Клара была знакома с теорией «бритвы Оккама». Она знала, что самое простое объяснение часто и есть правильное.

Другими словами: если что-то с ржанием проскакало галопом мимо дома, это, вероятно, лошадь, а не зебра. Но принцип, восходящий к английскому философу Уильяму из Оккама, не дал Кларе, которая пыталась понять, что за фигура склонилась над ней, абсолютно никаких результатов.

Нос картошкой, седая борода, красная накидка…

Даже самые простые объяснения казались бессмысленными.

Но если сконцентрироваться на самой вероятной теории, то над ней стоял добродушный толстощекий Санта-Клаус.

У меня галлюцинации, – подумала она и закрыла глаза. – Последствия неудавшегося эксперимента в «Бергер Хоф».

В темноте ей снова стало казаться, что она в руках Янника, который позволил себе сыграть с ней злую шутку.

– Ну давай же! – велела она фальшивому Санта-Клаусу.

Холод лесной земли, на которой она лежала, охватывал ее все больше. Она сжалась, как в кресле дантиста перед тем, как бормашина коснется нерва. Клара знала, что будет больно и что боль будет невыносимой, но еще невыносимее были секунды до этого, когда противник играл в кошки-мышки.

– У тебя все в порядке? Вот черт побери. Что ты здесь делаешь, девчушка? – услышала она голос ряженого. Его слова пахли алкоголем и табаком, казалось, что и сама речь давалась тучному мужчине с трудом, потому что он задыхался, как курьер, поднявшийся с посылкой на шестой этаж.

Клара снова открыла глаза.

– Ты не Янник, – констатировала она.

– Я не кто? – переспросил он с берлинским говором.

И не Мартин. Ее муж-сноб ненавидел диалекты и скорее вырвал бы себе язык, чем стал говорить с «очевидным акцентом низшего класса», как он называл берлинский диалект. Хотя мужчина, несомненно, пытался говорить на литературном языке и лишь некоторые слова выдавали его.

– Ой-ой-ой, думаю, я сильно тебя задел. Ничего не сломано?

Клара подняла голову. Ее мысли кружились в голове, как снежинки в свете фар машины, из которой мужчина только что вылез. На вид ему было лет пятьдесят пять.

– Не, не двигайся. Я слышал, если позвоночник поврежден, будет неприятно.

Клара чуть не рассмеялась. «Неприятно» подходило ко всей ее ситуации – и не только этой ночью. А вот что из нее выбивалось, так это Санта-Клаус, который только что поднес телефон к уху.

– Подожди! – остановила она его, громче, чем рассчитывала.

– Милочка, мы должны вызвать скорую помощь, хотя я понятия не имею, как они сюда заедут. Проклятье, о чем ты только думала, когда выскочила из леса, как Бемби, прямо под машину?

– Все в порядке, у меня все хорошо, – солгала Клара. – Ничего не сломано, – сказала она и надеялась, что хотя бы это соответствовало правде. Она сжала зубы и села.

– Серьезно? Удар был сильным.

– Да, серьезно. Кто вы? – спросила она мужчину, чье лицо, казалось, состояло только из волос и бороды, и Кларе хотелось добавить: «Вы реальный? Или последствие моего психотического эксперимента?»

Собственная речь показалась ей невнятной и гнусавой, но она получила ответ:

– Я Хендрик, из «Джимми Хендрик Энтертейнмент». Обычно новым знакомым я всегда даю свою визитку. Не хочу быть невежливым, но не похоже, что ты будешь заказывать меня в ближайшее время.

Клара недоверчиво рассмеялась и попыталась подняться.

– Значит, вы только притворяетесь?

– Не-е, я правда Санта-Клаус. – Мужчина отвернулся в сторону, качая головой, и пробормотал себе под нос: – Старик, она, похоже, уже до аварии ударилась головой.

Он посмотрел на свою машину и почесал затылок.

– Ой-ой-ой. Я уже думал, сумасшедших баб в доме лесника никто не переплюнет, но эта еще хлеще. Хотя, подожди-ка. – Очевидно, он вспомнил, что не один, и снова повернулся к Кларе: – Ты с лесниками?

– С кем?

– Они заняли дом лесника и устроили там вечеринку, по сравнению с ней фестиваль «Лоллапалуза» просто детский праздник, клянусь. Одна из бабенок на полном серьезе спросила, можно ли ей выпить глинтвейн из моего сапога. А ты, похоже, ее опередила и потом бросилась мне под колеса.

Клара взялась за его протянутую руку и подтянулась.

– Я не пьяная, – невнятно пробормотала она и вскрикнула от боли, когда оперлась на ногу.

– Ясное дело, а я на санях с оленями… эй, момент.

Шаг за шагом Клара похромала навстречу фарам малолитражки, которая, судя по логотипу, оказалась японской или корейской машиной – настолько хорошо Клара в этом не разбиралась.

– Куда ты?

Клара не ответила, потому что в действительности не имела понятия. Ее замерзшие брюки натирали в паху, тело дрожало в равной степени от усталости и холода. Лишь к боли после удара она привыкла. Клара чувствовала себя избитой. И все, что могла сказать, было:

– Мне холодно.

Затем она открыла дверь машины и упала на пассажирское сиденье.

– Все понятно, логично. Без проблем. Чувствуй себя как дома, теперь, когда мы уже знакомы, – услышала она голос Хендрика за спиной. – Старик, ну дела. Да мне никто не поверит.

Он пошел за ней следом, открыл дверь водителя и винтом закрутился к ней в машину.

– Так, я отвезу тебя в больницу.

Удивительно, что при своих объемах он вообще помещался на водительском сиденье.

– Нет, не могли бы вы, пожалуйста… – Клара умолкла на полуфразе, потому что не знала, куда этот переодетый незнакомец мог бы ее подвезти. Однако он не торопился заводить мотор.

– Я не сдвинусь ни на миллиметр, пока ты мне не скажешь, в чем дело. Кто ты? И что делаешь в такое время у черта на куличках?

– Это длинная история, – пробормотала она.

– У меня есть время.

Несмотря на свое жалкое состояние, Клара улыбнулась. Когда она представила, как правда прозвучит для ее костюмированного спасителя, чуть было не рассмеялась в голос.

«Меня шантажируют, заставляют либо убить мужа, либо покончить с собой. Так как я слабая женщина, выбрала суицид, но не смогла ни спрыгнуть с башни для скалолазания на Тойфельсберге, ни отравиться выхлопными газами в машине. Поэтому, убегая из своего садового домика от „календарного убийцы“, я бросилась под мини-машину Санта-Клауса».

Так как она продолжала молчать, Санта-Хендрик заговорил сам:

– Ты вообще понимаешь, какую кашу заварила? Я получил особое разрешение от этих дурачков. Обычно здесь никому нельзя проезжать, да эту дорогу никто и не знает, кроме тех, кто работает в лесах.

Ее телефон напомнил ей звуковым сигналом, что у аккумулятора осталось только двадцать процентов зарядки.

Клара вытащила его из кармана брюк и с удивлением обнаружила, что связь с Джулсом не прервалась.

– Алло? Вы меня слышите?

Ответ раздался почти немедленно, только очень тихо.

– Да, я еще здесь. У вас все хорошо?

– Хм, как посмотреть.

Она взглянула на Хендрика, который ответил ей скептичным взглядом и, вероятно, недоумевал, почему полузамерзшая психопатка бродила по лесу, вместо того чтобы позвать на помощь по телефону.

– Я ослабла, и мне холодно. Я не знаю, куда мне идти.

Хендрик изумленно покачал головой, с каждой секундой все меньше понимая, во что он ввязался, но мотор все же включил, а с ним и печку.

В то же время Джулс говорил тихо, практически шепотом:

– Скажите мне, где вы. Я вас заберу, Клара.

– Я не знаю, где я, сижу в машине.

– В вашей машине?

– Нет, меня подобрали.

– Кто?

– Санта-Клаус. – Она истерически засмеялась. О боже, теперь и Джулс думает, что она пьяная. – Это не шутка, рядом со мной сидит Санта при полном параде. В сапогах, пальто, парике и с бородой.

Вообще именно абсурдностью этого костюма объяснялся тот факт, что она не так сильно боялась незнакомца, как было бы уместно в обычной ситуации. Все-таки она часто в своей жизни попадалась на удочку мужчин с приятной, располагающей к себе внешностью.

– Передайте ему трубку, – велел ей Джулс.

Она хотела запротестовать, но к чему? У нее все равно не было плана, который мог бы перечеркнуть ее провожатый.

– Момент.

Клара хотела уже передать трубку Хендрику, как услышала пугающий звук.

– Что это было?

Она снова поднесла телефон к уху в надежде, что ошиблась. Но звук повторился.

Прерывистый, искаженный, но все равно его нельзя было ни с чем спутать.

Клара задавалась вопросом, возможно ли такое. Джулс ведь только что утверждал, что его дети погибли при пожаре в квартире.

Валентин сразу. А как умирала Фабьенна, он якобы сам видел.

И все равно, это совершенно определенно была маленькая девочка, которая на том конце провода, у Джулса, жалобно звала на помощь.