Человеку свойственно считать неправильным то, что ему не нравится, и тогда легко находятся аргументы для возражений.

Разумеется, одинаковых семей не бывает и родственников одинаковых нет. Но есть общие принципы, которые определяют поведение наших родителей в отношении нас, но женатых (замужних), и в отношении тех, кто за нас вышел (или за кого мы пошли). Принципы непростые. Тут к внутривидовой агрессии прибавляется коллизия ролевых игр, а это уже караул.

Давайте для начала проясним, что такое вообще эта «социальная роль»? По сути, роль – это социальный рефлекс.

Вот видите вы своего педагога откуда-то из времён «бурной молодости» или «счастливого детства», который вам уже и не педагог вовсе, а просто старый знакомый, но вы начнёте перед ним отчитываться. Рефлекс.

Или вот перед вами ваш подчиненный. И у вас рефлекторно изменяется осанка, тембр голоса, да и мысли в голову лезут специфические: «Что он тут делает? Почему не на работе? Когда он уже сдаст отчёт? Больше делать ему нечего, только бы дурака валять!» Тоже рефлекс.

И с начальником, и с милиционером, и с кондуктором в троллейбусе – везде у нас срабатывает определённый социальный рефлекс, а проще говоря, мы автоматически начинаем играть ту или иную роль.

Разумеется, «отцы и дети» в этом смысле никакое не исключение. Два года вам, или двадцать два, или сорок два, ваш родитель – это ваш родитель. И вы не можете реагировать на него иначе, кроме как на своего родителя. Да, какие-то реакции модифицируются с возрастом, но главное отношение остаётся.

И если вы родитель – то та же самая история. Два года вашему ребёнку или пятьдесят два – он для вас сын или дочь. Вы беспокоитесь, переживаете: «Куда пошёл?», «Надень шапку!» и т. д. Всё это, само собой, социальный рефлекс. Что называется, не задушишь, не убьёшь, скипидаром не выведешь.

Итак, соответствующие роли – мамы, папы, дочери, сына – факт. Мы – дети и родители – выполняем очень важную роль в жизни наших родителей и детей. Мы для них ещё и определённые «персоны». И сейчас надо несколько слов об этом сказать.

Отец – это человек, который в нашем детстве олицетворял собой силу.

Мальчики со своими отцами или составляли команду по типу «мы банда!», или, что случается куда чаще, боролись с ними: сопротивлялись им, пытались доказать свою состоятельность. В общем, «борьба титанов», своего рода «титаномахия». Ничего не поделаешь: растёт «герой», он должен победить предыдущего «героя». Ну, или не «герой», а вожак, лидер, авторитет.

Девочки, в свою очередь, хотели или раствориться в силе отца, т. е. скрыться, упрятаться за его мощной фигурой, или же, напротив, мучались от недостатка любви, внимания, понимания с его стороны – чувствовали в связи с этим свою ущемлённость, ущербность, невостребованность, второсортность.

Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему.

Мать – это другое дело. Мама – человек, который так или иначе со всеми своими плюсами и минусами становится для своих детей неким эталоном женщины.

Для мальчика мама – это чаще всего нежность и любовь, принятие и поддержка, явленное одобрение или вечное ожидание этого одобрения.

Для девочки и весь этот список, конечно, но ещё и нечто другое, а именно конкуренция. Мама для девочки, как папа для мальчика, – эталон, который должен быть превзойдён.

Причём как мальчик в отношении папы, так и девочка в отношении мамы действуют методом подражания, хотят превзойти родителя, но копируют их модели поведения. Правда, форма этого поведения часто кажется совершенно противоположной, но тут надо видеть существо модели, а не её формальные признаки.

Сын – это тоже непростая «персона».

Он для отца, с одной стороны, некий продолжатель его самого, наследник традиции, но, с другой стороны, сын для него конкурент. Это проявляется и в подсознательной борьбе за внимание матери мальчика, и в более общем смысле в связи с жизненными успехами, достижениями, статусом и т. д.

Силы отца с возрастом убывают, а молодой человек, напротив, теми же темпами входит в период своего расцвета. Вот почему отцы так ждут от своих сыновей абсолютного подчинения: это и желание видеть в сыне свой «дубль», и желание прижать его к ногтю, чтобы не чувствовать свою нарастающую с течением лет слабость.

Для матери же сын – это нечто абсолютно другое: это тот мужчина, который всегда будет её мужчиной. Это трудно объяснить словами, но, наверное, достаточно легко понять, если об этом как следует поразмыслить…

Любой сторонний мужчина в жизни женщины ненадёжен. Он может в любой момент оторваться и, что называется, уйти в закат. Более того, в его руках её ролевая позиция: это решение мужчины делает женщину невестой, женой, любовницей, домохозяйкой, «мадам Брошкиной».

Если, конечно, она воспротивится, то сможет сама определять свою ролевую позицию – с ним или с другим; но в целом позиция женщины на психологическом уровне очень уязвима в отношении с мужчиной.

Сын же – принципиально другое дело. Он её вечный спутник, вечное пристанище. Он никогда не перестанет быть для неё сыном, т. е. он гарантирует ей определённую ролевую стабильность, а значит, и вообще стабильность (что, в общем-то, в палитре мужских достоинств является для женщины самым важным). Вот почему сыну отведено в жизни женщины привилегированное положение. Он её «платонический любовник».

С дочерью другая ситуация. Для отца она с детства «гений чистой красоты», а в старости, если всё у них хорошо сложится, идеальная мать: любящая, нежная, чуткая, отзывчивая, принимающая, одобряющая.

Прежде чем жениться на ком-то, посмотрите, как он ведёт себя перед компьютером с очень медленным интернетом. Только так вы узнаете, кто он есть на самом деле.

Сын в любом случае отходит от отца. Даже если они достаточно близки, они два соперника. Нет войны, нет никакого конфликта, но они продолжают оставаться конкурентами. А девочка, дочь – нет. Он для неё идеальный мужчина.

И отец знает это, он это чувствует, он понимает. И то, что есть в мире женщина, для которой он идеален, делает его счастливым. Счастливым и безгранично благодарным. А сама дочь оказывается для него некой несбывшейся мечтой о счастье, ускользающим счастьем.

Впрочем, если отношения испорчены, то разочарование, пережитое дочерью в отношении отца, и гнев, выношенный отцом в отношении дочери, представляют собой нечто совершенно ужасное. Так что тут они могут испортиться ого-го как! Например, в связи с разводом, случившимся, когда дочь была в пубертате и встала в роковой момент на сторону матери.

Возможны, впрочем, и другие варианты развития этого конфликта. Но так или иначе, дочь, как правило, переносит это своё переживание отношений с отцом на отношения со своими мужчинами.

Разумеется, всё это по большей части бессознательные переживания, но от этого они не становятся менее яркими и драматичными, скорее уж наоборот.

На таком же подсознательном уровне разворачивается и конкуренция между дочерью и её матерью. Мать стареет, теряет привлекательность, дочь взрослеет, набирает красоту и в социальном смысле силу. И если поначалу мать была привлекательна и представлялась своего рода эталоном для девочки, то с возрастом она неизбежно блекнет на фоне «распускающегося бутона».

Самим фактом своего взросления, своей растущей привлекательностью в мужских глазах дочь невольно указывает своей матери на её увядание, на конец её «короткого женского века». В общем, настоящая архетипическая драма: «Свет мой зеркальце, скажи…», «Ты прекрасна, спору нет, но…»

А как часто в фильме можно увидеть настоящую нежность в отношениях между партнёрами либо между родителями и детьми, да вообще между людьми? Довольно редко. Я не собираюсь утверждать, что мы не способны на нежность. Я лишь хочу сказать, что наша культура лишает нас мужества быть нежными.

Зачастую этот конфликт между матерью и дочерью обретает трагические черты отчуждения, холодности и даже жестокости. К сожалению, нередки и такие случаи, когда дочери буквально уводят у своих матерей их возлюбленных. Разумеется, если это происходит, то проблема тут, прежде всего, в мужчине. Однако не увидеть здесь и очевидного противостояния двух женщин тоже непросто.

Однако матери могут избрать и другой, более изощрённый способ «борьбы» с дочерью: всемерная опека, абсолютный контроль, полное и безоговорочное присутствие матери во всех делах дочери и т. д. Мать пытается как бы проживать жизнь своей взрослой дочери, пользуясь своим авторитетом и влиянием. Всё это может приводить и к открытой конфронтации.

ПРИМЕЧАНИЕ

«Всё по Фрейду!»

В этой книге мне приходится часто упоминать Зигмунда Фрейда. Что, впрочем, вполне объяснимо, ведь речь идёт о мужчинах и женщинах и об их отношениях друг с другом, а здесь открытия Фрейда действительно можно считать фундаментальными.

Именно основателю психоанализа принадлежит теория «эдипова комплекса», который имеет как женский, так и мужской вариант. Женский вариант получил название «комплекс Электры». Объективных научных доказательств у этих психических феноменов нет, но и отрицать связанные с ними эмоциональные переживания тоже было бы неправильно.

Судьбы античного царя Эдипа и принцессы Электры, конечно, никак не связаны с тем, что происходит в наших головах, а в соответствующих мифах вообще другая драматургия. То есть это не более чем художественный образ – миф в творческой переработке Зигмунда Фрейда:

• история Эдипа на самом деле иллюстрирует античные представления о силе Рока, а вовсе не о скрытых сексуальных желаниях сына в отношении матери;

• история Электры рассказывает нам о тяжести греха матереубийства, за которое именно Орест несёт самое жесточайшее наказание.

Но Фрейда это, кажется, абсолютно не интересует. Он выхватывает только часть фабулы этих трагических историй античности. Зигмунду Фрейду необходимы были сами эти диспозиции «мать – отец – сын», «мать – отец – дочь», и он нашёл их в мифах. К счастью, ограничился лишь греческой мифологией, потому что будь это, например, египетский пантеон, можно было бы вообще с ума сойти.

Согласно Фрейду, каждый мальчик с самых юных лет мечтает о физической близости с матерью. Она для него идеальный «сексуальный объект», который недостижим из-за отца, которого поэтому необходимо убить. Мифический Эдип и в самом деле убивает отца, правда, не зная о том, что это его отец, а потом женится на своей матери, также не зная, что она его мать. В общем, как бы там ни было, в психоанализе соответствующие желания и стремления получили название «эдипов комплекс».

Брак маменькиного сынка расстраивает маменька.

Точно так же всякая девочка, если верить основателю психоанализа, мечтает о сексуальной близости со своим отцом, а поскольку её мать стоит на пути к нему, то надо убить её. В мифе об Электре, справедливости ради стоит сказать, она совершает убийство не сама, а руками своего брата Ореста.

Причём отца в этой истории вообще давно нет: он ушёл на Троянскую войну, уехал, так сказать, в длительную командировку. Но все эти нюансы Фрейда ничуть не смущают.

Повторюсь ещё раз, что всё это надо понимать как игру сил подсознания, а не как сознательные намерения. Никаких таких намерений в сознании сына и дочери нет. Нет их, скорее всего, и в подсознании. Фрейд чуть перестарался тут с обобщениями, а его последователи – с далеко идущими выводами. Но и рациональное зерно, конечно, в этих аналогиях имеется.

Выводы

Мы не можем не отдавать себе отчёт в том, что наши отношения с родителями – это целый конгломерат различных эмоций, взаимных ожиданий, подсознательных конфликтов и поведенческих стереотипов. Это сидит у нас в подкорке.

И с нашим вступлением в брак эти связи не рвутся, а только перенапрягаются. Причём если в наших отношениях с родителями не всё было гладко, то на улучшение теперь рассчитывать не приходится.

Прежние проблемы не рассасываются, а только усугубляются. Это, как и любая перестройка, серьёзный стресс для психики, который порой начинает ощущаться далеко не сразу, а в течение нескольких лет.

Поскольку родители – это «знаковые персоны» для нашей психики, подсознательные конфликты, связанные с ними, способны самым негативным образом отразиться на наших отношениях с супругом/супругой.

Подчас мы не способны увидеть причинную связь между нашими внутренними конфликтами, которые нажиты нами в родительской семье, и тем, как мы выстраиваем свои отношения со своей второй половиной.

Но они срабатывают против нашей воли. И у неё – нашей второй половины, – кстати сказать, точно такая же история…

Поэтому, если вы слышите «Ты как моя мать!», «Мне так всегда говорил мой отец!», не надо это игнорировать. Ни в коем случае! Это повод немедля озадачиться, разобраться в сути происходящего и прийти своей второй половине на помощь.

Мы не её родители, а наши с ней отношения не отношения его родителей. Вот что он должен услышать и понять. Да и сами мы должны быть готовы в какой-то момент признать, если уж так случилось, что стали вдруг видеть в своем партнёре своих родителей и проецировать на наши с ним отношения их отношения.

В конце концов, в этом нет ничего ужасного, а тем более – непоправимого. Это просто особенность нашей психики – проецировать что-то нам уже известное на что-то внешне похожее, но иное. Просто об этой её особенности надо знать и вовремя вносить в своё восприятие и поведение корректировки, поддерживая и помогая в этом друг другу.