Джулс

Джулс влетел в стену в тот самый момент, когда его отец бросился бежать.

Он до того сильно дернул дверь кладовки, что вырвал ручку и вместе с ней отлетел назад. При этом так ушиб плечо, что от боли выронил связку ключей, которую приспособил в кулаке под кастет. Телефон он удержал, но связь с отцом все равно вот-вот должна была оборваться. Хруст, треск, скрежет. Шлепающие шаги по твердому покрытию.

Судя по звукам в трубке, он заключил, что Ханс Кристиан Таннберг сунул телефон в карман брюк и мчался по лестнице паркинга.

– Отец?

Он слышал только «дерьмо», затем последовали другие ругательства, приглушенные и перекрываемые посторонними шумами, которые происходили в результате трения текстиля о тело во время бега.

Его слова было трудно понять, но Джулсу было совершенно ясно, что у его отца серьезные неприятности. Вероятно, он слишком часто выглядывал в дверь на этаж паркинга. Кто-то бежал за ним, вероятно, преследовал, чтобы схватить непрошеного свидетеля «вечеринки».

– Что случилось?

– Я… на… лестнице… – задыхался его отец. Потом: – О нет… заперто…

И когда Джулс услышал металлическое дребезжание, словно кто-то тряс проволочный забор, связь оборвалась.

– Алло?

Джулс потер ноющее плечо и проверил дисплей своего телефона.

«НЕ УДАЛОСЬ УСТАНОВИТЬ СОЕДИНЕНИЕ», – стояло там, будто он только что не разговаривал со своим отцом, а самого звонка никогда не было. Джулс не в первый раз удивлялся этому, по сути, неправильному сообщению, если звонок прерывался в зоне отсутствия приема.

Он нажал на повторный вызов и подождал. Один гудок, два, десять, двадцать. У его отца не было голосовой почты, после тридцатого гудка звонок автоматически переводился в режим занято, и Джулсу нужно было набирать снова.

При этом он наверняка уже в пятый раз за ночь открыл дверь в детскую, здесь все было спокойно и мирно.

Никакого злоумышленника, никакой пустой постели, никаких изменений.

– Моя малышка, – прошептал Джулс и сел на край детской кровати. Дыхание дочери было тяжелым, но ровным. Кошмары, похоже, отступили. Он натянул одеяло повыше, при этом у него в голове мелькнула мысль, от которой его бросило в холод.

А что, если у тебя не просто обычная простуда?

Он пощупал ее влажный лоб и подумал о таблетках в апельсиновом соке.

Джулс взял бутылку для воды с изображением «Хелло Китти» рядом с кроватью и вынес из комнаты, чтобы в ярком кухонном свете изучить осадок, пусть это было и нелепо. Он никого не видел в квартире, не слышал шагов, и дверь в детскую не сдвинулась ни на миллиметр.

Но все равно Джулс был уверен – он что-то упустил.

Только что?

Едва он оказался в коридоре, как его телефон завибрировал, сообщая о входящем звонке, как шипение гремучей змеи сообщает об опасности.

– Отец?

– Собственной персоной. Боже, я был на волоске.

– Где ты?

– Снова в такси. Я просто хочу убраться отсюда. Они меня чуть не поймали у роллетных ворот, но те были такими хлипкими, что я сумел отжать решетку в сторону и протиснуться наружу.

Его отец нервно рассмеялся, очевидно взбудораженный тем, что ушел от опасности в последнюю секунду.

– Они хотели меня вздуть, это ясно.

– Кто «они»?

Джулс отошел от детской комнаты, дверь в которую он бы с удовольствием запер. Но во всей квартире – за исключением входной двери и ванной комнаты – не было замков. Поэтому то обстоятельство, что Джулс не мог открыть кладовку, выглядело тем более странным.

– Ну, эти извращенцы с вечеринки в паркинге. Без понятия, кто это был. Три типа. Они были в балаклавах.

– Какие-нибудь особенные приметы?

– Да. Одного я могу точно описать. Но это тебе не понравится.

От волнения Джулс чуть было не сделал глоток из бутылки «Хелло Китти».

– Что ты имеешь в виду?

Он слышал, как его отец возмущался маршрутом, который выбрал таксист («Мне плевать, что по городскому автобану быстрее, это и дороже, хапуга»), затем сказал:

– У него были белокурые волосы средней длины. Как у хиппи. Они выбивались из-под маски. Худая спортивная фигура, примерно твоего возраста. Догадываешься?

– Нет.

– Он держал тонфу[6] в правой руке.

– И что?

Раздраженный, Джулс дошел до кухни и поставил бутылку рядом с мойкой.

Дубинку, как у полиции, любой дурак мог заказать в Интернете. Джулса начинало подбешивать, что ему приходилось буквально вытягивать информацию из отца.

– Я не понимаю, что ты хочешь мне сказать. – Он поднес прозрачную бутылку к свету, но ничего не увидел. Никаких загрязнений, никаких хлопьев и тем более никаких таблеток. Но когда его отец снова заговорил, Джулс почувствовал себя так, будто бутылка была наполнена ядом и он только что сделал из нее большой глоток, потому что Ханс Кристиан Таннберг произнес:

– А если я скажу тебе, что у типа на среднем пальце татуировка в виде знака параграфа?