Полегчало. Сердце еще билось от волнения, я тщательно следила, чтобы шлейф моего голубого платья не путался под ногами, опасаясь оступиться, но руки уже не дрожали. Я могла контролировать свое состояние.

Вообще-то, когда дошло до дела, хотелось отменить все. Но… государственные интересы, необходимость выявить заговорщиков и прочее, прочее, прочее… Принцессе не пристало идти на попятный в самый ответственный момент.

В зале официальных приемов все было оборудовано для церемонии. Высокий постамент, на котором стоял трон для папочки и трончик для меня. Сюда вели ступеньки, по которым женихи должны были подниматься, чтобы поцеловать мне руку. Высокие колонны украшены цветами, ковровая дорожка… Красиво, ничего не скажешь.

Мы с отцом проследовали на свои места, по бокам разместилась охрана. Я знала, что в тени занавесей прячется еще часть охранников – самые опытные батюшкины воины, которых женихи и не увидят.

Там же стояли два менталиста, которые должны будут вместе с папочкой проверять мысленный профиль женихов, чтобы выявить заговорщиков.

Распорядитель отбора мэтр Сормит, стоявший возле ступенек, вопросительно поглядел на нас с отцом.

– Можно запускать женихов, правитель?

Эргон, одетый в темно-синий, расшитый серебром костюм для официальных приемов обратился ко мне:

– Готова, дочь?

А как тут быть или не быть готовой? По идее, ничего страшного произойти не должно. Это женихи должны мне понравиться, им нужно волноваться, а не мне. Только вот мышь считает, что мы с ней что-то должны этим незнакомым мужчинам! Такое неприятное ощущение.

– Готова. Куда я денусь…

Отец дал отмашку распорядителю, Сормит проследовал в другой конец зала и открыл дверь.

В зал потек ручеек из молодых мужчин, которых мэтр успешно направлял в две колонны справа и слева от ковровой дорожки. Я пыталась разглядывать лица, чтобы сразу определить, кто мне нравится хотя бы внешне…

Но все происходило быстро, лица терялись в общем потоке красивых мужественных черт, длинных шикарных волос, торжественных костюмов. Хорошо я разглядела лишь Байдора и Бамара, вошедших далеко не первыми. Оба теперь относились к моей охране, но лишь в свободное от отбора время, поэтому участвовали в церемонии наравне со всеми.

Наконец дверь закрылась за последним, тридцать вторым женихом – невысоким белым дракончиком в белом камзоле. Кстати, каждому из участников было велено одеться в костюмы, соответствующие по цвету их драконьей ипостаси. Так сразу понятно, кто есть кто, даже на волосы смотреть не нужно, тем более что их оттенок далеко не всегда в полной мере отражает окраску второй ипостаси.

Поэтому в глазах рябило от белых, коричневых, красных, синих и зеленых нарядов. В черном был только один дракон – Байдор, ведь черные – это драконы правящей династии Эребеара. Не было никого и в золотом, это цвет второй ипостаси правителей Эреамора. То есть в перспективе я должна превратиться в золотую драконицу. Красиво, наверно, будет… Может, тогда моя драконица окончательно сожрет вредную мышь?

Отец встал, поднял руку и торжественно произнес:

– Сегодня, дорогие женихи, у вас есть возможность представиться принцессе Алисе. Вы можете сказать при этом все, что захотите. Например, почему именно вы должны стать ее избранником. Эта церемония – еще не испытание, но все же – начало отбора. Поэтому по результатам представления принцесса Алиса исключит из отбора троих, кто понравится ей меньше всех. Прошу по очереди… Уважайте друг друга, соблюдайте временные рамки.

На самом деле нужно будет исключить двоих, ведь один претендент на выбывание уже был. Какой-то Сайтор. Тот нахал, что критиковал мои скромные формы и хотел накачать их магией. Я разглядела его в толпе. Стройный, в ярко-зеленом камзоле. Весьма симпатичный. Даже жалко, что нахал.

Видимо, женихи тоже волновались. Первые секунды все стояли на месте, некоторые переминались, но потом распорядитель кивнул высокому статному дракону в красном костюме, стоявшему первым в правой колонне.

Дракон едва заметно мотнул головой, словно стряхивая оцепенение и тревогу, и решительным шагом пошел к постаменту. У него были темно-каштановые с рыжим отливом волосы, вытянутое лицо, брови, сходящиеся на переносице. Весьма колоритный типаж.

– Смотри, как и что говорит, нравится ли тебе, – прошептал папочка. – И очень важно: будут целовать руку – определяй, нравится ли, как прикасается и целует…

Ах да, моя кисть ждет свыше тридцати поцелуев. Попробуй разберись, какой приятнее! Как бы мне в конце мероприятия не разделить судьбу Маргариты из бессмертного произведения Булгакова, у которой распухла рука, – спасет ли то, что меня будут целовать драконы, а не покойники?

Изящный дракон у подножия постамента склонился в галантном поклоне.

– Принцесса Алиса, я счастлив участвовать в отборе. Я – Мэрил с севера, единственный наследник владений Гоап. С юных лет, оставшись без родителей, я сражаюсь на северных границах и покровительствую жителям территории. Мне кажется, я могу претендовать на твою руку, потому что у меня есть опыт управления. И я надеюсь завоевать тебя, потому что твой нежный образ и ум в твоих глазах заставляют чаще биться мое сердце.

Красиво сказано, молодец! Этого точно не отчислю!

Я кинула быстрый взгляд на Эргона.

– Чист, – шепнул он. – Можешь оставить, если понравился.

– Рада приветствовать тебя на отборе, Мэрил из северных владений Гоап. – Я улыбнулась – вроде бы получилось сделать это по-королевски.

Мэрил поднялся по ступенькам, деликатно коснулся пальцев моей протянутой руки и поцеловал кисть. Губы у него были горячими, как у всех драконов, при этом довольно мягкие, что необычно для них. Приятное прикосновение…

Одно могу сказать – понравился. Даже не ожидала.

Меня обжег ревнивый взгляд. Я вздрогнула, но тут же без труда поняла, что это Байдор. Может быть, принц считал себя единственным хорошим «управленцем» на отборе.

– Следующий. Прошу, – раздался голос Сормита.

И драконы один за другим потянулись к постаменту…

Кто-то говорил лучше, кто-то хуже. Двое осмелились зачитать стихи, которые присылали мне в письме. Новые сочинить, похоже, не удосужились.

Когда моей руки коснулись десять драконов, я определилась с одним из претендентов на выбывание. Это был здоровенный голубоглазый мужчина с востока Эреамора – Беас синий. На его губах постоянно гуляла ехидная ухмылка, наглая и неприятная, а говорил он словно с ленцой. Может, деревенской девке и понравилась бы такая манера, но не принцессе. Даже мышь брезгливо отвела носик, когда он целовал мне руку.

Но ни одного подозрительного дракона Эргон пока не выявил. Я снова и снова слышала:

– Этот чист. Продолжаем…

Пошел двенадцатый дракон, Куанир, коричневый, как и «моя прелесть». Он произнес неплохую речь о том, что будет носить меня на руках, а государством править справедливо и мудро. И тут вдруг открылась дверь и вошел прежде отсутствовавший герцог Грейдор.

Ах да, его ведь не было. Я и забыла, что у нас еще один участник! Скандальный участник.

Герцог, одетый в темно-бордовый костюм с золотым шитьем, спокойно прошел к женихам и встал в конце правой колонны. По пути поклонился нам с Эргоном. Казалось, он не хотел привлекать к себе внимание, но все взгляды устремились на него. По рядам женихов пронесся ропот – многие его узнали.

Мое сердце сжалось от тревоги. Конечно, я сама не очень приветствовала участие Грейдора в отборе, но еще меньше хотела скандала.

– Но как же так! – раздался вдруг голос одного из женихов – не поняла, чей именно, но он не был мне знаком.

Эргон поднял руку и поднялся с трона. Ропот стих.

– Господа, – спокойно произнес он, – не стоит беспокоиться. Да, герцог Грейдор будет участвовать в отборе с моего согласия и с согласия принцессы. А прибыть раньше он не мог, поскольку был связан важными государственными делами. Однако герцог здесь на общих основаниях. Его опыт и сила не дадут ему преимуществ в испытаниях, поскольку они будут построены особым образом.

Большинство женихов удовлетворились объяснением правителя, но тот, кто первым высказал возмущение, не угомонился. Он сделал шаг вперед, и я увидела невысокого (для дракона) блондина в голубом камзоле.

– Уверен, его опыт всегда даст преимущества! – заявил он. – Я считаю отбор нечестным и отказываюсь участвовать в нем. – Небрежно поклонился нам и, не дожидаясь позволения правителя, быстрой походкой пошел к выходу.

Неожиданно еще двое выступили из рядов женихов.

– Я тоже отказываюсь от участия в отборе! – сообщил один из них, и они направились вслед за первым.

«Ну вот и скандал», – печально подумала я.

– Очень хорошо… – буркнул Эргон, а трое дезертиров вдруг замерли, словно перед ними выросла стена.

Правда, я никакой стены не увидела. Они переглянулись, голубой побледнел, потом словно бы незаметно кивнул двоим другим – мол, идем дальше.

Эргон тихо подозвал одного из стражников.

– Арестовать их, как только выйдут из зала. – И, наклонившись ко мне, добавил: – А вот и наши злоумышленники!

– Может быть, объяснишь?! – прошипела.

– Объясню, а сейчас сделаем перерыв, – пообещал Эргон и поглядел на ряды изумленных женихов. – Принцесса расстроена трусостью ваших коллег. И устала. Перерыв на полчаса, потом продолжим.

Кажется, женихи даже обрадовались паузе. Особого возмущения в их рядах не наблюдалось, других дезертиров не нашлось, но им явно нужно было обсудить все друг с другом, ведь за прошедшие двое суток многие из них подружились – папочка периодически поглядывал, чем они там занимаются, и обнаружил несколько устоявшихся «группировок».

Ни к одной из них не примкнули только Байдор и Бамар, большую часть времени занятые нашими приключениями.

Отец распорядился, чтобы женихам подали прохладительные напитки, а мы с ним удалились в соседнюю комнату. Туда же незаметно проскользнул герцог. Потом у двери послышалось кхеканье, и отец рявкнул:

– Войдите!

На пороге появились Байдор и Бамар собственными персонами. Для полного собрания нашего «антитеррористического клуба» не хватало только Гриши, который наотрез отказался смотреть, как «разряженные петухи будут петь тебе лживые дифирамбы».

– Объясняй! – обратилась я к отцу.

Эргон вздохнул, опустился в кресло, поводил руками, усиливая и без того укрепленный магией полог тишины.

– Алиса, ты же понимаешь, что даже такая подробная проверка, когда мы смотрели на каждого из женихов в момент приближения к тебе – к тому же наблюдали за ними, пока они стояли в очереди, – может дать сбой. На них могла быть защита вроде той, которую я поставил на вас. Сурал вполне в состоянии ее поставить. А значит, случайно мы могли ошибиться – при всей нашей ментальной силе. Поэтому мы решили устроить дополнительную проверку.

– И какую же? Друзья-заговорщики замерли перед выходом, словно увидели призрака!

– Не призрака, а древнюю эребеарскую вязь. По моей просьбе Байдор перенес эти буковки в зал для приемов и раскрыл пред ними, когда они пошли к двери. – Эргон вздохнул, словно я не понимала элементарных вещей.

– Значит, и ты был в заговоре с моим отцом у меня за спиной?! – Чувствуя прилив раздражения, что без моего ведома опять творятся «большие дела», я обернулась к Байдору, машинально уперев руки в бока.

Смешно, наверное… Ну пусть посмеются – в голове всплыл образ разъяренной маленькой мышки, стоящей на задних лапках «руки в боки».

Губы Байдора скривились в его обычной усмешке-улыбке.

– Алиса, мы должны были обеспечить твою безопасность. А ты и так была слишком занята, чтобы утруждать тебя подробностями операции, – дипломатично произнес принц.

«Интриган и противный черный ехидник», – подумала я, не ощущая, впрочем, к принцу особой антипатии. На лице Бамара застыло выражение удовольствия – видимо, радовался, что я накинулась на его друга-соперника.

– И все же я прошу впредь посвящать меня во все детали! – величественно потребовала, обращаясь в первую очередь к отцу и Байдору. – И каковы же эти детали?

Эргон снова вздохнул.

– Мы изначально предполагали, что появление герцога может вызвать бурную реакцию, особенно у заговорщиков, если они другая «ветвь» заговора и не осведомлены о роли герцога, данной ему Суралом. Этих подозрительных мы выявили в рядах женихов с самого начала – у них было что-то с головой, словно воспоминания недостаточно яркие. К тому же я специально осуществлял ментальную проверку так, чтобы при желании тот, кто ментальной проверки боится, мог ее ощутить. Почувствовать вмешательство. Я коснулся разума каждого из женихов, и лишь трое обратили на это внимание. Эти трое. Они явно занервничали и, понимая, что их ждет подробная проверка, начали искать подходящий повод уйти из зала и с отбора, чтобы любой ценой избежать ее. Своя жизнь часто оказывается важнее самого ответственного задания. И мы дали им такой повод. Я послал Грейдору сигнал явиться. Его появление сработало. Троица уцепилась за возможность покинуть отбор и избежать проверки, когда им пришлось бы идти и прикладываться к руке принцессы. А нам оставалось лишь убедиться, что это они. Байдор перенес надпись прямо им под нос. Разумеется, больше никто ее не видел, а они своей реакцией выдали себя окончательно. Теперь мы знаем, кому было поручено убить тебя, Алиса. Возможно, удастся вызнать у них имя заказчика. Если, конечно, они сами его знают. А еще мы знаем, что операция «герцог» и операция «женихи» – две отдельные акции, направленные против нас.

– Понятно, что ничего непонятно… – пробурчала. – А дальше-то что?

– Вернемся в зал, закончим церемонию, ты выберешь фаворитов и тех, кто должен будет покинуть отбор сразу. Потом мы с Грейдором и Байдором будем допрашивать наших пленных. Кстати, поздравляю, – отец усмехнулся, – мы имеем возможность избавиться сразу от шести женихов. Байдор, Бамар – у вас станет меньше конкурентов. Если, конечно, Алиса не решит убрать с отбора кого-то из вас…

«Их – нет, папочка. А вот герцога – могу», – подумала я, но, конечно, не пойду на это. Мы еще не знаем всех деталей злодейских планов, и герцог может пригодиться.

Я понимала отцовскую логику. Если все «операции» – козни Сурала, он может подумать, что женихов мы разоблачили. А герцог все еще «на коне» и ищет способ убрать меня.