Звон в ухе Джулса заглушался шипением и свистом, которые наполняли трубку, как только его отец делал паузу. Собачий скулеж прекратился, после того как с глухим стуком захлопнулась тяжелая дверь.

– Ты снова напился?

– Нет, но это будет первое, что я сделаю, как только доберусь до дому. – Он говорил сейчас громче, хотя и подавленным голосом.

– Скажи мне, что случилось. Ты был на двадцатом этаже?

– Я даже в лифте еще не был.

– А где?

– Он только для членов клуба, сказала мне Синди.

– Синди?

– Дама на ресепшен, какая теперь разница. У нее как раз заканчивалась смена, и я поймал ее на выходе из Le Zen, когда она направлялась к метро.

Джулс слышал, как скрипели резиновые подошвы его отца. Судя по звуку, он передвигался в помещении с очень высокими потолками и неровными напольными плитами.

– Синди сказала, что на двадцатом располагается что-то вроде клуба, и мне нужно приглашение от какой-то Лузанны или типа того.

– Правильно, – сказал Джулс. – О ней мне Клара тоже рассказала.

– Ах да? А она говорила, что там происходит?

Джулс снова услышал скрип, но на этот раз он шел не от подошв. Звук напоминал скорее скребущую по бетонному полу дверь. Затем он снова услышал поскуливание собаки.

Или их было несколько?

– Конечно, я знаю, что там происходит! – ответил он своему отцу. – Садистские вечеринки. Каждую последнюю субботу месяца. Над Кларой там надругались жутчайшим образом. Поэтому она ищет спасения от своего мужа.

В смерти!

– Чушь, – фыркнул его отец и снова заговорил тихо. Джулс точно знал, как тот сейчас выглядел. Гневно выдвинув нижнюю челюсть, размахивал одной рукой, а на лбу от бешенства пульсировала вена. – Она же тебе просто лжет.

– Le Zen, лифт, двадцатый этаж, Лузанна, Violence Play, – повторил Джулс факты, которые помнил по рассказам Клары.

– О'кей, может, в этих пунктах она действительно говорит правду.

– А в каких нет?

– Не притворяйся.

Джулс остановился в начале коридора перед небольшим комодом, над которым висело зеркало в золотистой раме в виде солнечных лучей.

– Клянусь тебе, я понятия не имею, о чем ты говоришь. Черт возьми, я даже не знаю, где ты находишься!

– На лестничной клетке жуткого паркинга.

– Ты поехал на машине?

В тусклом свете ночника Джулс разглядел в зеркале, что его нос все еще покрыт засохшей кровью. Но прежде чем умыться в ванной, он хотел проверить по очереди все комнаты в квартире. Хотя он не знал, как и почему кто-то должен был сюда забраться, но начал с помещения, которое до этого пропустил: крохотная кладовка справа от него.

– Нет, я приехал сюда на такси. Но, парень, ты должен мне за это намного больше, чем двадцать пять евро. Благодаря тебе и твоей психованной подружке мне теперь самому нужно к психиатру. Я никогда не смогу стереть эти картинки со своего жесткого диска. Боюсь, они уже въелись в сетчатку моих глаз.

Пока Джулс нажимал на ручку кладовки, у отца снова по полу шаркнула дверь. И снова Джулс услышал в трубке собачий скулеж, только более жалобный. Ему также показалось, что впервые послышались человеческие голоса. Бормотание, смех. И стоны?

Он представил, как его отец, находясь на лестничной клетке, открыл тяжелую противопожарную дверь, ведущую к уровням паркинга, и увидел группу людей, которые издевались над собакой. Но, к ужасу Джулса, поскуливание вдруг зазвучало иначе. Не так, как скулят животные. А слишком по-человечески.

– Что у тебя там происходит?

Дверь в кладовку заклинило.

– Синди сказала, будто ходят слухи, что вечернее субботнее мероприятие в Le Zen просто детский праздник по сравнению с афтерпати, которое проходит через квартал в здании заброшенного паркинга. Парень, ты знал, что они вытворяют здесь с женщинами, и все равно послал меня сюда!

Лицемерный урод, – хотелось крикнуть Джулсу, – мамины крики тебя раньше возбуждали, а теперь ты строишь из себя святошу, но тогда его отец положил бы трубку и заблокировал его контакт в телефоне; пусть даже на один-два дня, но сегодня он бы ему уже не стал помогать. Как бы сильно Джулс ни презирал отца за то, что он сделал, он все равно нуждался в нем этой ночью.

– Черт возьми, где ты находишься?

Он сильнее подергал дверь кладовки, но она казалась запертой.

Или кто-то держал ее изнутри…

Джулсу пришло в голову, что в случае чрезвычайной ситуации у него с собой не было ничего, чем он мог бы воспользоваться для самообороны. Он беспомощно схватился за связку ключей в кармане брюк, чтобы в крайнем случае использовать ее как кастет.

– Я спрятался за одной машиной, прежде чем опустилась роллетная решетка. Паркинг – объект под снос за «Европа-центром», в двух шагах от входа в «Аквариум». Согласно табличкам, он будет снесен через два месяца. А до того времени работает только седьмой этаж.

– Что там происходит?

– Не притворяйся.

Джулс оставил это обвинение без комментариев, чтобы не сбить отца с мысли и не направить его безудержный поток слов в другое русло. При этом ему хотелось крикнуть: «Переходи же наконец к делу!» Одновременно он размышлял, отважится ли силой взломать эту дверь. Она была из дерева, не очень прочная, но если он вышибет ее из петель, то шум и треск разбудят весь дом.

– Здесь не меньше шести машин, внутри каждой – женщина. Или, точнее, в открытом багажнике. Вокруг каждой машины стоит полдюжины мужчин.

Джулс остановился и задумался. В его голове кружился рой самых разных чувств и мыслей, такой же неконтролируемый, как и снег снаружи за окнами.

– О'кей, в городе полно извращенцев, – пробормотал он.

– Вероятно, для тебя это не новость, – прошипел его отец. – Но возможно, я узнал от Синди нечто такое, что тебя удивит.

– Что?

– Имя и фамилию Лузанны. Которые стоят в договоре аренды двадцатого этажа.

– И как же ее зовут?

– Угадай с трех раз.

Джулс закрыл глаза, все еще сжимая пальцами ручку, которая, казалось, раскалялась все сильнее, словно должна была выжечь клеймо у него на ладони.

– Какое у нее имя?

Он не хотел слышать ответ, но отец, разумеется, не стал скрывать:

– Клара Лузанна Вернет.