Нам с Альгидрасом пришлось вернуться к столу. Заняв свое место, я судорожно вздохнула, стараясь собраться с мыслями. Нужно придумать способ отсюда сбежать. Если Сила Альтара здесь вправду ограничена, то у нас с Димкой есть шанс.

– Твое недоверие все усложняет, девочка. Впрочем, ты имеешь на него право, – буднично произнес Альтар, – но от того, поверишь ли ты, зависят твоя жизнь и жизнь твоего сына. Если Гаттар добьется своего, мы все обречены. Я долго не хотел верить своим видениям, полагая, что это все безумие. Однако вскоре Харим признался мне, что Гаттар вдруг стал его избегать. А избегать парной стихии ох как сложно. Значит, ему нужно было что-то скрыть. Харим все же добился правды, пусть и ценой страшной ссоры. Харим был, пожалуй, самым честным из нас. Самым чистым.

Альтар посмотрел на Альгидраса. Тот сидел, сжав кружку, и вглядывался в нее так, будто всерьез собирался гадать по чаинкам.

– Вы сказали «был»?

– Он умер в Савойском монастыре, – ответил Альтар, и я с облегчением выдохнула.

Одним меньше, каким бы хорошим он ни был.

– А в кого перешла его Сила? – опомнилась я и посмотрела на Альгидраса.

– Перед смертью он передал ее мне. Наши стихии не парны, но могут жить в мире, – ответил Альтар. – Часть этой Силы перешла к Альгидрасу, когда я едва не погиб на острове. Гаттар это почувствовал. Думаю, потому он и не стал искать мои останки среди изрубленных тел. Решил, раз Сила покинула меня, значит, я точно мертв.

Я сглотнула, борясь с приступом тошноты от воспоминания о гибели хванов, и прошептала:

– Если вы были так сильно ранены, вы ведь могли умереть уже в этом мире.

– Мог, – пожал плечами Альтар. – Но я не боюсь смерти, девочка. Я видел собственную смерть слишком часто, чтобы наконец стать с ней если не друзьями, то по крайней мере союзниками.

Я посмотрела на по-прежнему глядевшего в кружку Альгидраса, потом вновь на Альтара:

– Вы знали, что люди на острове погибнут?

– О да! – резко произнес Альгидрас и со стуком поставил кружку на стол. – И даже пальцем не пошевелил, чтобы спасти тех, кто ему верил.

В его голосе звучала такая ненависть, что я невольно поежилась.

– Уж кому, как не тебе, знать, что выбранный путь не всегда бывает верным, Альгидрас, – негромко произнес Альтар.

Альгидрас рассмеялся, встал из-за стола и направился в противоположный конец веранды. Резко развернувшись у перил, он подошел к двери и прислонился плечом к косяку. Некоторое время они с Альтаром молча друг на друга смотрели, а потом Альтар со вздохом повернулся ко мне и продолжил рассказ:

– Для того чтобы осуществился наш общий план, в этом мире родились сперва твоя мать, а потом ты – сосуд для обряда с аэтер. Но, как я уже сказал, Гаттару не нужен был сосуд для обряда. Ему был нужен собственный потомок от женщины, несущей аэтер. Поэтому вскоре после твоего рождения он забрал твою мать в наш мир.

– Моя мать никуда никогда не пропадала. Уж я бы об этом знала, – произнесла я, чувствуя, что начинаю злиться.

– Это не так, девочка. У той, кого ты считаешь своей матерью, никогда не было детей. Зато у ее мужа был, как здесь говорят, роман с девочкой, которую он обучал.

– С аспиранткой? – пробормотала я, вспомнив историю, о которой не любили говорить в моей семье.

Сама я слышала об этом лишь однажды от бабушки и не могла поручиться за достоверность: бабуля умела приукрашивать события для пущего эффекта. Мне было сказано, что будто бы когда-то у моего отца был роман с его аспиранткой и, мол, если бы моя мама не была такой мудрой, то и семья бы распалась, и меня бы не было на свете. Я-то всегда думала, это потому, что мать простила интрижку отца, а потом уже родилась я… А теперь выходит, что та безымянная аспирантка родила отцу ребенка. А моя мать… Господи! Она потому никогда меня и не любила! Я была напоминанием о связи отца с другой женщиной?

Я невидящим взглядом уставилась перед собой. Нет. Моя мать не могла принять чужого ребенка. Слишком строгих правил придерживались все в нашем роду. Взять хотя бы табу на связь с женатым мужчиной. Все мои родственники были идеальными, уважаемыми, непогрешимыми людьми. Все, кроме… меня. Я не могла дотянуть до их планки, как бы ни старалась.

– Но почему мои родители, то есть моя мать меня удочерила?

– У нее не могло быть своих детей. А Дарим умеет уговаривать. Взять на воспитание ребенка мужа – это ведь так благородно, девочка.

– Дарим был знаком с моей матерью? – удивленно спросила я.

– И с отцом, и со всей твоей семьей. Он всегда был рядом. Возможно, ты видела его с самого детства, возможно, он сблизился с тобой, лишь когда ты стала старше. Я точно не знаю.

– Насчет моего удочерения… Это ваши догадки?

– Нет, девочка. Я видел документы.

– Это слишком странно, чтобы быть правдой, – озвучила я, через силу улыбнувшись.

– Я знаю, но поверь тому, кто долго прожил: вокруг происходит много очень странных вещей, и порой они являются частью чьего-то плана. Просто ты об этом не догадываешься. Твоя мать оказалась на Изнанке, где родила твою сестру. План Гаттара обрел новую жизнь, ровно до того момента, пока его собственный потомок все не испортил. Ну а потом случилось то, что случилось: на свет появился твой сын.

– У меня есть сестра?

Альтар неопределенно пожал плечами, а Альгидрас негромко произнес:

– Была. Речь о… Всемиле.

Димка особенно громко затарахтел. Вероятно, его машинка преодолевала препятствие. Я посмотрела в его сторону. Он – часть плана, как и я. Как и… Всемила! Я поперхнулась воздухом и закашлялась, сообразив, что описала в своем романе смерть собственной сестры. Да что там описала! Я видела ее смерть, чувствовала ее страх. А моя мать… Если верить им всем, мою мать забросило в тот мир без поддержки, без помощи, без малейшего представления о том, что ее ждет. Сколько пришлось ей пережить, прежде чем она встретила отца Радима? Мое горло перехватило, и Альгидрас, оказавшись рядом, сунул мне под нос бутылку с водой. Видимо, он заметил, что я опасаюсь пить их чай. Благодарно кивнув, я глотнула из бутылки, чувствуя его легкое прикосновение к своему плечу. Справившись с собой, я подняла взгляд на Альтара. Он смотрел на меня с долей сочувствия, но я не верила в его искренность. Им всем было наплевать на нас.

– Вы видите грядущее. Что в нем? – спросила я, откашлявшись.

– Грядущее меняется каждый день, – негромко произнес Альгидрас.

– Это великое заблуждение, мой мальчик. Впрочем, то видение, которое доступно тебе, вправду мимолетно. Я вижу больше. И я вижу, что твой сын окажется в мире, которому он принадлежит.

– Он принадлежит этому миру, – понизив голос, зло произнесла я.

– И это заблуждение, девочка. Его мир на Изнанке этого. А может быть, даже на Изнанке всех миров. Он ведь почти равен богам, – задумчиво произнес Альтар.

Я потерла заледеневшие ладони и, собравшись с духом, произнесла:

– Я скажу прямо: я не позволю вам забрать моего ребенка. Если это будет означать войну с вами, то я готова.

Альтар поднял голову и посмотрел на меня долгим взглядом, а потом вздохнул:

– В тебе говорит этот мир, девочка. Здесь не знают цену словам, иначе ты бы понимала, что глупо грозить тем, чего никогда не сможешь исполнить. В тебе есть аэтер, но лишь малая часть. В твоем сыне ее гораздо больше, поэтому ты сама не представляешь больше никакой ценности. Ты жива просто потому, что мальчику пока нужна мать. Даже если ты увезешь его на край мира, мы найдем тебя.

Альгидрас сжал спинку своего стула и, пристально глядя на Альтара, вполголоса произнес:

– Ты дал мне слово.

– И я сдержал его, мальчик. Ей ничто не угрожает сейчас. Но долго так продолжаться не может, и ты это знаешь. Если для Гаттара ваш сын имеет ценность, то для Дарима – нет. Ему нужен ключ, способный открыть проход в наш мир. Убей он мальчика, высвободившихся аэтер и стихий хватит на то, чтобы прорвать ткань. А это грозит гибелью обоим мирам, Альгидрас, потому что Дарим не понимает, что ждет его там. Он ни разу не пользовался тем, чем был наделен с рождения. Что же касается нас с тобой… Мы будем обречены встретить гибель всего сущего здесь, в скучнейшем из миров, где Силы мертвы уже много тысяч лет. Ты никогда долго не жил с запертой в тебе стихией, мальчик. И поверь, это не тот опыт, который ты хотел бы получить.

На это Альгидрас ничего не сказал. Я же спросила о главном:

– Допустим, Гаттару нужен мой сын для… его безумной идеи по перевоплощению себя любимого. А зачем Димка вам?

Альтар некоторое время на меня внимательно смотрел, а потом улыбнулся:

– Это же ясно, девочка. Он заменит в том мире Дарима. Он сможет обуздать аэтер, сможет повелевать стихиями. Он еще мал, но при должном воспитании быстро научится управляться с тем, что даровали ему боги, и станет воистину всесильным.

Я повернулась к Альгидрасу, ожидая услышать, что это все какое-то недоразумение, что Альтар просто выжил из ума и сам не ведает, что несет, но хванец смотрел в пол, покусывая губу, и не спешил меня обнадеживать.

– А пирог уже ели? – громко спросил Димка, взбежав по ступеням.

– Пока нет, мой мальчик. Ждали тебя, – ласково улыбнулся ему Альтар, а я вдруг подумала, что он родственник не только Альгидрасу, но и, получается, моему сыну.

Интересно, через сколько сотен земных лет в человеке пропадает человечность? И стоит ли того эта их вечная жизнь?

– А где у вас руки моют? – уточнил Димка.

– Пойдем, я провожу. – Альгидрас, взяв Димку за руку, повел его в дом, и я, разумеется, пошла следом за ними.

В просторном коридоре они с Димкой синхронно разулись и опять поставили свою обувь по линеечке. Я сбросила туфли и аккуратно поставила их рядом с Димкиными кроссовками. Нужно же было соответствовать.

Оказалось, что в дом заведена канализация и в нем присутствует вполне современный санузел. Альгидрас с Димкой исчезли за дверью, впрочем, новоявленный отец тут же вышел, пояснив, что Дима решил сходить в туалет. Я снова подумала, что из хванца получился бы хороший отец. Наверное.

Альгидрас посмотрел на меня, нахмурился, а потом, неожиданно притянув к себе, крепко обнял. Я обхватила его руками и, уткнувшись носом в его шею над капюшоном толстовки, призналась:

– Мне страшно.

Это было чистой правдой. Мысль о том, что кто-то может забрать Диму, пугала меня гораздо больше моей предполагаемой гибели. Я понимала, что никто из них не станет заботиться о моем сыне. Он для них лишь очередной элемент давнего плана. А уж то, что Будимир собирался вселить свой разум в тело моего ребенка, звучало настолько пугающе и глупо одновременно, что я даже не могла начать об этом думать: мозг в панике стопорился.

– Мы что-нибудь придумаем, – пообещал Альгидрас и провел губами по моему уху.

– А насколько это вообще реально? Я про… переселение.

Ожидала, что Альгидрас усмехнется и скажет, что Гаттар просто поехавший головой псих, но он вдруг произнес:

– Думаю, это возможно. Он уже пробовал… со мной.

– Что? – выдохнула я и попыталась отстраниться, но он лишь крепче прижал меня к себе и прошептал:

– Тот обряд на острове. Помнишь, я говорил, что с ним что-то пошло не так? Обычно они ведь направляли всю силу гибнущего рода к Деве, чтобы дотянуться до нее и услышать. Но в тот раз кварский ведун ввел в обряд Священный Шар хванов. Я все это время думал зачем. Это же такой риск: обращаться к чужой Святыне, о которой ты ничего не знаешь. Но Гаттар, оказывается, был там. Он ведь создал каждую из этих Святынь и, видно, надеялся, что это поможет ему развернуть обряд вспять и пустить Силу не к Деве, а от нее ко мне: я ведь уже почти умер в тот момент. Альтар сказал, что Гаттар хотел убить себя, и тогда вся его стихия тоже рванула бы ко мне, перейдя вместе с аэтер и… его разумом. Хоть это и звучит дико, но Альтар видел такой исход. Вот только хванский Шар исцелил меня и почти уничтожил тех, кто пытался меня убить. Ведун тогда так страшно кричал…

– Святыня может выбирать?

– Это не Святыня выбрала. Стихия Воздуха устремилась к своему гибнущему носителю. Помнишь, Алвар рассказывал, что она защищает и не дает погибнуть?

– Если бы у Гаттара получилось, он стал бы тобой? – тихо спросила я и потерлась носом о его шею.

– Он стал бы другим собой. Моложе, сильнее. Меня бы уже не было, – серьезно ответил хванец и тут же добавил: – Я не позволю ему причинить вред Диме.

Прикрыв глаза, я попыталась убедить себя в том, что это все неправда. Вот только я видела шрамы Альгидраса, оставленные тем обрядом, и то, как стихия Алвара отшвырнула прочь летевший в него кинжал, я тоже видела.

– Альтар на твоей стороне? – спросила я.

– Он на своей стороне. И на стороне Сумирана. Не обманывайся его видимым дружелюбием. Он с легкостью уничтожит любого из нас, если посчитает, что так будет лучше.

– Неужели ему совершенно плевать на тебя? Ведь ты его кровный родственник.

– Я думаю, он просто забыл, что такое любить.

Альгидрас провел ладонью по моей спине и зарылся пальцами в мои волосы – и мне вдруг стало так спокойно, будто весь мир куда-то исчез, будто не было этих их аэтер и дурацких стихий и нашему сыну ничего не угрожало.

– Ты ведь позаботишься о Димке, если со мной что-то случится? – шепотом спросила я.

– С тобой ничего не случится, – упрямо произнес он.

– Пообещай. – Я отклонилась и посмотрела в его лицо.

– Обещаю, – глядя мне в глаза, ответил хванец. – И я позабочусь. И Алвар. Мы не бросим его. Ты могла бы даже не просить.

– Алвар? – насторожилась я и, убрав руки со спины Альгидраса, положила ладони ему на плечи. – Как он позаботится о Димке, если остался там?

Альгидрас вздохнул и крепко обхватил меня за талию.

– Надя, Дима окажется в том мире.

– Ты обещал, что сделаешь все, чтобы…

– Здесь я просто человек. Я не смогу помешать этому, но я сделаю все, чтобы его защитить.

– То есть все зря? – с тоской спросила я. – Ты привез нас сюда, чтобы Альтар убедил меня в том, что я должна… А кстати, что я должна, по-вашему?

– Остерегаться аэтер. Самым лучшим было бы находиться с Димой здесь, пока аэтер не явится за вами.

– А дальше?

Альгидрас опустил взгляд.

– Дальше Альтар ее убьет и…

– И?..

– И мы все вместе отправимся в тот мир.

– Классный план, – прошипела я, отталкивая хванца.

Он разжал руки, позволяя мне отступить.

– Я сказал, что что-нибудь придумаю. Так предначертано, и это то, что видел не только Альтар, но и я сам. Это изменить не выйдет! – В голосе Альгидраса прозвучала досада.

Мне очень хотелось спросить: он обнимал меня сейчас потому, что не мог не обнять, или же потому, что ему нужно было заручиться моей лояльностью? И я бы, наверное, даже задала этот вопрос, но в ванной зашумела вода, и Димка начал что-то напевать себе под нос. Я отступила еще на шаг от Альгидраса. Тот потер шею, посмотрел на дверь ванной, потом оглянулся в сторону веранды. Через небольшое окно было видно, как Альтар не спеша попивает чай. Наверное, наши объятия тоже были ему видны.

– Он всегда так долго моет руки? – обеспокоенно спросил Альгидрас через некоторое время.

– Если там жидкое мыло, то пока не закончится бутылка.

Альгидрас усмехнулся и, постучав, приоткрыл дверь.

– Смотри, какой у меня пузырь, – гордо сообщил ему сын и показал огромный мыльный пузырь на ладонях.

– Ничего себе! – с уважением отозвался Альгидрас. – А как ты его сделал?

– Хочешь, научу? – обрадовался Димка, и я, закатив глаза, пошла на веранду.

Эксперименты с мылом – это надолго.

При моем появлении Альтар улыбнулся.

– Дима очень мил.

– А еще он живой ребенок, – без улыбки сказала я и заняла свое место за столом.

– Я знаю, девочка, но порой нужно отделять разум от того, что мешает, – он небрежным жестом указал на левую сторону груди.

– Ну, я вижу, с этим у вас проблем нет, – заметила я.

– Порой есть, но гораздо меньшие, чем были, например, у Харима.

– Да вы что? Наверное, он не спал ночей, убив телохранителей маленького княжича прямо на его глазах. Кстати, зная, что с самим княжичем сделают после. И мальчик тоже ведь был не чужой.

Альтар некоторое время молчал, задумчиво глядя то ли в окно коридора, то ли на бревенчатую стену, а потом наконец произнес:

– Вы просто слишком люди. Нам всем было бы проще, если бы Альгидрас убил тебя и забрал мальчика. Из-за вашего присутствия на этой стороне миры гибнут. Здесь должны остаться лишь я и Дарим до поры. Но Альгидрас уперся. Он молод, влюблен и, как водится, глуп. А в это время гибнут другие, ибо каждый день в обоих мирах случаются пожары, землетрясения, наводнения, засухи. Эти люди безымянны для тебя и для него, но ведь для кого-то они смысл жизни.

Я усмехнулась, услышав такую поэтичность, и сказала:

– Поверьте, стихийные бедствия случались и до того, как я появилась на свет.

– Но сейчас они стали злее. Ткань истончается, девочка.

– То есть вы хотите спасти свой мир?

– Судя по твоему голосу, ты мне не веришь. Но это правда. Я слишком долго в нем прожил. Он мне дорог.

– А что будет с этим миром?

– То же, что было прежде. Обычный мир, без Сил, без тех, кто приходит с обратной стороны. Он станет лучше. Поверь.

Некоторое время мы молчали, а потом я спросила:

– Как на той стороне оказалась я?

Он задумчиво улыбнулся.

– Если бы в этом мире была разлита аэтер, то разлома в земле вполне хватило бы. Так переместились в свое время мы, так сюда вернулся Гаттар. Но аэтер здесь почти нет, зато, к счастью, есть то, что может служить проводником. Вы называете эти цветы маками, – неожиданно произнес он, указывая на клумбу, где среди разнотравья алели маки, что меня, признаться, удивило, ведь сезон их цветения давно прошел. – Они навевают дурман, сон, а еще помогают открыть проход в другие миры.

– При чем здесь маки? – спросила я, поглядывая на дверь и мысленно торопя Альгидраса.

Кажется, у Альтара все-таки не все дома.

– На грани сна и яви наш разум наиболее уязвим. Ты долгие месяцы, засыпая, смотрела на маки, а во сне уходила разумом в наш мир, и он становился для тебя реальным.

– А-а, – протянула я, не слишком успешно делая вид, что верю.

Я и маки? В Москве?

– Девочка подарила тебе вышитые маки, – пояснил Альтар, и мое сердце ухнуло в пятки. – Девочка с синими глазами и тоской в душе. Я не спросил ее имени.

Альтар замолчал, глядя на колышущиеся на ветру маки. Я же почему-то зацепилась за то, как емко он описал Ольгу. Как будто знал ее. Но даже это еще не делало его слова правдой.

– То есть все дело в маках? – скептически произнесла я.

На что Альтар помотал головой со снисходительной усмешкой.

– Дело в аэтер, девочка. Со временем аэтер в тебе, стремясь попасть на Изнанку, истончила ткань между мирами настолько, что мне понадобилось лишь небольшое усилие, один хороший шторм – и ты уже там.

По краю сознания скользнуло воспоминание. В тот день, пять с лишним лет назад, когда волна смыла меня в море, на пляже что-то привлекло мое внимание. Вот только что именно, я никак не могла сообразить.

Пока я пыталась ухватиться за эту мысль, Димка и Альгидрас успели вернуться. Выглядели они при этом одинаково довольными.

Альтар тут же включил режим доброго дедушки и принялся раскладывать пирог по тарелкам. Идея что-либо есть за этим столом казалась мне не очень удачной. Я справедливо опасалась сюрпризов: вон, у них тут вышивка с маками потусторонними способностями обладает…

Заметивший мое замешательство Альтар взял первый попавшийся кусок, часть от него отрезал себе, а часть отдал Димке. Альгидраса пирог не смутил. Он преспокойно начал есть свою порцию. Я же решила воздержаться. Мало ли. Пока выходило, что именно я тут лишний элемент.

После чаепития, во время которого говорил в основном Дима, рассказывая Альтару про пиратов, петуха, красный джип и другие очень важные вещи, я объявила, что мы уезжаем. Мой сын ожидаемо огорчился, но, к счастью, в поле его зрения вновь появился котенок, и он побежал с ним прощаться, кажется планируя напоследок прокатить того в машинке.

Признаться, я была уверена, что нас не отпустят, но, к моему удивлению, Альтар посмотрел на меня долгим взглядом и неожиданно мягко произнес:

– Будь благоразумной, девочка. Держись подальше от аэтер.

Я с усмешкой покачала головой. Мне кажется, я за всю свою жизнь не слышала столько призывов к благоразумию, сколько за прошедшие несколько дней.

– Я бы с удовольствием последовала вашему совету, но как я узнаю этого вашего Дарима?

– Он должен быть рядом, – ответил Альтар, и я рассмеялась, приободренная скорым отъездом.

– Каждый день рядом со мной находятся десятки людей.

– Он должен быть ближе остальных, – вкрадчиво произнес Альтар, и по моему позвоночнику побежали мурашки.

– Вы же знаете, как он выглядит! – осенило меня.

– Я узнаю его, если увижу.

– А ты показывал ему фото? – обратилась я к Альгидрасу, и тот застыл, нелепо приоткрыв рот.

– Альгидрас? – произнес Альтар таким тоном, что мне захотелось схватить в охапку сына и припустить прочь от дома.

– Я… не подумал. Ты и сам мог бы… – начал оправдываться Альгидрас.

– Я мог бы? Да я на эти ваши коробочки даже смотреть не хочу.

– Простите. – Альгидрас перевел растерянный взгляд с Альтара на меня.

– Господи, носители Силы… создатели миров… – протянула я и достала мобильный.

У меня были фото Павла Николаевича, но я не хотела давать Альтару подсказку. Порывшись в галерее, я нашла групповую фотографию преподавательского состава. На ней было шестеро мужчин разных возрастов и порядка двадцати женщин. Мы все были на фото довольно мелковаты, и я ожидала, что Альтар возмутится. Однако он принял протянутый телефон и через секунду указал на Павла Николаевича, стоявшего через четыре человека от меня и еле заметного за внушительной фигурой преподавателя философии.

– Вы уверены? – уточнила я.

– Это Дарим, девочка. Он возмужал, но я не могу ошибиться.

– О чем я и говорил, – произнес Альгидрас таким тоном, как будто в опознании Павла Николаевича была его прямая заслуга. – Может, все же останешься?

Я помотала головой:

– Димке в садик в понедельник. Мне на работу. И вообще, мне нужно подумать.

Альгидрас и Альтар переглянулись, но настаивать не стали. Пока мы ждали такси, Альтар вдруг принялся рассказывать о том, каким Альгидрас был в детстве, чем окончательно завел нашу беседу в какую-то параллельную вселенную. Я слушала его и никак не могла осознать до конца, что передо мной стоит человек, которому несколько сотен лет и который рассказывает, как его многажды правнук имел обыкновение засыпать в храме, лезть без разрешения к Священному Шару и в принципе вести себя так, что у старосты хванов был повод сказать, что он не имеет к этому мальчику никакого отношения. Альгидрас по ходу его повествования несколько раз удивленно округлял глаза, из чего я сделала вывод, что вел он себя так ненамеренно.

Когда такси наконец подъехало, Альтар проводил нас до калитки, обнял по очереди меня и Диму и сердечно пожелал счастливого пути. Меня немного волновал момент прощания с Альгидрасом, но тот молча уселся на переднее сиденье такси.

– А ты куда собрался? – поинтересовалась я, пристегивая ремень безопасности.

– Ты не захотела остаться здесь, значит, мне придется быть рядом с вами там.

– «Там» – это где? – уточнила я.

– Дядя Олег едет к нам в гости? – обрадовался Димка.

– Дядя Олег нас провожает, – безапелляционным тоном заявила я, – а потом возвращается домой.

Альгидрас ничего не ответил.

Поскольку Димка быстро уснул, а рассматривать Альгидраса меня больше не тянуло, я глядела в окно и думала о том, что все же не могу до конца поверить в рассказанное Альтаром. Да, он каким-то мистическим образом указал на Павла Николаевича на общей фотографии. Да, он знал о мире Свири, рассказывал о Сумиране, Хариме и прочих, но по факту он мог быть обычным ряженым. Ни одного доказательства его волшебности я не увидела. Если не считать порыва ветра среди полного затишья… Я устало потерла виски. Чему именно в их словах можно верить и верить ли вообще?

Альгидрас, словно почувствовав мои сомнения, обернулся. Он выглядел напряженным, но это в равной мере могло относиться как к беседе с Альтаром, так и к поездке на машине. Некоторое время он смотрел на меня, а потом вопросительно приподнял брови. У меня было множество вопросов, самый главный из которых, пожалуй, звучал так: «Могу ли я тебе верить?» Но однажды он уже сказал мне, что может солгать, а я все равно не пойму разницы.

Неожиданно оказалось, что вернуться в эту историю больно. Тоска, бывшая моей спутницей все эти годы, выглядела теперь ничтожной по сравнению с теми тревогой и чувством беспомощности, которые охватывали меня при мысли, что я вновь один на один с их тайнами.

Не дождавшись моей реакции, Альгидрас отвернулся к окну и, опершись локтем о дверцу, прижал кулак к губам. Я тоже отвернулась. Кто еще может подтвердить эту историю? Павел Николаевич? Я невольно усмехнулась, представив, как обращаюсь к нему с просьбой прокомментировать услышанное от Альтара. И тут меня озарило. Маки.

Ольга долго не брала трубку, но я упорно набирала снова и снова, пока на том конце не раздался ее запыхавшийся голос:

– Алло?

– Почему ты подарила мне маки? – спросила я вместо приветствия.

– Э-э, Надь? Все хорошо?

– Да, отлично! Просто скажи, как тебе пришло это в голову? Почему ты вышила именно маки?

Альгидрас обернулся и уставился на меня в упор.

– Не знаю. Они тебе разонравились? – ее голос прозвучал расстроенно.

– Оля, соберись! Мне просто нужен ответ. Я потом объясню.

– Ну хорошо, – произнесла Ольга настороженно.

И мне впервые пришло в голову, что они с Леной могут считать меня сумасшедшей. Хоть я и не рассказывала им о своих приключениях, все же порой вела себя странно. Вот как сейчас.

– Я просто выбрала вышивку в магазине. Объяснила, что хочу порадовать подругу, – меж тем сказала Оля.

– Кому объяснила? Продавцу? – с надеждой уточнила я.

– Нет, – вдруг твердо произнесла Ольга. – Там был дедок такой. Ну, не дедок, мужчина. Он выбирал подарок сыну. Тот поделками из дерева занимался. И мы разговорились. Он и нашел эти маки на стеллаже. Мне они понравились. Я еще хотела два набора купить, чтобы и себе вышить, но там только один был.

– Он не показался тебе странным?

– Набор? – озадаченно спросила Ольга.

– Мужчина! – воскликнула я, и водитель бросил на меня встревоженный взгляд в зеркало заднего вида, а Димка беспокойно пошевелился в детском кресле.

– Нет. – Я будто наяву увидела, как Ольга пожимает плечами. – Обычный дядечка. Милый такой. Старомодный только немного. Наверное, из села какого-нибудь.

– То есть ничего странного не было?

– Не было, – уверенно сказала она. – Ну, если не считать странностью, что они долго не могли найти артикул, чтобы пробить набор. Маков в базе не оказалось. Но дедок уговорил девочку на кассе пробить по штрихкоду другого набора.

– Понятно, – прошептала я с упавшим сердцем.

– А что случилось?

– Ничего. Я потом тебе объясню.

– Ну ладно. Я тебе позвоню из дома тогда?

– Ага. Спасибо!

Я сбросила звонок и прижала телефон к губам, чувствуя, как внутри все сжимается от неясной тревоги. Неужели это все правда? Альгидрас пытливо вглядывался в мое лицо, но я игнорировала его всю оставшуюся часть поездки.

Хванец собирался просто остаться на лавочке у дома, но я решительно отвергла его идею. Хоть он и утверждал, что эта идея отличная, с какой стороны ни посмотри: с лавочки просматривается вход в подъезд, а его присутствие в непосредственной близости от дома само по себе защита от нежелательной активности со стороны Павла Николаевича. Скрепя сердце я пригласила его в квартиру, потому что ближе к вечеру на этой лавочке обычно собиралась компания неформальной молодежи, а мне не хотелось, чтобы кто-то пострадал. Почему-то казалось, что пострадавшей стороной, скорее всего, окажется пресловутая молодежь. Это в Свири любой из воинов Радима мог закатать Альгидраса в песок. В силах же наших инфантильных мальчиков я не была так уверена.

Мы поднялись в квартиру. Когда Димка и Альгидрас вновь аккуратно поставили свою обувь рядом, я усмехнулась. Несмотря ни на что, сегодняшний день оказался очень похожим на мои мечты. Мы провели вместе вполне семейный выходной, даже съездили к родственнику, если говорить формально. И пожалуй, если отбросить все мистические угрозы, я бы даже могла почувствовать себя счастливой. Альгидрас по-прежнему меня волновал, и отрицать это было глупо. Но, к сожалению, одного лишь моего желания было недостаточно для того, чтобы из нашей с сыном жизни исчезли аэтер, стихии и прочие странности.

И еще я чувствовала беспокойство. Наверное, причиной тому было нагнетание истерии вокруг Павла Николаевича. Или Дарима, как они его называли.

– Дарим – странное имя, – произнесла я и достала из холодильника вчерашнюю лазанью. Разрезав ее на части, я поставила контейнер в микроволновку.

Альгидрас, подпиравший дверной косяк, ничего не ответил.

– Что будет, если он придет?

На этот раз хванец пожал плечами.

– Ты, как всегда, многословен, – съязвила я и крикнула: – Дима, обед!

Димка ожидаемо не ответил, и я повернулась к его родителю:

– Ребенка сюда доставь.

Альгидрас безропотно покинул кухню, и вскоре в ванной зашумела вода. Краем уха я услышала, как Дима обещает показать, как плавает его кораблик, а Альгидрас уточняет, разрешает ли мама набирать воду в ванну без спроса.

Я хотела крикнуть, что, если они не сядут за стол через минуту, будут обедать своим корабликом и запивать водой из-под крана, но в этот момент раздался звонок в дверь. Проходя мимо ванной, я постучала.

– На выход. Все кораблики потом.

Альгидрас что-то спросил, но шум воды заглушил его слова.

Почему я не посмотрела в глазок? Наверное, этот вопрос был сродни вопросам, почему я начала писать про Свирь или почему обратила внимание на хванского мальчишку.