Уснуть никак не удавалось. Досчитав до пяти тысяч, она встала и вышла из спальни. Тишина в доме давила, казалось, ее можно потрогать. Было полнолуние, и дом освещался каким-то мертвенным светом. Марго и раньше себя странно чувствовала в такие ночи, но сегодня… Лунный свет проникал сквозь неплотно задернутые шторы и казался чем-то осязаемым, почти магическим. Проходя мимо большого настенного зеркала, она автоматически глянула на свое отражение. Незнакомая испуганная женщина с отчаянием во взгляде смотрела на нее. Руки Марго дрожали, когда она провела ими по лицу, пытаясь сбросить наваждение. Ночной кошмар или реальность? Граница между ними размылась, как акварель под дождем. Она подошла к окну, прикоснулась разгоряченным лбом к прохладному стеклу.

Все изменилось. Она чувствовала это каждой клеткой своего тела. Мир вокруг стал чужим и враждебным. И отражение в зеркале – лишь подтверждение, что она больше не та, кем была прежде. Все, что Марго знала, чем жила раньше, – рушилось на глазах.

Операцию назначили на десять утра. Марго решилась убрать обе груди.

Это было выстраданное решение, пропитанное страхом и отчаянием. Она поняла, что ожидание – тревожная субстанция, в которой не живешь, а существуешь. Хотелось определенности раз и навсегда, и в ее выборе определенности было больше. Марго верила, что так она спасется, уничтожит чудовище с щупальцами, которое в ней поселилось и с каждой секундой пожирает ее изнутри. Еще совсем недавно ее тело было источником гордости, радости и наслаждения. Теперь оно превратилось в ловушку, из которой необходимо было вырваться любой ценой.

Она готовилась к операции, как к последнему бою. Разум был собран, хотя сердце разрывалось от ужаса. Марго понимала, что после операции она уже никогда не будет прежней. И изменится не только тело. Она смотрела на отражение в зеркале и повторяла вновь и вновь заклинание:

«Все будет хорошо. Все должно быть хорошо. Все обязательно будет хорошо…»

Часы в гостиной пробили пять. Марго не заметила, как наступил рассвет.

– Всё, – сказала она тихо. – Пора собираться.

Следующие несколько часов пролетели как одна секунда. Душ, крем на лицо – на тело нельзя перед операцией. Гладко стянутые в хвост волосы, никакой косметики.

Она автоматически, как бы со стороны, отмечала детали, на которых останавливался взгляд: роскошные шапки розовых гортензий у входа в дом, ставшую привычной за последнюю неделю дорогу в клинику, трещину на ступеньке у входа, длинный коридор. Тоскливые глаза Аркаши и его теплая рука, крепко сжимающая ее, совсем ледяную. Громкий голос медсестры, произнесшей ее имя.

Всё. Она вздрогнула. Медленно поднялась, поцеловала Аркашу, сделала глубокий вдох и, не поворачиваясь, направилась к двери, за которой ее ждала неизвестность.

Много часов спустя очнулась от боли и застонала. С трудом открыла глаза и, еще не понимая, где она, увидела склонившегося над ней хирурга.

– Всё позади, Маргарита Борисовна. Того, что вам угрожало, больше нет. Теперь вы будете жить долго и счастливо. Отдыхайте.

Марго закрыла глаза и провалилась в сон.