Лана вытаращила глаза, когда Вера положила на стол перед ней банковскую карту за ужином. Ася и Милана кушали кашу и глазели на тетю, у которой была их сестричка.

— Как тебе удалось? Дима одумался? Я могу вернуться? — залепетала молодая мать, смахивая слезу со щеки.

— Он про тебя и не вспоминал. Сама забрала, зная, где Копейкин хранит, как куркуль все ценное. Видела его рыжую подружку… И вот, что я тебе скажу, дорогая, в первый и в последний раз: Уходи от него, беги. Используй свой шанс на новую жизнь. Деньги для съема жилья у тебя теперь есть и на первое время тоже. Помогать больше не стану, хоть заревись, хоть дитем тряси. Поняла меня? Я не нанималась еще каждой новой жене Дмитрия сопли подтирать. Мне о своих детях нужно думать, — Вера высказала все спокойным тоном, чтобы дочерей не пугать. Они уже отвыкли от ссор и скандалов.

— Спасибо тебе, Вер. Если бы не ты… Я понимаю, что слышу. Только сердце болит и ноет, — она приложила руку к груди, сжимающую карточку.

— Переболит, — буркнула Вера. — Доедай кашу и сходи на барахолку внизу. Там магазинчик, больше похожий на склад с дешевыми вещами. Подбери что-нибудь ребенку и себе. Я посижу с твоей малявкой часик. Не больше, — серые глаза внимательно всматривались в миловидное лицо с веснушками и вздернутым носом.

— Хорошо-хорошо, я мигом управлюсь, — заерзала Лана, повеселев. На щеках выступил румянец, глазки заблестели. Быстро доев свою порцию, она прытко пошла собираться.

— Не долго! — напомнила Вера, провожая ее до двери.

Вздохнув, погладила дочек по вьющимся волосам. Отправила их играть, предварительно посмотрев за спящим младенцем. Зарядила стирку детских вещей с щадящим порошком. Созвонилась со свекровью, вкратце рассказав, что вчера было…

Прошел час, второй… Третий. Ланы нет. Ребенок пищит, сиську просит. Вера девочке подгузники несколько раз уже поменяла и водичкой попоила.

— Где эта зараза ползает?! — рычала Вера, заглядывая в окно. — Что за безответственная мамаша?! С собаками идти искать?

С собаками не пришлось. Позвонил Копейкин и полупьяным голосом с заплетающимся языком сказал, что Верка слишком долго думала, чтобы к нему вернуться. Свято место пусто не бывает. К нему Лана перебралась. Они теперь дружная семья на двоих.

— Подожди, как вернулась? А ребенка почему…

— Не надо нам девку! Хочешь себе забирай, хочешь в детский дом сдавай! Лана, подтверди, — подозвал эту врунью к телефону.

— Вер, я люблю его. Прости, что так вышло, — мямлила эта, название которой Вера так и не придумала.

Из рук выпал телефон. Вера оглядывалась бессмысленно по сторонам, будто не знала, на каком свете находится. Как же страшно жить в окружении людей, которые так просто могут отказаться от родного дитя. Взять и вычеркнуть ребенка за ненадобностью. Да, таких стерилизовать надо!

— Мам, ляля плачет, — дергала ее край халата Милана. — Мама, у нее животик болит? — у девочек от переживания слезки на глазах. Топчутся, воробушки славные, переживают.

У нее у самой голова заболела от надрывного крика младенца. Пришлось взять на руки и укачивать, расхаживая туда-сюда. Тянуть было нельзя. Вера опять позвонила свекрови и сказала, что новая сноха бросила ребенка и сбежала к ее непутевому сыну.

Мария Семеновна приехала тут же. Запричитала, давай заламывать руки.

— Я вызываю органы опеки, Мария Семеновна. Других вариантов нет. Пусть пишут официальный отказ.

— Ох, не думала, что на старости лет Дима преподнесет мне такие сюрпризы. Один за другим, — плакала свекровь, закрывая лицо руками и ее плечи тряслись. — Как же так? Это ведь внучка моя! Что же они, ироды, творят. Верочка, может ты… — посмотрела на нее как на чудотворное явление, размазывая влагу по морщинистой коже.

— Я ее не возьму! Вы, что такое говорите? — мотала головой Вера, ужаснувшись. Она все еще не пришла в себя, думая, во что доброта ее вылилась. — У меня своих двое, — указала на притихших девочек.

Волосы у Веры встали дыбом. Обе посмотрели на небольшой сверток, который недавно только затих, поев из бутылочки молочной смеси. Малышка мусолькала губами во сне, не подозревая, что решается ее судьба.