«До каких же пор Олонецкая губерния будет производить почти исключительно одни дрова?» — на этот вопрос, заданный разгневанным Олонецким губернатором М. И. Зубовским на сессии губернского земства в 1915 г., присутствующие не знали ответа. В нем сконцентрировалась главная экономическая проблема Российской Карелии и, более того, всего Севера Европейской России накануне революции. В тени расцветающего соседа — Финляндии, которая тоже входила в состав Российской империи, территория, заселенная карелами, испытывала огромные трудности c модернизацией.
Все возраставший разрыв в экономике обоих регионов тем более интересен, что их природно-географические условия были почти идентичны. Это обстоятельство не осталось незамеченным современниками. В одном из земских трудов, например, отмечалось: «Невольно является вопрос — в чем же кроется причина такого печального положения народного хозяйства в Олонецкой губернии? Вопрос, так сказать тем более законный, что соседка ее Финляндия, в отношении естественных условий представляющая почти полное тождество с Олонецкой губернией, стоит неизмеримо выше ее в хозяйственном и вообще культурном отношении».
Авторы этой статьи ставят перед собой задачу найти ответ на неоднократно задаваемый земскими деятелями вопрос: почему при наличии тех же природных и климатических предпосылок, того же набора сырьевых источников Финляндия энергично модернизировала свои социально-экономические структуры, а Российская Карелия испытывала на этом пути непреодолимые трудности? Наконец, обладала ли предреволюционная Карелия необходимыми резервами для сокращения того огромного отставания в развитии, которое сложилось к 1917 г.?
В нашем исследовании мы будем опираться на классический труд Дитера Сенгхааза (Dieter Senghaas) о Финляндии XIX и XX вв., давшего наиболее глубокий анализ «финляндского чуда». Сенгхааз характеризовал финляндский путь в XIX и XX вв. как наиболее яркий пример «скандинавского пути развития», предполагающего сопротивление тенденции к периферизации. По мнению Сенгхааза, в тогдашней Европе именно Скандинавские страны сумели решить проблемы «догоняющего развития» особенно убедительно, с соблюдением социального равенства, и при этом избежать участи стран третьего мира. Ядром финляндского «экономического чуда» Сенгхааз считал удачное соединение лесного и сельского хозяйства — в Финляндии лесное хозяйство было источником доходов крестьян, давая тем самым стартовый капитал для модернизации сельского хозяйства, которое, в свою очередь, стимулировало модернизацию в других областях экономики.
Одной из предпосылок модернизации экономики Финляндии стал широкомасштабный экспорт леса, что дало возможность массированно ввозить в Великое княжество капиталы и пускать их в оборот. В Финляндии развивалась сеть дорог (включая железнодорожную), умножилось число банков (первый банк здесь был открыт в 1862 г.), была введена собственная валюта (в 1865 г.) и осуществлен переход к золотому денежному обращению (в 1879 г.). И все же нельзя не напомнить, что этот резкий экономический рывок был бы попросту невозможен, если бы финский крестьянин не владел большими лесными угодьями, правом распоряжаться ими и продавать лес в любых желаемых объемах — но и с соответствующими обязательствами. Таких возможностей крестьяне, проживавшие в Российской Карелии, были лишены.