Несмотря на розовые очки после просмотра «Мы все из Бюллербю» и желто-синее, под флаг Швеции, сердце в груди, Ина вынуждена была признаться: общественный транспорт в Швеции еще хуже, чем в Германии. Она уже несколько часов проклинала себя за то, что отказалась от помощи Сванте, который хотел довезти ее прямо до Вернаму на фермерском микроавтобусе. Ина посчитала это не самой лучшей идеей сразу по нескольким причинам. Во-первых, у нее сложилось впечатление, что Ларсу не нравится Сванте. Во-вторых, с психологической точки зрения умнее будет сказать, что она приехала на автобусе, потому что тогда Ларсу станет неудобно сразу ее прогонять. Но, помимо этих двух пунктов, ее решение основывалось еще на одном соображении: возможно, она параноик, но угрозу похитителя восприняла очень серьезно. Старенький Volkswagen Transporter сразу бросался в глаза. Что, если байкеры за ними следят и обнаружат микроавтобус перед домом полицейского?

Поэтому она совершила пешее паломничество к автобусной остановке в двух километрах от фермы, где получила урок смирения. Время от времени к ней подбегала заплутавшая белка из леса, находящегося за автобусной остановкой, но так же быстро удирала обратно, как только замечала присутствие Ины. Должно быть, животные не привыкли к гостям. Прямая, как стрела, дорога, прорезавшая лес, к ним тоже явно не привыкла. За час ожидания проехавшие мимо автомобили можно было пересчитать по пальцам. Все водители дружелюбно махали Ине рукой. О шведах можно говорить что угодно, но они приятные люди. Не менее приятными показались Ине и обнаруженные в автобусе полки, на которых в ряд выстроились самые разные книги. Она уже знала об обычае оставлять в автобусах прочитанные книги, из которых со временем создавалась небольшая библиотека — путешественники свободно могли брать любую книгу. Но Ине не хотелось читать. Она слишком нервничала из-за предстоящей встречи. К тому же руки у нее были заняты большой картонной коробкой, которую она везла с собой в качестве подарка.

И вот она оказалась перед одним из первых рядов домов в маленьком городке. Ларс и его отец жили в тихом районе. Обсаженная высокими тополями улица заканчивалась тупиком. Ина рассматривала большой многоквартирный дом с красной крышей, который вполне мог бы стоять где-нибудь в Потсдаме. Судя по табличкам рядом с дверными звонками, в доме было три жилые квартиры. Ларс с отцом жили на нижнем этаже.

Ина нажала на кнопку, и буквально через несколько мгновений в дверном проеме появился Ларс. Он еще даже не успел снять форму. После его утреннего визита на ферму за Агнетой, Ина прикинула, во сколько закончится его смена. И оказалась права. Она мысленно похлопала себя по плечу, похвалив за сообразительность, одарила Ларса своей самой дружелюбной улыбкой и радостно воскликнула:

— Hej!

Ларс улыбнулся в ответ. Однако выглядел он скорее озадаченно, нежели дружелюбно.

— Ты? — вырвалось у него.

Ина постаралась не показывать растущую неуверенность. Она поспешно вытянула руки и сунула полицейскому коробку:

— Я принесла вам канельбуллары. Свежеиспеченные. От Эббы!

И снова мысленно похлопала себя по плечу за идею прихватить с собой вкусные булочки. Хотя ей было немного не по себе, когда она одна зашла в пекарню, чтобы взять с противня дюжину еще теплых булочек с корицей.

Ларс неловко принял коробку.

— Э-э-э, спасибо… — Вытянув шею, он посмотрел ей за спину, обшаривая глазами улицу. — Ты приехала на автобусе?

Ина бойко кивнула, чем заслужила от Ларса искренне сочувственный взгляд. Он что-то пробормотал, дернув подбородком с трехдневной щетиной. Если Ина правильно расслышала, прозвучало это подозрительно похоже на «сумасшедшая немка».

Затем он еще какое-то время смотрел на нее, потом опустил взгляд на коробку и наконец отошел в сторону.

— Ну, что ж, заходи.

Что Ина с радостью и сделала. Она юркнула мимо молодого человека в подъезд, где заметила широко распахнутую дверь в конце коридора. Туда она и направилась, пока Ларс не передумал.

Внутри ее встретила просторная прихожая, куда выходило пять комнат. Все двери, кроме двух, были открыты. Какая большая квартира. Слева от Ины находилась кухня, прямо — гостиная, за которой виднелась терраса. Из нее-то как раз и выглянул отец Ларса.

— Ина! — воскликнул он, буквально бросившись к ней, но затем остановился на подобающем расстоянии и сложил руки.

Ину очень воодушевило, что он запомнил ее имя, и она наградила его искренней улыбкой, несмотря на то что мужчина выглядел немного помятым. Скорее всего, дремал после обеда. У него на шее на импровизированном шнурке болтались очки.

— Не ожидал тебя здесь увидеть, — признался он.

— Я тоже, — проворчал Ларс, который между тем закрыл входную дверь и остановился рядом с Иной. — Честно говоря, у нас сейчас нет времени. Мы уезжаем в магазин.

Отец замахал на него руками:

— Какая разница, когда ехать — на полчаса раньше или на полчаса позже? Супермаркет подождет.

Ларс сначала опешил, затем пожал плечами.

— Ина нам кое-что принесла. — Он передал коробку отцу, который тут же взял ее и открыл.

— Канельбуллары! — восторженно воскликнул мужчина. — Какой аромат!

Пока его лицо было скрыто за распахнутой крышкой, Ина украдкой огляделась. Стены прихожей были оклеены фактурными обоями с геометрическими узорами разных оттенков серого. Повсюду висели небольшие фоторамки, в основном с изображением одной и той же женщины. Рядом со шкафом стоял тяжелый секретер из темного дерева — возможно, тика. На нем громоздились письма и рыболовные журналы.

Обстановка совсем не в стиле молодого человека, из чего она сделала вывод, что это квартира Уве и что Ларс переехал к нему — по какой бы то ни было причине.

В углу рядом с дверью в гостиную стояла пушистая собачья лежанка, в которой сидела немецкая овчарка и наблюдала за Иной. Но не лаяла. Зевс бы взбесился еще при звонке в дверь.

А это, в свою очередь, подвело ее к выдуманному предлогу для визита. Рассмеявшись, она повернулась к Уве, который, похоже, даже не собирался вынимать голову из коробки.

— Должна признаться, что я пришла не к тебе, — сообщила она, — а к твоему сыну.

— Ко мне? — удивленно переспросил Ларс, тоном напомнив Агнету, когда он забирал ее сегодня утром.

Ина испустила протяжный вздох, который, по крайней мере в ее собственных ушах, прозвучал чересчур театрально. Тем не менее она всплеснула руками, чтобы довести сцену своего отчаяния до совершенства.

— Я просто не знаю, что делать! — пожаловалась Ина полицейскому. Ее взгляд остановился на собачьей лежанке, где сидел по-прежнему не сводящий с нее глаз полицейский пес. Питомец Ларса буквально сверлил ее взглядом. Подозрительно и скептически, словно чуял подвох. Ина снова посмотрела на его хозяина и поняла, что тот смотрит на нее точно так же. — Зевс вьет из меня веревки и совсем не слушается.

— Зевс. — Ларс скрестил руки на груди. — До сих пор не могу поверить, что ты правда назвала эту собаку в честь отца богов.

Ина не обратила внимания на язвительное замечание.

— Я надеялась, что ты научишь меня немного… дрессировке. — Она снова повернулась к Гусу. — Ведь твой пес слушается с полуслова, и у меня сложилось впечатление, что ты прекрасно ладишь с собаками.

— С собаками он ладит лучше, чем с людьми, — донеслось из-за картонной крышки.

Ина весело усмехнулась. Значит, Уве уже принялся за булочки. Что ей, кстати, очень понравилось. Она терпеть не могла напускную сдержанность.

Только Ларс оставался серьезным.

— Я дрессирую полицейских собак. — Он так и стоял перед ней со скрещенными руками. — А не… болонок с божественными кличками.

— Собака есть собака. — Уве встал рядом с Иной, словно желая дать понять сыну, на чьей он стороне. Мужчина стряхнул крупинку сахара с уголка рта. — Эти канельбуллары просто песня!

— Очень рада, обязательно передам пекарю.

Уве протянул коробку сыну, который тут же отказался, страдальчески скривившись.

— Спасибо, но я знаю, в какой пекарне их испекли.

Ина оставила эту колкость без комментариев.

— Собака есть собака, — повторила она. — Одна побольше, другая поменьше.

Взгляд полицейского помрачнел, когда он посмотрел ей в глаза.

— Не знаю, — нерешительно произнес он через некоторое время.

— Разумеется, я заплачу!

— Глупости! — воскликнул Уве и достал из коробки следующую булочку. — Ларс с удовольствием поможет, не так ли?

Тот ответил лишь очередным хмурым взглядом. Щелчком пальцев он подозвал к себе пса, который тут же встал и уселся рядом с ним. Ларс почесал ему подбородок.

— Это не так просто, как ты себе представляешь, — многозначительно заметил он. — Полицейских собак тренируют с раннего возраста. Сколько лет твоему псу? Три?

— Четыре, — ответила Ина. — Но ничего страшного. В конце концов, я и не хочу превращать его в полицейскую собаку. — Она непроизвольно улыбнулась, потому что в памяти всплыл образ немецкой овчарки с пристегнутой к спине полицейской сиреной, когда-то увиденной в детском телесериале, название которого не могла вспомнить. — Я просто хочу, чтобы он чуть лучше слушался и выполнял пару-тройку команд.

Ларс хрюкнул. Пес его поддержал.

Затем он со скептическим взглядом наклонил голову. Ларс. Не пес.

— И ради этого ты проделала такой путь? — спросил он. — Чтобы попросить меня об этом?

— Именно так, — с решимостью в голосе подтвердила Ина.

— Могла бы позвонить.

— Могла бы, — согласилась она и подмигнула Уве. — Но тогда я не принесла бы эти восхитительные канельбуллары.

Старик стремительно обнял ее свободной рукой.

— Хорошо. — Ларс, казалось, смирился со своей участью, но вдруг принялся с наигранной внимательностью оглядывать пол вокруг Ины. — Только… где же сама собака?

«Черт возьми!» В плане Ины неожиданно прорезалась еще одна брешь размером с озоновую дыру.

— Я… я думала, что сначала мы обсудим, захочешь ли ты вообще этим заниматься.

— Конечно, захочет! — откликнулся Уве вместо сына.

— Отлично. — Сопротивление Ларса, похоже, было окончательно сломлено. — Я позвоню тебе, и договоримся о встрече.

Ина записала свой номер на бумажке, но очень медленно, поскольку чувствовала, что упускает свой шанс. Ведь на самом деле она пришла не для того, чтобы нанять полицейского в качестве собачьего воспитателя. А с этого момента он будет следить за ней еще и как тренер. Довольно высокая цена за возможность узнать больше подробностей об Агнете.

Кроме того, у нее не оставалось времени на продуманную тактику или как минимум на хитрый переход к нужной теме. Поэтому Ина просто спросила его напрямую, продолжая писать:

— Как дела у Агнеты? — На мгновение подняв глаза, она заметила, как полицейский нахмурился. Даже собака гавкнула, отчего Ина слегка вздрогнула.

— А как они у нее могут быть? — ответил он вопросом на вопрос. — У нее неприятности. Мягко говоря.

С некоторой нерешительностью она отдала ему бумажку со своим номером телефона.

— Но ведь это наверняка обычное недоразумение?

Полицейский пожал плечами.

— Судья так не считает. Цепочка с кулоном в чане — это одно, но то, что это украшение, украденное у нашей королевской семьи, — совсем другое. С этого момента дело становится личным. — Он надул щеки, как будто набирая воздух, а затем резко выдохнул. — По крайней мере, с точки зрения судьи, который назначил ей предварительное заключение. Потому что он ярый поклонник королевской семьи.

— Но… когда она сможет вернуться домой?

Широкие плечи Ларса снова приподнялись.

— Как только все разрешится… или не разрешится. — Молодой человек выглядел немного измученным. — Ей предъявляют серьезные обвинения, которые необходимо опровергнуть. Совпало слишком много факторов, которые выставляют Агнету в невыгодном свете. — Он начал перечислять по пальцам: — Похищенное украшение, найденное рядом с телом убитого. Плюс хлипкое алиби. И угроза убийством, произнесенная в присутствии свидетелей. Из допросов ясно, что на ферме все в курсе, насколько плохие отношения связывали Агнету и Матса.

Ина затаила дыхание.

— Звучит не очень хорошо, верно?

Из этого Ларса слова не вытянешь. Он снова лишь пожал плечами.

— Судья действительно верит, что Агнета похитила украшение и убила Матса? То есть…

— Неважно, во что он верит, — перебил ее Ларс. — Мы не в церкви, а в полиции. И здесь важны улики и веские доказательства. И то и другое у нас есть. К тому же в пекарне найдены ее отпечатки пальцев.

— Как и мои, — перебила его Ина. — И наверняка всех остальных жителей деревни. Туда все ходят.

— Я ничего не могу сделать, — откликнулся Ларс. — Но многое указывает на то, что две смерти на вашей ферме связаны между собой.

Ина подумала о Кнуте и о том, что у нее возникали те же опасения, но это делало ситуацию еще абсурднее. В конце концов, речь ведь об Агнете.

— Агнета не убийца.

Уже в третий раз он пожал плечами!

— Судья считает ее главной подозреваемой, — через некоторое время вздохнул Ларс. — К сожалению, соединить все части пазла очень сложно, потому что из людей на ферме не выжмешь полезной информации.

— Ну, я, конечно, об этом ничего не знаю, я там не так давно.

И все же Ина сразу поняла, что имел в виду Ларс. На ферме Тингсмола жили доброжелательные люди. «По крайней мере, большинство из них», — мысленно исправилась она, вспомнив Астрид, владелицу сувенирного магазина. Однако Ина тоже смогла сблизиться с ними лишь до определенной степени. Некоторые как будто воздвигли невидимую преграду, за которую пропускали только самых близких. К сожалению Ины, она в их число не входила. Что касается Эббы и Сванте, у нее и вовсе складывалось впечатление, что эта парочка что-то от нее скрывает.

— Агнета не убийца, — спокойно повторила она. Вдруг ее слова хоть как-то помогут?

— Но кто-то должен им быть, — парировал Ларс.

— Байкеры! — не задумываясь, выпалила Ина. Лучше бы она прикусила язык. Но что сказано, то сказано.

К ее удивлению, Уве не удивился.

— Вот и я так говорю, — поддержал он ее. — Не просто так же они заявились посреди ночи в Мидсоммар и устроили такой переполох.

Ина ухватилась за соломинку, которую он ей протянул.

— Сначала приезжают эти дикари на мотоциклах, затем умирает Матс, а потом еще звонок на домашний телефон Агнеты…

— Какой звонок? — Ларс сделал шаг к ней. Она рефлекторно отступила на шаг.

— Какой звонок? — переспросила она, проклиная себя за то, что все-таки проговорилась. Стоит ли ему рассказывать? Все-таки это игра с огнем. Похититель запретил им обращаться в полицию. Но только так можно помочь Агнете наконец выбраться на свободу. И, главное, снять с нее абсурдное обвинение.

И все же риск слишком велик.

— Не было никаких звонков, — заявила она с кривовато натянутой улыбкой.

Ларс еще мгновение смотрел на нее, а потом махнул рукой.

— Я бы не стал воспринимать этих полудурков всерьез. По-моему, сейчас вся Швеция буквально наводнена байкерскими бандами. Я навел о них справки. «Дорожные дьяволы» в целом безобидны. — Полицейский развел руками. — Мне бы не хотелось, чтобы они крутились где-то поблизости, но, в отличие от крупных банд, которые сильно усложняют нам жизнь, эти парни не представляют серьезной угрозы.

Отец посмотрел на него.

— Имеешь в виду «Сынов Одина»?

Ларс с досадой хмыкнул.

Ина уже слышала это название. Похититель упомянул его по телефону. С невинным выражением лица она поинтересовалась:

— А что там с «Сынами Одина»?

— Хуже них никого нет, — пояснил Уве.

Ларс кивнул.

— А ведь мы были близки к тому, чтобы отрубить им голову. — Он провел указательным пальцем по горлу. — Их лидер уже сел за решетку. Но в итоге на суде ему ничего не смогли инкриминировать, потому что все свидетели отказались от своих показаний. — На лице молодого человека отразилась крайняя степень неприязни. — Поэтому его пришлось отпустить, и первое, что он сделал, — это скрылся. Естественно.

— Возможно, на свидетелей оказали давление? — предположила Ина.

— Не возможно, а точно, — согласился Уве. — Эти мерзкие типы не остановятся ни перед чем. — Его взгляд затерялся в открытой коробке. — А теперь я лучше уберу оставшиеся канельбуллары в холодильник, пока я еще могу остановиться.

Он закрыл коробку с таким видом, будто это требовало огромных усилий, и удалился на кухню.

— Организованная преступность, — равнодушно заметил Ларс, глядя вслед отцу.

И именно в этой банде состоял Янис. Ина и понятия не имела, в какую передрягу вляпался этот парень. Она совершенно не разбиралась в байкерских бандах — никогда с ними не сталкивалась.

Ей очень хотелось рассказать полицейскому о требовании выкупа. Но то, что она услышала минуту назад, делало нависшую над ними угрозу еще драматичней.

Ларс подошел к секретеру и начал рыться в документах, пока не нашел то, что искал. Он вернулся к Ине с листком бумаги и без объяснений протянул ей.

— Что это? — удивленно посмотрела на него она.

— Список, — произнес Ларс. — Правила поведения. Для тебя и твоей собаки. Изучи их и применяй. Обо всем остальном поговорим на первом занятии.

Улыбнувшись, Ина взяла лист и пробежала глазами. В нем оказалось чертовски много правил. Во что она только ввязалась…

Ина взглянула на Гуса, улегшегося у ног полицейского. Пес посмотрел на нее в ответ, и Ине показалось, что он тоже не в восторге от того, что его хозяин теперь будет дрессировать Зевса.

Выражение на лице Ларса будто говорило: «А теперь всего доброго». Но он, видимо, был слишком воспитан, чтобы выпроводить ее в открытую. Сама же Ина уходить не хотела. Слишком много вопросов не давало ей покоя.

— А как насчет других подозреваемых? — спросила она. — Полиция же не может сосредоточиться только на одном человеке. Разве вам не следует вести расследование в разных направлениях?

— Кто сказал, что мы этого не делаем? — хмыкнул Ларс.

Ина выпрямила спину.

— Я тут подумала…

— Да что ты?

Она не обратила внимания на его саркастичный тон.

— Последним человеком, который заходил в пекарню до нас, был Нильс.

— Нильс, — повторил Ларс.

— Пекарь, — уточнила Ина.

— Я знаю, кто такой Нильс. В конце концов, я сам его допрашивал.

Это Ина тоже знала. Кстати, допрашивал Ларс его подозрительно долго. Ее любопытство возрастало в геометрической прогрессии. Ведь, несмотря ни на что, задержали Агнету, а не пекаря.

— И? — спросила она в ответ. — У него надежное алиби?

Как же здорово было это произнести.

Это позволило ей почувствовать себя профессиональным следователем. Ина так часто читала эту фразу в книгах, слышала в фильмах и сериалах. А сейчас сама задавала этот вопрос реальному полицейскому. Она как будто превратилась в инспектора Коломбо[31].

— Он был с вами на вечеринке, — терпеливо отозвался он. — У озера.

— Да… и нет, — мгновенно отреагировала Ина, чувствуя, как у нее начинает учащаться пульс. — После того как он попрощался и ушел в пекарню, его больше никто не видел.

Полицейский изменился в лице. Это не укрылось от взгляда Ины.