Было уже далеко за полночь, когда Снейдер с поднятым воротником пальто шел через центр города к своему отелю.

Резко похолодало, и морозный воздух пах снегом. Снейдер быстро сориентировался по карте в мобильном телефоне, но вместо того, чтобы свернуть к «Рагнар Лодброк», он направился к посольству Германии. Уже издалека, при лунном свете и тусклых уличных фонарях, он увидел, как на длинных шестах все еще реют приспущенные флаги Германии и ЕС. Кроме него, на улице никого не было. За исключением Гульбрандсена и двух патрульных, он за весь день не видел ни одного полицейского. Счастливая страна Норвегия.

Он свернул в переулок рядом с посольством и огляделся. В соседнем переулке он нашел то, что искал. Машина напоминала маленького компактного шмеля, с черным капотом и желтым кузовом. «БМВ-иЗ». Норвежский номерной знак — 70984. Электромобиль Катарины фон Тун.

Снейдер намеренно не стал оглядываться по сторонам, чтобы проверить, не наблюдает ли за ним кто-нибудь, — это было бы слишком заметно, — а направился прямиком к дипломатическому автомобилю, как если бы это была его собственная машина. Он достал узкий ключ, который украл из кабинета Катарины, и отпер машину. Быстро сел, отодвинул сиденье как можно дальше назад, закрыл дверь и выключил освещение в салоне. Затем, игнорируя кнопку «старт-стоп», вставил ключ в замок зажигания.

Сразу загорелась подсветка приборной панели. Спидометр показывал двенадцать тысяч километров. Аккумулятор был почти полностью заряжен. Пахло кожей и сосновыми шишками, вероятно, из-за автомобильного ароматизатора, свисающего с зеркала заднего вида. Снейдер заметил легкий блеск на руле и приборной панели. Значит, норвежская полиция сняла отпечатки пальцев и в машине.

Снейдер обыскал бардачок и центральную консоль. Ничего. Затем включил радио. На дисплее он увидел, что проигрыватель компакт-дисков начал воспроизведение песни российской феминистской рок-группы, название которой он забыл.

В боковом отделении он нашел футляр от компакт-диска. «Музыка тебе подходит, Катарина. Расскажи мне побольше о себе».

Снейдер откинулся назад и прислушался к музыке, но ничего не произошло. Голос Катарины молчал в его голове. Когда песня закончилась и началась следующая, он зажег косяк. Он намеренно оставил окна закрытыми и несколько раз глубоко затянулся. Внезапно обе задние боковые двери открылись. Свет не загорелся, но Снейдер увидел в зеркале заднего вида две фигуры, протиснувшиеся в машину.

Он подскочил на своем сиденье. «Что за чертовщина?» Это были женщина и мужчина. В свете уличного фонаря угадывались их очертания, но лица оставались в тени.

— Добрый вечер, господин Снейдер, — сказала женщина.

— Здравствуйте, Мартен, — сказал мужчина.

— А, это вы. — Снейдер кивнул. Легкая боль пронзила его череп. Он опустился обратно на сиденье, попытался расслабиться и сделал еще одну затяжку. Некоторое время никто не произносил ни слова, пока группа не заиграла следующую песню. — Как долго вы работали над своим планом? — спросил наконец Снейдер.

— Каким планом?

— Убить посла!

— Кто сказал, что мы хотели убить именно ее? — спросила женщина.

— Начальник службы безопасности умер первым. Будь он настоящей целью, незачем было бы убивать Катарину фон Тун. Она и так отдала бы вам свой брючный костюм.

— Ты чертовски умный!

— Я знаю, и именно поэтому поймаю вас. — Боль в голове стала острее. — Так почему же вы, двое неудачников, ее убили?

— Выясни это, раз ты такой умный, — огрызнулся мужчина.

— Труп в воде тоже на вашем счету?

— Какой еще труп в воде? — Они переглянулись.

— Тот, что достали из фьорда.

— Мы никогда не были на фьорде.

«…Никогда не были на фьорде…» — Эта фраза эхом прозвучала в голове Снейдера. Внезапно он выпрямился на сиденье. Изображение в зеркале заднего вида заволокло дымом, оно поблекло и медленно растворилось в воздухе. Снейдер опустил боковое стекло и выбросил косяк на улицу. Потом выключил музыку.

«…Никогда не были на фьорде…»

Колющая боль в голове исчезла. Снейдер включил навигатор и прокрутил список введенных целей до конца. Среди адресов были норвежские названия площадей и улиц в Осло, а также пункты назначения в Биллингстаде, Селвике и Лиллестрёме. Рядом с каждой целью было указано время прибытия. Он сфотографировал дисплей на свой мобильный телефон, затем прокрутил до следующей страницы. Снова названия улиц в Осло и цели в таких местах, как Фетсунн, Лисакер и Фьердингбю.

Он сделал еще одно фото и пролистал дальше. Появились города Селвик, Фредрикстад и Скедсмокорсет, которые он также сфотографировал.

Наконец он добрался до конца. Всего семь фотографий. Он еще понятия не имел, где это все находится, но одно было ясно: городок Селвик, где у фон Тун был загородный дом, встречался довольно часто. Он выключил навигатор, отправил все фотографии на мобильный Марка и написал сообщение: «Чтобы ты не скучал — мне нужна диаграмма путь — время по всем этим маршрутам от посольства Германии в Осло и от домашнего адреса посла».

Отправив сообщение, он снова посмотрел в зеркало заднего вида. Дым рассеялся, и сиденья опустели.

«Я вас поймаю!»

ПОЧТИ ТРИ НЕДЕЛИ НАЗАД

Воскресенье, 6 мая

Наутро после семейного торжества Александер встал рано. Пока остальные гости еще спали, а персонал готовил завтрак, он вышел на пробежку по утреннему туману, чтобы проветрить голову.

Его маршрут шел через каменистое плато, по узкому гребню скал, в ту сторону, где фьорд начинал расширяться; через тридцать минут Александер развернулся у неровного выступа и побежал обратно. Когда он вернулся в дом, там уже пахло вафлями, кофе и свежим хлебом. Он принял горячий душ, но, когда в спортивном костюме вышел из комнаты и проследовал на террасу, там никого не оказалось. Все-таки это была длинная ночь.

Над террасой нависал балкон гостиной, где он вчера вечером разговаривал с Хоконом. Шторы там все еще были задернуты, но в саду он увидел Астрид. В плотно запахнутом халате она шла одна по гравийной дорожке к павильону, мимо внушительных мраморных статуй Грига, Ибсена, Амундсена и Хейердала. Очередная нелепая комбинация знаменитых норвежцев, совершенно не сочетающихся друг с другом тематически, которую Хокон вбил себе в голову и которая, очевидно, заставляла его чувствовать себя интеллектуалом — кем он определенно не был и никогда не станет.

«Найди парня, я сделаю все остальное!»

«Хорошо, тогда я покончу с этим». Александер покинул террасу и спустился по ступенькам в сад. Через несколько шагов он догнал Астрид.

— Доброе утро, — сказал он хриплым голосом.

— Ты избегал меня вчера весь вечер, — заявила она.

— Ты была так счастлива, я не хотел тебе мешать, — честно ответил он и затем все-таки преодолел себя: — Поздравляю с прибавлением.

— Как это звучит, — сказала она. — Так ответственно.

— Мне очень жаль.

— Ничего, — вздохнула она.

Они достигли выступа скалы с большим круглым деревянным павильоном. Отсюда открывался фантастический вид на фьорд. Солнце, поднявшееся уже высоко в небе, развеивало остатки тумана в долине. В павильоне все еще стоял большой сундук, в котором хранились масляные лампы, одеяла и подушки для стульев и шезлонгов.

— Ты еще помнишь? — спросила Астрид.

— Как я мог это забыть?

Будучи подростками, во время одной из крупных вечеринок они играли здесь в прятки. Он и Астрид спрятались в большом сундуке от Хокона, который никогда бы не заподозрил, что они оба туда поместятся. Они лежали там, крепко обнявшись, пока у них не кончился воздух, тогда им пришлось поднять крышку и выдать себя.

Теперь они вошли в павильон и прислонились к перилам.

— Тебе холодно? — Александер достал из сундука одеяло и накинул его на плечи Астрид.

Она попыталась взять его за руку, но он уклонился.

— Алекс, что-то не так?

Очевидно, выражение его лица было настолько красноречивым, что она сразу посерьезнела.

— Что случилось?

— Хокон знает, что ребенок не его, — сказал он, не глядя на Астрид.

Она молчала. Теперь он все же посмотрел ей в лицо.

— Ты знала, что он бесплоден?

Ее глаза округлились.

— Нет, — прошептала она. В ее голосе слышались нотки паники.

— Десять лет назад ему сделали вазэктомию.

Ее лицо побледнело. Она сглотнула.

— Значит, он знает, что я ему изменила, — сказала она.

— Да, знает, — подтвердил Александер. — Этот ребенок от меня?

Астрид закусила губу, затем кивнула.

— Хокон мог это заподозрить… или как-нибудь узнать?

Александер покачал головой:

— По иронии судьбы я единственный, кому он доверяет.

Он уставился на деревянный сундук. Проснулись воспоминания. После того дня, когда они спрятались в этом сундуке, между ними долгое время ничего не происходило. Но потом, семь лет назад, они переспали. Всего один раз. Снова в этом павильоне. Беззвездной, теплой летней ночью сразу после вечеринки по случаю дня рождения Хокона, с которой он внезапно уехал, чтобы уладить какие-то дела в Дании. Астрид сразу же пожалела об этом. «Хокон ни за что не должен об этом узнать! И это никогда не должно повториться», — сказала она ему. Именно поэтому Александер с тех пор не возвращался на виллу. Чтобы не сталкиваться с Астрид.

И все же в начале прошлого марта это произошло снова. Астрид вместе с подругами из Тёнсберга и Гримстада отправилась на шоппинг в Осло. Ранним вечером, пока женщины сидели в кафе на набережной в окружении многочисленных пакетов с покупками, Астрид улизнула на час. Она пришла в его адвокатскую контору, которая находилась недалеко от центра города. Спонтанный визит. Он отменил вечерние встречи и пригласил Астрид в большой конференц-зал рядом со своим кабинетом.

Он до сих пор помнил все детали той встречи. Астрид держала в руке стакан бренди…

…И сделала маленький глоток. Затем поставила стакан на стеклянный стол, пересела со стула на диван к Александеру и посмотрела ему в глаза.

— Хокон — подонок, — заявила она.

Александеру это сначала показалось забавным.

— Потому что он управляет ночными клубами и плохо платит своим сотрудникам? Или потому, что до сих пор торгует гашишем и кокаином? Потому что может достать оружие? Или потому, что он?..

— Я не это имею в виду, — прервала его Астрид.

Поскольку он регулярно разговаривал с Хоконом по телефону, так как тому часто требовалась юридическая консультация, Александер был в курсе почти всех дел своего брата. Как и Астрид. В противном случае брак был бы невозможен из-за постоянных домашних обысков и судебных повесток.

— Тогда о чем ты говоришь?

Она немного помялась.

— Он мне изменяет.

Александер чуть было не рассмеялся в голос.

— Астрид, ты знала, что он никогда не будет верным отцом семейства. И что ты никогда не сможешь его изменить. Просто он не ведет жизнь обычного добропорядочного мужа. Кто-то всегда старается отобрать часть его бизнеса. А еще есть недовольные клиенты, полицейские, судьи, прокурор. И кто-то то и дело пытается его убить. Он находится под большим давлением.

— Тебе не нужно защищать его, я знаю, что он твой старший брат.

— Астрид! — Он взял ее за руку. — Иногда он позволяет одной из своих проституток сделать ему минет. Это его расслабляет. Ладно, это не совсем приятно, но я знаю, что он тебя любит. Он что угодно для тебя сделает!

— Я все это знаю. И речь не об этом.

— А о чем?

— Раньше он был хладнокровным и сдержанным — тоже не лучший вариант, но это, очевидно, было частью его работы, — а теперь он все больше и больше становится похожим на вашего отца.

Александер глубоко вздохнул. Он тоже это замечал. Каждый раз, когда они разговаривали по телефону или встречались за ужином в Осло. Этот беспокойный, вспыльчивый характер и склонность к излишней жестокости при решении проблем.

— Что он тебе сделал? Он тебя ударил?

— Нет, он бы никогда такого не сделал. — Она сжала его руку крепче, и он почувствовал, какая она теплая. — Он часто уходил по ночам и…

— Это ничего не значит. У него дела в…

— Алекс! Я посмотрела выписку по его кредитной карте и погуглила названия компаний.

— И что?

— Это бордели.

— Ты уверена?

— Да, я даже позвонила туда для верности. Это все шикарные бордели. И ты не сможешь меня убедить, что он там только дела вел.

Александер молчал. На глазах Астрид выступили слезы. Он взял ее за плечо, и она прижалась к нему.

— Я могу смириться с парой интрижек, в конце концов, я тоже однажды ему изменила… — всхлипнула она.

— Он об этом узнал?

— Ты шутишь? Конечно нет, иначе мы бы сейчас здесь не сидели.

Тоже верно.

— Но то, как он ведет себя в последнее время, унижает меня, — продолжила она. — Он становится все более агрессивным, однажды даже хотел задушить меня во время секса.

— Задушить?

— Да! Все это меня беспокоит. Ты понимаешь?

Он понимал.

— Я выбрала не того брата. — Ее голос был полон раскаяния, и это разбило ему сердце.

— Не говори так.

Он нежно погладил ее по спине, шее, волосам и, наконец, по щеке. Снова вспомнил тот день, когда подростками они спрятались в сундуке в павильоне… и как годы спустя провели там ночь вместе, уже будучи взрослыми. Насколько близкими они стали тогда. И как близки они были теперь…

Александер не осмелился бы сделать следующий шаг. Но в этом и не было необходимости, потому что Астрид вдруг выпрямилась, обхватила его лицо ладонями и поцеловала…

После того как они снова переспали на диване в его конференц-зале, Астрид поспешно оделась и уехала на такси обратно к подругам в кафе.

— Да, это твой ребенок, — повторила она, глядя на фьорд, и даже казалась счастливой, хотя по ее щеке скатилась слеза.

— Но ты сказала, что…

— На самом деле я только на втором месяце беременности. Я солгала. Ради безопасности. Это был единственный способ скрыть измену и заставить Хокона думать, что ребенок его.

— Мой брат хочет, чтобы я нашел ублюдка, от которого забеременела его жена, — сухо сказал он.

— Как это на него похоже! — Астрид грустно посмотрела на него. — И я поздравляю тебя, ты его нашел.

Он посмотрел на ее живот.

— Мой ребенок. — Александер хотел протянуть руку, но решил не рисковать на случай, если кто-то из персонала наблюдал за ними. Он почувствовал, как в уголках его глаз тоже собираются слезы. — Ты ведь не хочешь избавиться от ребенка? — скептически спросил он.

Она вытерла слезу со щеки.

— А ты хочешь от него избавиться?

— Нет, это наш ребенок, — сказал Александер.

Он снова подумал о генетическом дефекте своего брата. Даже если речь действительно шла о чем-то наследственном, это еще не означало, что его сперматозоиды тоже повреждены.

— И я хочу сохранить его, — призналась Астрид. — На самом деле я не планировала говорить с тобой об этом. Я надеялась убедить Хокона, чтобы он поверил в свое отцовство.

— Не получится, — сказал он.

Она кивнула.

— На УЗИ или, самое позднее, при родах станет ясно, что срок на самом деле меньше. Считай, что я уже труп.

«И я тоже», — подумал он. Но до себя ему не было дела. Скорее, он боялся за Астрид и их общего ребенка. Теперь он все-таки взял ее за руку.

— Я этого не допущу.