Купаясь в лучах яркого полуденного солнца, Ина сидела на берегу озера, и ее волосы развевал теплый летний ветерок. Она размышляла, бросая палочку на мелководье, а Зевс с разбегу прыгал в воду и плыл за своей добычей. В камышах яростно крякала утка, которая, судя по всему, не пришла в восторг от присутствия четвероногого зверя. Тем не менее было забавно наблюдать, как пес плывет обратно с палкой во рту, после чего, отдуваясь и виляя хвостом, кладет ее у ног Ины, чтобы она снова кинула ее в воду. Из центра озера поднимались пузырьки. Их создавала команда дайверов, с которой Эшли только что погрузилась к затонувшей лодке.

Ина представила, каково это — почти невесомо скользить в воде.

Прошло всего два часа, после того как Ларс увез Агнету. С тех пор ферму словно накрыла невидимая пелена, которая уничтожала любой возможный проблеск жизнерадостности. Недавние события наложили отпечаток на всех обитателей деревни. С внезапной гибелью Кнута им еще как-то удалось справиться. Но после смерти Матса и ареста хозяйки фермы все окончательно разладилось. Радость исчезла без следа.

Все это чистое безумие.

Агнета не убийца. Как бы ни старалась полиция, они по-прежнему пребывали в неведении. Что еще оставалось делать Ине, кроме как самой взяться за поиск улик? Она по-прежнему была убеждена, что убийцей Матса может быть кто угодно. Причем не только обитатели фермы, ведь в ту ночь там побывала целая банда мотоциклистов. И все же какое-то стойкое чутье подсказывало ей, что преступника нужно искать среди местных. Или по крайней мере в их окружении. Это тревожило. Однако еще сильнее тревожило то, что они могли иметь дело не просто с убийцей, а с серийным убийцей. А значит, действовать надо незамедлительно. Страшно представить, что будет, если он снова нанесет удар. Чтобы приблизиться к разгадке хоть на шаг, Ина сделала то, что умела лучше всего: поспрашивала окружающих. Эббу. Эшли. Поговорила даже с Астрид, хозяйкой сувенирного магазина. И та даже охотно поделилась с ней всем, что знала, что только подчеркивало, насколько все жители хотели наконец-то раскрыть это убийство. Ина была бы рада пообщаться и со Сванте, но после визита полицейского тот настолько вышел из себя, что сразу закрылся в своей хижине, а потом ушел с топором в лес.

Только Нильса она расспрашивать не стала. По веской причине: не хотела будить лихо, пока оно тихо. Потому что в результате ее расспросов выяснилось, что никто не видел пекаря, после того как тот ушел с праздника. А ушел он на удивление рано, сославшись на то, что нужно замесить тесто. Он обещал вернуться, но этого так и не произошло. В ночь убийства, позвольте заметить. Следовательно, он последним намеренно приходил на место преступления и даже работал с чаном. Более того, в предполагаемое время убийства на празднике его не было. Или, по крайней мере, его там никто не видел. Это подозрительно. Пожалуй, даже очень подозрительно. Опыт в расследовании убийств у Ины, конечно, небольшой. Но все еще впереди.

Кроме того, есть еще кулон в виде креста, и никто не знал, где Вигго его взял. Неужели он действительно украден у шведской королевской семьи? Если и так, то как он попал к Вигго? Он правда случайно купил его на блошином рынке? И почему кулон нашли у мертвого Матса? Как бы Ине ни хотелось убедить себя в том, что виновен кто-то другой, против Агнеты свидетельствовало очень много улик. Даже больше, чем против Нильса.

Яростный лай Зевса отвлек ее от размышлений. Она даже не заметила, как он вернулся, а пес уже снова запрыгал перед ней, расставив лапы на мокром песке. Перед ней лежала палка. Ина подняла ее и снова бросила в озеро. На этот раз чуть дальше к центру, чтобы собака подольше не приплывала обратно. Ей еще многое предстояло обдумать. К тому же она что-то почувствовала, и это ощущение становилось все более осязаемым, грозя вот-вот оттеснить все остальное на задний план, — голод!