Как ни странно, ночью Трегубов спал хорошо, как убитый. Видимо сказалось напряжение последних дней. Уром он проснулся бодрым и отдохнувшим, готовым к новым свершениям.

– Нельзя сдаваться, – сказал он сам себе, вставая с постели.

Они позавтракали с Николаем, который сказал Трегубову, что собирается вернутся в Тулу, как только завершит дела.

Через час Иван был уже в своем кабинете. На пороге его поймал агент, тот, что обыскивал дом Василия Попова. Под мышкой у него была зажата пачка бумаг.

– Я здесь по-другому делу, – начал он, поздоровавшись, – но решил с оказией зайти к Вам. Нет, нет, это не Вам, – сказал агент, увидев брошенный на бумаги взгляд, – мы сделали опись, но ещё не сверили со всеми пропавшими вещами. Однако, я думаю, что кольцо с фальшивым бриллиантом, что мы нашли, принадлежит убитой в Петровском парке Погребовой. Похоже по описанию. Нужно, конечно, будет показать её родственникам для проверки.

– Ничего, спасибо, что зашли. Это очень важно.

– Рад был помочь, но сейчас мне пора. Успехов Вам в деле! – агент поспешил дальше.

– Спасибо, – повторил Иван, повернул ключ и вошёл в кабинет.

Он снял пальто, заново обдумывая, как всё повернулось. У Попова не нашли скальпель, а ведь убийца хранил его от преступления к преступлению. Что, если он сказал правду, что это не он убивал? Он связан с преступлениями, но как? У него нашли кольцо одной из убитых жертв. Он точно был на месте двух последних убийств. Но зачем он признался в убийстве Дюпон? Он пытался сбыть украденный крест. Предположим, что он не убийца. Тогда какова его роль? Подручный? А кто тогда убийца? Тот, кто быстро узнал, что Попов в Бутырской тюрьме, тот, кто смог проникнуть туда и не вызвать ни у кого подозрения. Зачем кучер повесился после визита убийцы в тюрьму? Теперь он ничего не расскажет, и расследование зашло в тупик. Нужно признаться себе в этом. Нужно было послать Павлова допрашивать кучера, а не посылать отправлять телеграмму родителям Татьяны Михайловны. Иван подошёл к столу и увидел в центре пачку бумаг, которых, как он помнил, вчера здесь не было. Сверху на пачке лежал клочок бумаги с тремя словами:

«Извините, занят, тороплюсь».

Как Смирнов попал в закрытый кабинет? Не исключено, что у подполковника есть дубликат ключа, и он, весь такой откровенный «рубаха парень» с нравоучениями «как надо жить», просто контролирует каждый шаг Трегубова. Как там говорил жандарм: «Такая служба, всё знать». К сожалению, с этим ничего не поделать. Иван сел и начал разбирать документы. Первым ему попался отчёт следователя Куликова, который вёл это дело. Отчёт был написан скверным почерком с множеством клякс, и Иван потратил много времени, чтобы разобрать эти каракули.

В отчёте речь шла о побеге Попова, после того как кучер признался в убийстве мадам Дюпон, урожденной Прасковьи Козлявкиной. Два полицейских должны были перевезти Попова из участка в тюрьму, ту самую, злополучную Бутырскую. Однако, прямо у участка началась драка нескольких мужиков: полицейские вынуждены были вмешаться, чтобы проехать. Пока они разнимали драку и разгоняли мужиков, Попов просто исчез. Из этого обстоятельства Куликов делал вывод, что драка могла быть организована нарочно, чтобы помочь преступнику. А если так, то у Попова был сообщник в полиции, который помог ему это всё организовать. То есть, следователь пришел к тому же выводу, что и Иван.

Трегубов продолжил просматривать документы. В некоторых не было никакой полезной информации. В других было то, что он и так уже знал. Например то, что агент сыскной полиции Блохин задержал убийцу, провел обыск, нашёл окровавленную одежду кучера, провел первый допрос и добился признания в убийстве.

Иван вспомнил, что Попов говорил, что его избили, чтобы добиться признания. Могло такое быть? Могло. Нужно поговорить с этим Блохиным.

Стук в дверь отвлек Трегубова от изучения материалов дела. Это появился Илья Петрович Павлов. Поздоровавшись, он пошёл сразу с места в карьер:

– Иван Иванович, я всю ночь не мог уснуть, может, всё-таки заела совесть этого Василия, вот он и решил наложить на себя руки? А тот человек с проституткой в Сокольниках был просто клиентом.

– А как тогда объяснить, что они разговаривали с Поповым, когда кучер возвращался на остановку.

– Может, кондуктор обознался в темноте, далеко же было.

– Может. А посещение Попова в тюрьме моим двойником тогда как объяснить?

– Не знаю, – замялся Илья.

– Скажи мне лучше, мог ли Блохин силой добиться признания кучера, чтобы тот оговорил себя в деле Дюпон?

– Блохин? А разве он его допрашивал? Я думал только арестовал. Откуда Вы знаете?

– Мне принесли дело, – Иван кивнул на раскиданные перед ним листы.

– Дело принесли! – удивленно сказал Павлов, смотря на бумаги.

– Так мог или нет?

– Что? Силой, чтобы оговорил себя? Не думаю. Хотя, не знаю. Вы же знаете, я в полиции недавно. Откуда же мне знать, как это бывает?

– Да, ты прав. Раздевайся, садись. Я пока посмотрю ещё: вдруг что-то есть стоящее в этих документах.

Трегубов снова углубился в изучение материалов. Допросы слуг мадам Дюпон были написаны другим человеком, очень понятно, но не содержали, на первый взгляд, ничего полезного. Следователь бегло просмотрел их и отложил в сторону. Затем Ивану снова попался корявый почерк Куликова: допрос племянника Дюпон, некоего Якова Телегина, сына сестры Прасковьи. Телегина не было в доме во время убийства Дюпон, и Куликов в первую очередь подозревал его, пока не признался кучер.

– Илья Петрович, а мадам Дюпон была богатая вдова? – поднял голову Трегубов.

– Да, дом у них шикарный, рядом с Тверской.

– А кто унаследовал состояние и дом?

– Не знаю, – растерянно ответил Илья.

Но Трегубов уже не слушал, это были скорее риторические вопросы самому себе. Он продолжал читать доклад Куликова. Телегин закончил гимназию с отличием, был на хорошем счету, но потом его понесла нелёгкая. Пьяные кутежи и карты. Кем он только не пробовал работать, даже устраивался на службу агентом полиции, но его через три месяца выгнали за пьянство на службе. Вот оно! У него могли остаться друзья в полиции. После переезда тётки из Парижа в Москву Телегин уже нигде не работал, а поселился в её доме, помогая вести хозяйство.

Иван задумался, отложил в сторону листы, исписанные следователем Куликовым, и снова взялся за допросы прислуги. На этот раз он читал тщательно, искал и нашёл то, что искал.

– Дворецкий показал, что Попова незадолго до убийства нанял именно племянник, а не сама вдова, – сказал Трегубов Павлову. – Ещё этот Телегин три месяца служил в полиции. Я думаю, он тот, кого мы ищем.

– Почему Вы так думаете?

– Потому что вполне вероятно, что он и есть наследник. У него есть мотив для убийства. Он мог нанять для этого Попова.

– Что бы тот убил за деньги? – спросил Илья.

– Да. Или же нет, – тут же опроверг себя Трегубов и задумался.

– Не понимаю – да или нет?

– Он мог нанять кучера, чтобы тот взял вину на себя. Отправил продавать крест, зная, что покупатель расскажет полиции. Испачкали кровью одежду для правдоподобности.

– И потом устроил побег? – догадался Илья.

– И потом устроил побег, – подтвердил Трегубов. – Мы имеем дело с очень хитрым и жестоким человеком.

– Но какой мотив убивать Погребову и ту проститутку?

– Не знаю. Чужая душа – потёмки, – ответил Иван. – Может, ему понравилось убивать, судя по жестокости, с которой это делалось.

– Но зачем кучеру помогать ему в этом?

– Полагаю, кучер был полностью в руках Телегина после побега. Он же признался в преступлении. Помимо сего, Попову доставалось награбленное, – все жертвы были ограблены, а господин Телегин – богатый человек. Зачем ему двадцать рублей и кольцо с фальшивым камнем несчастной библиотекарши?

– То есть, Телегин убивал, а кучер помогал ему с убийствами и забирал деньги?

– Да, – подтвердил Трегубов.

– И Телегин пришёл вместо Вас к нему в тюрьму?

– Да.

– Но зачем Попов повесился? – задал резонный вопрос Илья.

Этот вопрос поставил Трегубова в тупик. Он разрушал, казалось бы, столь правдоподобную версию.

– На этот вопрос нужно найти ответ, – сказал Иван, – я продолжу изучать дело, а ты пока разузнай, кто вступил в права наследования имущества вдовы.

Когда агент сыскной полиции ушёл, Иван снова занялся чтением документов. Сейчас они были единственным способом получить информацию. Если его версия подтвердится, привлечь к ответственности Телегина всё равно будет крайне сложно. Главный свидетель мёртв, все жертвы мертвы. Остался только мотив. Такой богатый человек вполне может купить себе любое алиби. Но сложно – не означает невозможно, и Иван продолжал копать, пока не наткнулся на упоминание жены Попова. Оказывается, на момент совершения преступления он был женат. В прошлом году Елена Ивановна Попова работала в магазине «Мюр и Мерилиз» на Петровке, продавала готовое женское платье. Домашнего адреса в документах Трегубов не нашел, но это был шанс. Он оделся и пошёл на улицу Петровка.

Магазин был открыт много лет назад братьями, шотландскими эмигрантами. Под него был реставрирован трехэтажный каменный доходный дом рядом с Театральной площадью. Это был один самых больших универсальных магазинов в стране, если не самый большой. В нём можно было купить всё, кроме продуктов: магазин выпускал каталог товаров и осуществлял их доставку по России, он имел более сорока отделов и сотни сотрудников, поэтому Иван не сразу нашёл Елену Попову, которая, к счастью, всё ещё работала там. Трегубов посчитал это за хороший знак. Жена кучера была миловидная невысокая женщина со светлыми волосами. Иван сказал, что он из полиции и попросил уделить ему немного времени.

– Опять полиция, – сказала Попова приятным голосом, – я вчера уже рассказала всё, что знаю.

– К Вам вчера уже приходили из полиции? – поинтересовался удивленный Трегубов.

– Да, с утра, прямо перед открытием магазина.

– Не помните, кто это был?

– Фамилию запамятовала, но назвался Иваном Ивановичем.

По спине Трегубова пробежал холодок. Это – Телегин, он шёл по горячему следу.

– Знаете, я многое не понял из его объяснений, поэтому решил прийти сам, можете рассказать всё с самого начала?

– А что рассказывать-то? Вы всё уже знаете. Меня и в прошлый раз сколько допрашивали! Не скажу, что Василий – злой человек, – начала она, и Трегубов понял, что женщина ещё не знает о смерти мужа, – но всегда был непутевый: дурная компания, дружки эти, один другого краше. Когда только поженились, он мне совсем другим казался. Но чем дальше – тем хуже. Гулянки и пьянки. А деньги где брать, скажите на милость? Я работала, а он то там, то сям, перекати поле. Устала я от всего этого, а потом та история с убийством.

– Вы считаете, Ваш муж способен на убийство? – спросил Иван.

– Год назад сказала бы нет, а сейчас – бог его знает. Говорю же: дурная компания.

– То есть, Вы не удивились, когда его арестовали?

– Удивилась, что он не попал в тюрьму раньше.

– А Вы знаете кого-то из его друзей?

– Нет. А пошто мне они сдались?

– Василий приходил к Вам после побега? – продолжал Иван.

– Да. Уже говорила это вашим. Я его сразу выставила, не нужны мне неприятности. Если и меня подведёт – с кем дочка останется? В сиротском доме расти будет?

– У Вас есть дочь? – удивился Трегубов.

– Что тут необычного? Как у всех, три года. Ваш Иван Иванович давеча всё про неё расспрашивал.

– Что именно?

– Всё тоже: где она, с кем, любит ли её Василий.

– И что Вы ему сказали? – Иван понял, что это и была причина вчерашнего визита Телегина в магазин.

– Как есть и сказала, где живём. А Василий в ней души не чает, мне кажется, это единственное, что он любит. Недавно прислал с человеком пятьдесят рублей и игрушку, лошадку деревянную. Не забывает, хоть что-то человеческое в нём осталось.

Трегубов всё понял. Телегин знал, что Василий дорожит дочерью, он сначала пришёл сюда, узнать адрес, а уже затем пошёл в тюрьму к подельнику. Из Бутырки не убежишь. Есть только один способ, и именно его и использовал кучер в обмен на жизнь дочери.

– Как выглядел этот Иван Иванович? – спросил Трегубов.

– Чего это? Не ваш он что ли, не из полиции? – продавщица подозрительно посмотрела на следователя.

– Наш, но, если честно, я не знал, что он приходил. Иванов Ивановичей много, а фамилию Вы забыли.

– Позабыла, – расслабившись согласилась женщина. – Остроносый такой, с Вас ростом, без усов только, худой и одет побогаче Вас, пальто с меховым воротником.

Когда Трегубов вернулся к себе, его уже ждал там Илья Петрович с довольным выражением лица.

– Попробую угадать, – сказал ему Иван, – Телегин – единственный наследник.

– Верно, а Вы где были?

Трегубов рассказал про жену Попова и про то, как Телегин снова притворился им и выведал адрес дочери Василия.

– Теперь всё складывается, – заключил Илья. – Шантаж. Не такой уж пропащий был кучер, раз для дочери пожертвовал жизнью.

– Чужая душа потемки, – повторил Трегубов.

– Одного не возьму в толк, – произнес Павлов. – Как прошлый раз его отпустили? Ведь, как Вы говорите, мотив налицо.

– У полиции есть недостаток, присущий всем людям, – выбирать лёгкий путь. Признался Попов – ну и хорошо. Чего напрягаться и искать ещё что-то? – ответил Трегубов, вспомнив про Коваля и Канарейкина.

– Но от этого жизни зависят! Вон сколько душ потом этот Телегин загубил. Едем его брать?

– Да, только возьмём ещё пару агентов. Этот человек очень опасен.

Дом вдовы был действительно похож на небольшой дворец, не чета дому князя Бронского, и располагался ближе к центру. Одного агента Иван отправил на параллельную улицу, позади особняка, чтобы Телегин не ушёл через задние ворота, а сам вместе с Павловым и вторым агентом подошёл к большим резным лакированным дверям.

– Что, если его нет сейчас дома? – спросил Илья.

– Тогда узнаем у прислуги, где он, – ответил Трегубов, стоя перед дверьми, которые внезапно открылись.

На пороге стоял сухонький старичок в видавшей виды шубе. Он удивленно заморгал, увидев перед собой троих мужчин. В одной руке он держал потрёпанный деревянный чемоданчик.

– Полиция, – представился Павлов, – нам нужен господин Телегин.

– Полиция?! – откровенно поразился старичок. – Так барина нет.

– Когда он будет? – спросил Трегубов.

– Кто ж знает? Но здесь его больше не будет.

– Как так?! – настал черед удивиться Трегубову.

– Дом продан, а барин вчера рассчитали прислугу и уехали во Францию.

Павлов и Трегубов переглянулись, – такого поворота событий они не ожидали. Трегубов спросил:

– Вы уверены, что он уехал во Францию?

– Дом у него там, мадам в нём раньше жила. Сказал, что хочет пожить там несколько годков, устал от погоды московской.

– Позвольте мы посмотрим? – попросил Иван.

– Это пожалуйте, только нет там никого. Я последний. Завтра новые хозяева заедут.

Трегубов прошел в дом. Тишина и пустота, старик не соврал.