После того как Тина и Кшиштоф, а также Кора и Хоровиц на машинах отправились в свои временные пристанища, Марк потащил огромный кофр Снейдера в гостевую часть современного крыла. Тем временем Сабина отнесла свой чемодан и багаж Марка в их общую комнату. Она располагалась рядом с комнатой Снейдера, была просторной и выходила окнами на сад скульптур, в конце которого в лунном свете блестел павильон. За ним скала круто спускалась к фьорду.

Спустя полчаса Сабина, удобно расположившись на кровати, отправила каждой из своих племянниц короткое СМС, которое они прочтут следующим утром: «В гостях у короля преступного мира Скандинавии. Снейдер и я ведем секретное расследование под прикрытием для норвежской королевской семьи. Марк боится оставаться один и переночует сегодня у меня в комнате». Марк тем временем разбирал свои немногочисленные предметы одежды и выбирал чистую футболку на завтра. Краем глаза Сабина заметила на футболке какой-то странный синий принт.

— Что это? Телефонная будка?

— Нет. — Он закатил глаза от досады. — Это ТАРДИС[18]. К тому же полицейская будка для экстренных вызовов.

— А, — пробормотала она и набрала сообщение сестре. На этот раз уже не шутливое, а вполне серьезное.

— Мне кажется, ты слишком много рассказываешь о нас Снейдеру, — небрежно заметила она.

— О-о-о… я так и знал, что произойдет нечто подобное! — воскликнул он, вскидывая руки вверх. — И при этом я ничего ему о нас не рассказываю. Это даже не нужно. Он колдун. Он просто наблюдает. Видит твою реакцию, следит за выражением твоего лица, за жестами и всегда слышит то, чего ты не говоришь, — и таким образом он понимает, что происходит.

— Чепуха.

— Никакая не чепуха! — воскликнул он. — Этот мужчина — дипломированный психолог. Он читает нас как книгу! Как только я пытаюсь что-то от него скрыть, он уже знает, что это может быть. Так что не говори мне, будто я ему что-то рассказал. Ты проводишь с ним гораздо больше времени. Он твой коллега. Это тебе нужно быть осторожнее с тем, что ты ему подсознательно сообщаешь.

— Да, извини, — вздохнула Сабина. В принципе в этом не было ничего страшного. Какой вред от того, что Снейдер о них знает? В конце концов, он был ее ментором и наставником, а потом еще и коллегой на протяжении многих лет. — Мир?

— Нет, я ненавижу тебя, мерзавка! — в шутку прорычал Марк, вскочил на кровать и поцеловал ее.

Она засмеялась и вырвалась. Только она отправила сообщение Монике, как зазвонил ее мобильный телефон.

— О, это Тина. Отстань от меня! — Она включила громкую связь. — Привет! У тебя все в порядке?

— Да, трейлеры действительно замечательные. За диваном почти нет пауков. И размером, вероятно, чуть больше вашей ванной комнаты. На улице квакают лягушки, а какой-то пьяный норвежец орет у меня перед дверью.

Сабина рассмеялась:

— Ты можешь попросить Кшиштофа помочь.

— Спасибо, я скорее приглашу пьяного норвежца в трейлер. А как у вас с Марком обстоят дела? Надеюсь, вы не будете всю ночь траха…

Сабина выключила громкую связь, поднесла телефон к уху и почувствовала, как ее лицо краснеет.

— И тебе желаю приятного вечера. Спокойной ночи!

В половине третьего ночи Сабина проснулась и некоторое время смотрела в окно. Всего через полтора часа на горизонте появится первая свинцово-серая полоса. По крайней мере, это лучше, чем в конце июня, когда, как она прочитала в путеводителе, ночь в Тёнсберге была по-настоящему темной всего около четырех часов. Тогда она вообще не сомкнула бы здесь глаз. Внезапно у нее пересохло во рту, и она захотела пить. А затем еще и в животе заурчало.

Она откинула одеяло и осторожно встала с кровати. Марк лежал на животе, наполовину уткнувшись головой в подушку, и негромко похрапывал. В своей розовой пижаме она прокралась к двери и выскользнула в коридор. В доме было совершенно тихо. Где-то булькал радиатор и стучала водопроводная труба. Скрипнула балка, и снова наступила тишина.

Когда они поднимались в свои комнаты, Сабина запомнила, где в главном доме находится кухня. Она спустилась по лестнице, на цыпочках прошла по длинному коридору с ледяным полом, вошла в старое здание и действительно нашла кухню. Ей было бы достаточно стакана молока, а в холодильнике она уж найдет что-нибудь съедобное.

Она открыла дверь, нащупала выключатель и, когда загорелась подсветка над рабочей поверхностью, подкралась к дверце холодильника, на которой висели маленькие разноцветные магниты. «Посмотрим, что тут есть у семьи Йоргенсен».

— Стильная пижама!

Сабина чуть было не вскрикнула и в панике обернулась. Но, к счастью, у окна кухни стоял всего лишь Снейдер и смотрел наружу. Он был все в том же костюме, что и вечером. Видимо, еще не ложился.

— Вам тоже не спится? — спросил он.

— Я проголодалась. — Ее сердцебиение постепенно успокоилось. — Вы здесь давно?

— Я сделал несколько кругов вокруг дома, пока не замерз. С тех пор стою здесь.

Этот взгляд! По всей видимости, во время прогулки он выкурил несколько косяков. Она открыла холодильник и обнаружила много бутылок молока.

— Хотите горячего шоколада?

Снейдер кивнул:

— Звучит неплохо.

В одном из шкафов она нашла какао-порошок и подогрела две чашки молока в микроволновке. Затем приглушила свет, встала рядом со Снейдером, протянула ему чашку и тоже посмотрела в окно. За стеклом с их смутными отражениями виднелся большой навес для машин, окруженный высокими дубами.

— То, что мы здесь делаем, это ведь ненормально? — спросила она.

Снейдер задумчиво помешивал какао.

— А что вообще нормально, Немез?

— Нормально — это то, что делает большинство.

Он вынул ложку из чашки, дал какао стечь, а затем направил ложку на Сабину, как будто ожидал от нее именно такого ответа.

— Это означало бы, что большинство людей нормальные. Видите ли, именно в этом я и сомневаюсь. К счастью, мы оба не такие — именно поэтому мы здесь.

«И стоим посреди ночи на кухне владельца ночных клубов и бывшего наркоторговца, попивая горячее какао».

— Ранее вы сказали…

— Вы всерьез хотите навязать мне разговор в такой час? — перебил он.

— Да, хочу, — настаивала она, игнорируя выражение его лица. — Ранее вы сказали Хокону, что мы не порядочны. Что вы имели в виду?

Снейдер глубоко вздохнул.

— Вы это знаете, Немез! Я хладнокровно застрелил безоружного и беззащитного человека. Вы были там, вы сами это видели и даже… — Он не закончил фразу.

Она слишком хорошо помнила ту сцену, произошедшую несколько лет назад. Иногда она ей даже снилась. И самое ужасное, что она сама дала ложные показания в суде, чтобы оправдать Снейдера.

— Все-таки речь шла о вашем сыне.

— Но это не оправдывает поступок, — ответил он.

Верно. Тем не менее она до сих пор не была уверена, как бы поступила в той ситуации, окажись на месте Снейдера.

— Если вам от этого станет легче, — продолжил он, — я знал, что однажды мы окажемся именно здесь. Не обязательно у Хокона Йоргенсена, но на вилле беспринципного преступника, с которым будем сотрудничать.

— Почему вы так решили?

— Потому что зло следует за злом, и наша работа — изучать наших врагов до тех пор, пока мы сами не станем такими же.

— Возможно, я слишком усталая для таких философских мыслей. — Она отпила какао. — Неужели Хокон действительно такой злой?

— Определенно. Просто подумайте о датчанине и о других людях, которые его окружают. — Он понизил голос. — Но сегодня Хокон показал нам свою слабость. На него напали, он не знает, кто это сделал, и никому не доверяет. А по отношению к нам ведет себя как собака, которая покоряется противнику, ложится на спину и выставляет живот. Разве это не странно?

Сабина нахмурилась.

— Это значит, что вы ему не верите?

— Немез, ваши дедуктивные способности, как всегда, поражают.

— Осторожнее! — Она пригрозила ему, сложив пальцы пистолетом. — Сегодня я уже дважды стреляла.

— В деревянную балку. Да, это был крутой ход. — Снейдер скривил рот. — Такой человек, как Хокон Йоргенсен, не показывает свою слабость, — сказал он, возвращаясь к теме. — Никогда и никому! И уж точно не иностранной следственной группе, с которой он знаком всего один вечер. — Он сделал паузу. — Я разговаривал с Хоровицем по телефону час назад. Он согласен со мной.

«Час назад? Бедный Хоровиц!» Когда Снейдеру что-то не давало покоя, он ни с кем не считался.

— Тогда зачем Хокон пригласил нас к себе? — спросила она.

— Будет интересно это выяснить.

ПОЧТИ ДВЕ НЕДЕЛИ НАЗАД

Суббота, 12 мая

Александер знал, что ночь на воскресенье будет для него чертовски длинной. Возможно, самой длинной за всю его жизнь. Вместо того чтобы убить своего брата, ему теперь придется убить другого человека. К тому же невиновного — парня из его багажника.

Люди Хокона затащили мужчину в гараж и бросили его на грубый бетонный пол между канистрами с маслом и бензином, ящиками с инструментами, старыми автомобильными шинами и подъемной платформой. Все окна и двери были закрыты, чтобы крики мужчины не были слышны за пределами участка. К счастью, ближайший дом находился в нескольких милях отсюда.

Астрид отвели в ее комнату и дали ей снотворное. Тем временем Хокон, его люди, датчанин и Александер встали полукругом вокруг мужчины, который в страхе скорчился на полу.

— Я нашел пистолет на газоне, — сказал датчанин. — «Хеклер-и-кох» со сведенным номером. — Он понюхал ствол. — Из него стреляли. Не хватает пяти патронов. Четыре гильзы лежат на газоне перед каминной комнатой, одна возле машин.

Хокон прижимал к щеке пакет со льдом. Кровь из раны стекала по его шее за ворот рубашки.

— Как тебя зовут?

— Бьёрн! — тут же крикнул мужчина и вздрогнул, когда Хокон занес ногу, собираясь пнуть его еще раз.

— Откуда ты?

— Из Фредрикстада.

— Кто тебя послал?

— Что? Никто… — выдохнул Бьёрн, в отчаянии оглядываясь по сторонам.

— Говори! Кто тебя послал? — повторил Хокон.

— Никто! — Бьёрн поднял руку и указал на Александера. — Он избил меня и затащил в багажник своей машины.

Все посмотрели на Александера. Он просто улыбнулся. «Не притворяйся удивленным, — сказал он себе. — Любая преувеличенная реакция только вызовет подозрение». Поэтому он просто сжал губы и ничего не сказал.

— Мой брат? — воскликнул Хокон.

— Да, вон тот! Он избил меня, связал, заткнул мне рот кляпом и затащил в свою машину. Потом уехал со мной. Мы были в дороге не менее двух часов. Я понятия не имею, где мы сейчас, все, что я знаю, — это то, что мы переправились на пароме через фьорд.

«Черт, паршивец не был без сознания все это время».

— И я должен тебе поверить? — спросил Хокон. — Какая машина у моего брата?

— Белая «тесла» родстер. Я слышал электропривод с автоматической коробкой передач, восемьсот лошадиных сил! — отчаянно закричал Бьёрн. — Раньше я был автодилером.

Хокон поднял брови, повернулся к Александеру и вопросительно на него посмотрел. В его глазах читались удивление и скептицизм.

— Тоже мне фокус, — спокойно проговорил Александер. — Он увидел мою машину снаружи. А по номерному знаку ALXJ0 нетрудно догадаться, кому принадлежит автомобиль. — Он заметил, что плечи Хокона все еще напряжены. Плохой знак.

— Посмотри в его машине! — отчаянно закричал Бьёрн. — Наручники все еще в багажнике.

«Вот гаденыш!» Александер мягко улыбнулся, полез в карман и вытащил ключи от машины.

— Пожалуйста. Можешь сам проверить. — Он протянул ключ брату. Сердце бешено колотилось, но внешне он старался сохранять максимальное спокойствие, чтобы только рука не начала дрожать. Одна неправильная реакция — и все провалится. Хокон и датчанин были непредсказуемы. Если им действительно придет в голову заглянуть в его багажник, ему конец. — Давай же, загляни внутрь! — снова обратился он к брату.

— А стоит? — осторожно спросил Хокон.

— Да, а затем мы сможем наконец продолжить здесь.

Хокон посмотрел ему прямо в глаза. Тем временем датчанин наклонился к Бьёрну, схватил его за запястье и понюхал пальцы.

— Он стрелял, — лаконично заявил он.

— Твой брат заставил меня! — крикнул Бьёрн. — Понюхай его пальцы. На них тоже есть остатки пороха!

— Нет, — решил Хокон и снова пнул Бьёрна под ребра. — Хорошая попытка, но ты меня, похоже, за дурака держишь?

Бьёрн скорчился, задыхаясь, а Александер постарался не показать своего облегчения. Он положил ключи от машины в карман брюк.

— Кто тебя послал? — снова спросил Хокон.

— Никто, — сказал Бьёрн.

Хокон собирался снова пнуть, но Александер остановил его:

— Это бесполезно. Ты только переломаешь ему все ребра, но он не заговорит, а просто потеряет сознание. Мы от этого ничего не выиграем.

— Ты хочешь развязать ему язык?

— Да.

— И как же?

— Очень просто. — Александер оглядел гараж. — У тебя еще остались баллоны со сжатым воздухом после погружений во фьорде?

Хокон кивнул:

— По соседству хранятся баллоны, ласты, гидрокостюмы, буи и надувная лодка. Хочешь заняться дайвингом прямо сейчас?

Александер поморщился, затем кивнул датчанину:

— Достаточно одного полного баллона со сжатым воздухом и узкой насадки.

Датчанин тут же исчез. Через минуту он втащил в гараж тяжелый баллон. Люди Хокона знали, что он задумал. Они стянули с Бьёрна брюки и привязали его к подъемной платформе цепью так крепко, что он едва мог пошевелиться.

— Что происходит? — закричал Бьёрн. — Я невиновен. Этот парень привез меня сюда на своей машине!

Никто ничего не сказал. Мужчины держали Бьёрна за руки и ноги, чтобы он не мог двигаться, а Александер воткнул острый конец насадки ему в анус. Бьёрн попытался сопротивляться, но Александер придавил его вниз и вставил насадку еще глубже.

— Что ты задумал? — ахнул Бьёрн.

Александер присел перед платформой.

— Замолчи и слушай, — спокойно сказал он. — Мы сделаем сейчас следующее… — Он коротко кивнул датчанину, и тот на секунду открыл клапан. Шланг натянулся, и Бьёрн закричал от отчаяния. — Когда мы снова откроем клапан, воздух заполнит твой толстый кишечник, затем тонкий кишечник. Сначала ты почувствуешь только неприятное давление в животе, но постепенно оно распространится дальше. Так что просто ответь на мои вопросы. Понял?

— Но я и так уже…

— Заткнись и слушай! Если я почувствую, что ты мне лжешь, мы усилим давление. Тогда твой желудок наполнится воздухом и раздуется. Воздух будет давить на твои внутренние органы, и ты почувствуешь, что вот-вот взорвешься.

— Пожалуйста, не надо!.. — закричал Бьёрн.

— После этого есть три сценария: у тебя случится сердечно-сосудистый коллапс, и ты умрешь. Это самый приятный, но в то же время самый маловероятный из всех вариантов.

Бьёрн попытался освободиться, но мужчины крепко прижали его руки и ноги.

— Второй: раздутый кишечник приводит к поднятию диафрагмы. Диафрагма разрывается, воздух попадает из брюшной полости в грудную клетку и поднимается по пищеводу. Твои легкие сплющиваются. — Он медленно сжал руку в кулак, словно пытаясь раздавить грушу. — Ты больше не можешь дышать и начинаешь задыхаться. Это занимает много времени и неприятно, но не особенно болезненно.

— Почему ты это со мной делаешь? — закричал Бьёрн.

— Ты знаешь причину, — сказал Александер. — Третий вариант наиболее вероятен. Желудок и кишечник не выдерживают давления и лопаются. Воздух попадает в брюшную полость, расширяется и сдавливает внутренние органы один за другим. Это непоправимо. Даже если решишь сейчас рассказать правду, будет уже слишком поздно. Ты начнешь медленно и мучительно умирать от внутреннего кровотечения. Так что выбирай, как долго ты хочешь оставаться стойким! — Он подошел к Бьёрну. — И прежде всего, отвечай на мои вопросы.

Бьёрн ничего не сказал, но дышал все чаще и чаще.

— Ты стрелял в моего брата?

— Нет!

Александер кивнул датчанину, и тот на секунду открыл вентиль. Бьёрн закричал:

— Пожалуйста, не надо!

— Ты стрелял в моего брата?

— Нет!

— Признайся, или я снова открою этот чертов вентиль!

— Да, черт возьми! Это я сделал, мне очень жаль! Прекрати!

— На кого ты работаешь?

— Что? Я работаю на многих…

— На кого в основном? — перебил Александер.

— На Ларса Фрея.

— Что ты для него делаешь?

— Я поставляю алкоголь в его бары.

— Ты от него получил оружие?

Бьёрн ничего не сказал, только ахнул. Датчанин снова открыл клапан.

— Это он дал тебе пистолет? — крикнул Александер.

— Да, да, от него.

— Ты пришел сюда пешком?

— Да.

— Как ты собирался скрыться?

Бьёрн вопросительно посмотрел на него со слезами на глазах.

— Ты хотел угнать машину?

— Да, да.

— Разумеется, ты не хотел стрелять в моего брата, верно? В глубине души ты порядочный парень, не так ли? Но Ларс Фрей заставил тебя. Это правда?

— Да, да, так оно и было.

— Ты знаешь причину?

— Нет, не знаю. Но он хотел, чтобы я застрелил твоего брата. Это его поручение. Это был он! Я этого совсем не хотел. Клянусь! А теперь вытащи эту штуку из моей задницы.

— Успокойся, все в порядке. — Александер похлопал его по щеке. — Мы знаем причину Фрея. — Он встал и бросил на брата быстрый многозначительный взгляд.

Тем временем Бьёрн расслабился, выдохнул и лежал, совершенно измученный.

Александер отвернулся от него, подошел к баллону со сжатым воздухом и положил руку на вентиль. Совесть чуть было не заставила его заколебаться на секунду, но он быстро, не глядя, открыл вентиль до упора. Когда через минуту крики прекратились, он снова его закрыл.

В ту же ночь люди Хокона навели порядок в гараже и избавились от тела Бьёрна, предварительно засунув его в черный пластиковый пакет. Александер не знал, как именно. Вероятно, сбросили во фьорд в глубоком месте, утяжелив грузом.

Тем временем Хокона осмотрел его личный врач, который приехал в ту же ночь. Рана не потребовала наложения швов, но длинного шрама избежать было нельзя. Хокона это не смутило. Учитывая его белоснежную кожу, которая никогда не загорала, позже шрам все равно не будет слишком заметен.

Когда на вилле стало тихо, Александер пробрался в спальню Астрид. Свет наружных фонарей проникал сквозь задернутые шторы и погружал ковер и мебель в темно-синий полумрак. Александер сел на край кровати.

Астрид ворочалась и шуршала одеялом.

— Как все прошло? — пробормотала она. Видимо, несмотря на успокоительное, она была настолько возбуждена, что не могла спокойно спать.

Александер убрал светлую прядь волос с ее лица.

— Все кончено, мужчина мертв.

— Это был один из людей Ларса Фрея?

— Да… — Александер держал ее за руку. Пальцы были холодными. — Козел отпущения.

Астрид нахмурилась.

— Ты ведь не хотел становиться таким, как твой брат.

На мгновение он сжал губы.

— Но у меня не было выбора, мне пришлось это сделать. — Он заметил, с каким ужасом она на него смотрела. — У него не было ни семьи, ни детей, — сказал он. — Мелкий ублюдок, который занимался контрабандой сигарет и алкоголя и продавал наркотики подросткам. Мне его не жаль.

Астрид попыталась сесть, но Александер положил руку ей на плечо.

— Попробуй уснуть.

— Очень смешно, — пробормотала она. — Что теперь будет?

— Насколько я знаю Хокона, он захочет отомстить Фрею и его людям.

Он глубоко вздохнул. Ужасная мысль.

В доме послышались шаги. Хокон поднимался по лестнице. Пришло время уходить.

— Все может полностью выйти из-под контроля, — прошептала Астрид.

«Уже вышло». Видимо, Астрид подумала то же самое.

— Давай оба исчезнем! — прошептала она.

— Ты хочешь сбежать?

— Да, пока у нас еще есть шанс.

Александер сжал губы. Как ей об этом сказать? Наконец он покачал головой:

— Куда бы мы ни пошли, Хокон нас найдет.

Нужно решить эту проблему другим способом.