Марго летела к Артему. Контракт закончился, и он ждал ее в Москве.

«Наконец мы будем вдвоем, и больше никого», – подумала Марго, удобно расположившись в салоне бизнес-класса.

Когда Марго сообщила Аркаше, что улетает, он увидел в глазах жены нечто, о чем решил не спрашивать. Да она ничего и не собиралась объяснять. В конце концов лето на исходе, и они все равно планировали вернуться через десять дней.

– Лети сейчас, если хочешь, – сказал Аркаша и отвез ее в аэропорт.

Возвращаясь домой, он раздумывал, как приятней использовать неожиданно возникшую свободу. Гарик с невестой уже улетели, Кристина – тоже, в Польшу, к маме и сестре. Теперь еще и Марго. Не то чтобы кто-то стеснял его действия, но побыть холостяком оказалось неожиданно приятно.

А Марго, выпив бокал шампанского и прикрыв глаза, стала мечтать об Артеме.

Он был полной противоположностью спокойному и порядком надоевшему за долгие годы брака Аркаше. Ворвался в ее жизнь ураганом, сметающим на своем пути любую логику, которая Марго была и так несвойственна. Молодой, красивый, громкий, пахнущий адреналином и свежестью, с энергией электрического разряда – он заполнил ее мысли и тело. Марго понимала, что Артем – временное явление, яркая вспышка, после которой останется лишь пустота. Но думать об этом не хотела, как и сопротивляться его напору и своим желаниям. Она тонула в новых ощущениях, позволяя Артему вести себя туда, где нет места сомнениям. Знала, что за это придется платить. Но пока хотела просто наслаждаться безумным и нежданным подарком судьбы.

А что же Аркаша? Он был удобными туфлями, любимой пижамой, надежной гаванью, где всегда можно укрыться от бурь. Но гавани, к сожалению, манят только в бурю.

Артем и был бушующим морем, полным неизведанных глубин и грохочущих штормов. Она осознавала, что он опасен, его легкомыслие может разбить ей сердце. Но риск казался оправданным, как глоток свежего воздуха после духоты закрытого помещения. Молодость Артема возвращала к давно забытым ощущениям, пробуждая новые силы и надежды. Возможно, она просто страшилась приближающегося юбилея, а Артем, в отличие от Аркаши, помогал забыть об этом. В последние несколько месяцев до встречи с Артемом в голове Марго все время крутилась мысль, что молодость осталась позади, а впереди неизвестность. Артем помог забыть обо всех страхах.

Думать о том, что будет, не хотелось. Для этого было завтра, а пока…

Самолет вошел в турбулентную зону, как и жизнь Марго. И это ощущение будоражило.

Артем ждал с цветами у выхода.

Он был хорош: сильный, загорелый, с отросшими волосами и легкой небритостью, в вытертых добела джинсах, в простой белой майке, похожий на героя рекламы «Мальборо».

Он предложил поехать к нему, и она не противилась, было интересно посмотреть, где он живет. Иногда это говорит о человеке больше, чем слова.

Квартира, которую снимал Артем в старой пятиэтажке на Пресне, была крошечной. Да и какой еще она могла быть. Он, смущаясь, достал из холодильника шампанское и фрукты. Бокалы с шампанским отражали тусклый свет лампочки. Выцветшие обои в цветочек, старый продавленный диван с потертыми подушками, телевизор в углу и шампанское… Марго ошарашенно молчала.

«Да… не отель на Ибице, – мелькнуло в голове. – Что я здесь делаю?» – но, заставив себя улыбнуться, притворилась, что ничего особенного не происходит. Несколько глотков шампанского и нежных поцелуев Артема подняли настроение, и даже старые обои стали казаться милыми. Смущение Артема постепенно исчезло, уступив место его обычной уверенности, которая красит мужчин и на Ибице так привлекла ее.

За открытым окном шумела вечерняя Москва. Свет потушили. Сумерки украсили комнату. А может, помогло шампанское или горящий желанием взгляд Артема. Да и свет фонарей за окнами плавно рассеивал тени, оставляя пространство для воображения, постепенно превращая крошечную квартиру в уютное гнездышко.

Отпив еще шампанского, она почувствовала, что мысли путаются. Ее тянуло к нему, как магнитом, но одновременно хотелось бежать, забыть это странное место и больше не сталкиваться с подобными ощущениями. Но возникающие вопросы мгновенно растворялись в поцелуях и ласках Артема, в признаниях и страсти, которую он так щедро дарил. Каждое слово казалось предназначенным только ей, каждое прикосновение – особенным. Вскоре все мысли отступили, и мир сузился до его объятий.