На этот раз у дома старейшины нас встретила сама Альмира. В нарядном платье с красной перевязью через плечо, с золотыми браслетами на тонких запястьях и переливающейся драгоценными камнями тиарой в волосах она была красивой. И я не была уверена, чья именно эта мысль: моя или шедшего рядом Альгидраса.

На мне украшений не было, и нарядное платье сидело наверняка не так хорошо, потому что было немного велико, хоть девочки и пытались затянуть пояс потуже.

– Альгидрас, – улыбнулась Альмира так, будто он пришел один, и, шагнув ближе, крепко его обняла.

– Это Надя. – Альгидрас высвободился из объятий и указал на меня.

– Жена брата, – понимающе произнесла Альмира и протянула мне руку.

Отчего-то я вспомнила знакомство с Милонегой. Несмотря на то что я до смерти боялась тогда, мне было не в пример комфортней, чем сейчас. Улыбнувшись, я пожала ее прохладные пальцы.

– А это Дима, – произнес Альгидрас, положив ладонь на Димкино плечо.

Альмира выпустила мою руку и присела на корточки. Несколько секунд она разглядывала Димку, а потом погладила его по щеке. Я невольно подалась вперед, но Альгидрас бросил на меня умоляющий взгляд.

– Красивый, – сказала Альмира по-кварски.

– Как моя мама, – неожиданно для всех ответил Дима на ее языке.

Альгидрас напряженно рассмеялся, а сын перевел для меня то, что сказал.

– Спасибо, – улыбнулась я ему, хоть и поняла фразу без перевода.

Воспользовавшись моментом, я взяла Диму за руку и потянула к себе, прочь от Альгидраса с Альмирой.

Альмира сделала вид, что этого не заметила.

– Скажи, что я хочу познакомить наших сыновей, – обратилась она к Альгидрасу и, взяв его под руку, повела к дому.

– Лучше скажи, что Дима многое понимает на кварском, – произнесла я им вслед.

Альгидрас, начавший было переводить ее слова, сбился и, на миг оглянувшись на Димку, выполнил мою просьбу. Альмира даже ухом не повела.

В эту минуту я поняла наконец, чего она добивается. Что там Альгидрас говорил? Женщина прикасается только к своему мужчине? Альмира держала его под руку и вела нас за собой. Таким образом, она находилась с ним рядом, а я была вынуждена идти позади. Хотя, если уж следовать легенде, мое родство с Альгидрасом через мифического погибшего брата было более близким, чем ее. Она ведь являлась всего лишь его землячкой.

Мне было любопытно, что по этому поводу думает старейшина, но, стоило нам подняться на террасу, ответ пришел сам собой. Старейшины не было. Девочек тоже. В углу террасы на циновке сидел хмурый мальчик и возил ножом по кусочку дерева.

Я невольно остановилась, чувствуя, как в груди поднимается целый ураган эмоций. Да, мне было горько за Димку, который из-за интриг и чьих-то планов рос без отца, но отдельно резануло то, что теперь, когда Дима оказался здесь, максимум, чему научил его Альгидрас, – играть в камушки. Даже видя, что Грит преподает ему азы владения мечом, Альгидрас ни разу не вмешался и вслух не высказал недовольства. А со вторым сыном, выходит, проводил гораздо больше времени, раз за две недели нашего пребывания здесь мальчик уже успел научиться вырезать пусть кривенькие, но вполне узнаваемые фигурки животных.

Альгидрас медленно повернулся ко мне, высвобождая руку у Альмиры, и с тревогой посмотрел на мое лицо. Я запоздало сообразила, что стоило закрыть свои эмоции, а потом решила не делать этого. Пусть для разнообразия почувствует весь спектр. Ему, конечно, на это все плевать: они, ослепленные своими великими целями, людей видеть не привыкли. Но, может, хоть на полчаса вернется на грешную землю?

Димка крепко сжал мою ладонь, глядя на мальчика с любопытством.

– Альтей, – позвала Альмира, и ее сын отложил поделку.

Выглядел он при этом недовольным.

– У нас гости, – сказала Альмира, и я порадовалась тому, что все же научилась понимать простые фразы.

Это, скорее всего, была единственная возможность порадоваться на ближайшее время, поэтому я решила ею воспользоваться.

– Альмира сказала, что пришли гости, – перевел Альгидрас.

Я кивнула, решив не уточнять, что его уроки не пропали даром.

Мальчик приблизился к нам, и я невольно принялась его разглядывать, выискивая сходство с Димкой. Однако цвет глаз оказался единственным, что он унаследовал от Альгидраса. Я немного расслабилась, потому что необычный оттенок серого можно было все же объяснить чем-то иным.

Дима посмотрел на меня, и я невольно усмехнулась. У моего сына глаза были такого же цвета.

Впрочем, это проблема Альгидраса. Пусть объясняется сам.

– Это сын тети Альмиры, – пояснила я Диме.

Тот кивнул, отпустил мою руку и шагнул вперед. Димка был ниже ростом и худее. И чем дольше я разглядывала мальчиков, тем больше расслаблялась. Для того чтобы заподозрить в них братьев, нужно было изначально задаться такой целью. Человеку стороннему такое не пришло бы в голову.

– Дима, – произнес мой сын и положил ладонь себе на грудь.

Альтей удивленно посмотрел на Альгидраса и что-то быстро сказал. Голоса у них с Димкой оказались похожими.

Альгидрас присел на корточки между мальчишками и принялся что-то объяснять Альтею. Тот некоторое время слушал его, хмурясь, а потом наконец приложил ладонь к своей груди и представился. Дима, уставший от церемоний, схватил меня за руку и потянул в сторону розового куста.

– Спроси у тети Альмиры, можно сорвать одну розочку? Я обещал Грите.

– Это к дяде Олегу. Я не знаю, как спросить.

Альгидрас, поднявшись на ноги, обратился к Альмире, и та с улыбкой кивнула.

– Можно, – ответил он Димке и, стоило тому отбежать к кусту, спросил у меня: – Все хорошо?

– Да, конечно. Мне немного неуютно, но жить можно.

Я улыбнулась наблюдавшей за нами Альмире.

– Что сказал тебе Альтей? – уточнила я.

– Дима не должен был представляться первым. Он гость. Мне пришлось объяснять, что он здесь недавно и не знает обычаев.

– Тебе следовало объяснить это Диме заранее.

– Да, ты права, – виновато произнес он.

– Идемте, – позвала нас Альмира, и мы подошли к невысокому столику.

Димка, сорвавший розу, примчался к нам. Передав мне цветок, он плюхнулся на циновку рядом со мной и принялся с интересом поглядывать на отложенный Альтеем нож. Кажется, его поразило то, что ребенку доверили настоящий острый нож. Его самого такой роскошью не баловали. Я напряглась, ожидая, что не спешивший садиться Альтей предложит Диме тоже попробовать что-нибудь вырезать и мой сын в два счета останется без пальцев.

Альгидрас смотрел на меня настороженно. Альмиру это, кажется, забавляло, но мне было откровенно плевать. Наконец хванец что-то спросил у Альмиры и после ее кивка обратился к детям. Альтей с видом человека, на которого возложили неприятные обязанности, побрел в сад.

– Я предложил детям немного поиграть, – сообщил мне хванец и повернулся к Диме: – Если будет нужна помощь, зови.

Димка вздохнул и, делая вид, что ему совсем не хочется идти играть, поплелся за Альтеем, хотя я видела, что умение того обращаться с ножом моего сына определенно восхитило.

К моему удивлению, Альтей заговорил первым. Он принялся о чем-то расспрашивать Диму, и тот вполне успешно отвечал. Если они не понимали друг друга, то оба начинали бурно жестикулировать.

Альмира что-то сказала, и Альгидрас после паузы перевел:

– Альмира спрашивает, правда ли, что Дима спит днем.

– Интересно, откуда она могла об этом узнать? – невинным тоном спросила я, злясь на то, что он обсуждает моего сына со своей… сформулировать мысленно, кем приходится Альмира Альгидрасу, я не смогла, поэтому ответила: – Правда.

– Ей непонятно почему.

– Потому что там, где я жила, так принято, – мило улыбнувшись, ответила я на кварском.

Альмира посмотрела на Альгидраса и произнесла что-то, отчего он смущенно наморщил нос.

– Альмира хвалит твой кварский.

– Мой кварский или тебя как учителя? – уточнила я, потому что в произнесенной ею фразе услышала слово «учитель».

Альмира весело рассмеялась и сказала, что переводить не нужно, она поняла. У нее был красивый смех и низкий грудной голос. И она нравилась Альгидрасу. Я это видела.

Вдруг Альмира напряглась и поднялась с циновки. Альгидрас тоже встал. Я не успела последовать их примеру, когда откуда-то раздался голос Грита. Его приветствие прозвучало насмешливо. Он поднялся на террасу и о чем-то спросил Альмиру. Она ответила с явным раздражением.

Грит тем временем сел на свободное место слева от меня и, посмотрев на блюдо с фруктами, непринужденно о чем-то спросил. Мне почудилось слово, похожее на «килат». Так Грана называла отраву для грызунов.

– Что он говорит? – шепотом спросила я у Альгидраса.

– Скажи ей, – попросил Грит и неожиданно подмигнул мне.

Альгидрас несколько секунд безучастно на него смотрел, а потом открыл было рот, чтобы перевести, но Альмира требовательно произнесла:

– Нет!

Наступила неловкая пауза. Мы с Гритом хотели перевода, Альмира просила об обратном, и по ее взгляду было видно, что она уверена в том, что Альгидрас выберет ее сторону. Хванец посмотрел на меня, потом на нее и, извинившись, сказал на русском:

– Грит спросил, только ли для него здесь подают фрукты с ядом.

Я бросила испуганный взгляд на Альмиру, на щеках которой проступил румянец. Несколько секунд она смотрела на меня, а потом звонко рассмеялась. Кажется, лучшим решением будет откланяться. Я-то пришла потому, что от приглашения старейшины не отказываются, а сейчас выходило, что старейшина вряд ли вообще знал о нашем визите.

Я перевела взгляд на детей. Оба мальчика наблюдали за нами, при этом на лице Альтея отчетливо читался страх. Вдруг сын Альмиры подхватил с земли палку и бросил ее в сторону Димки. Не ожидавший этого Дима палку не поймал. Альтей что-то сказал, и я увидела, что мой сын начал злиться. Вздохнув, я поднялась с циновки. Определенно пора было уводить ребенка из этого «гостеприимного» дома.

Сын Альмиры меж тем поднял с земли вторую палку, и я замерла, потому что до меня наконец дошло: их приготовили заранее. Не могли в саду просто так валяться две длинные ровные, аккуратно оструганные палки, очень похожие на те, которые принес Грит для тренировки Димки. Альтей что-то сказал, и мой сын тоже схватил палку.

Альгидрас вмиг оказался на ногах и обратился к старшему сыну. Тот не ответил, а продолжавшая спокойно сидеть Альмира, вновь наплевав на условности, взяла хванца за руку и что-то ему шепнула. Тот оглянулся на меня и, к моему удивлению, остался стоять на месте.

Альтей сделал выпад и ударил Димку по руке. Мой сын вскрикнул. Убедившись в том, что Альгидрас не двинулся с места, я направилась к детям. Плевать мне на их обычаи. Мой ребенок в первый раз в жизни оказался втянутым в поединок, не имея для этого достаточных навыков. Альмира что-то сказала мне вслед. Ее голос прозвучал успокаивающе, но на это мне тоже было плевать. Ее сын почти на два года старше, на полголовы выше и явно сильнее. Про ловкость и сноровку даже говорить не приходилось. Альтей кружил вокруг Димки, явно издеваясь. У моего сына дрожали губы, но сдаваться он не собирался. Альтей ударил еще раз. Дима увернулся, и тогда он ударил снова, на этот раз задев Димкино бедро. Мой ребенок не вскрикнул, лишь прищурился.

Альмира снова меня окликнула, и я остановилась в нерешительности. С одной стороны, вмешаться означало уронить авторитет сына, с другой стороны, как можно было безучастно смотреть на подобное? Если бы Димку хотя бы подготовили, если бы соперник был по силам!

Вдруг кто-то легонько коснулся моего плеча.

– Надия, не нужно, – негромко произнес Грит и, обойдя меня, направился к детям.

Увидев его приближение, Альтей замер как вкопанный, и Димка ударил его по плечу. Правда, тут же отскочил, не зная, что делать с необороняющимся противником. Грит молча обошел Диму со спины и, склонившись, ухватил его за запястье руки, сжимавшей палку. На пробу сделав несколько движений, он что-то скомандовал Альтею – и тот бросился вперед, размахивая своим орудием. Мое сердце замерло, однако вскоре стало понятно, что у Грита все под контролем.

Палки мелькали в воздухе, повеселевший Димка азартно подскакивал, наверняка мешая Гриту, а тот методично парировал удары, не нападая, но и не отступая. Вскоре Альтей устал. На его раскрасневшемся, блестевшем от пота лице явно проступило отчаяние, но он все так же продолжал нападать. Альгидрас спустился с террасы и встал рядом со мной. Он хмурился. Наверное, ему нелегко было видеть драку сыновей. Впрочем, он ведь мог не позволить этому начаться. Почувствовав, что я на него смотрю, хванец повернулся в мою сторону, но тут же виновато опустил взгляд.

Альмира обратилась к Гриту, но тот не отреагировал. Тогда она что-то сказала Альгидрасу. Альгидрас ей ответил, однако с места не двинулся.

Альтей оступился и едва не упал. А спустя миг Грит прочертил в воздухе дугу, их с Димкой палка подсекла ноги соперника – и тот грохнулся на землю. Я невольно поморщилась, понимая, что падение наверняка было болезненным. А еще очень обидным.

Грит выпустил Димкину руку и что-то сказал. Мой сын несколько секунд смотрел на него, задрав голову, а потом неуверенно направился к Альтею. Я встревоженно оглянулась на Альгидраса, боясь того, что может произойти. Вдруг Дима послушает Грита и ударит или еще как-то унизит лежавшего на земле мальчика? Хванец по-прежнему оставался сторонним наблюдателем, всем своим видом показывая, что вмешиваться не будет. Впрочем, справедливости ради, я не поняла, что именно сказал Грит. Может, волноваться вправду было не о чем.

Дима аккуратно положил палку на землю и протянул Альтею ладошку. От этого жеста у меня в носу защипало. Мой маленький мальчик повел себя как настоящий благородный воин, проявив милосердие к поверженному противнику. Противнику, который до этого над ним насмехался.

Альтей посмотрел на протянутую руку и откатился подальше. Димка растерянно обернулся к Гриту, но тот, сделав вид, что не заметил его взгляда, направился к нам. Остановившись перед Альгидрасом, он негромко произнес:

– Слабый не всегда слабее, – и добавил фразу, в которой я разобрала слово «сын».

После этого племянник старейшины повернулся ко мне.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я на кварском, потому что его поступок было сложно переоценить.

Грит утер запястьем вспотевший лоб и подмигнул. Димка подбежал ко мне и обхватил меня за ноги. На его плече красовался красный рубец, мокрые волосы торчали в разные стороны, а во взгляде, обращенном на Грита, сквозило восхищение.

– Слабый не всегда слабее, – повторил племянник старейшины уже Диме и потрепал его по голове, а потом вновь посмотрел на меня и произнес: – Я ухожу в море. Вернусь через пять дней.

Он поднял пятерню, растопырив пальцы.

– Хорошо, – произнесла я, не зная, что еще сказать.

Грит обратился к Альгидрасу. Говорил он при этом быстро, явно в расчете на то, чтобы я не поняла, поэтому я даже не стала прислушиваться. Вместо этого наклонилась к сыну и прошептала:

– Больно?

– Немного, – ответил он. – Но мы победили. И не отступили. Смотри.

Димка указал на примятую траву. Грит действительно не сделал ни шага назад, несмотря на яростные атаки Альтея и висевшего на его палке Димку.

Альтей сидел на траве спиной к нам, остро переживая свое поражение. Мне было жаль его, но в глубине души я не могла не радоваться тому, что здесь оказался Грит, потому что Альгидрас явно не стал бы вмешиваться. Пожалуй, его даже сложно было за это осуждать: Альтей был его сыном ничуть не меньше, чем Димка, и выступить в защиту одного против другого… Впрочем, я тут же подумала о том, что Альтей считался двоюродным братом Гриту, но это не помешало тому выступить против родной крови, защищая чужеземца. Наверное, это что-то значило. Пожалуй, это даже немного пугало.

Грит замолчал, и Альгидрас что-то спросил нейтральным тоном. Племянник старейшины наигранно рассмеялся и ответил что-то, отчего Альмира прищурилась. Альгидрас же вполголоса произнес:

– Ты неправ сейчас.

– Я прав всегда, – ответил Грит и, подмигнув мне на прощание, покинул сад.

Альмира что-то прошипела себе под нос. Альгидрас бросил на нее мимолетный взгляд и повернулся ко мне.

– Мы с Димой уходим, – объявила я, предвосхищая любой его комментарий.

Димка, к счастью, не стал спорить.

– Я провожу, – сказал хванец.

Я в смятении посмотрела на все еще сидевшего на земле Альтея и спросила:

– А ты не собираешься пойти его успокоить?

– Розочка! – вспомнил Димка и метнулся на террасу за цветком, который остался лежать на циновке.

Альгидрас посмотрел на Альтея, и до меня долетела его растерянность вперемешку со злостью:

– Я не могу.

– Ну тогда может твоя… Альмира подойдет к ребенку? – понизив голос, уточнила я.

– Утешать после поражения должен либо отец, либо другой мужчина рода. Если их нет, то наставник.

Я красноречиво развела руками.

– Его отец – старейшина, – негромко ответил Альгидрас.

Даже если бы я не чувствовала сейчас его эмоций, по лицу бы поняла, как сильно ему хочется поддержать мальчика.

Я посмотрела на Альмиру, стоявшую на террасе. Нет, она не была плохой матерью, как можно было бы подумать. В ее взгляде, прикованном к спине сына, сквозила боль. Следовать правилам социума еще не означает быть согласным с ними. Кто-то может, наплевав на репутацию, поступить по совести, как это сделал Грит, а кто-то до конца жизни остается заложником принятых норм. Слова осуждения, готовые сорваться с моего языка в адрес отцовской состоятельности Альгидраса, так и остались при мне. Пожелав Альмире хорошего дня, я взяла за руку вернувшегося с террасы сына, и мы направились по тропинке прочь от дома.

Хванец с нами не пошел.

По пути к дому Граны я думала о том, что в нашей жизни теперь так или иначе будет присутствовать Альмира, потому что единственный способ избежать общения с ней – прекратить общаться с Альгидрасом, а на это я пока пойти не могла. И не по причине неземной любви. Мы с Димой просто не выживем в этом мире без его помощи. Или же без покровительства любого другого мужчины. Как бы неприятна ни была эта мысль, я окончательно сформулировала для себя разницу между просто женщиной и женщиной-матерью. Ради защиты Димки я, пожалуй, могла бы заключить союз с нелюбимым мужчиной. Эта возможность меня пугала, но я не стала категорически ее отметать. Если мне придется выбирать между собственным благополучием и благополучием моего ребенка, я совершенно точно выберу второе. Столь популярные в моем мире рассуждения о том, что женщина должна ставить себя во главу угла, потому что дети вырастут и уйдут, так и не оценив жертву матери, здесь совершенно очевидно были бессмысленными. Это в своем мире я могла в одиночку обеспечить сына, найти репетиторов, чтобы его обучили тому, что ему пригодится в жизни. Здесь же все было иначе. Я не могла обучить его владению оружием, правилам поведения. Все это мог сделать лишь мужчина. Так что, если мне придется здесь задержаться, мое замужество – вопрос времени.

Отчего-то вспомнилось, как отчаянно я хотела избежать брака с Миролюбом. В свете открывшихся позднее обстоятельств это выглядело смешным. Бедный Миролюб и сам не горел желанием быть связанным брачными узами с потусторонней сущностью, коей я в его понимании была. Впрочем, держался он молодцом и, хоть втайне и предпринимал периодически вялые попытки меня убить, в остальном вел себя со мной вполне достойно. Я вдруг подумала, что скучаю по тому времени. Ведь, если отбросить мотивы, и Миролюб, и Альгидрас, и Алвар заботились обо мне каждый по-своему. И по большому счету мне ничего не угрожало. Теперь же я даже приблизительно не представляла, чего ожидать от будущего.

– Мам, – Димка дернул меня за руку, – а ты видела, что у Альтея настоящий нож?

– Видела, – вздохнула я, понимая, к чему он ведет.

– А можно мне такой же?

– Зачем он тебе?

– Тебя защищать, – удивил меня ребенок.

– От кого ты собрался меня защищать, мой хороший?

– От чужеземцев.

– От каких?

– Про которых говорил дядя Грит дяде Олегу.

– А ты понял, что он говорил? – осторожно спросила я.

– Почти все, – похвастался Димка. – Дядя Грит сказал, что уходит в море на пять дней встречать корабль с чужеземцами. Он их встретит и решит, можно ли им прийти сюда. Если решит, что нельзя, он будет с ними драться. Как с Альтеем, – восхищенно закончил он.

– Понятно, – протянула я, надеясь, что на корабле чужеземцев не будет Алвара, потому что в этом случае Грита мы больше не увидим.

Впрочем, жители острова, скорее всего, вздохнут с облегчением.

– Дядя Грит сказал, что я не слабый. Ну что, даже пусть и слабый, все равно могу быть сильным.

Отлично. Сперва у нас дядя Олег был авторитетом, теперь дядя Грит. Я впервые задумалась о том, что отсутствие рядом с моим сыном мужчин привело к тому, что он был готов восхищаться любым, кто проявит к нему доброе отношение и участие.

– Как ты думаешь, дядя Грит меня научит пользоваться ножом? – не унимался Димка.

– Мы у него спросим, – пообещала я.

– Я научу, – раздалось за нашими спинами, и Альгидрас, пристроившись рядом с сыном, взял его за свободную руку.

Это наверняка противоречило местным обычаям, но хванец, кажется, заразился протестным настроением Грита.

– А ты умеешь? – с сомнением спросил Димка.

– Умею, – ответил Альгидрас, старательно игнорируя мой взгляд.

– А когда начнем?

– Завтра я приду пораньше, и начнем.

– Ур-ра! – подпрыгнул Димка и повис на наших руках.

Я подняла руку, Альгидрас последовал моему примеру – и Димкины ноги подлетели в воздух.

Мелочь, казалось бы, но вот эта сцена, немного киношная, всколыхнула в душе смесь обиды, разочарования и глупой надежды. Мы выглядели сейчас семьей, но не были ею. И кажется, вряд ли когда-нибудь станем.

Димка приземлился и, высвободив руки, бросился вперед, потому что дом Граны уже показался в конце улицы. Отбежав на пару метров, он спохватился, вернулся за цветком, который несла я, и припустил навстречу вышедшей на дорогу Грите.

– Они подружились, – нейтральным тоном заметил Альгидрас.

– В отсутствие мальчиков Димке нужно с кем-то общаться, а дочь Грита очень милая. И Грит с ней совсем другой.

– Я поблагодарил его за сегодняшнее, – сообщил хванец и после паузы добавил: – Хочу, чтобы ты знала. Я не мог вмешаться. И не потому, что они оба мои… В общем, не поэтому.

– Ну скажи уже это вслух! Признайся хотя бы самому себе, что у тебя есть сыновья, – раздраженно ответила я.

Альгидрас остановился и посмотрел на меня:

– У меня есть сыновья, – медленно произнес он, глядя мне в глаза. – Но не вмешался я не поэтому. Вмешаться мог только мужчина рода, что и сделал Грит. По-хорошему он должен был просто остановить бой. Он же решил проучить Альтея, показав, что насмехаться над тем, кто слабее, нельзя: сам можешь оказаться в положении слабого. Альтею должны были объяснить это еще наставники в школе. Я не понимаю, почему он так себя повел. Он очень добрый мальчик. Немного заносчивый из-за положения сына старейшины, но в целом он… хороший. Я не хотел бы, чтобы ты держала на него зло.

– Я не держу зла на ребенка. Тем более вряд ли он сам до этого додумался.

Альгидрас вздохнул и взъерошил волосы.

– Альмира хотела как лучше. Она переживает из-за того, что Дима живет среди девочек и ведет себя не так, как подобает мальчику.

– Прости? – прищурилась я.

– Я объяснял ей. – Альгидрас отступил на шаг и выставил ладони перед собой. – Просто ей трудно понять, что бывает иначе. Я же не могу сказать, что ты из другого мира, а здесь правила у народов схожи, понимаешь? Мне сложно объяснить, почему Дима ничего не умеет, почему спит днем, почему все время держит тебя за руку, почему ты сама…

Он осекся и вновь взъерошил волосы.

– А просто не обсуждать нас не вариант? – холодно уточнила я.

– Она спрашивает. Ей это важно. Она хочет помочь от всей души. Да, иногда это немного чересчур, как сегодня, но она правда хотела как лучше. Не сердись, пожалуйста. Ей очень стыдно, и она просила принести тебе извинения и передать, что она готова выполнить любую твою просьбу.

Единственное, о чем я могла бы попросить жену старейшины, – исчезнуть с лица земли, но вряд ли эту мою просьбу она бы выполнила, поэтому я произнесла:

– Я хочу, чтобы она оставила нас с Димой в покое. Ваши отношения – это ваши отношения, а от нас отстаньте. Знаешь, ты без конца повторяешь, что Грит неадекватен, а меж тем он не причинил вреда ни одному из детей. Он даже бой закончил, просто сделав Альтею подсечку.

– Надя, я слышу то, что здесь о нем говорят. Да, к детям он добр, но в прошлом году он свернул шею одному из воинов за неудачную шутку. Его боятся даже его люди. Ни одна мать не выпустит свою дочь за ворота, если по улице идет Грит. Но он – родня старейшины. Ему плевать на матерей. Если ему нужно, он входит в дома и берет все что хочет.

– Красивая история, – ответила я. – В стиле страшилок на ночь. Я здесь почти две недели. И за все это время он не обидел меня ни словом, ни делом. Наоборот, он помогает. Он добр к твоему сыну и проводит с ним, кстати, гораздо больше времени, чем ты. Если бы не он, Димке было бы намного сложнее здесь. Но я так понимаю: ты очень занят, а в свободные минуты тебе, видимо, очень сложно выбрать, с которым из сыновей провести день.

Я наконец высказала то, что жгло душу всю последнюю неделю, однако легче мне не стало. Альгидрас на миг запрокинул голову.

– Я помогаю с переводом свитков брату старейшины и еще готовлю снадобья для Герии. Это травница. Ты ведь отказалась просто так жить у Граны, захотела вносить свой вклад. Почему ты думаешь, что я готов просто принимать гостеприимство? Особенно учитывая, что мы проведем здесь неизвестно сколько времени. Что касается Альтея, то он все время в общем доме. Мне туда хода нет. Иногда Альмира приглашает его домой, как сегодня. Тогда мы видимся.

– Но вырезать фигурки ты успел его научить.

– Так дело в этом? – неверяще спросил Альгидрас. – Ты на это обиделась?

– Да, возможно, это прозвучит глупо, но мне обидно за Димку.

– Я думал, что он еще мал.

– В шесть весен ты уехал в монастырь, а ему скоро шесть, – напомнила я.

– Прости, – произнес он. – Я пытаюсь сделать правильно, чтобы всем было хорошо, но…

– Знаешь, ты отлично устроился, – с усмешкой перебила я. – Никаких обязательств, никаких проблем. Не удивлюсь, если Альтей не единственный брат моего сына.

– Что? – Альгидрас изменился в лице и едва слышно спросил: – Ты правда так думаешь?

– Ну а почему нет? Отцовство тебя явно не обременяет. В отношения ты не вступаешь. Служишь великой цели спасения мира. Так что… – я развела руками.

– Ты неправа сейчас. Я хочу быть отцом Диме, но не все зависит только от моего желания, понимаешь? Я…

– А Альтею?

Альгидрас некоторое время молчал, и я почувствовала зарождающееся презрение. Если у него сейчас хватит мозгов выбрать одного из детей, я в его сторону больше даже не взгляну.

– Альтей – сын старейшины. Я не могу предъявить на него права. Надя, я не знал о них обоих, понимаешь? Я был уверен, что Альмира погибла. А сейчас я встретил ее, и… Я пытаюсь сделать правильно, я хочу, чтобы ты… – он осекся и с неожиданным запалом произнес: – Что бы ты там себе ни думала, это не было планом с моей стороны. Я хотел защитить тебя от Святыни и все. Уже потом я понял, что случилось.

– Бедный мальчик, – округлила я глаза. – Ты не знал, откуда берутся дети?

Альгидрас резко выдохнул и едва слышно ответил:

– Знал. Альтей не был случайностью. Я знал, на что шел.

Выходит, Альтей был желанным ребенком, а Димка – так, побочным эффектом.

– Тогда что же вы с вашим Альтаром уцепились за случайного мальчика? У тебя есть сын. Его и растите победителем мира, а нас отправь обратно. Ты же можешь?

– Этот разговор не имеет смысла, – устало произнес Альгидрас.

Я поняла, что немного перегнула палку, и пояснила:

– Я не желаю зла Альтею, но я как мать не хочу, чтобы Димка был втянут в ваши игры. Я хочу вернуться в наш мир.

Альгидрас некоторое время на меня смотрел, а потом произнес бесцветным голосом:

– Я могу сейчас соврать, что сделаю все, чтобы вас туда отправить, но я вижу будущее. Вы останетесь здесь, чтобы мы ни делали.

– Ты говорил, оно меняется каждый миг.

– Меняется, – произнес он, по-прежнему глядя на меня. – Я даже Алвара сейчас то вижу, то нет, поэтому не могу с уверенностью сказать, что он правда доберется до нас. Но есть вещи, которые неизменны.

– Что значит, ты не знаешь, доберется ли он? Весь твой план по нашему выживанию сводится к появлению Алвара! – прошипела я, схватив его за запястье и изо всех сил сжав.

Сейчас я понимала тех, кто в гневе мог причинить кому-нибудь физический вред. Кости Альгидраса остались целы, кажется, только потому, что у меня не хватило сил их сломать. Как можно так строить планы? Как можно так наплевательски относиться к жизни своего ребенка?

– Алвару грозит опасность. Если он сумеет выжить, он будет здесь, а если…

– Он может умереть? Но он же говорил… – растерянно прошептала я, выпуская покрасневшее запястье Альгидраса.

– Алвар вообще много говорит, – все тем же бесцветным голосом произнес Альгидрас и добавил: – Я не могу убедить тебя в том, что мне можно верить, я не знаю, как поступить правильно, чтобы обоим мальчикам было хорошо, но я знаю, что без раздумий отдам за них жизнь.

– Детям не нужна твоя жизнь, – устало произнесла я. – Им нужно общение, внимание. Грит, которого, по твоим словам, считают монстром все вокруг, каждый день приходит к дочери. Хотя наверняка не должен. Они подолгу разговаривают, Грита заплетает его косу, и она счастлива от этого, и другие девочки ей завидуют. Понимаешь?

– Ты очень много о нем думаешь, – опустив взгляд, произнес Альгидрас. – И я даже понимаю почему. Но он не тот, кто защитит тебя. От него будут лишь проблемы.

– О, заявления из серии «я тебя никому не отдам» уже закончились? – усмехнулась я, надеясь, что в моем голосе не слышно горечи.

Альгидрас криво улыбнулся, все еще глядя в землю. Я не чувствовала даже тени его эмоций.

– Если Грит будет настаивать, мне придется развязать здесь войну, – произнес он. – Алвар по-прежнему единственный человек, которому я готов доверить твое благополучие.

– Алвар, который неизвестно, приедет ли.

– Я верю, что он приедет, – сказал хванец и, даже не попрощавшись, ушел.

А я осталась стоять на пустынной улице, понимая, что, кажется, мы с ним прошли точку невозврата и обрести хотя бы подобие понимания уже, наверное, не сможем. А еще вдруг оказалось, что я не готова к правде. Как вообще можно жить, зная гипотетическое будущее? Как можно спокойно засыпать, понимая, что в эту минуту кому-то из тех, кто дорог тебе, грозит опасность? Я в самом деле сочувствовала Альгидрасу, потому что обладать даром предвидения наверняка было невероятно тяжело, но к сочувствию примешивалась злость, потому что они обрекли на эту же участь моего сына.

Я медленно побрела к дому Граны, думая об Алваре. Мысль о том, что тот может погибнуть, не желала укладываться в голове. Это же Алвар. Его не смогла погубить даже чужая Святыня. Он же самый сильный, самый веселый. В носу защипало. У террасы я остановилась и сделала несколько глубоких вдохов, не позволяя себе расплакаться. Димка будет спрашивать о причинах. Я должна быть сильной.

«Утри слезы, краса. Путь долгий, выбор трудный», – всплыли в памяти слова Алвара, сказанные мне несколько лет назад.

– Ты только выживи, – прошептала я, наивно надеясь на то, что мои желания в этом мире порой действительно исполняются.