Ина сидела на кухне у Агнеты и пила чай. Зеленый, со вкусом цветков апельсина и персика, но с горьковатым послевкусием, которое ей очень понравилось. Агнета сидела напротив, перед ней тоже стояла исходящая паром чашка, но она к ней не притрагивалась.

— Значит, ты видела Матса, — подытожила она то, что Ина минуту назад рассказала ей в мельчайших подробностях. — За несколько часов до того, как мы обнаружили его в тестомешалке.

— Именно так.

— И он вылезал из окна Кнута.

Ина сделала еще один глоток, понимая, что Агнета вовсе не ждет от нее ответов, ей просто необходимо произнести услышанное вслух, чтобы все понять.

— И что сказал по этому поводу полицейский, этот Ларс?

— Ну, прежде всего он сказал, что Зевсу не помешал бы кинолог, — заявила немка, поскольку это было первым, что пришло ей в голову.

— А насчет Матса?

— Ничего, — откликнулась Ина. — По крайней мере, не очень много. В основном он записывал. Потом нас прервал его коллега, который подтвердил наши подозрения. После этого Ларс оставил меня и пошел в пекарню проверить, что выяснили другие полицейские.

— Что это убийство, — заключила Агнета, взявшись за ручку чашки, но не поднимая ее. Ее глаза потемнели. — Двое полицейских, которые меня опрашивали, даже не сказали мне, что Матс вышел из дома Кнута.

«Еще бы», — подумала Ина. Скорее всего, они подозревали, что преступник находится в непосредственной близости от пекарни. А значит, им мог быть кто угодно, живущий на ферме. Пожалуй, разглашать слишком много информации было бы просто неразумно.

По деревне уже поползли слухи, что Нильса очень долго допрашивала полиция. Причем прямо на месте преступления. Говорили, что он вышел из пекарни с угрюмым видом, как побитая собака. Ина вынуждена была признаться себе, что не рассматривала его в качестве преступника. Хотя ничего удивительного, что именно он попал в фокус полицейского расследования. В конце концов, он ведь пекарь и каждый день работает с этой тестомешалкой.

— Ты не замечала ничего подозрительного в Нильсе? — спросила она Агнету. — Я имею в виду, на празднике.

— На самом деле он вел себя так же, как и всегда… — Агнета вдруг заговорила тише: — А вообще-то нет, не как всегда, — исправилась она. — Я обратила внимание, что Нильс ушел с торжества неожиданно рано, чтобы приготовить тесто. И больше не вернулся. Мы со Сванте удивились и даже вскользь это обсудили. — Она как-то неопределенно улыбнулась, глядя в свою чашку. — Обычно Нильс уходит одним из последних. — Агнета пожала плечами. — Но, может быть, мы просто его не заметили.

— Конечно. — Ина наклонила голову.

Обе погрузились в долгое молчание, каждая поглощенная своими мыслями.

— Матса и правда убили, — наконец проговорила Агнета. На ее лице отразился чистый ужас. Пока она переваривала эту новость, Ина почувствовала некоторое облегчение. Как же трудно ей было не рассказывать никому о том, что она видела той ночью. Но когда она поделилась этим с Агнетой, ей стало легче.

Взгляд шведки между тем не отрывался от чашки с чаем. Ина принюхалась к аромату, закрыла глаза и улыбнулась, уловив восхитительный запах апельсиновых цветков. Как жаль, что на вкус чай никогда не бывает таким же, как ожидаешь по запаху.

— Тебя полиция тоже расспрашивала о Матсе?

Агнета едва заметно качнула головой.

— Они просто хотели знать, зачем мы пошли в пекарню и как нашли его.

Больше Агнета ничего не рассказала о беседе, что показалось Ине немного странным. Полиция провела на ферме несколько часов, собирая улики и безостановочно задавая вопросы всем жителям.

— Что ты знаешь о Матсе? — наконец спросила Агнета.

Ина задумалась. При этом она вдруг поняла, что молчание между ней и Агнетой вовсе не вызывало чувства неловкости.

— Не так уж и много, — наконец призналась она больше самой себе. — Если не считать того, что он был лучшим другом Вигго и они жутко поссорились из-за меня во время моего первого визита на ферму Тингсмола… — Ина ненадолго задумалась, знал ли Матс об их романе. Может, Вигго доверился ему? Она покосилась на Агнету. — И еще я знаю, что вы с ним враждовали из-за фермы.

Агнета поджала губы.

— Все об этом знают. Наверняка полиция будет считать меня главной подозреваемой.

Ина сдвинула брови.

— Разве у тебя нет алиби?

Она удивилась, когда на лице Агнеты на краткий миг отразилась откровенная паника. Впрочем, это выражение исчезло так быстро, что Ина засомневалась, действительно ли его видела.

— Мне никогда не нравился Матс, — продолжила Агнета, не ответив на вопрос. — Не стала бы заявлять категорично, что я его ненавидела… — Она сделала короткую паузу, прежде чем продолжить. — Но до этого уровня оставалось совсем немного… Никогда не понимала, что связывало их с Вигго.

— Ну, зачастую достаточно быть одного возраста и расти в одном районе. — Ина впервые задумалась, смогли бы они с Агнетой тоже стать подругами, если бы выросли вместе. Ведь обе женщины, безусловно, были на одной волне.

— Ты сильно скучаешь по Вигго?

Этот вопрос застал Ину врасплох. У нее вдруг затряслись руки, так что она отставила чашку с чаем и уставилась на Агнету широко распахнутыми глазами. В ее взгляде читалось неподдельное любопытство. Поэтому Ина искренне ответила:

— В основном я скучаю по мысли о том, что для меня значила бы жизнь с ним в Швеции, — призналась она. — Я очень сожалею о смерти Вигго. Пусть тебе и неприятно это слышать, но я очень ценила время, которое провела с ним.

Агнета, казалось, потерялась в размышлениях.

— Я тоже.

Это, в свою очередь, заставило Ину замолчать.

— Несмотря на свою темную сторону, он был замечательным человеком, — тихо прозвучало из уст шведки.

Ина кивнула. С Вигго она никогда не скучала. Ни с одним другим мужчиной она не могла так легко расслабиться. А главное, в присутствии Вигго она всегда могла быть самой собой, ей не приходилось притворяться. Он дарил ей ощущение, что она прекрасна такой, какая есть. Чудесное чувство. Ее бывший муж был совершенно другим. Он постоянно критиковал ее и пытался навязать роль, которая ей совсем не подходила. Роль заботливой супруги, подчиняющейся мужу. Боже, ей определенно надо было родиться на несколько поколений позже. Вигго никогда так себя не вел. Они всегда общались на равных. Ее губы изогнулись в улыбке. В сознании замелькали бесчисленные воспоминания. А потом нахлынула меланхолия. Без предупреждения и какой-либо моральной подготовки. «Господи, я же скучаю по Вигго!»

— Думаю, мы с тобой могли бы стать подругами.

Ину снова накрыло чувствами, когда она растворилась в доброй улыбке собеседницы.

— Вероятно, я бы даже могла смириться с тобой в качестве любовницы мужа, знай мы друг о друге. — Улыбка Агнеты померкла. — И если бы Вигго тебя не любил. — Она на мгновение закрыла глаза. — Физическое желание — это одно, — сказала она через некоторое время. — С этим я бы, наверное, справилась. Но с любовью? — Шведка долго смотрела на Ину. — Любовь — это совершенно другое.

— Ты не можешь знать, любил ли он меня, — ответила та.

— О, конечно, любил. Я точно знаю.

Ина моргнула.

— Откуда?

Агнета положила руку на грудь.

— Я с самого начала чувствовала, что мне принадлежит не все его сердце, что в нем есть кто-то еще. Но чувствовать и знать — это разные вещи. А я очень хорошо умею закрывать на все глаза.

Ина не нашлась, что на это ответить. Поэтому вернулась к своему чаю.

— А потом, когда я увидела тебя прямо перед собой, догадка превратилась в уверенность. Ты оказалась той самой другой стороной, которая требовалась Вигго для счастья. — В глазах Агнеты появился странный блеск. — Быть может, Вигго нуждался в нас обеих, чтобы сделать нас счастливыми.

— Если ты подозревала, что есть кто-то еще… — продолжила Ина. — Почему сошлась с Вигго?

— Не знаю, — отозвалась Агнета. — А ты почему?

«Потому что мне с ним было хорошо», — тут же подумала Ина. Но произнести эти слова вслух не смогла. Вместо этого она лишь отмахнулась:

— Мы же с ним не были вместе.

— Ты была с ним точно так же, как и я. Все эти годы. То, что вы не виделись постоянно, ничего не значит. — Неожиданно Агнета разразилась смехом. — По-моему, это даже забавно.

Ине это забавным совсем не показалось.

— По сути, мы с тобой тоже были связаны все эти годы через Вигго. — Шведка лукаво ей подмигнула. — Своего рода родственные души. Мы подозревали друг о друге, не зная этого наверняка.

Агнета попала в самую точку. Ина была далеко не глупа. Она понимала, что у такого привлекательного, харизматичного мужчины, как Вигго, наверняка есть и другие женщины. В глубине души она всегда видела рядом с ним такую красивую, глубокомысленную женщину, как Агнета. Просто не хотела признавать или задумываться об этом.

Агнета грустно вздохнула.

— Я тоже скучаю по Вигго, — сказала она. — Жизнь с ним была прекрасна. Захватывающая и совсем не скучная. — Она невольно улыбнулась. — С таким человеком, как Вигго, никогда не знаешь, что принесет следующий день.

— Да, наверное. — Ина потягивала чай, постепенно различая нотки айвы и чего-то еще. Возможно, манго?

У Агнеты опять вырвался вздох.

— Жаль только, что Вигго оказался таким ужасно неромантичным.

Ина поперхнулась чаем и закашлялась так сильно, что часть пролилась на стол.

Агнета подозрительно посмотрела на нее, отчего Ине потребовалось немного больше времени, чтобы успокоиться. Пока она боролась с приступами кашля, голубые глаза хозяйки дома не отрывались от нее. Изучая. Взвешивая. Выжидая.

— Все в порядке? — поинтересовалась она.

— Да, а почему ты спрашиваешь?

— Из-за твоей реакции.

— О! — Ина изобразила небрежный жест — настолько небрежный, что из чашки выплеснулось еще больше чая. Как назло, на красивую скатерть.

— Ты не считаешь Вигго неромантичным?

Ина молчала. Молчала и жалела, что еще не изобрели телепортацию, чтобы можно было избежать этого умоляющего взгляда васильково-голубых глаз.

Агнета требовательно приподняла идеально выщипанные брови.

— Ну, — неуверенно откликнулась Ина и в тот же момент поняла, что не выкрутится из этой ситуации. Агнета хотела знать. И да видят все северные боги — она имела на это право. Так что Ина сказала: — Вигго был самым романтичным мужчиной из всех, кого я когда-либо встречала.

Агнета беззвучно рассмеялась.

— Либо тебе встречались одни дровосеки, либо мы с тобой жили с двумя совершенно разными Вигго.

Ина вспомнила своего бывшего мужа. Он тоже был романтичным. В какой-то степени. По крайней мере, если считать романтикой дорожку из лепестков роз через коридор в спальню, где упомянутый романтик встречал ее с розой в зубах, стоя нагишом в сердце из чайных свечей. Она невольно вздрогнула… в очередной раз в ущерб красиво вышитой скатерти.

— И что же такого, на твой взгляд, романтичного делал Вигго? — продолжила Агнета.

Ина сжала губы. Она не хотела ей рассказывать. Только не ей. И еще меньше ей хотелось вспоминать это в деталях. Самый романтичный момент в ее жизни. Приключение, которое она наверняка будет помнить, даже если какая-нибудь жуткая болезнь вроде Альцгеймера прогрызет себе путь в ее мозг.

Наклонившись над своей чашкой, Агнета облокотилась на стол.

Ох уж эти глаза, словно созданные для того, чтобы смотреть с упреком. «Расскажи мне, — требовали они. — Расскажи сейчас же!»

И Ина рассказала.

— Это произошло много лет назад, — тихо начала она, спрятав половину лица за чашкой, которую сжимала обеими руками. — Мы встретились на выходные в Берлине.

Она упрямо смотрела вперед.

— В Берлине, — отрывисто повторила шведка.

Ина не стала упоминать о предшествующем визите на Музейный остров. Ей не хотелось лишний раз уязвлять эту женщину, напоминая, что Вигго увлекался искусством. Должно быть, одно только осознание этого сильно задело Агнету.

— У нас оставался последний день. Всего один вечер перед тем, как Вигго улетит обратно в Швецию. — Она ненадолго замешкалась и, словно оправдываясь, добавила: — Тогда самолеты еще летали нормально. Но перед отъездом он очень хотел увидеть Бранденбургские ворота. Поэтому мы поехали на трамвае в Митте — центральный район — и встали прямо перед ними. Там царил настоящий ад. Понимаешь, это был самый разгар рождественского сезона, и город кишел туристами со всего мира. — Заблудившись в воспоминаниях, Ина прикрыла глаза. — Празднично украшенная площадь… бесчисленные огни, елки и огромные фигуры щелкунчиков — полный набор. — Ина улыбнулась, а Агнета — нет. Поэтому она ненадолго замолчала, а затем продолжила: — Прямо перед воротами небольшой оркестр играл рождественскую песню.

Она попыталась вспомнить произведение, но не смогла.

— Очень романтично, — прохладно ответила Агнета.

— Дальше будет еще романтичнее, — заверила ее Ина. — Потому что Вигго организовал для меня там ужин при свечах.

— Ужин при свечах, — повторила Агнета с неподдельным скепсисом в глазах. — Вы ужинали при свечах перед Бранденбургскими воротами?

— Нет. — Ина тяжело сглотнула, чтобы не так сохло во рту перед следующими словами. — Не перед Бранденбургскими воротами. В Бранденбургских воротах.

Агнета выглядела совершенно обескураженной. Даже для Ины оставалось загадкой, как Вигго удалось это устроить. Он так и не рассказал ей об этом, предпочитая играть в загадки. Тогда это лишь заставило Ину еще больше сходить по нему с ума. Ее глаза снова сами по себе закрылись, когда нахлынули воспоминания.

— Вигго взял меня за руку и провел через маленькую дверь в здание, примыкающее к Бранденбургским воротам. — Она почувствовала, как на лице расцветает улыбка. — Там нас встретил мужчина. Пожилой и хорошо одетый. Он не сказал ни слова, только таинственно улыбнулся. А потом повел нас вверх по узкой и крутой лестнице. Практически в полной темноте. В конце концов открылся небольшой люк, ведущий на крышу ворот. — Она тихонько рассмеялась. — Это было… нереально. Под нами в полумраке множество людей, оркестр, играющий рождественские гимны. А над всем этим — мы, прошедшие по тайному ходу и попавшие в монумент через люк.

— В Бранденбургские ворота?

Ина энергично закивала, опьяненная воспоминаниями о том вечере, от которых у нее по коже побежали мурашки. Она вспомнила беленые стены и деревянный пол, настолько тщательно отполированный, что в нем отражались огоньки свечей. А свечи в помещении без окон горели повсюду. Еще ей запомнились высокие сводчатые потолки. В центре стоял круглый стол, накрытый на двоих. О самом ужине Ина почти ничего не помнила, зато помнила другие детали, которые решила не раскрывать Агнете. Она поставила чашку и потерла предплечья, чтобы развеять ожившие образы.

— Ты на полном серьезе хочешь сказать, что Вигго организовал для тебя ужин в Бранденбургских воротах?

Впоследствии он сделал гораздо больше, но по крайней мере этот секрет Ина сохранит. Так или иначе, с того дня она не могла смотреть на ворота без того, чтобы у нее не горели уши. Никогда больше с ней не происходило ничего более романтичного и страстного, чем те часы, проведенные вместе в солдатской каморке Бранденбургских ворот.

Ина, будто извиняясь, вытянула руки перед собой.

— Я просто говорю, как было. — Она внимательно смотрела на Агнету, наблюдая за ее реакцией. Вместе с тем ее одолевали угрызения совести. Не только из-за романтики. В те выходные Вигго тоже взял все расходы на себя. Хотя на самом деле, как ей теперь известно, не мог себе этого позволить. Внезапно Ина почувствовала себя отчасти ответственной за беды, охватившие ферму.

— Я больше ничего не понимаю. — Агнета вжалась в сиденье. Она усиленно хлопала ресницами, словно пытаясь сдержать слезы.

У Ины заныло сердце. Она могла лишь догадываться, что творилось в голове у шведки. При таком жестком столкновении с реальностью легко потерять опору. Она ненавидела себя за то, что ее слова так сильно задели эту радушную женщину. Однако некоторые вещи просто необходимо произносить вслух. Исполненная чувства вины, Ина наблюдала за Агнетой, у которой дрожали губы. Она с трудом сохраняла самообладание. Что именно разворачивалось сейчас у нее в душе? Обида? Разочарование? Скорее всего, и то и другое.

После довольно продолжительного молчания Агнета открыла рот, чтобы сделать глубокий вдох.

— Мало того что мне приходится выслушивать невероятнейшие вещи о своем муже, так теперь на нашей ферме еще и орудует убийца. — Она пристально посмотрела на Ину влажными глазами. — Матс мертв. Хладнокровно убит!

— И на это должна быть причина. — Ина была только рада подхватить новую нить разговора. Главное — увести беседу подальше от романтика Вигго. — Я не верю, что люди могут убивать просто так. Должен быть какой-то мотив. И мы обязаны его найти.

— Мы? — Агнета поймала ее взгляд.

Ина заговорщически улыбнулась.

— Ну, кто-то же должен раскрыть это дело.