Димка вскочил с первыми петухами. В прямом смысле этого слова. Когда где-то за домом раздалось заливистое: «Ку-ка-ре-ку», мой сын сел на постели, некоторое время растерянно моргал, а потом произнес, округлив глаза:

– Петух. Живой. Пойдем скорее его смотреть.

Я со стоном откинулась на набитую соломой подушку и подавила в себе желание объявить о том, что вставать не собираюсь. Димка выбрался из постели и стянул ночнушку.

Вчера напуганный темнотой он безропотно оделся в то, что я ему дала. Сегодня же, брезгливо оглядев ночную рубашку со всех сторон, забросил ее в сундук и пробурчал:

– Как у девчонки.

Встав с циновки, я прислушалась к своему телу и с удивлением отметила, что чувствую себя неправдоподобно хорошо для человека, который всю ночь проспал на почти голом полу. Пожалуй, в моем мире мне не хватало вот этого ощущения: абсолютного физического здоровья.

– У тебя бока от жесткого не болят? – поинтересовалась я у Димы.

Тот основательно ощупал свои бока и сообщил:

– Не-а. Я только есть хочу. Блинчики.

– Я тоже не отказалась бы от блинчиков, – вздохнула я, – но есть придется то, чем нас покормит тетя Грана.

– Она не тетя, – со знанием дела пояснил ребенок. – Гина, Гая и Грита, которые со мной играли днем, – ее внучки. Значит, она бабушка.

– Логично, – не стала спорить я. – Тебе вчера было скучно, да? Ты же совсем их не понимал.

– Почему не понимал? – удивился он. – Мне вечером было скучно. Там девчонки старше, и они выпендры.

– Ты понимал, что они говорят? – негромко спросила я.

– Не все, но они показывали, – охотно пояснил Димка.

Можно было бы списать это на обычное детское умение объясняться с помощью жестов, но я почувствовала укол тревоги. Какими все-таки силами обладает мой сын?

– Дима. – Я присела на корточки и сжала теплые ладошки. – А ты себя хорошо чувствуешь?

– Есть хочу, и меня комар укусил. Вот сюда, – он ткнул себя пальцем в след от укуса в районе виска.

Я подула на припухлость, а потом поцеловала это место. Толку от этого, конечно, не было, но мы с сыном верили, что ритуал целования поврежденных мест работает.

Одевшись, мы отправились на поиски Граны. Меня смущало то, что мы свалились на голову незнакомой женщине и она теперь вынуждена нас кормить, поэтому я твердо решила предложить ей посильную помощь. Оставалось надеяться, что она не поручит мне готовить, иначе Альгидрасу придется объясняться, почему у жены его покойного брата руки растут не из того места.

Мысль об Альгидрасе отозвалась болью, и это еще сильнее уверило меня в необходимости осваиваться в этом мире, потому что я не могла позволить себе от него зависеть. Особенно теперь.

Предложить Гране помощь оказалось тем еще квестом. После завтрака я долго показывала жестами, что хотела бы чем-то ей помочь, но Грана сделала вид, будто не понимает. Мне оставалось лишь отправиться с Димой на задний двор и сидеть там в унынии, наблюдая за тем, как он играет с девчонками. Удивительное дело, мой сын уже запомнил отдельные слова на кварском и, кажется, вполне успешно их употреблял. Стоило бы радоваться тому, что он так хорошо вписывается в этот мир, но я не могла не думать о будущем, которое ждет его здесь. Пыталась переключиться на другие мысли, но в памяти сразу всплывало появление Альмиры, и тут уж не понятно было, что лучше: тревожиться о том, что, возможно, никогда и не наступит, или же горевать о том, что уже произошло.

Приход Альгидраса я почувствовала сразу. Как в старые добрые времена. Обостренное восприятие, которое благополучно спало в моем мире, здесь вернулось с лихвой. По позвоночнику пробежала волна мурашек, хотя хванец даже не успел подойти.

– Дядя Олег! – радостно вскрикнул Димка и бросился по тропинке к Альгидрасу, который пока еще был скрыт от меня большим кустом.

Я поднялась со ступенек и пошла вслед за сыном, потому что не хотела оставлять его одного. Отличное объяснение для самой себя.

Обогнув куст, я увидела, что Димка с Альгидрасом обнимаются. Интересно, как долго хванец будет играть в отца, учитывая сложившиеся обстоятельства? Насколько теперь ему это нужно?

Альгидрас поднял на меня взгляд и произнес:

– Доброе утро.

– Доброе, – ответила я и, прислушавшись к его эмоциям, привычно наткнулась на глухую стену.

Впрочем, прислушалась я скорее по привычке. Определить его настроение сейчас не составляло труда. Он просто светился. Даже взгляд стал иным. И как бы ни было больно, стоило признать: за все время знакомства со мной он ни разу не выглядел таким счастливым. Что ж, конец нашей истории оказался неожиданным и не дал мне времени к нему подготовиться. Ну ничего. Справлюсь. У меня просто нет другого выхода.

– Как вам здесь спалось? – этот вопрос Альгидрас адресовал Димке.

– Хорошо, – ответил тот и, задрав голову, сообщил: – А меня комар укусил.

– Да, здесь их много, – вздохнул хванец, выпуская сына из объятий.

– Послушай, – я потерла ладони, собираясь с мыслями, – мне нужна помощь в общении с Граной.

– Что-то не так? – настороженно спросил Альгидрас, глядя мне прямо в глаза.

Я едва не расхохоталась. «Конечно так! О чем речь?!»

– Я не понимаю ни слова из того, что она говорит. Она понимает меня, когда хочет это делать. – Я поймала себя на том, что в моем голосе начинают звучать истерические нотки, и постаралась успокоиться.

Альгидрас шумно выдохнул и взъерошил волосы. Выглядел он уже не таким окрыленным, как пять минут назад. Ну да. Там праздник, а здесь суровые будни и необходимость решать проблемы.

– В общем, для начала я хочу знать, как долго мы с Димой будем жить у нее.

Димка отступил ко мне, и я обняла его за плечи. Альгидрас посмотрел сначала на сына, потом на меня и осторожно произнес:

– Я не знаю.

Я растерянно замерла.

– То есть как не знаешь? Ты же можешь это… увидеть, – закончила я, надеясь, что мне не придется пояснять свою мысль при ребенке.

– Послушай, Грана – мать старейшины. Жить в ее доме – это огромная честь. Других вариантов для вас здесь нет, потому что… – Альгидрас, осекшись, посмотрел на Димку.

– Я поняла. Дальше, – поторопила я, не желая слушать очередную песню о том, что женщина здесь должна быть замужем.

– До приезда Алвара вам придется пожить здесь.

– А потом приедет Алвар и?..

– И все изменится, – серьезно ответил Альгидрас.

– Ты издеваешься? – спросила я.

Димка напрягся под моими руками, потому что не привык слышать от меня подобный тон.

– Дим, вернись к девочкам, нам с дядей Олегом нужно поговорить.

– Ты его будешь ругать? – сын посмотрел на меня, запрокинув голову.

Альгидрас усмехнулся и скорчил какую-то малопонятную гримасу.

– Ну что ты. Не буду, – улыбнулась я.

– Обещаешь? – почему-то спросил Димка, и мне захотелось стукнуть Альгидраса по голове за то, что он умудрился так быстро втереться в доверие к моему ребенку.

– Обещаю, – нехотя кивнула я.

Дима, то и дело оглядываясь, вернулся к девочкам, которые тут же принялись объяснять ему суть игры в костяные кубики, я же повернулась к Альгидрасу.

– На Диму что-то воздействует?

– Не знаю. Я ничего такого не чувствую. А что?

– Мой сын – очень недоверчивый мальчик. Странно, что он так к тебе тянется. Он знает тебя три дня.

Альгидрас некоторое время молча на меня смотрел, а потом чуть улыбнулся:

– Может, это потому, что мы друг другу не чужие?

Я фыркнула. Что ж, если ему хочется в это верить, разумеется, я не могу запретить. Но почему-то казалось, что дело здесь не в родстве, поэтому я решила взять на заметку неожиданную Димкину доверчивость. Возможно, простые расспросы о том, что ему нравится и чего бы ему хотелось, помогут найти ответ. Меня ведь тоже тянуло к Альгидрасу сразу. С первого взгляда. Да что там взгляда? Я ведь думала о нем даже до того, как увидела впервые, еще когда Радим и Добронега только упоминали его имя. Я неожиданно поняла, что до смерти соскучилась по Радиму и его матери. Даже слезы к горлу подступили.

– Это, наверное, глупый вопрос, но мы можем отправиться в Свирь? – прокашлявшись, произнесла я.

Альгидрас неловко повел плечами.

– Я не знаю. Альтар говорил, что мы окажемся там, где начнут сбываться пророчества, – повторил он то, что я уже слышала сто раз.

Ну да. Зачем подробности тому, кого предполагалось пустить в расход в любом из вариантов их плана? Я горько усмехнулась.

– То есть ты не расскажешь, чего мне ждать от будущего?

– Будущее меняется каждый миг. И…

– Правда? Получается, ты знал, что встретишь здесь Альмиру?

При упоминании жрицы хванов его лицо на миг просветлело, но он быстро взял себя в руки, а я постаралась не обращать внимания на то, как в груди кольнуло от ревности.

– Я… видел что-то смутное, – поправив ворот рубахи, начал он. – Видел ее, но не мог поверить. Я считал ее мертвой. Ты рассказала мне, что ее убили.

– То есть это я виновата в том, что ты заблуждался? – искренне изумилась я.

– Нет, что ты! Я не виню, – растерялся Альгидрас. – Просто объясняю, почему не понял, что она здесь.

– Как она здесь оказалась, кстати?

– Ее спас один из воинов.

– Каких воинов?

– Кваров, – нехотя ответил Альгидрас.

– А дальше? – поторопила я, поскольку он замолчал, глядя на играющего Димку.

– Он привез ее сюда.

– Это остров тех кваров? – в ужасе прошептала я, оглядываясь по сторонам, точно ожидая, что из-за кустов выскочат жестокие воины, способные вырезать всю деревню, включая детей и стариков.

– Я не знаю, – так же шепотом ответил Альгидрас.

– У тебя вчера было столько времени спросить! – прошипела я. – От этого зависят наши жизни, наше будущее, в конце концов.

Хванец взъерошил волосы и ответил, не глядя на меня:

– Вчера к слову не пришлось.

Я захлопнула рот, понимая: что бы я сейчас ни сказала, это прозвучало бы ревнивым брюзжанием. Альгидрас посмотрел на меня и неловко пояснил:

– Ее, верно, продали. Я правда не спрашивал.

– Понятно, – протянула я.

– Я не мог! – повысил голос Альгидрас, и на меня полыхнуло злостью вперемешку с отчаянием.

Хванец на миг опустил взгляд, вдохнул, выдохнул и уже спокойно произнес:

– Я не мог заставить ее еще раз пережить то, что она пережила на острове.

– Понятно, – глядя на него, повторила я.

Меня он однажды очень даже смог заставить пересказывать сон, в котором гибла деревня хванов, несмотря на мои слезы и сочувствие к каждому, чью гибель я видела в том сне. А ее, оказывается, тревожить нельзя. Я обхватила себя за плечи и зябко поежилась, хотя на улице было тепло. Альгидрас, заметив это, помрачнел и произнес:

– Мы ждем Алвара.

– Хорошо, – кивнула я, потому что спорить с этим было бесполезно. – Альмира подтвердит твою историю про погибшего брата?

Я мысленно похвалила себя за то, как спокойно прозвучал мой голос. Альгидрас кивнул и что-то сказал детям по-кварски. Дети рассмеялись, включая Димку.

– Дима быстро освоился, – перевел он тему. – Думаю, это потому, что он чувствует этот мир, и…

– Слушай, я не хочу обсуждать ваши волшебности. Не сейчас. Прости. На данный момент меня больше интересуют бытовые вопросы. Где живешь ты?

– У сына старейшины, Глива. Это недалеко. Я после тебе покажу. Ты можешь приходить туда ко мне. Это нормально.

– Хорошо. Спасибо. Если возникнет необходимость, – ровным голосом ответила я.

Повисла неуютная тишина. Я, конечно, могла бы наивно предположить, что Альгидрас подбирает слова, чтобы донести до меня мысль о том, что ничего не изменилось, что мы с Димкой ему по-прежнему нужны, что он сделает все, чтобы быть с нами. Только я ведь помнила, как он сиял вчера. Да и сегодня. До нашего с ним разговора.

– Послушай, – неловко кашлянув, произнесла я, – мне нужно, чтобы ты помог мне обговорить с Граной мою помощь в ведении хозяйства, раз уж мы с Димкой тут живем. Сидеть на шее у посторонних людей я не собираюсь. А еще…

– Надя, – перебил меня Альгидрас, глядя при этом очень серьезно. Мое сердце замерло. Я все никак не могла привыкнуть к тому, что он зовет меня настоящим именем. – Мне нужно кое-что сказать.

После этих слов сердце, кажется, остановилось совсем.

– Что? – спросила я, уговаривая себя не надеяться заранее на чудо. Чудес в моей истории не бывает, несмотря на то что вокруг мальчики один волшебнее другого.

– Альмира замужем за старейшиной.

Услышав имя Альмиры, я едва сдержала раздраженный выдох.

– Я знаю. Сочувствую. – Я действительно скорчила сочувствующую мину.

– Помнишь, ты говорила, что она, что у нее… – он запнулся, не зная, как продолжить, меня же будто окатило кипятком. О да! Я помнила.

– В общем, он здесь, – произнес наконец Альгидрас.

– Здорово, – медленно проговорила я, старательно следя за лицом.

Ведь это правда счастье, что ребенок выжил в той мясорубке. Счастье, что он родился, счастье, что…

– Как его зовут?

– Альтей.

Альгидрас хмурился и смотрел на меня так, будто опасался, что я сделаю что-то ужасное. Закачу истерику, например. Я почувствовала себя совсем как в Свири, когда все вокруг считали меня Всемилой.

– Я тебя поздравляю, – улыбнулась я.

– Надя, послушай, не надо так.

– Как? – искренне не поняла я.

Вот он сообщает мне, что внезапно обрел семью, что его сын, оказывается, жив-здоров, я улыбаюсь, поздравляю его. Что не так?

– Пожалуйста, – прошептал он, и тут я наконец поняла, в чем дело.

Черт бы побрал его волшебность. Я могла сколько угодно улыбаться, но он-то чувствовал, что творилось у меня внутри. Даже если я сама не осознавала, что чудовищная пустота во мне разом поглотила все мои надежды и глупые мечты.

Щиты. Спасибо доброму Алвару. Я представила вокруг себя прозрачный пузырь, за пределы которого не способно проникнуть ничто: ни единая эмоция, ни единый звук.

– Пожалуйста, – повторил Альгидрас и попытался взять меня за руку, но я отступила на шаг.

– Все в порядке. Правда. Я просто немного растерялась вчера. Но это отличная новость.

Я даже не стала добавлять «для тебя».

Альгидрас зажмурился и сжал правую руку в кулак. Я знала, что сейчас он не способен чувствовать даже тени моих эмоций, и это вызывало во мне едва ли не эйфорию. Должна же я была найти хоть один повод для радости?

– Новые обстоятельства немного усложнят жизнь нам с Димкой, – продолжила я, – но я уверена, мы разберемся.

– Надя. – Альгидрас открыл глаза и посмотрел так, что я вынуждена была отвернуться.

Я не хотела считывать эмоции, отражавшиеся в его умоляющем взгляде. Глупо было бы цепляться за ложные надежды. У меня есть более насущные проблемы.

– Дима! Никуда не уходи.

– Хорошо, – крикнул Димка и, схватив с земли цветной камень, почти улегся на пыльную дорогу, чтобы прицелиться для броска по пирамидке.

– Я сейчас позову Грану, – обратилась я к Альгидрасу. – Ты поможешь мне с ней поговорить, и еще я попрошу тебя выделять для меня хотя бы час в день для занятий кварским.

Не дожидаясь ответа, я развернулась и пошла к террасе. Подумаешь, всего-то мир рухнул. Я вспомнила Миролюба. Вот уж у кого мир рушился столько раз, что и не сосчитать, а он после этого вставал и двигался дальше. Мне, конечно, не сравниться с ним по силе духа, но я тоже, наверное, чего-то стою. Главное, сейчас побыстрее решить все вопросы и остаться наконец в одиночестве. Я не была уверена, что смогу долго держать лицо.

Грана, вероятно, наблюдала за нами из дома, потому что сама вышла навстречу. Я обернулась, чтобы позвать Альгидраса, но он, оказывается, шел за мной. Грана низко поклонилась. Альгидрас, к счастью, тоже поклонился, что немного примирило меня с действительностью, в которой пожилые женщины гнули спины перед мальчишками.

Следующие полчаса выглядели как обычные деловые переговоры. С той лишь разницей, что впервые я присутствовала не в качестве переводчика, а в качестве одной из сторон.

Грана поначалу не желала соглашаться на то, что я буду помогать ей по хозяйству, упирая на законы гостеприимства. В итоге Альгидрасу пришлось выкручиваться, объясняя, что в тех краях, откуда я родом, другие законы. Это наконец подействовало, однако Грана испуганно упомянула Грита, мол, тот будет недоволен таким положением вещей. На что Альгидрас заверил, что Гриту объяснит все сам. Мне не нравилось то, что он будет пересекаться с асоциальным внуком Граны, но здесь приходилось уповать на покровительство жены старейшины, которым Альгидрас явно заручился.

Когда напряжение за столом переговоров спало и стороны пришли наконец к консенсусу, Грана принялась о чем-то расспрашивать хванца. Я сперва пыталась выхватить знакомые слова, но на данном этапе мои знания ограничивались словами вежливости и названиями членов семьи, поэтому пришлось сдаться довольно быстро.

Сидевший напротив меня Альгидрас отвечал на вопросы, а я смотрела на его сцепленные пальцы и думала о том, что история снова идет по спирали. В Свири хванец всячески ограничивал наше общение, пытаясь свести его к минимуму, необходимому для моего выживания. Теперь же ограничения придется вводить мне. Я не хотела, чтобы он был рядом из жалости, потому что рано или поздно это все равно выльется в разрыв. Наверное, я все же любила его. Во всяком случае, если я и любила кого-то в жизни по-настоящему, то как раз его. И он вправду заслужил возможность быть счастливым. Без навеянных чувств, без необходимости спасать мир. А еще я не могла позволить Димке привыкнуть к нему, полюбить его, а потом остаться с пустотой в душе и вопросом «Что со мной не так, если папа от меня ушел?». Вариант многоженства я отмела, хотя честно пыталась подумать о нем целых две минуты. Но стоило представить, что под одной со мной крышей будет жить женщина, с которой у него общее прошлое, общие секреты, которую он любит, в конце концов, как я поняла, что вряд ли смогу настолько интегрироваться в их мир. Поэтому оставался лишь один выход: свести наше общение к минимуму и найти способ выжить здесь без Альгидраса. Вот уж задачка так задачка. С такими целями скучать будет явно некогда.

Устав сидеть с вежливой улыбкой, я знаками показала, что отправлюсь к детям. Альгидрас дернулся было за мной, но я заверила его, что помощь мне не нужна.

Девочки при моем приближении немного стушевались, а Димка, наоборот, оживился и принялся рассказывать правила игры, порой уточняя у них на кварском. Глядя на это, я впервые задумалась о том, что будет со мной, когда мой сын совсем здесь освоится и сможет обходиться без меня. Они ведь не мыслят категориями «мальчику будет плохо без мамы». По словам Альтара, Альгидрас был против того, чтобы забрать Димку без меня, тогда как сам Альтар честно признался: это избавило бы всех от многих проблем. Теперь же у хванца появилась семья. Конечно, там тоже не все так радужно: формально Альмира была замужем, но я не сомневалась, что Альгидрас что-нибудь придумает. А не придумает сам, так на помощь придет Алвар. В конце концов, пророчества пророчествами, но вдруг они все же одумаются и решат просто жить, наплевав на основателей со всеми их планами? Алвар придет на лодье, на этой же лодье можно будет и уплыть. В том, что кто-то сможет остановить Алвара, я сильно сомневалась.

Интересно, найдется ли на этой лодье место для меня? Чтобы просто выбраться отсюда, а дальше…

Я вздохнула, понимая, что опять погружаюсь в мысли о собственной никчемности, как было в Свири, когда я узнала о том, что вскоре умру.

Сев на траву, я крепко зажмурилась. Ничего. Это пройдет. Просто я оказалась не готова к такому повороту. Успела напридумывать чего-то, расслабиться, поверить в возможность счастливого будущего. Вот бабахнет тут этим их пророчеством – и уйдет остров под воду, как и прочие до него. Какое уж тут будущее? Ну а пока не бабахнет, я вполне смогу как-то жить. В конце концов, мне почти тридцать. Впадать в истерику из-за неудавшихся отношений было, пожалуй, поздновато.

Альгидрас появился бесшумно, но я вновь почувствовала его приближение. Он присел на корточки рядом с детьми и протянул руку к одной из девочек. Та положила на его ладонь красный камень. Хванец перенес вес на одну ногу и, почти не целясь, совершил бросок. Камень сшиб сразу две пирамидки.

– Ого! – завопил Димка. – Я тоже так хочу.

Он подбежал к Альгидрасу и повис у того на плече. Альгидрас ловко перехватил сына и усадил его на свое правое колено.

– Если хочешь, значит, научишься, – улыбнулся он.

– А ты с нами поиграешь? – спросил Дима.

Хванец оглянулся на террасу, на которой по-прежнему сидела Грана, и помотал головой.

– Сейчас не могу. Но позже обязательно. А еще я отведу тебя в… – он на миг запнулся, подбирая слово, – в школу. Она немного не такая, как была у тебя дома.

– А я в школу и не ходил, – резонно заметил Димка.

– Да, точно, – обрадовался Альгидрас. – Тогда тебе понравится. Там учатся ездить на лошади, драться на мечах…

– Как в мультиках?

– Ага, – воодушевленно подтвердил Альгидрас.

– Но это будет не сегодня, – с нажимом произнесла я.

– Ну ма-а-ам, – тут же заныл Димка, – я хочу.

– Я тоже много чего хочу, – отрезала я, чтобы прекратить нытье на корню. Отпустить ребенка, не выяснив куда и зачем, я, разумеется, не могла. – Но сначала нам нужно сделать дела.

– Какие? – хмуро спросил мой сын.

– Важные!

– Не скажешь какие, не буду делать, – заявил мой ребенок, в котором неожиданно проснулось отцовское упрямство.

– Дима, – негромко произнес Альгидрас, – я не могу взять тебя с собой сейчас. И… ты должен слушаться маму.

Димка, насупившись, слез с его колена и, отойдя в сторону, остановился спиной к нам. Альгидрас встал и бросил на меня вопросительный взгляд.

– Пройдет. Немного подуется, – тихо ответила я.

Услышавший мои слова ребенок дернул плечом. Я вздохнула и повернулась к Альгидрасу, который вновь смотрел на меня настороженно, будто ожидая подвоха.

– На пару слов. – Я поманила хванца подальше от детей и спросила: – Где все мальчики?

– Они с пяти лет живут в общем доме.

– Я не отпущу Димку туда.

– Я знаю, – после паузы произнес Альгидрас.

Я ожидала, что он добавит что-то вроде «но тебе придется», однако он сказал:

– Нам нужно дождаться Алвара.

– А потом мы покинем это место? – прямо спросила я, потому что он ведь наверняка знал ответ на этот вопрос. – Я понимаю, что будущее меняется каждый миг. Понимаю, что если я сейчас возьму дубину и стукну тебя по голове, то ты вряд ли сможешь отправиться куда-то в ближайшее время, но я хочу знать о вариантах, которые возможны. Я отвечаю за безопасность сына.

– Ему ничего здесь не угрожает.

Я лишь усмехнулась. У них тут голова не отвалилась, значит, здоров. Так что эти «все будет хорошо» и «ему тут ничего не угрожает» можно было смело делить надвое.

Альгидрас тяжело вздохнул и потер лицо ладонями.

– Я вижу неясно. В пророчествах сказано, что, когда здесь окажется Алвар, на острове пробудится Сила. А потом здесь пройдет обряд. Но, возможно, мы покинем остров раньше. Я пока не знаю. Правда.

– Понятно, – пробормотала я и решила сменить тему: – Ты видел своего сына?

Целых пару секунд я жила глупой эгоистичной надеждой, что он не поймет, о ком речь, что Димка для него единственный и неповторимый. Но, разумеется, и этой моей надежде суждено было разбиться.

– Да. Сегодня утром Альмира нас познакомила.

– Как она тебя представила?

Альгидрас снова вздохнул и негромко ответил:

– Старейшина считает его своим сыном. Альмира сказала, что я ее давний друг.

Некоторое время мы смотрели друг на друга в молчании, а потом я задала волновавший меня вопрос:

– Он похож на тебя так же, как…

Альгидрас чуть пожал плечами:

– Мне трудно понять со стороны.

– Я спрашиваю потому, что у старейшины могут возникнуть вопросы.

Он помотал головой:

– Старейшина и не думает о таком. Он любит Альмиру.

«А ты?» – хотелось спросить мне, но я не стала, потому что ответ был очевиден. У Альгидраса даже взгляд менялся, когда он о ней говорил.

– Это хорошо, когда любят, – медленно произнесла я. – Спасибо, что помог с Граной. И выдели все-таки время на уроки кварского. Мне это нужно.

Я надеялась, что он уйдет, но он все не уходил. Смотрел на играющих девочек, на присоединившегося к ним Димку, а потом неожиданно повернулся ко мне и произнес:

– Я тебя совсем не чувствую, а это значит, ты не хочешь, чтобы я чувствовал. Почему? Что изменилось?

Я едва не расхохоталась и уже не в первый раз подумала, что он либо чертовски наивен, либо изобретательно жесток.

– Ничего. Просто здесь все непривычное, и от этого я испытываю целую гамму… эмоций. Я решила не добавлять тебе лишних хлопот. Поэтому закрылась.

– Точно? – прищурился Альгидрас.

– Конечно, – улыбнулась я.

Альгидрас некоторое время смотрел на меня так, будто пытался найти брешь в защите, а я в очередной раз мысленно поблагодарила Алвара, надеясь, что где-то там, за морями и горами, он почувствовал мою благодарность.

Позади нас раздался голос Грита, и я вздрогнула. Альгидрас же медленно повернулся к племяннику старейшины и довольно прохладно ответил на его приветствие. Вероятно, Альмира успела вчера пожаловаться Альгидрасу на Грита, потому что сегодняшнюю явную неприязнь хванца не заметил бы только слепой. А ведь раньше он был гораздо сдержанней в демонстрации своих чувств. Интересно, знает ли он, что именно Грит отвел нас с Димой вчера сюда? И волновало ли его то, что он оставил сына с человеком, который мог его легко убить? Или же за весь вечер он так ни разу о нас и не вспомнил?

Грит прошел мимо Альгидраса и, остановившись передо мной, улыбнулся:

– Надия.

Я вежливо улыбнулась в ответ и обратилась к Альгидрасу:

– Поблагодари, пожалуйста, Грита за то, что он вчера проводил нас с Димкой.

Глаза Альгидраса на миг расширились, из чего я сделала вывод, что о подробностях нашего пути домой он не знал. А ведь он об этом даже не спросил. Рассказал об Альмире, об их общем сыне, а о том, как мы добрались, даже не заикнулся. Хванец несколько секунд разглядывал меня так, будто искал на моем лице какой-то ответ, а потом посмотрел на Грита, который явно ждал перевода.

С каменным выражением лица Альгидрас что-то сказал на кварском. Грит широко мне улыбнулся и вновь заговорил. Я выжидающе повернулась к Альгидрасу.

– Он приглашает тебя с сыном посмотреть пещеру с горным озером, – скороговоркой выдал он. – Но я против.

На последней фразе в голосе Альгидраса прозвучал вызов.

– Ты против, потому что пещеры опасны? – уточнила я, виновато улыбнувшись Гриту.

– Я против, потому что я ему не доверяю.

– Хорошо. Тогда скажи, что я с ним с удовольствием погуляю, когда узнаю его получше.

Альгидрас смерил меня таким взглядом, после которого я должна была бы неминуемо почувствовать себя виноватой. Однако мне было все равно. Я слишком хорошо помнила, как смеялась вчера Альмира, держа его под руку и удаляясь с ним по тропинке в сумрак сада.

Грит выслушал Альгидраса с непроницаемым выражением лица, а потом вновь повернулся ко мне. Мне не хотелось дразнить хванца, и я была согласна с тем, что неуправляемый племянник старейшины может принести нам много проблем, поэтому лихорадочно перебирала в голове вежливые способы побыстрее с ним распрощаться. Однако Грит все решил за нас. Он неожиданно взял меня за руку и надел на мое запястье браслет, сплетенный из веточек, усеянных мелкими светло-голубыми цветочками. Альгидрас изменился в лице, а я автоматически пробормотала спасибо на кварском. Грит улыбнулся и, развернувшись, пошел прочь по тропинке, даже не взглянув в сторону сидевшей на террасе Граны, которая смотрела ему вслед, пока он не скрылся из виду.

– Сними немедленно, – прошипел Альгидрас, указывая на браслет.

– Сниму, когда посчитаю нужным, – огрызнулась я, среагировав на его приказной тон. – Это что-то значит? У нас тут что, помолвка случилась или что-то вроде того? Я скомпрометировала тебя? Из-за чего ты бесишься?

Альгидрас молчал, глядя на меня, а его грудь ходила ходуном так, будто он никак не мог надышаться. Я понимала, что, наверное, не должна была благодарить Грита, но это вырвалось случайно. Я просто не знала, как вести себя в такой ситуации, чтобы, с одной стороны, его не злить, а с другой – не поощрять его внимание.

– Помолвки не было, но… Дети делают такие браслеты и дарят тому, кто им нравится. Он проверяет тебя. И проверяет меня, – зло произнес Альгидрас.

– Может, он сделал это безо всякого умысла? – предположила я.

– Забрался на утес, нарвал каминника, сплел браслетик и подарил? И все без умысла? – язвительно произнес Альгидрас.

Я открыла было рот, но так и не нашлась что сказать. Грит правда проделал столько телодвижений, чтобы подарить этот браслетик?

– Этот цветок растет только в горах, – припечатал Альгидрас и неожиданно сорвал с моей руки браслет.

– Ты в себе? – прошипела я, косясь на террасу, с которой Грана внимательно наблюдала за нашей ссорой. – Мы не одни.

– Мне плевать! – отрезал хванец и направился по той же тропинке, по которой ушел Грит, сминая в кулаке ни в чем не повинный браслет.

Я повернулась к детям, чтобы Грана не видела моего лица, и на миг прикрыла глаза. И как это все понимать?