Даже после похорон маленький Виктор надеялся, что однажды его папа волшебным образом вернётся,

как будто всё это: священник, плачущие родственники, деревянный гроб – лишь один из ритуалов, которые совершают, когда взрослые попадают в аварии.

Он спросил об этом мать. Она ответила, что они должны молиться. Возможно, Господь знает, как свести их всех вместе. Они опустились на колени у небольшого камина, и мать набросила им на плечи шаль. Закрыла глаза и что-то пробормотала, и Виктор сделал так же. Он сказал: «Пожалуйста, пусть настанет вчера, когда папа вернулся с работы».

Слова мальчика разнеслись над сияющим озером в далёкой пещере. Там звучали и миллионы других голосов, но мольбы ребёнка иначе достигают наших ушей, и Дор был тронут этой простой просьбой. Дети редко просят повернуть время вспять. Напротив, почти всегда спешат. Им хочется, чтобы прозвенел школьный звонок. Чтобы наступил день рождения.

Пожалуйста, пусть настанет вчера.

Дор вспомнил голос Виктора. И пусть голоса меняются с годами, для того, кому суждено бесконечно к ним прислушиваться, они неповторимы, как отпечатки пальцев. Дор понял, что тем мальчиком был Виктор, как только тот заговорил с ним в магазине.

Он не знал, что ребёнок, когда-то просивший вернуть вчерашний день, теперь желал завладеть завтрашним.

После того дня Виктор больше не молился.

Когда мать спрыгнула с моста, он оставил молитвы, перестал думать о минувшем. Приехал в Америку и узнал, что те, кто наиболее эффективно использует своё время, добиваются успеха. Так что он начал работать. Ускорил темп своей жизни. Приучил себя не вспоминать о детстве.

А теперь незнакомец, явившийся к Виктору в кабинет на последнем этаже, напомнил ему о тех днях.

– Я слышал, как в детстве вы кое о чём просили. Тогда, как и сейчас, вы хотели больше времени.

– О чём это вы?

Подмастерье указал на карманные часы.

– Все мы тоскуем по тому, что потеряли. Но иногда забываем про то, что уже имеем.

Виктор взглянул на часы, на изображённую на них семью.

А когда поднял глаза, посетителя уже не было.

Виктор крикнул: «Эй!» – решив, что это какой-то трюк. «Эй! Вернись!»

Он подъехал к двери. Роджер уже шёл к нему, как и старшая помощница Шарлин.

– Всё хорошо, господин Деламонт? – спросила Шарлин.

– Вы видели выбежавшего отсюда человека?

– Человека?

Она выглядела обеспокоенной.

– Забудьте, – сказал Виктор, смутившись. – Я ошибся.

Он закрыл дверь. Сердце колотилось в груди. Неужели он начал сходить с ума? Виктор не привык терять контроль.

Звонок телефона заставил его вздрогнуть. Личная линия. Звонила Грейс, спрашивала, когда он вернётся. Она готовила ужин.

Виктор вздохнул.

– Мне кажется, я больше не могу есть это, Грейс.

– Просто приезжай, а там посмотрим.

– Хорошо.

– Что-то случилось?

Виктор взглянул на часы. Он поймал себя на том, что думает о родителях, представляет их лица, которые не видел уже много лет. Это разозлило Виктора. Нужно было взять себя в руки.

– Я больше не буду делать диализ, Грейс.

– Что?

– Это бессмысленно.

– Так нельзя.

Повисла долгая пауза.

– Если ты перестанешь…

– Я знаю.

– Почему? – её голос дрожал. Было ясно – Грейс плачет.

– Это не жизнь. Я привязан к аппарату. Сама слышала, что сказали врачи.

Грейс тяжело дышала.

– Грейс?

– Просто приезжай домой, и мы это обсудим, хорошо?

– Я уже принял решение.

– Мы можем всё обсудить.

– Ладно, но не пытайся меня переубедить. – Виктор предпочёл бы сказать ей эти слова, защищая свой настоящий план – заморозить себя для следующей жизни. Но уже знал, что жена никак не будет в нём участвовать. Поэтому произнёс их сейчас, искренне, но по другому поводу.

– Я не хочу ругаться, – прошептала она. – Просто приезжай.