Разве не удивительно, что каждый взрослый кабан когда-то был полосатым малышом? Стройный секач Лосеногий родился с крохотными молочными клыками и мягкими розовыми копытцами. Тяжелый Чемодан когда-то весил не больше килограмма и пищал как птичка. Черная и Толстая были милыми теплыми поросятками с большими черными глазами. Куда девались эти большие глаза с ресницами? Кабаны вырастают, а глаза и ресницы у них остаются как были, прячутся за мощным рабочим рылом.

Сеголетков кабана, пока они в детском наряде, иногда называют «матрасики». Я спрашивала почему: потому что полосатые, как матрас.

Когда они лежат рядком, то похожи на полосатый матрасик в гнезде из веток и сухой травы. Мама-кабаниха, уходя, укрывает детей опять же ветками и сухой травой. Они лежат аккуратно и трогательно, маленькие зверьки. Лежат, а потом как вскочат!

Утята вылупляются из яйца и тут же бегут за матерью на новых, еще не «обкатанных» неуклюжих лапках. Маленькие гоголята готовы, едва вылупившись, прыгать из родного дупла в неизвестность большого мира, куда их зовет голос матери. Рыжий лосенок пытается справиться со своими очень длинными ногами, они путаются в стеблях и листьях, а мать терпеливо ждет. Такая стратегия у некоторых существ – торопиться жить. У них нет времени лежать в гнезде розовым младенцем, беспомощным и голым.

Как-то раз я подглядела, как волчица переносила своих волчат-младенцев в новое логово. Должно быть, побеспокоил кто-то, и волки решили переселяться. Мать носила волчат по одному, нежно держа зубами за основание хвоста. Что поделать, у волчицы нет бэби-слинга. А я носила дочь в слинге, пока она туда помещалась. Захнычет – суну ей в лапы веточку или цветок. Некоторые существа – например, человек – не торопятся жить, могут позволить себе долгое младенчество.

Пока волчат мама таскает в зубах, а барсучата, голые и слепые, дозревают в темноте норы, их ровесники-кабанята уже снуют. Не удивлюсь, если пихать друг друга маленькими копытцами они научились еще в животе матери. Родившись, они уже воюют вовсю.

Когда смотришь видеозапись, на которой одновременно движутся взрослые кабаны и полосатики-сеголетки, кажется, что кабанят показывают в ускоренном режиме. У каждого кабаненка свой рисунок на шкурке, но проследить его перемещение невозможно, пока не замедлишь скорость воспроизведения. Как будто время у взрослых кабанов и поросят идет по-разному.

Кабанята носятся, подпрыгивают на месте, словно у них в ногах пружинки, вращаются вокруг своей оси и постоянно затевают друг с другом схватки. Главное орудие кабаненка – рыло, они фехтуют рылом как шпагой. Кутерьма, визг, беспрерывное движение. Матери ходят среди этого бедлама, бережно переступая через полосатых.

Как будто в их жизни нет никакой системы. Но только мать хрюкнет специальным материнским хрюком, как ее дети выскакивают из толпы ровесников и несутся к ней. Они знают ее голос, знают ее запах. А мать знает голоса своих поросят. Только услышит голодный визг – падает на бок, подставляя соски.

Битва за соски матери – первая серьезная битва подрастающих кабанов. Каждый поросенок выбирает себе сосок и защищает его от собратьев по выводку. Вроде все вместе, рядком, но уже и каждый сам за себя. С полосатого младенчества кабан сам отвечает за свое выживание. Поросят бывает в выводке до десяти штук, но до года доживают не все.

Глядя на броуновское движение кабанят, трудно поверить, что с ними кто-то может справиться. Но по первому сигналу матери полосатые бросятся бежать или замрут, затихнут. В кабане заложен инстинкт послушания, инстинкт следования за старшими. Правда, иногда в выводке находится какой-нибудь рассеянный индивидуум, который увлечется то чесанием о дерево, то рытьем земли или игрой с еловой веткой и забудет, что надо слушать материнские сигналы и следить за братьями. Опомнится, только оставшись в одиночестве. Взвизгнет, побежит…