Я прячусь за валуном. Свежий сентябрьский ветерок сквозит по коже сквозь тонкую ткань платья. Сегодня так зябко, что капли росы почти превратились в иней, а элегантная одежда, маскирующая меня под фейри, не слишком защищает от холодного ветра.

Со склона холма мы с Джиневрой наблюдаем за маленьким городком, расположившимся между пылающими осенними красками холмами прямо на границе с Фейри-Францией. Отсюда видны небольшая грунтовая дорожка, спускающаяся с холма к сгрудившимся каменным домам и магазинам, и церковный шпиль, сверкающий на солнце.

Я смотрю в металлическую подзорную трубу на особняк цвета слоновой кости на окраине городка. Он обнесен высокими стенами, увитыми плющом. Найти особняк мага Завесы было нетрудно. Он трехэтажный, выше большинства других домов в городе, а парадные ворота выглядят по-королевски. Это великолепное здание из кремового камня с бледно-голубыми ставнями, сочетающимися по цвету с двойной входной дверью.

И где-то там внутри фейри, которого нужно убить.

Я снова смотрю в окуляр. Особняк примерно в трехстах ядрах от нас, но в подзорную трубу я четко вижу входящих и выходящих – и мысленно помечаю каждого.

Мы здесь уже больше часа, ищем признаки засады. Когда я нагибаюсь, у меня ноют мышцы. Рафаэль где-то в городе – следит за домом вблизи. Как только мы прошли Завесу, он отправился вперед на разведку, оставив нас с Джиневрой наедине. И мы обе ему за это не благодарны.

Золотистый свет отражается от загорелой кожи Джиневры.

– Что ж, американка, мне нет дела, что там о тебе болтают. На самом деле ты великолепная собеседница.

Я смотрю на нее и молча вскидываю бровь.

– Прости, знаешь что? – продолжает Джиневра. – На самом деле я хотела сказать, что вот-вот сдохну от скуки после двухдневного путешествия в твоем чертовски нудном обществе. Неужели в Америке вас не учат общаться? Просто сажают перед телевизором в младенчестве в надежде на лучшее?

Джиневра упорно избегает называть меня по имени, и теперь я уже совершенно не выношу Пендрагонов. Поэтому не говорю ни слова.

Снова наступает тишина. Я направляю трубу на городскую таверну. Это будет наша первая остановка в нашей миссии.

– Жаль, я не пошла вместе с Рафом, – не унимается Джиневра. – Мы с ним правда очень хорошо ладим. Знаю, он полуфейри, но не такой, как другие, правда? Он умный. А вместо этого я застряла с тобой…

Я стискиваю зубы и сквозь них отрывисто произношу, игнорируя ее болтовню:

– Пока не вижу ничего тревожного. Ни у кого из входящих и выходящих нет спрятанного оружия.

– У одного в ботинке нож, – отвечает Джиневра, поднося к глазам подзорную трубу. – Возможно, ты бы заметила, будь у тебя побольше опыта. Хотя кого это волнует…

– Ладно.

Она поворачивается ко мне, щуря сапфировые глаза:

– Они правда присудили тебе Авалонскую Сталь из-за одного испытания?

Я натужно улыбаюсь:

– Я получила высшие оценки и по всем другим испытаниям. Я ее заслужила.

– Чушь, – ворчит она. – Сомневаюсь, что у тебя реально есть изначальная сила. Надо проверить тщательнее… Откуда мне знать, что ты не подкупила еще кого-то, чтобы напасть на Райта?

– Еще кого-то, обладающего изначальной силой? И кто бы это мог быть?

Джиневра пожимает плечами:

– Или, может, ты накачала его чем-то, и он вообразил, что его разумом управляют… Я хочу сказать одно: нужно было все проверить, прежде чем принимать столь опрометчивое решение. Это чертовски возмутительно.

Шуршание шагов по листьям заставляет меня обернуться: к нам из-за спины приближается Рафаэль. При виде него мое сердце учащенно бьется: он божественно выглядит в накрахмаленной белой рубашке и темно-синих брюках. Рафаэль смотрит на меня в упор, золотистый солнечный свет отражается в его светлых глазах. В руках небольшая сумка – тоже для маскировки.

– Вот вы где, – тихо произносит он.

Джиневра встает с очаровательной улыбкой:

– Слава богам, ты здесь… Я скучала без тебя, Раф! Ты всегда ужасно забавный.

– Да неужели? – бормочу я.

– В таверне не замечено ничего подозрительного, – докладывает Джиневра. – За последний час туда вошли четверо мужчин и две женщины. Трое мужчин вышли. Думаю, ничего особенного. Никаких признаков засады.

– Хорошо. – Рафаэль сжимает челюсти. – Джиневра, оставайся здесь и наблюдай, пока мы с Нией не зайдем в особняк. Если заметишь признаки засады или нападения, беги за подкреплением.

Она скрещивает руки на груди:

– Ты правда не хочешь взять с собой более опытного агента? Того, кто лучше тебя знает?

– Мы это уже обсуждали. Магия Нии может понадобиться. А ты самая быстрая наездница из нас. Нужно, чтобы ты доставляла сообщения командованию и от него. А пока оставайся в укрытии и отслеживай всех, кто вызывает подозрение. – Рафаэль поворачивается и начинает спускаться с холма.

Позолоченный солнцем осенний пейзаж пестрит яркими оттенками. Я шагаю следом, осторожно огибая колючие ветки: не хочу случайно порвать бледно-голубое платье – часть маскировки.

Рафаэль пристально смотрит на меня:

– Итак, вернемся к тому, с чего начали?

– Кстати, твоя подруга Джиневра офигительно мила, – бормочу я. У меня миллион вопросов к Рафаэлю насчет того, что он мне высказал. Но сейчас не до этого. Когда грозит опасность, нужно сосредоточиться. Обойдусь без эмоциональных потрясений: не хочу стать второй Аликс.

На подходе к городу Рафаэль снова смотрит на меня.

– Наша легенда: мы новобрачные. Сначала немного прогуляемся и понаблюдаем, а потом отправимся в таверну на встречу со связным. Постарайся притвориться, будто не испытываешь ко мне ненависти.

– Так и сделаю.

– Да уж поверь, я в курсе, что ты сумеешь. – В бархатистом тоне Рафаэля проскальзывают острые нотки, и он бросает на меня непонятный взгляд.

Мы уже на мощеной дороге, огибающей город. Рафаэль берет меня за руку и изображает что-то вроде нежной улыбки.

Мы гуляем по городу, держась за руки. Прохожие видят обычных молодоженов, глазеющих на витрины магазинов и пекарен. Когда мы останавливаемся у кондитерской, Рафаэль обнимает меня за талию. Я изо всех сил стараюсь не обращать внимания на его восхитительный запах. На то, как приятно прижиматься к его мускулистому телу. Стараюсь вообще не думать о нем. Мне нужно следить за окружающими, за их взглядами, чтобы оценить опасность.

В отражениях в витринах я внимательно наблюдаю, нет ли слежки. Среди прохожих замечаю двоих, которые кажутся подозрительными: женщина старательно не смотрит в нашу сторону; мужчина какое-то время идет за нами, прежде чем отстать.

Останавливаемся у цветочного магазинчика с великолепными букетами полевых цветов в витринах. Я встаю на цыпочки, Рафаэль наклоняется ко мне:

– Два потенциальных информатора, – шепчу я ему на ухо. – Женщина и мужчина.

– Я заметил. Мужчина шел следом, потому что ему нравилось пялиться на твою задницу. Не могу его за это винить. Женщина избегала смотреть на нас, потому что недавно пережила расставание и при виде влюбленных парочек ей хочется кричать.

– Откуда ты узнал про расставание?

– Потому что я знаю, что такое разбитое сердце, – мрачно отвечает Рафаэль.

Я вздыхаю:

– Если б только она знала о нас правду…

Снова непроницаемое выражение лица.

– Давай сосредоточимся на главном, как ты говорила. Идем в таверну.

Он берет меня за руку и ведет в таверну – каменное здание с распахнутыми голубыми ставнями. На просторной каменной террасе расставлены столики со свечами. На стенах подрагивают блики от света фонариков.

Мы наблюдаем уже больше часа, но я по-прежнему боюсь западни. Мышцы напрягаются, пока я блуждаю взглядом влево и вправо – удостовериться, что нас не подстерегают вооруженные стражи. Слева изгибается увитая плющом стена, справа по тротуару прогуливаются фейри.

Рафаэль открывает голубую дверь таверны. Солнечный свет льется через окна на деревянные столы и плитки пола. Под потолком – грубо отесанные балки.

Мы направляемся к бару из полированного дуба; я на ходу поглядываю на дверь черного хода, вычисляя наилучший маршрут отступления.

– Добрый день, – приветствует нас по-французски бармен, протирая стойку. Он человек, но почти такой же высокий, как фейри, с рыжими косичками, рассыпанными по плечам. – Недавно в городе?

– Мы здесь в свадебном путешествии, – отвечает Рафаэль тоже по-французски с легким акцентом. – Недавно поженились.

– Поздравляю.

– Свадьба была изумительной. – Я обнимаю Рафаэля за талию и чувствую, как напряглись под рубашкой его мускулы. – На пляже, песок просачивался между пальцев…

Рука бармена замирает: он услышал пароль.

– Звучит чудесно. Может, когда я женюсь, свадьба тоже будет на пляже, – произносит он отзыв.

Рафаэль небрежно облокачивается на стойку:

– Мы сняли маленький коттедж неподалеку…

Бармен кивает:

– Хорошее место для медового месяца. Здесь много красивых уголков для пикников и всякого такого.

– Не знаю, надолго ли мы будем вылезать из дома… – Рафаэль улыбается.

Я смотрю снизу вверх на его волевой подбородок и добавляю:

– Или из спальни…

Мужчина у барной стойки фыркает прямо в свой бокал с вином, поворачивается к Рафаэлю и приподнимает брови.

Прекрасно. К концу дня все люди и фейри в городке будут знать о похотливой парочке из коттеджа. Идеальное объяснение, почему мы не собираемся выходить из дома.

– Что вам предложить? – интересуется бармен.

– Было бы замечательно отведать медовухи, – говорю я.

– И багет с сыром, – добавляет Рафаэль. – Его мы возьмем с собой.

Бармен разливает медовуху, уходит в подсобку и через пару минут возвращается с бумажным пакетом, из которого торчит багет. Мы выпиваем медовуху, берем пакет и уходим.

Выйдя на улицу, я разламываю багет пополам. Как и ожидалось, внутри мешочек; в нем ключ и крошечная карта. Я внимательно изучаю карту и оглядываю улицу, пока не нахожу небольшой коттедж с садиком – прямо напротив особняка мага Завесы. Коттедж узкий, второй этаж – мансарда с остроконечной крышей. Голубые ставни на двух больших окнах верхнего и нижнего этажей распахнуты настежь. Даже в сентябре перед домом еще цветет лаванда, каменные стены увиты плющом.

– Вон там, – киваю я и отламываю кусок багета. Умираю с голоду.

Мы входим в садик; в воздухе витает густой аромат полевых цветов с легким привкусом майорана. Я вставляю ключ в замок входной двери и поворачиваю. Замок старый и ржавый, дверные петли скрипят.

Сквозь открытые ставни солнечные лучи освещают комнатку с белыми стенами, потертым вышитым ковриком и настенными книжными полками. На свету кружатся пылинки. Из мебели только несколько деревянных стульев. И еще я вижу старинный клавесин.

С другой стороны коридора – крошечная кухня с бледно-зеленым шкафом, деревянным столом и плитой, оформленной под камин. С деревянных потолочных балок свисают медные кастрюли и сковородки. Рафаэлю здесь даже не выпрямиться во весь рост.

– Нужно приготовить лошадей, – напоминаю я.

– Вечером, – отвечает Рафаэль. – Бармен разрешит оставить их в конюшне таверны.

Я иду к лестнице со старыми деревянными ступеньками, поднимаюсь наверх и обнаруживаю уютную мансарду с А-образным деревянным потолком. Здесь всего одна спальня. И, разумеется, одна кровать.

Позади скрипят ступеньки, глубокий голос Рафаэля волной прокатывается по коже:

– Я буду спать на полу.

– Не строй из себя мученика. Можно спать на кровати по очереди.

Я подхожу к окну и смотрю сквозь старое покоробившееся стекло. Железно-серые облака закрывают солнце, отбрасывая тени на улицу.

Напротив просторный особняк с высокими колоннами перед фасадом и каменной оградой. Ворота охраняют два здоровенных фейри с алебардами. Я разглядываю дом. Большой, трехэтажный, с вьющимися по каменным стенам растениями. В одном из окон я замечаю фигуру: кто-то сидит у камина и читает книгу. Достаю из рюкзака подзорную трубу и подношу к глазам. Сердце замирает, когда я вижу тыквенно-оранжевые волосы, падающие на плечи, и металлический блеск в глазах. На нем темная мантия мага Завесы. Я уже знаю его имя из досье МИ–13.

– Это он, – говорю я Рафаэлю. – Карадок.

Даже отсюда я слышу исходящее от него слабое жужжание.

Это тот, кого я собираюсь убить.