакт и какое удовольствие от этого получает мой сын, я чувствовала горечь от осознания того, что у него так и не установилась связь с отцом. Потому он так и мечется от одного взрослого мужчины к другому. Лишь бы этот мужчина проявил в нем искреннюю заинтересованность. Радовала только забрезжившая надежда на то, что Алвар сможет стать для Димки большим авторитетом, нежели непредсказуемый Грит.

Воины с острова сопроводили чужеземцев до самого дома: одноэтажного длинного строения с широкой террасой, на которую выходило несколько дверей. За каждой из них располагались небольшие комнаты с одинаковым набором: сундук, циновка в углу, плетеная ширма и жаровня. Вот и вся мебель.

Алвара такая скромная обстановка ничуть не смутила, и мне даже стало любопытно, как выглядят его покои в монастыре.

У дома гостей встретил один из братьев старейшины – тот самый, у которого жил Альгидрас, – и, насколько я поняла, пригласил всех в баню и на праздничный обед. Нам с Димкой тут делать было больше нечего, и я поспешила распрощаться с Алваром. Тот, полностью поглощенный обустройством своих людей и стараниями быть любезным с братом старейшины, лишь рассеянно кивнул.

По пути к дому Граны Димка засыпал меня вопросами об Алваре. Я как можно более правдиво и одновременно щадяще рассказала о своем знакомстве с братом дяди Олега, разумеется не упомянув о его суперспособностях, потому что от всей души желала оттянуть момент, когда придется об этом говорить. На миг задумалась, поверил бы Димка, расскажи я ему правду, и так и не пришла к определенному ответу. То, что Алвар продемонстрировал на берегу, не вызвало у ребенка вопросов, да это было и понятно: он сто раз видел праздничные фейерверки. Но подчиняющийся огонь – это ведь совсем другое дело.

Сам Алвар Димке понравился. Такая мгновенная и безоговорочная симпатия осторожного и недоверчивого в прошлом сына меня немного пугала, потому что я слишком хорошо помнила о том, что чувства в этом мире можно усилить. Успокаивало лишь то, что эти чувства вызывал Алвар. Он никогда мне не врал и всегда приходил на помощь. В конце концов, именно он схватил меня за руку у застывшего над Стремной моста и заявил одному из основателей мира, что тот не получит Димку.

Но как бы я ни убеждала себя в том, что все хорошо и беспокоиться не о чем, где-то на краю сознания зудела тревога.

К моему удивлению, на полпути к дому Граны нас догнал Альгидрас. Он пристроился рядом с Димкой и решительно взял того за руку. Сын сопротивляться не стал. Наоборот, выпустил мою руку и, принявшись радостно подпрыгивать, стал пытать вопросами об Алваре теперь уже Альгидраса. Я слушала негромкий голос хванца и чувствовала, что тревога усиливается. Общая ли это наша тревога или только моя, определить я так и не смогла.

У дома Граны Димка побежал к играющей с девочками Грите и что-то ей сказал. Грита с радостным криком бросилась в дом. Спустя минуту на террасе появилась встревоженная Грана.

– Что происходит? – вполголоса спросила я у не спешившего уходить Альгидраса.

– Дима рассказал дочери Грита о его возвращении.

Грана приблизилась к нам, поклонилась Альгидрасу и стала засыпать его вопросами. Она говорила так быстро, что я ее почти не понимала. Альгидрас отвечал медленнее, поэтому большую часть его речи я поняла. Грана вправду расспрашивала о здоровье внука, не ранен ли он и не знает ли Альгидрас, что его так задержало. Альгидрас заверил Грану, что ее внук жив-здоров, а о причинах задержки ему неизвестно. И выглядел он при этом таким честным, что Грана мигом успокоилась и, радостно улыбнувшись, стала созывать девочек. Судя по всему, сегодня в доме намечался праздничный ужин.

Мне вдруг вспомнилось, что Грит порой оставался ужинать у бабушки, иногда засиживаясь с дочерью допоздна и явно не торопясь домой.

– А где живет Грит? – спросила я Альгидраса.

Тот отвлекся от наблюдения за Димкой, что-то чертившим веткой на земле для единственной не убежавшей в дом девочки лет трех, и посмотрел на меня настороженно.

– Ты не можешь пойти к нему, – наконец сказал он. – Здесь это нельзя. Он, скорее всего, сам сюда придет. Здесь его дочь, и…

Хванец дернул плечом и скользнул ладонями по бедрам, будто желая засунуть руки в карманы. Карманов, конечно, не оказалось, и он сложил руки на груди.

– Я не собиралась к нему идти, – устало произнесла я. – Просто…

– Что «просто»? – уточнил Альгидрас, не дождавшись продолжения моей фразы.

– Просто хотела понять, ждет ли его кто-то дома.

– Служанки.

– А семья?

– С семьей он не ладит. Ты сама видела. Альмиру на дух не переносит, со старейшиной в вечной войне.

В голосе Альгидраса послышалось раздражение, а мне вдруг стало невыносимо жаль Грита. Жалость немного приглушала тревогу, не дававшую нормально вздохнуть, поэтому я ухватилась за мысль о том, что вернувшего из похода человека никто не ждет. Потом подумала, что, будучи не в духе, он может обидеть своих слуг. Их тоже стало жалко. Как и воинов, которые явно испугались его гнева. Особенно тех пятерых, что, повинуясь приказу старейшины, попытались уйти с берега.

– Он не пара тебе. И не потому, что я не хочу видеть кого-то рядом с тобой, а потому, что он опасен. Услышь меня.

Мысль о том, что сам факт наличия мужчины рядом со мной его не беспокоит, причинила мне неожиданную боль. Хоть и была сама по себе не новой.

– Я сама разберусь с тем, кто мне здесь пара, а кто – нет, – отрезала я.

Альгидрас некоторое время молча на меня смотрел, а потом покачал головой и, ничего не сказав, ушел прочь. Димка все еще играл в саду, и ему было не до меня. Я горько усмехнулась и отправилась в дом.

В доме бурлила жизнь, и я, вызвавшись помочь, против воли заразилась предвкушением праздника. Не то чтобы я ждала прихода Грита, но сдержанная радость Граны передалась и мне.

Стоило Гране и старшим девочкам закончить с готовкой, как во дворе послышался визг. Я вышла из дома последней. Грита висела на отце, Димка радостно прыгал рядом. Остальные девочки тоже окружили Грита. Они не подходили близко, но на их лицах читалось радостное оживление. Особенно взволнованной выглядела самая старшая из них, Хелия. Не знаю, приходилась ли она родственницей Гране, однако к Гриту девочка испытывала явно неродственные чувства.

Грит спустил дочь с рук и что-то сказал Гране. Та, чуть поклонившись, начала было отвечать, но он перебил ее нетерпеливым взмахом руки. Меня всегда коробило его пренебрежительное отношение к собственной бабушке. В такие минуты слова Альгидраса о нем приобретали смысл.

Оглянувшись, Грит наконец увидел меня, но Грита опередила отца и, подскочив ко мне, показала разноцветные бусы, украшавшие ее шею. Насколько я поняла из ее объяснений, это был подарок отца из похода. Я посмотрела на невозмутимое лицо подошедшего Грита и едва сдержала улыбку. Встреча с судном Алвара никак не могла объяснить появление этих бус. Выходит, он просто приготовил подарок для дочери заранее.

Грит поднялся на террасу и направился к столу, поманив меня за собой. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Дети остались в саду. Даже старшие девочки, к неудовольствию Хелии. У накрытого стола он опустился на циновку и, налив в кубок вина, указал мне на место напротив себя:

– Садись.

Я села, и Грит протянул мне кубок.

– Я не хочу, – покачала я головой.

Он на миг прищурился, однако спорить не стал.

На террасу поднялась Грана, и я встала с циновки, потому что мне было неловко сидеть в присутствии женщины вдвое старше. Грит посмотрел на меня, потом на Грану и указал бабушке на место у стола. Та просветлела и села рядом со мной.

Грит пожелал нам приятного аппетита, и мы были вынуждены присоединиться к трапезе. Я отщипывала ягоды от грозди винограда и изо всех сил делала вид, что меня совсем не волнует пристальный взгляд племянника старейшины.

Наконец Грана нарушила тишину, спросив, добрым ли был поход. Я едва не застонала, потому что обсуждение похода было не той темой, которая могла улучшить Гриту настроение. Однако, к моему удивлению, он довольно спокойно принялся рассказывать. Говорил он медленно, но я все равно почти ничего не поняла. Разобрала только, что все остались живы-здоровы и что на острове теперь гости. Ну, это я и без него знала. Зато Грана была явно счастлива, потому что, похоже, ей нечасто удавалось получить порцию внимания от собственного внука. А еще, хоть я и не видела Грану с другими внуками, мне почему-то казалось, что она любит непутевого Грита больше остальных и очень страдает от его отношения к ней.

Вскоре Грана извинилась и оставила нас одних. Я попыталась было ее удержать, но она сослалась на усталость, хотя я прекрасно понимала, что она делает это, чтобы угодить Гриту. В принципе, это даже не было подлым поступком с ее стороны, потому что я была женщиной свободной, а Грит вел себя со мной вполне пристойно. Оставалось только надеяться, что так продолжится и дальше.

Стоило Гране уйти, как Грит прислонился спиной к стене и принялся меня рассматривать. Под его внимательным взглядом было очень неуютно, но я старалась не подавать виду.

– Тебе нравится здесь? – наконец спросил он.

– На острове или в доме Граны? – уточнила я.

– И там и там, – улыбнулся он.

– Остров красивый, а Грана добра ко мне.

На этом мой словарный запас, соответствующий ситуации, к несчастью, закончился. Но Гриту, кажется, этого хватило.

– Красивая, – негромко сказал он, перестав улыбаться.

Мой желудок сжался, потому что я как-то сразу поняла, что игры закончились.

– Я хочу, чтобы ты жила в моем доме, – медленно, едва ли не по слогам, произнес Грит. – Вам с сыном там будет безопасно.

Я растянула губы в улыбке и прошептала:

– Я не понимаю.

Грит встал с циновки, и я тоже вскочила, едва не перевернув блюдо с виноградом, которое стояло у края столика. Он бросил взгляд на рассыпавшиеся по столу виноградины, а потом не спеша приблизился ко мне. Я начала отступать, понимая, что за спиной перила террасы и юбка не позволит мне быстро через них перебраться.

– Почему ты меня боишься? – подойдя ко мне почти вплотную, спросил он.

Я нервно пожала плечами, не зная, что ответить. Если бы мы говорили на одном языке, я бы сказала ему, что мне не нравится то, как он ведет себя с Граной, меня пугают слухи, которые здесь о нем ходят. Но выразить все это, увы, не хватало словарного запаса.

Грит понял, что ответа не дождется, и, стараясь не делать резких движений, поднял руку, будто всерьез боялся, что я отскочу. Я бы, признаться, отскочила, если бы моя поясница не упиралась в перила. Пальцы Грита были шершавыми и очень горячими. Он осторожно провел ими по моей щеке, и я, собрав все свое мужество, произнесла:

– Я не могу.

– Почему? – спросил Грит, не убирая руку. Он стоял так близко, что непременно должен был слышать, как колотится мое сердце.

– Я тебя не люблю, – простодушно ответила я и зажмурилась от собственной глупости.

Кто меня будет спрашивать: люблю или не люблю? Услышав смешок Грита, я открыла глаза. Его пальцы, соскользнув с моей щеки, коснулись моего подбородка.

– А кого любишь? – прошептал он.

– А ты? – спросила я в ответ, потому что твердить о любви к погибшему отцу своего сына было как минимум глупо.

Брови Грита взлетели вверх, и я перестала дышать. Спросить об этом было невиданной дерзостью? Я нарушила обычай? Я должна была это знать?

– Почему ты так смотришь? – прошептала я, руша легенду о том, что почти не говорю на кварском.

– Меня никто об этом не спрашивал, – ответил Грит.

– Сколько тебе… весен?

– Двадцать пять.

– Почему ты не любишь Грану?

Я не знаю, откуда во мне взялась смелость задавать Гриту вопросы один за другим. Но так мне было спокойнее, потому что он, кажется незаметно для себя самого, отступил на шаг и сложил руки на груди.

– Мой отец был старейшиной, – медленно произнес Грит, и в его взгляде появилось что-то новое. – Меня воспитывали новым старейшиной.

Он говорил с паузами, явно упрощая речь, чтобы я точно поняла.

– Я не хотел быть старейшиной. Я хотел видеть отца живым. Но была война. Давно. Иногда отец надолго уходил в море. Привозил трофеи, рабов на продажу. Я оставался за него. А потом я упросил взять меня в поход. Брат отца был против. Но отец мне позволил. Это была кровавая война. Я не буду о ней говорить. Отцу приказали напасть на остров. Священный. Отец не хотел.

Я почувствовала, как по спине поползли мурашки. Вот, кажется, и ответ на мой вопрос о том, был ли Грит среди тех, кто убивал на хванском острове.

– Ты понимаешь мои слова? – прищурился Грит.

Я кивнула и сдавленно прошептала:

– Кто ему приказал?

– Ведун. – «Их ведун ввел меня в обряд, но что-то пошло не так». – Потом мы убивали. Много убивали.

Я обхватила себя за плечи, с тоской понимая, что, кажется, история гибели острова хванов не оставит меня никогда. Грит сделал вид, что не замечает моего состояния. Он по-прежнему говорил медленно, но четко и жестко.

– У нас были раненые, были те, кто погиб. Но мы были сильнее. Мой отец был сильнее. Его невозможно было убить. Но его убили.

– Хваны? – спросила я.

– Свой. Заколол копьем со спины. Я видел. Я не мог помешать. Я был ранен.

– Почему? – выдавила я, разом позабыв все другие слова на кварском.

– Ему приказал ведун. А тому – мой дядя, новый старейшина. Ведун приказал бросить тело отца там. Они сняли с него доспех, чтобы его не заметили и не забрали с собой. Меня тоже бросили. Только доспех не сняли. Думали, что я умер. А для верности. – Грит что-то сказал, но я помотала головой, показывая, что не понимаю, и тогда он указал рукой на переплетение шрамов на своем виске.

– Как ты опять… здесь?..

– У нас было четыре лодьи. Халем – один из воинов – увидел меня. Ведуна ранили. Я не знаю как. Уходили спешно. Мне потом рассказали. Халем забрал меня и прятал на своей лодье, пока я не оправился. Четыре седмицы мы шли сюда. Халем, когда понял, что я не умру, собрал тех, кто верен отцу. Они не дали меня убить.

Грит отступил еще на шаг и невесело усмехнулся.

– Здесь мне не поверил никто. Все сказали, что я… – он вновь произнес незнакомое слово и, заметив, что я не понимаю, скорчил безумную рожу. – Грана оплакала сына, но она… вновь была матерью старейшины. Для них все было по-старому. Новый старейшина привез из похода… – Грит произнес какое-то слово и сплюнул. – Та родила ему сына. Но любой, кто имеет голову на плечах, скажет, что сын не его. Боги не дают сыновей тем, кто обрубает ветви своего рода.

Я прижала ладони к вискам. Мне казалось, что моя голова сейчас треснет от попыток разобрать кварскую речь и от свалившейся на меня информации. Грит стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на меня ничего не выражающим взглядом. Я же думала о том, что, кажется, на острове хванов произошло сразу несколько трагедий и эхо тех событий звучит до сих пор.

Был ли Грит страшным человеком, способным причинить боль, убить без особых на то оснований? Наверное, был. Был ли он в этом виноват? Живя в семье медиков, волей-неволей подхватываешь какие-то знания. Так, я помнила, что беспричинная агрессия и перепады настроения, к сожалению, нередко являлись последствиями черепно-мозговых травм. А судя по следам на виске Грита, ему действительно проломили череп. Удивительно было, что он вообще выжил.

В свете новых знаний я, пожалуй, склонна была разделить опасения Альгидраса.

– А родные? У тебя есть братья или сестры?

Грит криво усмехнулся:

– У моего отца был один сын – я. Его братья и их сыновья служат старейшине.

– А ты… – я замялась, подбирая слова, потому что прямолинейность в этом вопросе была неуместна, но в итоге сдалась: – можешь еще стать старейшиной?

Грит некоторое время молчал, и под его внимательным взглядом я успела сто раз укорить себя за длинный язык.

– От ответа зависит твое желание жить в моем доме? – наконец медленно произнес он, и я удивленно на него уставилась.

– Нет! – Я в отчаянии замотала головой, понимая, что у меня не хватит слов убедить его в обратном, потому что понимать язык и говорить на нем – это совсем разные вещи. – Я хотела… Я спросила…

Слова закончились, и я с досадой топнула ногой.

– Я спрашивала о тебе. О будущем. Ты один. Я…

Не знаю, поверил ли мне Грит, но его губ коснулась улыбка.

– Надия, – произнес он и добавил что-то, чего я опять не поняла, однако он не стал приходить мне на помощь. Вместо этого неожиданно заметил: – И я не говорил, что это было на острове хванов.

Слово «хваны» он произнес немного не так, как его произносила я, но оно было вполне узнаваемым.

– Я… слышала эту историю, – непослушными губами прошептала я.

– От брата? – Грит усмехнулся и, шагнув ближе, взял меня за локоть. – Или от мужа?

– От меня, – раздался смутно знакомый голос, и я повернулась к говорившему.

Вероятно, я не сразу узнала Алвара, потому что отвыкла от его голоса. А может, потому, что давно не слышала, чтобы в нем звучали угрожающие нотки. Я ожидала, что он будет вместе с Альгидрасом. Но Алвар был один.

Грит что-то резко произнес, и его хватка на моем локте стала сильнее.

– Отпусти ее, – сказал Алвар по-кварски.

– Ты, верно, шел в дом старейшины? Это не здесь. Здесь живет его мать, – ответил Грит, по-прежнему сжимая мой локоть. – Уходи.

– Я пришел в тот дом, который мне нужен, – спокойно ответил Алвар и, что-то прошептав себе под нос, поднялся на террасу.

Из дома вышла встревоженная Грана и низко поклонилась Алвару. Грит скривился так, будто Грана сделала что-то неподобающее. Я попыталась освободить руку из его хватки, но он не позволил. При этом даже на меня не взглянул.

Алвар произнес приветственную речь, которая звучала радушно и так цветисто, что я не поняла и половины. Грана смотрела на него настороженно, периодически бросая взгляды на внука. В завершение речи Алвар протянул ей небольшую шкатулку. Грит скрипнул зубами, но промолчал. Грана в смятении приняла подарок и поспешно отступила от Алвара.

– Я забираю ее и сына, – указал Алвар на меня.

Я не была уверена в том, что поняла правильно, но, на мой взгляд, его слова прозвучали так, будто и женщина, и сын принадлежали ему. Он обсудил это с Альгидрасом или же это импровизация?

Насколько я могла судить, Грит с показным интересом спросил у Алвара, с какой такой радости он решил кого-то тут забирать. В ответе Алвара я вновь поняла едва половину. Слово «брат» он повторил несколько раз, как и слово «жена».

Грана попыталась что-то сказать внуку, но тот одним жестом заставил ее замолчать. Алвар посмотрел на руку Грита, сжимавшую мой локоть, потом на его лицо и улыбнулся. Эту улыбку невозможно было забыть. За ней стояли сожженные дотла города и осиротевшие дети. Алвар выглядел как человек, способный убить прямо здесь и сейчас.

Грит, надо отдать ему должное, это понял и выпустил мою руку.

– Он опасен, – сказал мне внук Граны, указывая на Алвара.

– Я знаю, – кивнула я, потому что отрицать очевидное не было смысла.

Они оба были опасны, но только Алвар был мне другом, и ему я могла верить.

– Ты собираешься с ним идти?

Я посмотрела на Алвара. Тот моргнул, призывая ответить «да».

– Да, – кивнула я.

Грит медленно повернулся к Алвару.

– Ты не боишься смерти, старейшина? – он говорил очень спокойно, но я невольно отступила на шаг.

Алвар в ответ качнул головой. Повисла неловкая тишина, которую, к моему удивлению, нарушила Грана, спросив гостя, не желает ли он отужинать в ее доме. Алвар наконец отвел взгляд от Грита и, чуть поклонившись хозяйке, отказался в свойственной ему цветистой манере.

Племянник старейшины в это время медленно повернулся ко мне и негромко сказал:

– Ты все еще можешь уйти в мой дом. Я смогу защитить тебя и сына. – Его щека дернулась, будто от нервного тика.

– Не сможешь. Он сильнее.

– На всякую силу найдется своя сила, – усмехнулся он. – Твой ответ?

Я помотала головой, прекрасно понимая, что на поясе Грита висит кинжал и что, если он вздумает убить меня в порыве гнева, я могу полагаться только на реакцию Алвара.

Грит отрывисто кивнул и направился к выходу, даже не взглянув в сторону гостя. Стоило ему скрыться из виду, как Грана, низко поклонившись Алвару, начала что-то сбивчиво говорить. Алвар слушал ее речь отстраненно, без свойственного ему вежливого участия. Когда Грана наконец замолчала, он ответил:

– Мальчик погубит себя сам.

Грана отшатнулась, прижав ладонь ко рту, и отчаянно замотала головой.

– Алвар, что происходит? – обратилась я к нему по-словенски.

– Пойдем отсюда, краса.

– Почему она плачет? – указала я на Грану, по лицу которой текли слезы.

– Потому что она женщина. Они часто плачут, – равнодушно ответил Алвар и, спустившись с террасы, добавил: – Я жду тебя в саду.

Грана утерла лицо ладонями и посмотрела на меня. Мне было дико неловко за Алвара, за себя, за всю ситуацию.

– Прости, – пробормотала я, понятия не имея, за что извиняюсь.

– Ты не выбираешь, – устало произнесла она. – И я не выбирала. Нам не дано выбирать. Только смотреть, как они гибнут.

С этими словами она скрылась в доме, оставив меня в одиночестве. Некоторое время я стояла на месте, не зная, что делать, но потом поняла, что Грана права: выбора у меня не было. Вернее, был: уйти отсюда с Алваром или же отправиться в дом Грита. Оставаться здесь я больше явно не могла, раз уж мужчины заявили о своем желании меня забрать. Отказаться я, получается, не могла тоже, потому что это навлекло бы гнев на приютившую меня Грану. И посоветоваться было совершенно не с кем. Впрочем, мнение компетентного в этом вопросе человека я уже услышала: «Нам не дано выбирать».

Своих вещей у меня не было, поэтому смысла заходить в дом я не видела. Спустившись с террасы, я отыскала в саду Алвара. Он стоял, прислонившись спиной к стволу какого-то дерева, и наблюдал за тем, как Димка с Гритой играют в камушки.

Дима видел, что Алвар на них смотрит, поэтому немного выпендривался: говорил громче обычного и старался как можно эффектнее бросить камень, когда наступала его очередь.

Почувствовав мое приближение, Алвар отлепился от дерева и сделал шаг навстречу. На его губах появилась улыбка.

– Пойдем отсюда, краса. Здесь плохое место.

Остановившись, я сложила руки на груди.

– Грана была добра ко мне, а ты ее обидел. Мне неловко.

Улыбка Алвара стала шире.

– Как я, оказывается, скучал по твоим упрекам.

– Это устроить проще простого. Не знаю, в каких ты отношениях со своим ненаглядным Альгаром, но предупреждаю: если выберешь его сторону, ты – труп.

– О! – восхитился Алвар. – Как отрадно видеть неизменность в этих изменчивых мирах. Это, признаться, не то, в чем я бы хотел ее видеть, но выбирать, я так понимаю, не приходится. Что на этот раз сделал мой добрый брат?

– Два года жил в моем мире неподалеку и ни разу не дал о себе знать. Я столкнулась с ним случайно, представляешь? А еще без предупреждения перебросил нас сюда. Хотя обещал, что ничего такого не сделает.

Алвар запрокинул голову и простонал:

– Только не снова.

– Думаю, он объяснил тебе это как-то красиво. Мне даже интересно как. Учти, я почувствую, если ты соврешь, – пригрозила я, хотя никакой уверенности в этом у меня, разумеется, не было.

– Мы не говорили с ним пока. Я был приглашен к старейшине, узнал там все, что было нужно, а потом племянник старейшины отбыл, а жена старейшины, к счастью, обмолвилась, что тот питает интерес к вдове брата Альгара. Мне пришлось откланяться и прийти за тобой. Как оказалось, вовремя.

– Альгидрас был на приеме? – уточнила я, удивляясь тому, что Альмира в открытую обсуждала меня при нем.

– Нет, прием был в мою честь. Я сообщил старейшине о том, что Альгар – мой брат, однако тот не счел нужным его пригласить, чем, надо сказать, меня весьма обидел. Но это просто мелкая демонстрация силы в уповании на то, что я чту традиции принимающего меня места. Очевидно, жена старейшины верила, что мы с Гритом затеем ссору. И, смею думать, так она надеялась избавиться разом и от надоевшего племянника, и от меня, поскольку за убийство человека из рода старейшины меня должны были бы казнить.

– А ты ей чем помешал? – удивилась я такому повороту.

– Тем, что могу забрать Альгара. Она, кажется, не хочет его отдавать, – произнес Алвар, вглядываясь в мое лицо.

– Ты уже видел их сына? – негромко спросила я.

Алвар вздохнул и чуть качнул головой.

– Ты обижена на него из-за мальчика, рожденного еще до той поры, как вы познакомились? – мягко спросил Алвар, пытаясь донести до меня всю абсурдность моих обид.

– Нет, Алвар. Проблема в другом, но это очень долгий разговор.

Разве могла я в двух словах объяснить, что стоило им с Альмирой встретиться, как Альгидрас забыл и обо мне, и о сыне, что я оказалась один на один с трудностями, разрешать которые мне помогал племянник старейшины, а не тот, кто обещал заботиться о нас с Димкой.

– Тогда давай отложим разговор до утра, – предложил Алвар и добавил: – Пойдем, краса. Со мной ты будешь в безопасности.

Он протянул руку, и я невольно улыбнулась, принимая ее. Эти же слова сказал мне Грит. Только разница была в том, что Алвару я верила, а Гриту – нет.

– Дима, мы уходим, – позвала я сына, не отнимая руки у Алвара, чуть сильнее сжавшего мои пальцы.

Я не чувствовала его эмоций, как это бывало раньше, но мне было спокойно и легко оттого, что неизвестности пришел конец и теперь все изменится. У меня не было ни одной гарантии того, что перемены будут к лучшему, но в эту минуту будущее выглядело как никогда радужным.