— Значит, все-таки поджог?
— По крайней мере, все указывает именно на это, шеф.
Ларс ненавидел, когда его называли шефом. Не то чтобы он имел что-то против этого факта как такового. Просто ему не нравилось, как коллеги произносили это слово. Они так неловко его растягивали, словно ставили под сомнение каждую букву.
Причина этого была очевидна. Команда не могла смириться с тем, что он еще молод, а на его погонах уже слишком много золотых линий. По сути, он и не был их шефом, а просто руководил операцией в этом конкретном амбаре. И то только потому, что вчера первым приехал на место, пропустив из-за этого первый тайм одного из самых зрелищных матчей высшей шведской футбольной лиги за последние годы. К сожалению, для его команды игра закончилась неудачно. Но, в конце концов, боевой дух тоже дорого стоил. Ларс гордился своей командой так, как только можно гордиться, сидя на диване перед телевизором с бутылкой светлого пива Spendrups. Единственное, что омрачало его настроение еще больше, чем поражение любимой команды, — это триумф команды отца, который сидел рядом с ним на кресле и чуть ли не лопался от счастья. А потом еще и настоял, чтобы в честь этого они вместе открыли его лучший односолодовый виски Mackmyra. В общем, вечер выдался долгий.
Коллега Расмус из отдела криминалистики сунул ему под нос обугленный кусок пластика, от которого жутко воняло и в котором при большом желании можно было распознать канистру.
— Рискну заявить, что это однозначно поджог. — Расмус поднял изуродованную канистру. — Мы нашли ее в соломе. Оттуда и распространился огонь.
Ларс уже потянулся за канистрой, но вовремя отдернул руку, сообразив, что на нем нет перчаток.
— Тогда будем надеяться, что на ней все же удастся обнаружить какие-нибудь следы.
Расмус нахмурился:
— Я бы не стал слишком уж надеяться, ше-е-е-еф.
— Дождемся результата анализов из лаборатории. — Ларс сделал пометку в своем блокноте.
— Но, может, и еще что-нибудь найдется, — ответил полицейский обнадеживающим тоном. — Мы еще не закончили работу.
Ларс решил не мешать коллегам и вышел из амбара. А выбравшись наружу, порадовался, что сбежал от едкого запаха. От стропильной конструкции остался лишь скелет, черный от огня. Он не удивится, если здание придется снести.
Итак, пожар в амбаре. Ничего необычного в этом не было, особенно в условиях усиливающейся летней жары, охватившей и Швецию. Однако заявление его коллеги о том, что все указывает на поджог, заставило Ларса насторожиться. Тем более что эти опасения уже высказывал один из жителей фермы. Кстати, надо бы побеседовать с этим человеком.
Погрузившись в раздумья, он стоял перед распахнутой настежь дверью амбара и осматривал окрестности. На этот раз совсем иным взглядом, не так, как вчера вечером. Это было прекрасное место, ухоженное и явно выстроенное с любовью. Почти идиллическое. Лично для него жизнь на такой ферме со всеми этими людьми стала бы сущим кошмаром. Сама мысль об этом заставила Ларса содрогнуться. Но кто знает, не изменится ли его мнение с возрастом. Он подумал об отце. Старик жил на самом краю этой глуши и утверждал, что прекрасно справится со всем в одиночку. Как бы не так! Ларс и сам понимал, как трудно ему приходится после смерти матери. Особенно после того, как он повредил ногу, неудачно нарубив дров. Да так, что даже до супермаркета не мог дойти без боли. И пусть отец никогда в этом не признается, но он зависел от заботы сына. А Ларс был хорошим сыном. Если отец в нем нуждается, он будет рядом — даже если это означает, что Ларсу придется распрощаться с карьерными планами. Чего только не сделаешь ради семьи.
Ларсу захотелось курить — затянуться крепкой сигаретой. А ведь он много лет назад бросил эту пагубную привычку.
Он поднял голову, и его взгляд устремился к верхушкам высоченных елей, окружавших фермерский двор. Ему была чужда эта сельская идиллия. Он по натуре человек действия, жаждущий реальных, сложных дел. И уж точно не поджога в амбаре, где хранилось сено для контактного зоопарка. Тем не менее все это выглядело крайне подозрительно. Он провел небольшое исследование. Ферма Тингсмола слыла уединенным местечком, где пара десятков пенсионеров построили себе маленький рай и жили в нем совершенно самодостаточно, в гармонии с собой и природой. По выходным сюда приезжало множество посетителей, часто целыми семьями, — что-то купить, посмотреть на животных, искупаться в озере, порыбачить или поучаствовать в одном из предложенных ремесленных мастер-классов. Например, по искусству пивоварения. Ларс и сам подумывал записаться на один из них — и взять с собой отца, чтобы тот наконец-то снова пообщался с людьми. Кроме того, озеро идеально подходило для рыбалки. По пути сюда он заметил среди фермерских домов небольшой рыболовный магазин. Наверное, стоит туда заглянуть и запастись наживкой.
Такая тихая ферма…
Мысли неслись дальше. Зачем устраивать поджог в таком спокойном месте? Не попахивало ли тут мошенничеством со страховкой?
— Ну что, твои коллеги что-нибудь выяснили?
Голос раздался откуда-то сбоку и так неожиданно, что Ларс вздрогнул, а его рука автоматически легла на пристегнутую к поясу кобуру. Впрочем, он тут же снова расслабился, увидев лицо женщины, которую встретил тут вчера. Она убрала со лба прядь золотых с проседью волос и заправила ее за ухо. Как же ее звали? Имя напрочь вылетело у него из головы. Что-то связанное с музыкой. Рядом с ней стоял тот же мужчина, что и вчера. Его имя Ларсу вспомнить удалось. Сванте. Сварливый траппер[13]. Его деда звали так же. А вот около него стояла женщина, которую Ларс раньше не видел. Вид у нее был серьезный и сосредоточенный. Возможно, даже немного подавленный. Он коротко кивнул ей и мужчине и повернулся к блондинке.
«Агнета!» Ее имя само вспыхнуло у него в голове. Этим утром, в лучах солнца, от которого ее светлые волосы буквально сверкали, она действительно была похожа на знаменитую певицу.
Ларс ссутулил плечи.
— И да и нет, — медленно произнес он, не отрывая взгляда от мужчины, который держал в руках еще не зажженную сигарету. — Но некоторые улики с определенной вероятностью указывают на то, что мы и правда имеем дело с поджогом.
Он переводил взгляд с Агнеты на Сванте. На лице женщины читался чистый ужас.
— Все-таки Эбба была права, — констатировал Сванте.
Ларс уже собирался расспросить об этой Эббе, но отвлекся на нечто, дергающее его за штанину и активно трущееся о его лодыжку.
— Зевс! В самом деле! А ну прекрати!
Незнакомая женщина бросилась к нему, присела и оттащила маленький клубок шерсти от его брюк.
— Прошу прощения за мою собаку, — извинилась она.
— Собаку? — переспросил Ларс, уставившись на существо в руках женщины, которая говорила на ярко выраженном сканском диалекте. Размером животное было с раскормленную домашнюю кошку. Оно лаяло и пыталось вырваться из объятий хозяйки, а та, похоже, совершенно не знала, что с ним делать. Поэтому Ларс сжалился.
— Lägg dig![14]
Тишина. Наконец-то!
Незнакомка изумленно уставилась сначала на него, а потом на свою недособаку.
— Не за что. — В последний раз бросив на нее взгляд, Ларс повернулся к Агнете.
— Значит, поджог. — Она бессильно развела руками, посмотрев на бородатого мужчину с длинными волосами. — Но… кто мог это сделать?
— Я здесь, чтобы выяснить это. — Говорил Ларс более решительно, чем себя чувствовал, ведь он знал, насколько велико число нераскрытых дел о поджогах. Тем не менее полицейский старался излучать оптимизм. По какой-то неведомой причине нервы этой женщины казались ему чрезвычайно хрупкими. И по столь же неведомой причине она ему нравилась. — Весьма вероятно, что это просто детская шалость.
С вселяющей уверенность улыбкой он поочередно посмотрел на каждого из троих.
— Детская шалость, — повторил Сванте. Прозвучало так, будто теория Ларса его ни капельки не убедила. Однако тот даже глазом не моргнул.
— Близится середина лета. В это время у многих подростков начинают бурлить гормоны. — Ларс прекрасно знал, о чем говорит: в конце концов, со времен его собственной юности прошло не так уж много времени. Он достал блокнот и повернулся к блондинке: — Вчера ты говорила, что твоя свекровь вызвала полицию, поскольку с самого начала подозревала поджог.
Он чувствовал, как на его лице появляется уверенность, хотя прямо сейчас мысленно ругал себя за то, что не задал этот вопрос вчера.
Агнета разгладила подол платья в цветочек и, помедлив, кивнула.
— Почему она так подумала?
И снова Агнета обменялась молчаливым взглядом с мужчиной. А вот пожилая дама с собачкой, напротив, выглядела как-то странно неуместно. Ларс уже собирался продолжить, когда Агнета повернулась к нему:
— Об этом тебе лучше спросить у самой Эббы.
Конечно, так будет лучше всего, Ларс и сам это знал. Он открыл блокнот и нацарапал на бумаге имя, затем немного поколебался, но не стал спрашивать, пишется ли оно с одной или двумя буквами «б». Впрочем, какая разница?
— Она в главном доме. — Длинноволосый ворчун указал направо. — Наверное, дремлет после обеда. — На его угрюмом лице неожиданно появилась усмешка. — Эбба как хоббит: если не ест, то спит.
Ларс уже собирался уточнить, как зовут женщину с крошечной собачкой, когда услышал доносящиеся из амбара громкие ругательства, а затем и свое имя.
Он убрал блокнот в нагрудный карман.
— Прошу прощения, я отойду на минуту.
С кривой ухмылкой он отвернулся от троицы пенсионеров. И вновь, стоило войти в амбар, его полностью поглотил запах гари. Глазам потребовалась пара секунд, чтобы сориентироваться в полумраке. Зато у носа ушло гораздо больше времени на то, чтобы привыкнуть к едкой вони. Оглядевшись, он обнаружил коллег в дальнем углу амбара, сгорбившихся в тени небольшого трактора, красноватая краска которого по большей части полопалась.
— Что такое, ребята? — Ларс подошел ближе. — Нашли еще один источник огня? Или письмо с признанием?
Он весело усмехнулся себе под нос, однако улыбка сразу сползла с его лица, когда коллеги слегка расступились, показывая ему свою находку.
Ларс резко замер.
— Только этого не хватало. — Незаметно поежившись, он присел, чтобы рассмотреть этот кошмар поближе. — Что ж, значит, у нас есть труп.