Прошла почти неделя с того дня, как я получила письмо от компании и побывала у них в офисе. Жизнь постепенно начинала возвращаться в привычное русло. Утро снова начиналось с чашки горячего кофе и спокойного просмотра почты, дни были заняты работой над проектом, учеба начиналась с октября, а вечера мы с Даней проводили вместе, стараясь вернуть ту близость, которая когда-то казалась естественной и простой.

Наши отношения менялись. Они уже не могли быть такими же, как раньше, — слишком многое произошло. Но в то же время я чувствовала, что мы становимся осторожнее, внимательнее друг к другу. Мы учились говорить прямо, не замалчивая неприятные темы, и эта новая искренность делала нас сильнее.

В один из таких вечеров мы сидели на кухне. На столе стояли две чашки с чаем, над которыми поднимался легкий пар. Небольшая лампа под потолком освещала кухню, превращая ее в маленький островок тепла и уюта. В комнате царила тишина, лишь изредка нарушаемая размеренным мурлыканьем Бутера, который устроился на подоконнике, свернулся клубком и лениво следил за огнями вечернего города.

Даня уже несколько минут молча вертел в руках кружку, будто собирался с мыслями и не решался заговорить. Я смотрела на него краем глаза и чувствовала, как напряжение нарастает. Наконец он поднял голову и произнес:

— Саш, я хотел с тобой кое-что обсудить.

Я отставила чашку и замерла, ощутив, как сердце на секунду сбилось с привычного ритма. Его голос звучал серьезно, и легкая тревога тут же пробежала по коже.

— Конечно, — сказала я чуть тише, чем хотела. — Что именно?

Он улыбнулся уголками губ, словно хотел разрядить обстановку, вздохнул и снова опустил взгляд на чашку.

— Я все же собираюсь переехать, — начал он. — Не слишком удобно работать там, потом ехать сюда. Везти все назад — так себе идея.

Я почувствовала, как внутри холодная волна прошла от груди к животу. Мысль о том, что он все же решил уйти жить отдельно, ударила сильнее, чем я ожидала. Я постаралась скрыть это за улыбкой и кивнула:

— Правда? Хорошо, что ты определился…

Даня поднял на меня глаза. Его взгляд был внимательным, серьезным, будто он пытался рассмотреть за моей улыбкой настоящие чувства. Он выдержал паузу и продолжил:

— Квартира хорошая. Просторная, светлая. Район удобный и для тебя, и для меня — рядом и университет, и офис. — Он снова замолчал, а потом чуть увереннее добавил: — Тебе понравится. Впрочем, если нет, то это тоже решаемо. Сможешь переделать все на свой вкус или найдем другую.

На несколько секунд я просто сидела, широко раскрыв глаза. Даже не сразу поверила, что услышала правильно.

— Ты серьезно? — выдохнула я наконец, и голос мой прозвучал почти шепотом. — Ты действительно хочешь, чтобы мы жили там вместе?

Даня улыбнулся шире, в его взгляде мелькнуло нечто до странного ехидное, и он кивнул:

— Да. А что, были варианты? Неужели ты успела подумать, что я тебя от себя отпущу?

— Да ты издеваешься, — не поверила я. — Вовсе нет. Ты попалась, придется смириться.

С этими словами он положил передо мной ключ и добавил:

— Потому что я тебя никогда не отпущу.

Если живой человек способен превратиться в восторженное желе, то в тот момент я попыталась сделать именно это.

— Понимаю, что после всего, что случилось, нам нужно быть осторожнее, — добавил Даня серьезнее. — Но теперь твой проект утвержден официально, у тебя есть независимый договор с крупной компанией, и никто больше не сможет нас в чем-то обвинить. Нам не нужно скрываться, не нужно делать вид, будто мы чужие. И я не хочу дальше притворяться, что нам не нужен общий дом. Я хочу, чтобы он был у нас один, настоящий.

Его голос звучал уверенно, в каждой интонации чувствовалась искренность. Я ощутила, как тревога уступает место радости. К глазам неожиданно подступили слезы, но теперь они были совсем другими — светлыми, освобождающими.

— Ты не представляешь, как я рада это слышать, — призналась я, и голос дрогнул от волнения. — Мне тоже было тяжело думать, что ты уйдешь, а я останусь здесь одна.

Он протянул руку и накрыл мою ладонь своей, сжимая пальцы и не отводя взгляда.

— Я боялся, что ты скажешь «нет». Что подумаешь — слишком рано, слишком сложно после всего, что мы пережили. Но я хочу, чтобы мы начали заново. В новой квартире. В новой жизни. Без тайн, без ошибок. Вместе.

Я улыбнулась сквозь слезы и почувствовала, как его слова ложатся на сердце, окончательно закрывая все старые сомнения.

— Да. Я тоже этого хочу, — сказала я едва слышно, но с такой уверенностью, что сама удивилась. — Очень хочу.

В этот момент Бутер, словно почувствовав перемену в воздухе, спрыгнул с подоконника и, не раздумывая, запрыгнул ко мне на колени. Он свернулся клубочком, замурлыкал и прикрыл глаза, будто подтверждая: все стало на свои места.

Мы рассмеялись оба, глядя на кота, и этот легкий смех окончательно снял напряжение. В тот вечер мы еще долго сидели на кухне, обдумывая, как будет выглядеть наша новая квартира. Мы обсуждали мебель, цвета, то, где будет стоять его рабочий стол и где я устрою уголок для своих проектов. Мы спорили о мелочах, смеялись, вспоминали прошлое и строили планы — впервые по-настоящему, с ощущением, что впереди у нас общее «мы».

А ночью, когда я легла в постель и закрыла глаза, впервые за долгое время ощутила абсолютный покой. Мне больше не нужно было гадать, что принесет завтрашний день, или тревожиться, хватит ли сил выдержать все испытания.