Этой ночью я почти не спала. Не знаю, может, из-за ужасных светильников, которые, вместо того чтобы быть упрятанными в кладовку, красовались на тумбочках рядом с нашей кроватью, или потому, что перед сном выпила слишком много чая и пришлось несколько раз бегать в туалет. Так или иначе, я ворочалась с боку на бок и злилась на Яна, который возмутительно безмятежно похрапывал рядом.

То и дело я поглядывала на часы, чтобы узнать, сколько еще времени у меня осталось для сна, до того момента, когда летнее солнце коснется лучами мансарды, в которой расположена наша квартира, и она превратится в духовку. В пять утра я сдалась, надела легкий халат и вышла на балкон с чашкой кофе. Воскресное утро, город еще спал, и на улицах почти не было машин. Как же красиво и спокойно вокруг…

Пару минут я наслаждалась тишиной, потом заскучала. Долгое время оставаться без новых впечатлений, не подпитывать себя свежей информацией – это трудно, и не для меня одной, я уверена. Большинству моих знакомых просто необходим какой-то фон, зрительный или звуковой: одни при первой же возможности включают радио или телевизор, другие листают соцсети. Во время развешивания белья или готовки просто необходимо прослушивать какой-нибудь подкаст, в ду́ше и на пробежке – непременно с музыкой. Редко когда мы остаемся наедине со своими мыслями. Почему?

Может, мы боимся узнать о себе нечто неожиданное, такое, что может нас не слишком обрадовать? Способны ли мы еще наслаждаться окружающим миром? Или так увязли в паутине проблем, обязательств и ожиданий, что сойдем с ума, если не будем постоянно заглушать шумом нашу попытку спокойно поразмышлять?

Все эти вопросы довольно сильно меня волновали. Я машинально потянулась за телефоном и тут же рассердилась на себя. Расстроенная, я встала, чтобы отнести его на кухню, подальше от себя. А там взгляд мой упал на коричневый бумажный пакет, где лежал дневник, моя вчерашняя покупка. Когда мы вернулись домой, я оставила пакет на кухонном столе. «Если уж читать, тогда хоть что-то интересное», – подумала я, достала дневник и осторожно открыла его на следующей записи.

Гамбург, 18 июня 1923 года

Дорогая Эмма,

та эйфория, о которой я писала тебе накануне и которая окрыляла меня весь вчерашний день, к вечеру куда-то испарилась. И опыт всех предыдущих лет мне подсказывал – никто, кроме меня самой, не позаботится о моем душевном равновесии и благополучии.

Вообще-то, перепады настроения у меня время от времени случаются. В конце концов, это нормально, когда ты не каждый день ощущаешь себя на вершине счастья и тебя от переизбытка чувств не преследует постоянно желание искупаться голышом в Эльбе.

Однако грусть без причины накатывала на меня слишком уж часто, и я не предпринимала никаких усилий, чтобы избавиться от нее. Вместо этого просто плыла по течению и совершенно безрадостно продолжала выполнять свои повседневные обязанности, замкнувшись внутри себя.

Но я больше так не хочу. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на прозябание в тоске. И опыт прожитых лет мне подсказывает, что невозможно предугадать, когда пройдут тяжелые времена и наступят светлые денечки.

Поэтому я решила действовать – поставила на проигрыватель пластинку с джазом и принялась танцевать перед зеркалом. Поначалу движения мои были скованными, но я продолжала раскачиваться в такт музыке, и как-то незаметно напряжение в моем теле стало ослабевать. С каждой новой песней я чувствовала себя все увереннее, с меня словно груз какой-то постепенно сваливался, и, когда пластинка закончилась, я упала на диван совершенно уставшая и потная, зато вполне счастливая.

Знаешь, Эмма, мне показалось, что жизнь чем-то похожа на музыкальное произведение: в ней есть быстрые и медленные пассажи, есть и паузы. Ведь что это за музыка без пауз, верно? А если жизнь – это музыка, получается, что мы просто обязаны быть в ней хорошими танцорами. И танец нашей жизни – самый важный из всех танцев, исполнять его мы должны в совершенстве.

С любовью,

твоя Т.

Я осторожно закрыла дневник, вздохнула и только потом заметила, что по щеке у меня катится слеза. Когда же я в последний раз танцевала? Когда целиком сливалась с мелодией и растворялась в музыке жизни? Вспомнить так и не смогла…

Конечно, самый простой выход из подобной ситуации лежал, казалось бы, на поверхности: надеть наушники, включить музыку – и вот вам решение всех проблем! Однако танцевать при этом мне кажется противоестественным.

Из задумчивости меня вывел какой-то грохот на кухне, а вскоре в проеме балконной двери появился Ян.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он, зевая и сонно протирая глаза.

– Мне не спалось, и я решила, что выпить чашечку кофе и немного почитать, – кивнула я в сторону дневника, – будет самое оно. Знаешь, в этих записях что-то есть, словно они сделаны специально для меня.

Ян скептически поднял бровь, но, видимо, посчитал, что дискутировать на эту тему не следует.

– Идем завтракать? – спросил он.

Я еще раз взглянула на дневник и задумчиво кивнула головой.

– Что ж, идем.

В жизни не всегда играет наша любимая музыка, но, если уж мы существуем, можем хотя бы танцевать.