Холли поднимается вместе с солнцем. Она съедает миску овсянки с фруктами, затем подходит к компьютеру и открывает «Твиттер». Ей пришёл один ответ на запрос о Краслоу. Элмер Краслоу (фанат «Иглз», фанат САСВ, Найек[63] вперёд!) сообщает, что никогда не слышал об Эллен Краслоу из округа Бибб, штат Джорджия. Холли не так уж сильно расстроена. У неё есть ещё одиннадцать попыток. В бейсболе даётся три страйка перед аутом.
Когда Холли надевает кроссовки, готовясь к утренней прогулке — именно в это время она лучше всего соображает, — звонит её телефон. Это Джером и он кажется взволнованным. Голосом, слегка приглушённым маской, он говорит ей, что сейчас «Убере» и едет в аэропорт. Он отправляется в Нью-Йорк.
Холли встревожена.
— На самолёте?
— Это лучший способ преодолеть тысячу миль, — отвечает Джером и смеётся. — Расслабься, Холлиберри, я привит и всё время полёта буду в маске. Как ты догадалась, я и сейчас в ней.
— Зачем в Нью-Йорк? — Но, разумеется, Холли знает ответ. — Твоя книга!
— Вчера вечером позвонил редактор. Сказал, что может прислать контракт, или я могу сам приехать и подписать его сегодня, а он вручит мне чек на сто тысяч долларов! Говорит, что обычно всё происходит не так, но ему разрешили сделать исключение. Безумие, да?
— Безумие и чудо, если ты не заболеешь.
— Если верить статистике, в Нью-Йорке на самом деле безопаснее, чем в нашем городе, Холс. Я не смогу пойти на обед; очень жаль, обед с издателем своего рода традиция, но он предлагает встретиться сегодня днём, съесть по бургеру и выпить пива. Там будет и мой агент — я даже ни разу не встречался с ней, не считая «Зума» — тоже безумие. Издатель сказал, что в прежние времена повёл бы нас в «Четыре сезона», но лучшее, что доступно сейчас, это «Бларни Стоун». Что, на мой взгляд, достаточно прилично.
Джером тараторит, но Холли не против. Её смущает мысль о том, что он полетит на самолёте, где воздух используется повторно, а у любого может оказаться ковид, но Холли не может не радоваться его невероятному счастью. «Спонтанная поездка в Нью-Йорк ковидным летом, — думает она. — Хорошо быть молодым, а сегодня хорошо быть Джеромом».
— Наслаждайся, и что бы ты ни делал — не потеряй чек.
— Об этом позаботится мой агент, — отвечает Джером. — Ох, как далеко всё зашло! Мы почти у терминала, Холлиберри.
— Удачного полёта. Когда пойдёшь в ресторан, обязательно садись снару…
— Да, мам. И ещё кое-что. Я распечатал карту Дирфилд-Парка и его окрестностей с «МапКвест». Пометил красным места, где Бонни и Пита Стейнмана видели в последний раз. Мы не знаем об Эллен Краслоу, но она работала в кампусе, поэтому я отметил Союз. Барбара передаст карту тебе, если хочешь. Я оставил её у себя на столе.
— Я знаю эти места, — говорит Холли слегка раздражённо. Она вспоминает присказку дяди Генри, мол, я не вчера родился.
— Да, но видеть их на карте жутковато. Тебе стоит выяснить, есть ли ещё такие места. Мы приехали. Нужно идти.
— Когда ты вернёшься?
— Могу остаться на пару дней, или вернусь завтра.
— Если задумался о Бродвее, то он закр…
— Нужно бежать, Холлиберри. — Бац — он отключился.
— Ненавижу, когда ты меня так называешь. — Но Холли улыбается. Потому что на самом деле это не так, и Джером знает.
Холли всё ещё на прогулке, когда снова звонит телефон.
— Кто тут папочка? — спрашивает Пит Хантли.
— Только не ты, Пит. Но у тебя радостный голос. К тому же, не болезненный.
— Я восстал из пепла ковида новым человеком, — говорит он, затем всё портит приступ кашля. — Почти. Я нашёл твою цыпочку, Холли.
Она останавливается.
— Ты нашёл Эллен Краслоу?
— Ну, не её саму, но раздобыл её ПИА. — Последний известный адрес. — А также есть фотография, которую пришлю тебе, как только смогу. Позвонил в отдел кадров Белла как только они открылись. Разве ты не гордишься мной?
— Очень горжусь. Какой адрес?
— Бульвар МЛК, 11114. Настолько далеко от Лоутауна, насколько можно забраться, не покидая его.
— Питер, спасибо.
— Не стоит, это моя работа. — Далее серьёзным тоном. — Ты думаешь, они связаны, я прав? Даль, Краслоу, парень, которого искал Джером?
— Думаю, они могут быть связаны.
— Но ты не собираешься говорить об этом Изабелле, да?
— Пока нет.
— Хорошо. Ты справишься с этим, Хол. Я помогу, чем смогу, отсюда. Вроде как на карантине, понимаешь?
— Да.
— Побуду Майкрофтом Холмсом[64] для Шерлока. Как переживаешь потерю матери?
— Свыкаюсь, — отвечает Холли. Она заканчивает звонок.
Пять секунд спустя телефон Холли подаёт сигнал входящего сообщения от Пита. Она не смотрит сразу, а возвращается домой, потому что хочет посмотреть фотографию на айпаде с большим экраном. Пит прислал пропуск Эллен Краслоу в колледж Белла, всё ещё действительный; срок действия истекает только в октябре. На фото запечатлена чернокожая женщина с шапкой тёмных волос. Она не улыбается и не хмурится, просто смотрит в объектив со спокойным нейтральным выражением лица. Она хорошенькая. Холли думает, что внешне ей под тридцать или чуть больше, что соответствует словам Киши. Под именем указано: ОБСЛУЖИВАЮЩИЙ ПЕРСОНАЛ КОЛЛЕДЖА ИСКУССТВ И НАУК БЕЛЛА.
— Где ты, Эллен, — шепчет Холли, но думает другое: «Кто похитил тебя?»
Полчаса спустя Холли медленно катит по бульвару Мартина Лютера Кинга. Позади остались магазины, церкви, бары, круглосуточные лавки и закусочные. Пит сказал, что адрес настолько далеко от Лоутауна, насколько можно забраться, не покидая его. Кроме того, это настолько далеко от города, насколько можно забраться, оставаясь в нём; бульвар МЛК вот-вот перейдёт в автостраду 27. Впереди Холли видит поля с пасущимися коровами, а также пару силосных вышек. У Холли появляются сомнения, что Пит дал ей верный адрес, хотя GPS утверждает, что она едет правильно, но затем она оказывается в трейлерном парке Элм-Гроув, окружённом забором. Трейлеры аккуратные и ухоженные. Выкрашены в различные пастельные тона, перед каждым имеется лужайка. Много цветочных клумб. Между трейлерами вьётся асфальтированная дорожка. GPS-навигатор сообщает, что Холли прибыла в пункт назначения.
В начале дорожки гнездятся почтовые ящики с номерами от 11114 до 11126. Холли медленно въезжает в трейлерный парк и притормаживает, когда пара детей в купальных костюмах, белокожий и чернокожий, выскакивают на дорожку за прыгающим мячом, даже не взглянув по сторонам. Холли снимает ногу с педали тормоза, затем снова нажимает — вслед за детьми бежит маленькая рыжая собачка. Перед трейлером небесно-голубого цвета с приклеенным к входной двери изображением Барака Обамы, женщина в широкополой шляпе, защищающей от усиливающегося дневного солнца, поливает цветы из лейки.
Посреди трейлерного парка стоит зелёное здание с вывеской над дверью «ОФИС». Рядом с ним находится ещё одно зелёное здание, именуемое «ПРАЧЕЧНАЯ». Туда заходит женщина с платком на голове и с пластиковой корзиной, полной одежды, в руках. Припарковавшись, Холли надевает маску и заходит в офис. Внутри она видит табличку с надписью «СТЕЛЛА ЛЕЙСИ, МЕНЕДЖЕР». За стойкой дородная дама раскладывает пасьянс на экране компьютера. Она бросает взгляд на Холли и говорит:
— Если вы ищете место, мне очень жаль. У нас всё забито.
— Спасибо, но я здесь по другому поводу. Меня зовут Холли Гибни. Я частный детектив и пытаюсь отыскать одну женщину.
При словах «частный детектив» Стелла Лейси теряет интерес к своей игре, и с интересом смотрит на Холли.
— В самом деле? Кого? Что она натворила?
— Насколько мне известно, ничего такого. Вы узнаёте её?
Холли протягивает свой телефон. Лейси берёт его и подносит к самому носу.
— Конечно. Это Эллен Каслоу!
— Краслоу, — поправляет Холли. — Не помните ли вы, когда точно она уехала?
— Какое вам дело?
— Я бы хотела знать, куда она отправилась. Она работала в колледже. В колледже Белла.
— Я знаю про Белл, — немного обиженно говорит Лейси — намекая: я не глупая. — Кажется, Эллен была там поломойкой.
— Уборщицей, да. Мисс Лейси, я просто хочу убедиться, что с ней всё в порядке.
Обида Лейси — если это была обида, а не воображение Холли — исчезает.
— Хорошо, я поняла. Вы знаете, в каком трейлере она жила?
— 11114.
— Верно, верно, один из тех, что за прачечной, у детского бассейна. Дайте-ка я проверю. — Пасьянс исчезает с экрана. Его место занимает электронная таблица. Лейси прокручивает список, всматривается, надевает очки и прокручивает снова. — Ага, вот. Эллен Краслоу. Она снимала трейлер полгода. Оплачено с июня по декабрь 2018 года. Потом пропала.
Она поворачивается к Холли и снимает очки.
— Теперь я вспомнила. Фил — мой муж — придерживал этот трейлер до января 19-го, поскольку она была хорошим жильцом. Никаких криков, споров, громкой музыки, никаких полицейских, являющихся посреди ночи. Мы предпочитаем таких жильцов, и только им сдаём трейлеры в долгосрочную аренду.
— Не сомневаюсь.
— У нас есть люди, живущие здесь уже долгое время, мисс Гибли. Так, мистер и миссис Каллен живут здесь, я бы сказала, лет двадцать. Нам нравятся люди постарше, мне и Филу. Эллен было всего двадцать с небольшим, но она обещала вести себя тихо, поэтому мы рискнули. И она сдержала слово. — Лейси качает головой. — Мы потеряли месячную плату на этом трейлере, пока он пустовал. Думаю, Фил запал на неё, хотя сомневаюсь, что он бы чего-то добился даже в тридцать лет, не говоря уж о шестидесяти. Похоже, она играла за другую лигу, если вы понимаете о чём я.
— Понимаю. — Такое же впечатление сложилось у Киши.
— Она действительно пропала? Я имею в виду, не только отсюда?
Холли кивает.
— Примерно со Дня Благодарения 2018 года.
— И кто-то только сейчас взялся за её поиски? И чего я удивляюсь? Так и бывает с чернокожими.
— Дело в том, что никто не заявлял об исчезновении, — говорит Холли. — Может, она не пропадала. Она родом из Джорджии, возможно, уехала домой. Я пытаюсь разыскать её близких и, по правде говоря, только начала поиски.
— Ну что ж, Бог в помощь. И, кстати, вам не нужно носить маску. Ковид — это просто старый добрый обман.
— Вы знаете, что стало с её вещами?
— Вообще-то, нет. Трейлеры, конечно, обставлены мебелью, но у неё скорее всего были личные вещи, верно?
— Надо полагать, — соглашается Холли.
— На этой неделе Фил в Акроне. На выставке трейлеров. Но если бы Эллен оставила много вещей, он бы мне сказал. Он всегда так делает. У нас здесь хорошая клиентура, мисс Гибби, но время от времени кто-нибудь … — Лейси поднимает руку и перебирает в воздухе двумя пальцами. — Тогда мы собираем оставшиеся вещи и отправляем в Первую баптистскую церковь или в «Гудвилл». Если, конечно, они в хорошем состоянии.
— Как долго Эллен пробыла здесь?
Лейси надевает очки и открывает другую электронную таблицу.
— Она приехала в марте 2016 года. Два с половиной года? Да, у неё наверняка были вещи. Хотите, я позвоню Филу? Хотя я уверена, что он бы мне сказал.
— Было бы здорово, — говорит Холли. — Может, соседи возле трейлера 11114 помнят Эллен?
Лейси задумывается.
— Возможно, миссис Макгуайр из 11110? Не совсем по соседству, а по другую сторону детского бассейна. Кажется, Эллен и Имани Макгуайр когда-то дружили. Вместе стирали, понимаете? Обычно при этом женщины много болтают. И она сейчас дома. Её муж пока работает на полставки на городской штрафстоянке, но Имани вышла на пенсию с какой-то другой работы в городе. Теперь она просто вяжет и смотрит телевизор. Эта старая дама вяжет тоннами. И потом продаёт на ярмарках ремёсел и тому подобных местах. Она может знать, куда девалась Эллен.
«Нет, если Эллен похитили в районе Дирфилд-Парк, — думает Холли. — Это за много миль отсюда». Но стоит поговорить с Имани Макгуайр. Холли поклонница детективного персонажа Майкла Коннели, Гарри Босха, и особенно его принципа номер один: поднимай свою задницу и иди стучать в двери.
— Я поговорю с Филом, вдруг он знает, что случилось с вещами Эллен. Я почти уверена, что её трейлер был пуст — ну, за исключением удобств? — когда мы сдавали его в аренду в феврале 2019. Вы можете поговорить с Джонсами, которые сейчас там живут, но они оба на работе. Да и откуда им знать? Они заехали, когда Эллен уже и дух простыл. — Лейси качает головой. — Пропала больше двух лет назад! Какая жалость! Возвращайтесь, мисс Гибси, я сейчас же позвоню Филу.
— Спасибо.
— И мой вам совет: избавьтесь от маски. Ковид — это обманка, чтобы продавать «волшебные зелья».
Имани Макгуайр высокая и худощавая, с такой седой афро, что её макушка похожа на одуванчик. У неё спаренный трейлер, выкрашенный в канареечно-жёлтый цвет. На полу в гостиной лежит красивый лоскутный ковёр с концентрическими кругами зелёного и коричневого цветов. Стены обшиты каким-то искусственным материалом, имитирующим дерево, и украшены фотографиями четы Макгуайеров на разных этапах их жизни. Самое почётное место занимает свадебное фото. Жених в белой морской форме. Невеста с чёрной афро поразительно похожа на Анджелу Дэвис. Имани не прочь поговорить, но сперва спрашивает:
— Вы прошли вакцинацию?
— Да.
— Двойную?
— Да. «Модерна».
— Тогда снимайте маску. Мне сделали второй укол в апреле.
Холли снимает маску и засовывает в карман. На лоскутном ковре стоят два кресла «Лэй-Зи-Бой»[65], обращённые к телевизору с экраном ненамного больше, чем у айпада Холли. Через мягкий подлокотник одного из кресел перекинут наполовину законченный свитер того же ярко-жёлтого цвета, что и трейлер. Рядом стоит корзина с клубками пряжи такого же цвета.
Имани кладёт своё рукоделие на колени. По телевизору Дрю Кэри расхваливает призы в программе «Выгодная цена». Взяв пульт, Имани выключает телевизор.
— Извините, что прерываю вас.
— О нет, я люблю компанию, — отвечает Имани, — и к тому же они уже крутили колесо. Это самая интересная часть. Потом начинается показательный раунд, и скажите-ка мне, зачем какому-то толстому старикану на соцобеспечении пара мотоциклов и туристическое снаряжение? Держу пари, после выигрыша они продают эти призы. Я бы так и сделала. — Её спицы уже летают, свитер заметно прибывает на глазах у Холли.
— Отлично получается.
— Чертовски приятно вязать, когда по прогнозу температура перевалит за девяносто.[66] Впрочем, холода всегда приходят… или нет, климат настолько испортился, что трудно сказать — год на год не приходится. Но если пойдёт снег и озеро замёрзнет, кто-нибудь да купит на церковной распродаже. У меня есть ещё запас, плюс шарфы и варежки. Я получаю за это хорошие деньги, больше, чем зарабатывает Ярдли, но работа на штрафстоянке позволяет ему держаться от меня подальше… полагаю, как и мне от него. Это работает в обе стороны. Пятьдесят два года — чертовски долгий путь от алтаря, скажу я вам. И порой ухабистый. Так чем я могу вам помочь?
Холли рассказывает, как Киша познакомилась с Эллен Краслоу и как Эллен словно испарилась: вот она была, а на следующий день уже исчезла.
— Я спросила о ней у других Краслоу в «Твиттере», но пока ответ пришёл только от одного человека, и он ничем не помог.
— Остальные тоже не помогут, судя по тому, что я о ней знаю. Эллен может быть где угодно, только не в Траверсе, штат Джорджия. Она милая, миз Гибни…
— Просто Холли.
Имани кивает.
— Милая, смышлёная, и сильная. Такая не пропадёт.
— Вы считаете, она не вернётся в родной город, где у неё остались близкие. Почему?
— Всё верно, у неё там семья, но она мертва для них, а они для неё. Не ждите весточки на «Фейсбуке».
— Что случилось?
Долгое время слышно только постукивание вязальных спиц Имани. Она хмуро смотрит на жёлтый свитер. Затем поднимает глаза.
— Ваше расследование придерживается правил конфиденциальности? Как у адвокатов, священников или врачей?
Холли кажется, что это не настоящий вопрос, а проверка. Она считает, что Имани и так известен ответ. В любой случае, не имеет значения. Честность — лучшая политика.
— У меня есть некоторые привилегии в неразглашении, но не такие значительные, как у адвокатов или священников. При определённых обстоятельствах мне придётся обратиться в полицию или к окружному прокурору, но в расследовании они не принимают участия. — Холли наклоняется вперёд — То, что вы мне скажете, останется при мне, мисс Макгуайр.
— Зовите меня Имми.
— Хорошо. — Холли улыбается. У неё приятная улыбка. Джером считает, что Холли слишком редко ей пользуется.
— Я поверю вам на слово, Холли. Потому что я беспокоилась об этой девушке. Сочувствовала её невзгодам. Просто хочу, чтобы вы знали — я не сплетница и не клеветница.
— Ясно, — говорит Холли. — Могу я записать наш разговор?
— Нет, не можете. — Клик-клик — клацают спицы. — Не думаю, что вообще стала бы разговаривать с вами, будь вы мужчиной. Я никогда не говорила этого Ярду, но мы, женщины, знаем больше, чем они. Правда?
— Да. Да, именно.
— Вот и хорошо. Эллен — всегда Эллен, но никогда Элли — была не в ладах с семьёй с двенадцати или тринадцати лет, когда перестала есть мясо и любые мясные продукты. Абсолютная вегетарианка. Нет, не так. Абсолютная веганка. Её семья принадлежала к одной из этих узколобых шаек, к Первой нереформированной церкви «Я Знаю Лучше», и с тех пор, как она перестала есть мясо, они не давали ей шагу ступить без цитаты из Библии. Её наставлял пастор.
Имани делает язвительный акцент на слове «наставлял».
— Я и сама из бывших узколобых, и знаю, что всегда можно найти священные писания, подтверждающие то, во что ты веришь, а они нашли целую кучу. В послании к римлянам говорится, что слабый человек ест только овощи. Второзаконие: Господь сказал, да будешь есть ты мясо. Коринфяне: ешьте всё, что на мясном торгу. Ха! Должно быть, им бы понравилось в Ухане[67], откуда пришла чёртова чума. Потом, когда Эллен исполнилось четырнадцать, они застукали её с другой девушкой.
— О-ёй, — произносит Холли.
— Вот тебе и о-ёй. Она пыталась сбежать, но они её вернули. Её семья. Полагаю, вы догадываетесь почему?
— Потому что она была их крестом, — отвечает Холли, вспоминая времена, когда её собственная мать говорила что-то подобное, всегда с неизменный вздохом: «О, Холли».
— Значит, вы понимаете.
— Да, понимаю, — отвечает Холли, и что-то в её голосе открывает доступ к продолжению истории, которую иначе Имани, возможно, сохранила бы при себе.
— Когда Эллен было восемнадцать, её изнасиловали. На них были маски, вроде тех, что надевают лыжники, но она узнала одного из них по заиканию. Он был из её церкви. Пел в хоре. Эллен говорила, у него хороший голос, и во время пения он не заикался. Извините меня.
Она поднимает ладонь и протирает левый глаз. Затем спицы снова отправляются в синхронный полёт. Солнечные блики на них гипнотизируют.
— Знаете, о чём они талдычили? О своём «мясе»! Они совали ей причиндалы, приговаривая: разве ей не нравится, разве ей не вкусно? Разве есть такое «мясцо» у какой-нибудь девки? Эллен сказала, что один из них пытался засунуть ей в рот свою штуковину, велел есть «мясо», и она ответила, что он лишится его, если попытается. Тогда этот парень ударил её наотмашь по голове, и всё остальное время она провела как в тумане. И угадайте, чем всё кончилось?
Холли понимает и это.
— Она забеременела.
— Именно так. Пошла в «Планирование семьи»[68] и решила проблему. Когда об этом узнали родители — не знаю как, она им не говорила, — они заявили, что она больше не часть семьи. Она стала от-лу-чён-ной. Её папочка назвал её убийцей, ничем не лучше Каина в Книге Бытия, и отправил её туда же, куда пошёл Каин, к востоку от Эдема. Но Траверс, штат Джорджия, не был для Эллен Эдемом, и она не поехала на восток. Она уехала на север. Десять лет проработала «синим воротничком» и оказалась здесь, в колледже.
Холли сидит молча, глядя на спицы. Ей приходит в голову мысль, что по сравнению с Эллен Краслоу, её жизнь не так уж и плоха. Майк Стердевант дразнил её Буба-Буба, но он никогда не насиловал её.
— Эллен рассказала мне не сразу. Всё выходило по частям. Кроме последней истории, об изнасиловании и аборте. Это вырвалось сразу. Она всё время смотрела в пол. Раз или два её голос дрогнул, но она так и не заплакала. Мы сидели в прачечной рядом с офисом, совсем одни. Когда Эллен закончила, я взяла её пальцами за подбородок и сказала: «Взгляни на меня, девочка». Она послушалась. Я сказала: «В этой жизни Бог иногда просит нас заплатить вперёд, и ты заплатила высокую цену. Отныне у тебя будет хорошая жизнь. Благословенная жизнь». Вот тогда-то она и заплакала. Возьмите салфетку.
Только взяв салфетку и вытерев глаза, Холли осознаёт, что сама плачет.
— Надеюсь, я оказалась права, — говорит Имани. — Надеюсь, куда бы её ни занесло, с ней всё хорошо. Но я не знаю. Она ушла так внезапно… — Имани качает головой. — Я просто не знаю. Женщина, которая пришла за её вещами — одеждой, ноутбуком, маленьким телевизором, фарфоровыми птичками и всякими безделушками — сказала, что Эллен вернулась в Джорджию, и мне это показалось как-то неправильно. Возвращение на юг не означает возвращение домой. В Джорджии не один маленький дерьмовый городок, простите мой французский. Эта женщина могла иметь в виду Атланту.
— Какая женщина? — спрашивает Холли. Внутри неё разом вспыхивают все тревожные огоньки.
— Не могу вспомнить имя — Диккенс, Диксон, что-то в этом роде, — но она не выглядела странной. — Что-то в выражении лица Холли беспокоит её. — С чего бы? Я подошла проверить, пока она входила и выходила из трейлера, и она вела себя вполне дружелюбно. Сказала, что знает Эллен по колледжу, и у неё были ключи. Я узнала кроличью лапку, которую Эллен носила на связке.
— У этой женщины был фургон? С синей полосой по нижнему краю?
Холли уверена, что ответ будет «да», но она разочарована.
— Нет, маленький универсал. Не знаю, какой именно, но Ярд бы сказал, не зря он работает на штрафстоянке. Он тоже был здесь. Стоял на крыльце, когда я пошла проверить, всё ли в порядке. Я неправильно поступила?
— Нет, — говорит Холли, и действительно так думает. Имани никак не могла знать. Тем более сама Холли не совсем уверена, что с несчастной Эллен Краслоу случилось ещё одно несчастье. — Когда приходила эта женщина?
— Так-так. Прошло немало времени, но я думаю, после Дня Благодарения, но перед Рождеством. У нас только что выпал первый настоящий снег, я помню точно, но вам, вероятно, это ничем не поможет.
— Как она выглядела?
— Пожилая, — отвечает Имани. — Старше меня лет на десять, а мне только что перевалило за семьдесят. И белая.
— Вы узнаете её, если увидите снова?
— Вероятно, — говорит Имани. В её голосе звучит сомнение.
Холли вручает ей одну из своих визиток «Найдём и сохраним» и просит, чтобы её муж позвонил, если вспомнит марку машины.
— Я даже помогла ей вынести ноутбук и кое-что из одежды, — говорит Имани. — Бедная старушка, судя по её виду, испытывала боль. Утверждала обратное, но я узнаю ишиас с первого взгляда.