Советская финноязычная литература развивалась силами авторов, которых условно можно объединить в четыре группы. Первую составляли молодые литераторы, проживавшие в разных уголках Карелии. Вторую группу представляли финские писатели Ингерманландии и Петербурга, которые оказали заметное влияние на литературное движение в Карелии. Третья группа была сформирована литераторами, бежавшими весной 1918 г. в Петербург вместе с красными финнами. Четвертая сложилась из американских финнов, приехавших в 1930-е гг. строить новую Карелию, и красных, покинувших Финляндию во времена экономического кризиса, многие из которых обладали немалым писательским дарованием.

В составе политических эмигрантов, в 1918—1934 гг. бежавших в Россию, было довольно много писателей. Некоторые из них уже успели опубликовать свои произведения в Финляндии и Америке. Среди них Сантери Мякеля, Лаури Летонмяки, Хильда Тихля, Карло Хальме, Эмели Виртанен, Вернер Куусикко, Отто Ойнонен, Людвиг Косонен, Микаэль Рутанен и Тату Вяятяйнен. Кроме группы опытных литераторов, в рядах эмигрантов были и те, кто приступил к литературной деятельности уже в Советской России. Это Оскар Иоганссон, Рагнар Руско (настоящее имя — Рагнар Нюстрем), Лаури Луото (Вяйне Шегрен), Эйнари Лейно, Петри Пало, Урпо Такала, Вяйно Аалто, Аллан Висанен, С. Палерма (Юрье Ярвеляйнен), Сакариас Канкаанпяя и Теодор Кеттунен. Вместе со своими родителями в Россию из Турку приехал и восьмилетний мальчик по имени Ульяс Викстрем, будущий председатель Карельского союза советских писателей.

Часть финских писателей выбрали в качестве постоянного места проживания Петербург, где они в скором времени создали собственную организацию, которая начала играть определенную роль в поликультурной литературной жизни города. Некоторые же по распоряжению Коммунистической партии Финляндии (КПФ) или ВКП(б) либо по приглашению финского руководства Карелии направились на работу в Карелию. Литературные круги Петербурга и Карелии на протяжении всего времени своего существования были тесно связаны между собой, поэтому литературное движение Карелии невозможно рассматривать без учета роли в нем Петербурга.

Финноязычная литературная деятельность в Карелии началась с издания газет. Большую роль в мобилизации писательских сил Карелии сыграл Ялмари Виртанен. В двенадцатилетнем возрасте он отправился из Падасйоки в Петербург, где застал революционные события 1905 г. Начиная с 1906 г. Виртанен публиковал свои стихи в Финляндии и Петербурге под псевдонимом Юхо Йоутсен. Во время Февральской и Октябрьской революций 1917 г. Виртанен находился в Петербурге, но в 1918 г. он отправился в Сибирь для создания в Омской области финской сельскохозяйственной коммуны. После этих насыщенных событиями лет он вернулся в Петербург и в 1920 г. приступил к работе в газете «Vapaus» (Свобода). Уже в следующем году партия направила его на работу в прокуратуру КТК. При редакции газеты «Karjalan kommuuni» (Карельская коммуна), позднее «Punainen Karjala» (Красная Карелия), он открыл первый финноязычный литературный кружок. Основной целью создания кружка было обучение и поощрение начинающих литераторов, пишущих на финском языке. Их статьи печатались на страницах газеты «Karjalan kommuuni». В 1921 г. национальный литературный кружок был создан также в Ухте. Среди его членов-основателей был директор Ухтинского рабоче-крестьянского училища Арви Пакаринен (литературный псевдоним — Арви Нумми), а также карелы Николай Яккола, Ристо Богданов и Ииво Никутьев. Кружковцы начали выпускать рукописное издание «Nuori raataja» (Молодой труженик), которое стало первым финноязычным журналом Карелии.

Вовлечение творческих сил в организованную деятельность беспрерывно оживляло литературный процесс. В 1924 г. на страницах газеты «Punainen Karjala» было опубликовано 23 стихотворения таких авторов, как Оскар Иоганссон, Лаури Летонмяки, Леа Хело, Матти Пурси, Хильда Тихля и Николай Яккола. Потребность в карельской литературе возросла в середине 1920-х гг. настолько, что литературнохудожественных полос в газетах было уже недостаточно, чтобы удовлетворить возросший интерес к этой литературе. Возможности «Punainen Karjala» публиковать произведения художественной литературы были очень ограниченными, поскольку газета не могла размещать на своих страницах произведения более крупных жанров, чем стихи, рассказы и очерки. В таких условиях большим подспорьем оказалось открытое в Петербурге финское издательство «Kirja» (Книга), которое все чаще стало публиковать художественные произведения карельских писателей.

Финское политическое и государственное руководство Карелии стремилось сохранить национальный статус Карелии, в том числе и путем значительного расширения издательской деятельности на финском языке. В это же время заметно усилился поток иммигрантов, приезжавших в Карелию из США и Канады. Из Финляндии в Карелию прибывали в большом количестве как законные иммигранты, так и нарушители границы — перебежчики. Интересно, что в этот период, когда население Карелии прирастало десятками тысяч русских, заметного подъема русской литературы, который можно было бы сравнить с аналогичным развитием финноязычной литературы, не произошло. Это объясняется двумя причинами. Во-первых, общий уровень образования и культуры финских иммигрантов был в среднем выше, нежели русскоязычных мигрантов-рабочих, которые зачастую были даже неграмотными. Во-вторых, финское руководство Карелии делало серьезную ставку именно на развитие финноязычной литературы. Действительно, местные карельские и русскоязычные писатели до некоторой степени намеренно не принимались властями во внимание. Вклад финнов в литературу Карелии был значительным, но их ведущая роль оказала деструктивное воздействие на литературный процесс республики.

Финское руководство постоянно стремилось к расширению использования финского языка среди карел в сфере образования, просвещения и культуры. В качестве аргумента, к которому прибегали финны при объяснении необходимости такой языковой политики, чаще всего использовался факт того, что большая часть карел хорошо понимала финский язык. Но, по данным переписи населения 1926 г., из общего числа грамотных карел умели читать по-фински лишь 23,5%. Однако Карельский обком партии в августе 1929 г. принял решение, согласно которому в кратчайшие сроки следовало расширить использование финского языка, который должен стать единым языком для всех карел.

Многие участники литературного движения Карелии также считали создание отдельного карельского языка ненужным мероприятием. В феврале 1931 г. на второй конференции Карельская ассоциация пролетарских писателей (КАПП), во главе которой стояло финское руководство, приняла решение об издании книг на разных карельских диалектах исключительно по необходимости и на тех территориях, где пока еще не используется ни один из официальных языков — финский или русский. Профинская языковая, литературная и издательская политика неизбежно вела к тому, что карелоязычная литература не развивалась, а карельский язык при пренебрежительном отношении к нему финской элиты сохранял репутацию народного языка рунопевцев. Карелоязычным писателям было трудно добиться публикации произведений на их родном языке, а на чужом для них финском языке выражать свои мысли и реализовать себя в качестве писателей они даже и не пытались. Финское руководство строго придерживалось принципа сохранения чистого финского языка и не желало предоставлять карельскому языку возможность развития, поскольку создание карельского литературного языка могло бы разрушить основы политики финнизации. Разочарование в отношении верховного представительства финнов, господствующего положения финноязычных писателей и чуждой, в основном финской, тематики в литературе вылилось наружу в 1935 г., когда политическая линия была кардинальным образом изменена.