Я заметила, что кабаны выкапывают стрелолист везде, кроме одного мелкого водоема с очень илистым дном. Из черной трясины жизнерадостно торчали сочные листья-стрелы. Никто не рисковал ходить по ней, кроме куликов, которые бегали по чуть подсохшей корке ила и протыкали ее своими острыми клювиками. В этом иле, видать, жила какая-то мелкая беспозвоночная живность. Я попробовала наступить туда, но провалилась выше колена и чуть не оставила в чавкающей жиже сапог.

На следующий день на трясине вместо илистой глади красовались глубокие дыры следов. Легко догадаться, что там произошло. Мимо озерка проходил кабан и соблазнился пышными зарослями стрелолиста. Наступив в ил, кабан, как и я, провалился. Только не по колено, а по самое свое мохнатое пузо. Но кабаны так просто не сдаются. Выдернув ноги, он сделал шаг, и еще, и еще, упорно продвигаясь к вожделенным зарослям. Пока не провалился в вязкий ил по самое рыло. Некоторое время он барахтался в черной жиже, рискуя остаться в ней навсегда, в конце концов сумел развернуться и вылез на твердый песок.

Сочные розетки стреловидных листьев дразнили, обещая самые крупные и вкусные клубни. Ни с чем вернулся в свои заросли жадный кабан, обтирая испачканные илом бока об ивовые кусты.

Кто это был – Лосеногий, Чемодан или Горбатый? Об этом история умалчивает.