Не кажется ли вам, что Евангелие – просто миф, подобный языческим мифам об умирающих и воскресающих богах?

Давайте уточним, в каком значении мы используем слово «миф». В разговорном языке оно часто означает «неправда, выдумка». Но если мы говорим о «языческих мифах», то это слово имеет другое значение. Миф, как его понимают религиоведы и антропологи, – это рассказ о богах и героях, который объясняет, почему окружающий мир, детали ландшафта, общественное устройство или обычаи являются такими, какие они есть. События мифа всегда разворачиваются в некоем условном доисторическом времени, и его корни теряются в неразличимой тьме веков. Например, вавилонский миф о Мардуке рассказывает о войне богов с силами хаоса, представленными драконихой Тиамат и ее союзниками. После победы Мардук рассекает тело Тиамат на две части: из нижней создает землю, из верхней – небо, а из глаз – реки Тигр и Евфрат.

Апостолы рассказывают нам не миф, не историю о битвах богов на заре мира. Они рассказывают о событиях, которые они лично пережили; как пишет св. Иоанн Богослов – «о том… что мы слышали, что видели своими очами, что рассматривали и что осязали руки наши, о Слове жизни» (1Ин 1:1). Некоторые – например, святой апостол Лука – пересказывают слова непосредственных свидетелей. Речь идет о событиях, которые произошли внутри истории, «при понтийском Пилате», в определенное время и в определенном месте.

Мы можем верить апостолам или не верить, но их рассказ относится к совершенно иному жанру, чем миф.

Лично я могу верить или не верить тому, что Александр Сергеевич Пушкин был смертельно ранен на дуэли с Дантесом, однако письменные свидетельства современников, из которых нам об этом известно, – никоим образом не мифы вроде мифов о рождении Зевса или о космической битве Мардука и Тиамат. Это историческое свидетельство: «мы присутствовали при таких-то событиях; были произнесены такие-то слова и совершены такие-то действия».

Таким образом, Евангелие – не миф, это свидетельство о событиях, имевших место в истории.

Но существовал ли Иисус на самом деле? Может, Его просто выдумали?

Предоставим слово неверующему библеисту Барту Эрману. Вот что он пишет в своей книге «А был ли Иисус»: «Я надеюсь убедить тех, чей ум не зашорен, кто действительно хочет понять, откуда известно, что Иисус существовал. Еще раз оговорюсь: историчность Иисуса признает практически каждый западный специалист по библеистике, античной истории и культуре и раннехристианской истории. При этом у многих этих специалистов нет личной заинтересованности в вопросе. Взять хотя бы меня. Я не христианин, а агностик атеистического толка, и у меня нет резона отстаивать христианские учения и идеалы…

Однако я историк, а историку не безразлично, что было на самом деле. И всякий, кому это не всё равно, кто готов взвешивать факты, понимает: Иисус существовал».

Все, кто исследуют новозаветную историю профессионально – христиане, иудеи, агностики, атеисты – сходятся на том, что:

• Иисус существовал как историческая личность;

• Он был распят римскими оккупационными властями;

• у Него были ученики, которые после Его смерти стали провозглашать, что Он воскрес из мертвых.

На чем основана такая уверенность?

Идея, что Иисуса «не было», появляется в истории очень поздно. Тот же Эрман пишет: «Насколько можно судить, своими корнями мифологическая школа уходит во Францию XVIII века: первым отрицал существование Иисуса Константин Вольней, член Национального собрания во время Французской революции».

До этого времени никому в голову не приходило отрицать реальность Иисуса как исторического лица. Мы можем обратиться к свидетельству противников христианства – язычников и иудеев: и те, и другие отзываются о Христе и христианах весьма уничижительно, но им и в голову не приходит отрицать, что Иисус существовал!

Советский историк Абрам Борисович Ранович в своей книге «Античные критики христианства» цитирует авторов, живших во времена ранней Церкви и критиковавших ее. Например, непримиримый противник христианства Цельс писал около 177 г. н. э.: «(И у христиан) предвзятость души создает такое расположение к Иисусу; они признают его, состоящего из смертного тела, богом и думают, что таким образом поступают благочестиво; (а ведь) человеческая плоть Иисуса (хуже) золота, серебра или камня, так как она более тленна, чем последние».

Другой античный автор, Лукиан Самосатский (род. около 125 г. н. э.), пишет о христианах с крайним презрением: «Эти несчастные уверили себя, что они станут бессмертными и будут вечно жить; вследствие этого они и презирают смерть, а многие даже ищут ее сами. Кроме того, первый их законодатель вселил в них убеждение, что они братья друг другу после того, как отрекутся от эллинских богов и станут поклоняться своему распятому софисту и жить по его законам».

Другой антихристианский автор, Порфирий, пишет об Иисусе: «На вопрос, какого бога надо молить, чтоб отвлечь жену от христианства, Аполлон ответил в стихах следующее:

В период гонения на христиан при Диоклетиане с антихристианским сочинением выступил видный чиновник, бывший в 307–308 гг. префектом Египта, Гиерокл. Будучи наместником Вифинии (303 г.) и занимая должность верховного судьи, Гиерокл, по свидетельству Евсевия и Лактанция, преследовал христиан. Свое сочинение он озаглавил – по-видимому, в подражание Цельсу – «Philalethes logos» («Правдолюбивое слово») с подзаголовком «К христианам» (а не «Против христиан»), подчеркивая этим свои добрые намерения. Он пишет для того, «чтобы можно было сопоставить наше трезвое и точное суждение по каждому пункту с тупостью христиан. Ведь мы того, кто совершил такие дела, считаем не богом, а лишь угодным богу человеком; они же из-за нескольких каких-то чудес объявляют Иисуса богом».

Чем интересны эти свидетельства? Тем, что при всей враждебности и презрении ко Христу и христианам, эти античные авторы даже не пытаются отрицать Его историческое существование. Более того, противники (такие, как Гиерокл) не отрицают и чудеса, которые творил Иисус.

Но, конечно, наиболее важным свидетельством в пользу существования Иисуса как реального исторического лица является Новый Завет.

Но ведь оригиналы текстов до нас не дошли! Как мы можем быть уверены, что они действительно относятся ко временам Иисуса и апостолов?

Ученые разработали ряд методов, позволяющих нам определить время, когда был написан тот или иной текст, и мы перечислим некоторые из них.

1. Археологические данные – дошедшие до нас древние рукописи. Например, древнейшим из сохранившихся новозаветных манускриптов является знаменитый папирус Р52 (папирус Райленда). Этот небольшой листок папируса (по-видимому, представляющий собой фрагмент более обширной рукописи) исписан с обеих сторон и содержит отрывки из хорошо знакомого нам Евангелия от Иоанна. Как установили историки, манера письма, шрифт, который использовали писцы, менялись от эпохи к эпохе, и особенности написания этого документа позволяют довольно точно определить время его создания – около 125 года нашей эры. Рукопись обнаружена в Египте, и это свидетельствует о том, что к 125 году само Евангелие уже было написано и получило распространение.

2. Цитирование документа или его упоминание у более поздних авторов. Например, мы знаем, что святой Климент Римский написал свое послание к Коринфской Церкви не позднее 96 года. В этом послании он цитирует слова Господа Иисуса из канонических Евангелий и ссылается на события из жизни апостола Павла, которые тот упоминает в своих посланиях. Таким образом, мы можем сказать, что данные тексты были уже известны и святителю Клименту, и его адресатам и считались авторитетными.

3. Условия и события той или иной эпохи, на которые указывает содержание текста. Сначала я приведу негативный пример. Существует так называемое «Евангелие от Ессеев», центральный персонаж которого, названный Иисусом, проповедует здоровый образ жизни и призывает учеников воздерживаться от курения. Мы сразу понимаем, что этот текст – очень поздний, потому что курение появляется в Старом свете только после открытия Америки.

Что касается новозаветных текстов, для их датировки очень важно катастрофическое событие, которое Господь Иисус предсказывает в Евангелиях – разрушение Иерусалима войсками римского полководца Тита в 70 году н. э. Иудеи подняли восстание против Римской Империи, первое время одерживали победы, но потом римляне осадили Иерусалим, в котором на тот момент было множество паломников, прибывших на празднование Пасхи. После ужасающих страданий, голода, людоедства, жестоких столкновений между различными группами осажденных город пал. Оставшееся в живых население были перебито или продано в рабство, а Иерусалимский храм сожжен и разрушен. От города Иерусалима, как и предсказал Господь, «не осталось камня на камне». Это была одна из самых страшных катастроф в истории Израиля, и благочестивые иудеи оплакивают ее до сих пор.

Нам сейчас трудно понять, насколько страшным ударом для иудеев было разрушение города и храма: храм был не просто их национальной святыней, а единственным местом, где можно было приносить предписанные законом жертвы, сохранявшие народ в общении с Богом.

Это важно для датировки новозаветных текстов, поскольку из их содержания следует, что значительная часть из них была написана, когда в храме еще продолжалось обычное служение, а Иудея еще не подверглась страшному опустошению 70 года.

Например, в посланиях апостола Павла и в книге Деяний апостолов мы видим свидетельства острой полемики о том, обязаны ли бывшие язычники, обращающиеся ко Христу, соблюдать ветхозаветный закон. Но в этой полемике ни разу не появляется такой решающий аргумент, что закон просто невозможно соблюсти: храмовые жертвоприношения после 70 года стали невозможны.

Автор Послания к Евреям долго убеждает читателей, что они больше не нуждаются в храмовых жертвоприношениях, потому что эти жертвы служили только прообразом жертвы Христа, раз и навсегда примирившей верующих с Богом. Но он нигде не упоминает, что совершать такие жертвоприношения уже просто негде: они прекратились из-за разрушения храма.

Евангелие от Иоанна содержит ряд деталей, которые указывают на то, что автор был жителем Иерусалима, хорошо знакомым с местными реалиями.

В специальной литературе методы датировки рассматриваются подробнее. Мы же только отметим, что в наше время между специалистами-текстологами (независимо от их личной веры или неверия) существует согласие, что значительная часть новозаветных документов (если не все они) написана в I веке н. э., то есть при жизни первого, максимум второго поколения учеников Иисуса. Вот, например, датировка, которую приводит известный религиовед Мирча Элиаде (не христианин) в своем «Словаре религий, обрядов и верований»: послания апостола Павла – 50-60-е годы; Евангелие от Марка – около 70 года; Евангелия от Луки и от Матфея – около 80 года; Евангелие от Иоанна – около 100 года.

Это значит, что большинство текстов Нового Завета отделены от событий земной жизни Господа Иисуса двадцатью-сорока годами. И многие непосредственные свидетели евангельской истории были живы на момент их написания. Это оставляет очень мало места для домысливания или мифологизации и побуждает нас отнестись к Новому Завету как к серьезному историческому источнику.

Чем, если не заимствованием, объяснить поразительные параллели между христианством и римским культом Митры?

Действительно, в интернете легко наткнуться на кочующие из публикации в публикацию и даже из фильма в фильм (без указания первоисточников!) тексты, в которых утверждается, что Иисус Христос, Митра, Осирис, Вакх, Кришна, Будда, Заратустра – все они как один родились 25 декабря от девы, все имели по 12 учеников, все приняли смерть ради своих последователей и все воскресли из мертвых.

Как говорит Берлиоз в романе Булгакова «Мастер и Маргарита», «нет ни одной восточной религии, в которой бог не родился бы от непорочной девы. Разве в Египте Изида не родила Горуса? А Будда в Индии? Да, наконец, в Греции Афина-Паллада – Аполлона?».

Это утверждается как нечто «известное всем образованным людям», но всё же – откуда такие сведения? Неверующий библеист Барт Эрман в своей книге «А был ли Иисус?» указывает источники. Это прежде всего книга Керси Грейвза «Шестнадцать распятых спасителей: христианство до Христа» (1875). Грейвз пишет: «Изучение истории Востока показывает удивительный факт: рассказы о воплощенных богах, напоминающих чудесный персонаж Иисуса Христа, существовали у большинства (или даже у всех) языческих народов древности. Рассказы о некоторых из этих боговоплощений столь разительно схожи с рассказами о христианском Спасителе, – не только в общих чертах, но иногда и в самых мелких частностях (от легенды о непорочном зачатии до легенды о распятии и последующем вознесении на небеса), – что их можно едва ли не перепугать».

Но Эрман обращает внимание на то, что Грейвз не сообщает источников своей информации, а с точки зрения ученого утверждения Грейвза выглядят «фантастическими».

Эрман цитирует еще одного современного автора, который пишет о том, что «персидский бог Митра, которого почитали митраисты, родился 25 декабря от девы; культом его правил папа с Ватиканского холма; жрецы носили митры и праздновали священную трапезу в ознаменование искупительной смерти спасителя, воскресшего из мертвых в воскресенье». Но оценивает эти сведения Эрман вполне однозначно: «у нас нет митраистских текстов… как нет и текстов, говорящих о рождении Митры от девы 25 декабря или о его искупительной смерти и воскресении <…> Перед нами чистой воды выдумка».

Впрочем, некоторые параллели между митраизмом и христианством действительно существуют, причем, что интересно, мы знаем о них от… полемизирующих с митраизмом христианских авторов! Культ Митры включал в себя обряды посвящения, ритуальные трапезы, обещал равенство всем адептам и блаженство после смерти. Он был одним из соперников христианства – пока не проиграл ему окончательно.

Иустин Философ (†165 г.) рассказывает, что вступающим в культ предлагали хлеб и чашу с водой, и считает это бесовской пародией на христианство. Места, где митраисты совершали свои обряды, они называли «пещерами», пародируя, по его словам, то обстоятельство, что Христос родился в пещере. Согласно Тертуллиану (†220–240 гг.), в митраистских обрядах совершалось приношение хлеба и представлялся образ воскресения. Один из ранних отцов Церкви, Епифаний Кипрский (ок. 315–403 гг.) говорит о рождении Митры от богини-девы Коры и бога Эона, и отмечалось это «событие» в Александрии 6 января.

Здесь нам важно обратить внимание на то, что хронологически данные о культе Митры появляются уже после христианства. Самые первые упоминания о поклонении Митре относятся к середине I века нашей эры, заметное распространение по всей Римской империи культ получает не ранее II века, большинство наших данных о митраизме еще более поздние – тот же Епифаний Кипрский жил уже в IV веке нашей эры.

Поэтому, если предполагать заимствование, то скорее в обратную сторону: это митраисты заимствовали что-то у христиан.

Такое предположение выглядит гораздо более вероятным и потому, что, в отличие от язычников, которые не видели проблемы в синкретизме, то есть заимствовании элементов из чужих религиозных традиций, христианство всегда требовало безраздельной преданности Богу; нельзя быть христианином и адептом какого-то еще культа.