Похоже, Митч снова готов откровенничать. Как в тот раз, когда Брук соблазнила его. Как когда после смерти Кинси он упомянул о дефекте в границе.

И хотя Брук плевать на него, на его взгляды, на то, какой была его жизнь, именно сейчас нужно задать этот вопрос.

– Почему?

Мина пристально смотрит на нее, наклонив голову, словно пытается понять, что происходит, но ей придется подождать. У Брук есть идея. Дерек удивленно вскидывает брови, но кивает.

– Ты не заслуживаешь знать. Особенно после того, что ты выкинула.

На этот раз Митч сплевывает на пол.

– Ты не заслуживаешь жить, но мы как-то справляемся, – парирует Брук.

– Ладно, просто ради смеха, пожалуй, расскажу. Ее муж заправлял городом. Он устроил меня в полицию. Грейс не всегда была сумасшедшей, но вскоре помешалась на покупке домов, в которых выросла, на желании заново пережить прошлое. Джерри, ее муж, поначалу потакал ей, покупал эти дома, оплачивал их реставрацию. Но потом ей захотелось населить их теми, кого она называла актерами. Я выполнял для Джерри кое-какие поручения, и он платил мне, чтобы я занимался этими актерами. Все было ясно и понятно, пусть и совершенно безумно. Короче говоря, Джерри начал беспокоиться из-за того, что она вытворяет, и боялся последствий, если об этом узнают. Грейс устала разбираться с актерами, с их постоянными требованиями, просьбами о повышении зарплаты. Поэтому привлекла своего сына, крутого инженера, чтобы создать ошейники и границу. Джерри узнал об этом и пригрозил продать дома, если она не остановится. Тогда она убила его. Если я не буду выполнять ее приказы, она убьет и меня. Она меня здорово изрезала, когда я попытался ей возразить, много лет назад.

Он показывает на свою грудь.

«Шрамы. Ну конечно».

– Ее сын. Есть ли способ связаться с ним? – спрашивает Дерек. – Узнать, как отключить всю систему.

– Если только ты умеешь разговаривать с призраками. Он мертв. Теперь Грейс владеет компанией и патентом.

– Что? Ее сын мертв? – переспрашивает Брук.

– Проснулась совесть, как у папаши.

Дерек смотрит в потолок.

– Господи боже.

– Пока я выполняю ее приказы, мне хорошо платят, – продолжает Митч. – Она все это время держала меня за яйца. Вот почему я делал то, что делал. Через некоторое время просто отключаешь любые мысли и чувства. Это единственный способ выжить.

– То есть только потому, что она разрушила твою жизнь и угрожала тебе, нормально похищать и убивать детей и выбрасывать тела ради заработка?

– Как бы ты сбежал, если б мог? – спрашивает Дерек сразу после вопроса Брук, подыгрывая, словно Митч – жертва, которой себя выставляет.

Тот пожимает плечами.

– Убил бы старуху, наверное.

– Почему же ты этого не сделал? – напирает Дерек.

Митч кривится в своей угрожающей ухмылке и пожимает плечами.

– Ты что, не слушал? Я пытался. А сейчас я уже не так молод, как раньше, и, наверное, мне нравятся деньги.

– Потому что ты тоже психопат! – неожиданно выпаливает Мина.

Митч тоже в деле. Ему нравится маленькое царство пыток, которое он построил, даже если сейчас над ним нависла угроза. Он считает угрозу ненастоящей. Он ее не боится.

– Ты постарался, чтобы дело Пакстон не расследовали, – говорит Дерек, словно только что это осознал. – Боже правый, ты сфабриковал место преступления, чтобы Фрипорт мог заявить о своей юрисдикции, и ты похоронил дело.

Митч поджимает губы. Брук не может понять, пытается он скрыть улыбку или что-то еще.

– Это придумала Грейс. Она боялась, что ее раскроют.

– Он не станет нам помогать, – говорит Мина. – Он тянет время, надеется, что приедет Грейс и спасет его.

– Да.

Брук идет к ошейнику Коди, все еще висящему на стене, но Дерек хватает ее за руку, останавливая.

– Пожалуйста, еще рано, – умоляет он.

Она зажмуривается и ненавидит себя за то, что собирается уступить, но уступает.

Дерек снова подходит вплотную к Митчу.

– Граница отключается, когда взрывается ошейник? – повторяет он.

– Она будет здесь с минуты на минуту.

Дерек протягивает руку, прося у Брук напильник. Она отдает. Дерек относит его на кухню, где стоит Мина.

– Если целиться вот сюда, – он указывает на точку на своей шее, на выпирающую вену, пульсирующую под кожей, – будет быстро. Тебе решать, хочешь ли ты, чтобы было быстро, или нет. Но сначала я хочу попробовать еще один способ заставить его говорить.

Лицо Митча вытягивается.

Судя по ухмылке Мины, она собирается насладиться каждым мгновением.