– Ты это слышал? – шепчет Брук, приподнимаясь в постели. – Похоже на детский крик.

Дерек, конечно же, слышал, и он быстро встает с кровати, оглядываясь в темноте, как будто может найти оружие. Инстинкт после долгих лет работы в полиции, потому что Дерек еще не до конца проснулся. Оружия, разумеется, нет, поэтому он тянется за штанами.

– Оставайся здесь, – шепчет Дерек, натягивая их.

– Нет, – шепчет в ответ Брук, соскальзывая с кровати и расправляя длинную белую ночнушку.

Дерек стонет. Не время спорить, но, по крайней мере, Брук не устраивает сцен, когда у входной двери он толкает ее за спину, чтобы защитить. Одной рукой Брук держится за его пояс, как за ручку, а другая лежит на спине.

Они смотрят в окно на проливной дождь. Трудно что-то разглядеть в темноте, да еще когда по стеклу течет вода.

На подъездной дорожке стоит машина Митча, и он борется с кем-то на заднем сиденье.

Появляется крошечная фигурка – должно быть, ребенок, – и Митч тащит ее к дому.

– Твою мать, – бормочет Дерек.

* * *

«Это ребенок. Еще один ребенок. О нет».

Ноги Брук становятся ватными, и она больше не в силах стоять. Она плюхается на диван.

– Ты как?

Дерек рядом, кладет ей руку на голову.

– Я не могу смотреть, как еще один ребенок…

Она не заканчивает фразу, слова переходят в рыдания.

– Ты думаешь, что этот малыш – следующая юная Грейс? Для свадьбы?

Брук кивает.

Дерек гладит ее по волосам, а затем убирает руку. Делает глубокий вдох. Он весь напряжен. Сжимает кулаки по бокам.

Не обращая на это внимания, Брук смотрит на него.

– Но он один. И теперь мы знаем, что у него нет пульта.

– Только пистолет.

На лице Дерека дергаются желваки. Брук буквально чувствует, как вращаются шестеренки в его голове. Он пытается придумать, как обезвредить Митча.

– Надо застать его врасплох. У меня есть идея.

Нет времени одеваться, и все еще идет дождь, но ребенок так сильно сопротивляется Митчу, что у того уходит целая вечность, чтобы затащить его внутрь. Они то и дело падают на землю, ребенок пинается и вырывается. Митч даже не может ухватить его, чтобы поднять и унести. Брук сразу же приступает к делу.

– Следуй за мной. Я займусь ребенком. А ты Митчем.

Брук распахивает дверь и выбегает под дождь. Ее тонкая ночная рубашка сразу же промокает насквозь, но Брук не обращает на это внимания, как и на холод, сковывающий ноги.

– Митч! Что ты делаешь? – кричит она.

– А на что это похоже? – огрызается он через плечо.

Брук подходит ближе и видит в темноте, что это девочка. Та по-крабьи отползает на четвереньках по траве в сторону джипа. Разглядев ее, Брук замирает.

На девочке металлический ошейник.

– Стой! Остановись! – кричит Брук.

«Слишком резко. Надо быть мягче, но девочка ползет прямо к границе».

– Я хочу к папе, – плачет она. – Отвези меня домой! – кричит она Митчу.

– Эй, малышка, – говорит Брук. Твердо, но гораздо мягче. Слова вылетают быстро. – Если доберешься до подъездной дорожки, ты умрешь. Тебя убьет ошейник. Пожалуйста, замри. Пойдем в дом, и я сделаю тебе горячее какао.

Дерек и Митч катаются по земле неподалеку. Брук не видела, как все началось. Наверное, Дерек бросился на Митча, но говнюк вырвался. Он встает и пересекает границу. Как будто это какая-то игра соседских мальчишек.

«Кто не спрятался, я не виноват!»

Он громко смеется над Дереком.

– Сами разбирайтесь с этой соплячкой. Свадьба завтра.

Дерек с ворчанием встает. Он весь в грязи.

Не хочется быть к нему строгой, но как он мог так облажаться? Брук поворачивается к девочке, которой, вероятно, лет десять.

«Столько же, сколько Джесси».

А вдруг… Брук охватывает что-то вроде надежды, смешанной с горечью, и дрожащей рукой она откидывает с девочки капюшон. Но она не знает, как выглядит Джесси, так что это бессмысленно.

– Как тебя зовут? – спрашивает Брук.

– Карли.

– Когда у тебя день рождения?

– Четвертого января.

Брук вздыхает с облегчением. Почему она решила, что это Джесси? Слава богу, нет. Но облегчение недолговечно, потому что теперь на сцене появился ребенок.