Как мы уже поняли, без проблем людям жить невмоготу. Но что заставляет нас искать приключения в социуме? Ведь вокруг много экстремального спорта, в мире есть вооруженные столкновения, куда всегда нужны наемники. Казалось бы – есть где выпустить пар. Можно даже пойти на бои без правил и там подраться от души по обоюдному согласию. Но нет ведь. Мы наблюдаем жестокость и агрессию именно в повседневной и бытовой жизни.

Первая и самая важная причина – надлом структуры устройства общества. Наш мозг, как я уже упоминал, был сформирован для того, чтобы жить в стае. 4-5 ближайших людей (семья), 10-15-20 чуть более дальние родственники и друзья, ну и до 150-230 особей в стае, в которой мы жили. Мир изменился, а мозг не успел. Слишком быстро произошел скачок от смены устройства и схемы проживания по сравнению с эволюционным приспособлением мозга.

Раньше, когда мы жили племенами, стаями и все сходилось по тем самым слоям Данбара до 150 человек в среднем, у нас было четкое понимание, что внутри стаи все свои. И если соплеменники не нарушали порядок устройства в общине, то и не было смысла проявлять на них агрессию. За исключением незначительных игр тестостерона и склок из-за каких-то пустяков, что тоже иногда заканчивалось плачевно, но в соотношении с сегодняшней жестокостью, не так уж и много. И вот живя в таких общинах, было четкое понимание, что своих нельзя бросать в беде, обижать и т.д., поскольку завтра если тебе понадобится ответная помощь, совет или поддержка, именно твое племя будет защищать тебя и оберегать. Для вымещения агрессии были внешние опасности: нападение хищников, других племен, природные катаклизмы, нехватка еды и т.п. Большая часть агрессии уходила именно на то, чтобы справляться с внешними реальными угрозами. И создавать конфликты внутри стаи было абсолютно бессмысленно и небезопасно.

Сегодня мы видим, что люди живут в своих домах, не знают соседей, редко видятся с родственниками, а реальное общение сменилось виртуальным. Теперь стало непонятно – где свои, а где чужие. Понадобится ли мне завтра помощь от кого-то из тех, с кем я вступил в конфликт? Скорее всего нет. Если мне будет угрожать опасность, полиция обязана меня защитить, врачи оказать помощь, а пожарные потушить пожар. Все это будет реализовано так или иначе, не смотря на мои взаимоотношения с людьми, даже если они работают непосредственно в этих структурах. Мозг стал путать необходимость поддерживать отношения с возможностью проявлять агрессию. То есть, там, где мне кажется, что человек не из моей стаи (а почти все, кого мы встречаем ежедневно нам чужие – мы их не знаем, даже если видим часто и к своим по-настоящему не причисляем). К своим мы причисляем лишь небольшой круг тех, с кем у нас реально завязаны какие-то процессы, от кого мы зависим, и кто зависит от нас. Тут мы вряд ли будем проявлять агрессию.

А влияние соц. сетей и появление новых способов истребления «чужого» дистанционно, на сегодня обеспечивает непонимание полной ответственности исполнителем за его поступки. То есть люди, оскорбляя кого-то в интернете или наблюдая конфликты на видео не отдают себе отчет, что с другой стороны монитора точно такие же живые организмы, испытывающие боль, обиду или иные эмоции. Оружие стало также дальнобойным. Управляя дроном или машиной дальнего поражения, солдат не видит напрямую жертву и не в полной мере может ей сочувствовать. В экспериментах Милгрэма была выявлена четкая корреляция между тем, насколько близко жертва находится к человеку, наносящему ей удары током и степенью увеличения силы этих самых ударов. То есть, чем ближе к испытуемому сидела жертва, тем меньше было желания у испытуемого подчиняться и продолжать эксперимент.

Да, мы наблюдаем маньяков и прочих убийц, которые напрямую контактируют с жертвой, истязая и наслаждаясь этим. Но тут речь о больных людях, которые имеют те или иные отклонения в устройстве психики в виду травм. Чаще всего это связано с сексуальным аспектом их жизни. Даже когда убийство не связано с насилием, в этот момент маньяки нередко испытывают удовольствие перекрывающее их сексуальное удовлетворение. Тем более, что результат полового акта – выброс дофамина и окситоцина, а точно такой же механизм связан и с просмотром порно, и с подкреплением любого нашего правильного действия (и чем сложение действие и объемнее результат, тем большее удовольствие люди будут испытывать). Так и серийный убийца, касаясь жертвы верит, что делает правильно, его расстроенный мозг от этого получает подкрепление и выбрасывает гормоны. Это дает ему понять, что он на верном для него пути. Еще раз повторюсь – это больные люди. Как бы мы не пытались признать их вменяемыми для отбытия наказания; с точки зрения маниакально-депрессивных фаз шизофрении или подобных расстройств они всегда останутся не в норме, поскольку приписывают неадекватные свойства процессам, которые совершают, в связи с чем дают неверную оценку своим действиям реализуя жестокость.

И подобные случаи могут быть не только у маньяков, но и у людей, которые совершают поступки не в той степени жестокости, не так часто, но тем не менее, ошибаются при их оценке (трактуя насилие как правильность). И тем не менее, они не перегибают палку или вовсе сдерживают себя от проявления агрессии. Тут может быть несколько стоп-факторов: понимание своей слабости и никчемности; инстинкт самосохранения, который пугает его при желании проявить агрессию; понимание ответственности перед обществом. В общем и целом, если инстинкт самосохранения у человека с такими наклонностями развит боле менее нормально, то он будет сдерживать себя из чувства опасения за свою безопасность. Но если он работает некорректно (то есть боязнь пострадать у него проявляется в меньшей степени), чувство страха притуплено, первый шаг сделан и ощущение удовольствия переполняет его, то мы получим больного человека, совершающего жестокость и расправы.

Этот механизм я сильно не буду упоминать. На сегодня маньяки стали огромной редкостью из-за прогресса в расследовании. Практически сразу же их привлекают к отвественности и не дают возможности вернуться к жизни, которой они жили. Камеры на улицах останавливают многих, а наличие освещения, нежелательных свидетелей, увеличение уровня благоустройства не располагают к тому, чем ранее промышляли Фишер или Чикатило.

Снова мы возвращаемся к тому, что необходимо развивать в себе навык социального взаимодействия, учиться контактировать и раскрывать как можно большее число людей, формировать здоровые отношения в той степени, в какой наша психика приспособлена к ним (слои Данбара). Ну и создание обустроенного общества с точки зрения чистоты, видеофиксации и бдительности граждан – один из основных путей к снижению числа преступлений.