Розалина. Радужный ангел.

Ангел.

Разве что падший! Она может быть порождением райских кущ для их врагов, но для Лунных воинов она – исчадие Ада. Радужный демон. Истинный дьявол.

Образ женщины без лица, тонущей в многоцветных бликах, никак не покидал Анины мысли. Иногда туманные черты неизвестной прорисовывались в пылающем багряным заревом небе Берлина. Кто же она такая? Сколько ей лет? Откуда взялась всеобъемлющая ненависть к Лунным воинам? Ненависть, возникшая задолго до самих «Лунных воинов».

Наверное, Розалина – заклятый враг того таинственного доброжелателя, что сводит их вместе. Дьявол и Господь? Почему они решили посостязаться именно на Ане и её друзьях? И как же быть?

Но ведь Дьявол, Хранительница всего Зла – вовсе не Розалина, а женщина с алебастровой кожей по имени Аврора.

– Мы очень скоро всё узнаем! – твердила Тина, помахивая блокнотом у Ани перед носом.

Она сидела на обеденном столе, за которым принцесса Авелилона уныло смотрела передачу о гениальном шестилетнем днепропетровце Игоре По́люшкине, говорящем и пишущем на любом языке, ибо его коснулась рука Божия. После этой ереси должен был начаться обеденный выпуск итогов недели. На основах журналистики задали проанализировать оный на любом из местных каналов, оценить вёрстку136 и вывести, почему она именно такая. Тина, ожидающая приезда такси, спешащего, судя по всему, откуда-то из Китая, подвизалась помогать, хотя на самом деле хотела в очередной раз обсудить вопросы.

Близилось двадцать первое ноября, день, когда мисс Салин объяснит Лунным воинам три тайны. Если они попросят правильно.

Аня вот подпольно мечтала раскрыть секрет их с Никой безмерной жизни и крайне поздних детей. Но вполне отдавала себе отчёт: коллективное голосование забросит её желания на дно турнирной таблицы.

Тина рассуждала, как полезно было бы выяснить, почему она во грядущем решит так странно обойтись с Сонечкой. Тут даже Аня хмыкала – ну что за глупость тратить их шанс на такую ерунду? Тем более Бантик уже ответила: ребёнок будет мешать ей выполнять долг.

– Это ни фига не ответ! – негодовала Тина. – Я тебе так и про моё позднее рождение могу всё сказать. Хочешь? Просто, Аня, так суждено. Довольна?

Подобная демагогия за последнее время стала постоянной. И чем больше людей участвовало, тем выходило бессмысленнее. Потому обе спорщицы примолкли, когда из кухни показалась Елизавета Афанасьевна с охапкой грязных полотенец и прошествовала в гардеробную. Эта только и мечтает выведать наконец причины своего бессмертия – и ради такого дела готова, кажется, всех Лунных воинов перебить к двадцать первому ноября (всё равно умрут – сотней лет раньше, сотней лет позже). Но ей Мемория права спрашивать у чтицы не даровала.

А на повестке дня заветной субботы в любом случае – Розалина и её козни.

Аня замахала на вновь взявшуюся рассуждать Тину и прибавила громкость в телевизоре: завертелась красно-белая заставка.

Вообще-то, невзирая на решение стать журналистом, новости Аня не жаловала. Потому не смотрела.

«И правильно, – заключила она, прилежно конспектируя содержание, пока отчаявшаяся дождаться такси Тина удалилась делать чай. – Поглядишь, что творится, – хоть за голову хватайся».

Аня была уверена, что выпуск начнётся со вчерашнего солнечного затмения, которое никто не прогнозировал. Оно в полдень пятницы погрузило город в кромешную тьму. И вызвало небольшую панику. Но нет.

«Первое, – записала принцесса Авелилона в тетрадь, – террористический акт». За неделю в роддомах Днепропетровска умерла едва ли не треть новорождённых. Причины устанавливаются. Пока видимых не обнаружено. Просто перестали биться сердца. Массовость предполагает теракт, так как следов болезней не нашли.

Второе – затмение. Учёные разводят руками: небесное тело, полностью закрывшее солнце на добрых двадцать минут, выявить не удаётся. Конгресс по поводу астрономической аномалии в части Восточного полушария пройдёт в Лондоне, туда направлены делегаты и от Украины.

Третье – саранча почти уничтожила неубранные посевы. Мрачный эксперт в больших круглых очках пророчит экономический кризис и даже голод.

Четвёртое – буря, разразившаяся в ночь с понедельника на вторник. Ураган выкорчевал деревья и повредил электросети, во многих домах нет света. Коммунальщики божились, что последствия уберут и всё восстановят. Но так ничего и не сделали.

Пятый сюжет – очереди в кожный диспансер, подозрение на эпидемию. Целые толпы народа с раздражениями и язвами. Аня поёжилась и почесала ногу. Этого только не хватает. Хотя тогда ведь карантин объявят. А у них есть Ханна.

«Мария рассказывает: корове Глаше всего полгода, но отчего-то животное захворало и сошло на нет за сутки. Она была практически членом семьи и одновременно кормилицей», – сетовали по телевизору. На экране толстая Мария оплакивала кончину горячо любимой скотины. – «Таких Глаш за последнее время погибло немало. В частных хозяйствах города – повальный падёж скота…»

Тина вернулась с чаем и сощурилась, разбирая каракули будущей матери. Аня продолжала записывать. Следующий пункт – весёлый детский утренник, на который приехал первый заместитель губернатора. Отличный бантик – так на журналистском жаргоне, как знала теперь принцесса Авелилона, называется жизнеутверждающее окончание выпуска. Да уж, подобному выпуску позитив не помешает!

– Смерть младенцев, затмение, саранча, буря, язвы, мор скота, – огласила, вытаращив глаза, Тина. – Фига се!

– Это что у вас за казни египетские? – поинтересовалась Красота, поднимаясь по ступеням со стопкой глаженных простыней.

– А? – вскинула голову Аня, размышляющая о том, нужно ли анализировать новости спорта.

– Не хватает кровавых рек, лягушек и мошкары.

– Это события недели! Что за казни? Из Библии?

– Да, так в Пятикнижии карал египтян Господь Бог за то, что они плохо обращались с евреями, – откликнулась старушка с верхней площадки лестницы.

– В Днепре хорошо обращаются с евреями, – прыснула Аня.

Зазвонил Тинин телефон – такси отыскалось. Пришлось помогать выносить сумку, а потом у принцессы Авелилона оказалось целых два чая – грех не устроиться на террасе в компании сигарет и книжки. После нашлось ещё несколько достаточно неотложных дел, и к вечеру благое намерение приготовить все задания из университета в субботу дышало на ладан.

Ещё и Селена привязалась. Она скучала и донимала Аню, наконец взявшуюся за конспекты. Тина уехала со своей Очаровательной Подружкой и Марианной с ночёвкой на чью-то дачу. При этом велела Эрру переправиться во Внутренний мир Ани. Теперь кошка строила дикие гипотезы.

– У Их Высочества роман, – замогильно сообщила Селена. – Преступный роман, грозящий жизни Сони.

– Соня в полном здравии, – отмахнулась Аня, пытаясь вызубрить даты по истории Украины древнего мира.

– Их Высочество что-то скрывают! – сверкнула глазами Селена. – Зачем оставлять Эрру здесь, чтобы поехать на дачу?

– Мне бы, например, не понравилось, если бы Ника вот просто в любую секунду знал, что со мной, что я чувствую и делаю. И думаю.

– У тебя какое-то странное восприятие Внутреннего мира, – подала голос с кровати Салли. Аня со своими тетрадями расположилась на полу. – Ничего такого там не видно и не слышно. Я интересовалась.

– Всё равно, – замотала головой Аня. – Может, Тина хочет подготовить Лапочке сюрприз, а он это испортит, если вдруг решит появиться. Вот и подстраховалась.

– Нет, Они принимают наркотики, – уверенно перебила Селена, впадая в новую крайность. – Вы видели этого Их дружка, Ваше Величество?! Такой точно принимает наркотики. Впитал с молоком матери! И подсадил Их Высочество!

– Ага, героин. Детский. С апельсиновым вкусом.

– Я не говорю о тяжёлых наркотиках. Пока, – припечатала кошка.

– Знаешь, Селена, ты не права, – закусила удила Аня. – Полагаю, всё уже достаточно серьёзно. Тина работает девочкой по вызову. А в свободные утра крадёт младенцев и продаёт на стволовые клетки. Здесь, в общем-то, может быть только такое объяснение.

– Очень смешно, – обиделась паникёрша.

В эту ночь Аня поздно собралась спать. Но вовсе не из-за тонкостей украинского палеолита, а в связи с перепиской в мессенджере. Они с Никой рассуждали, как здорово было бы изловчиться пожить вместе, пусть и чуть-чуть. Близилось Анино восемнадцатилетие, что вселяло в обоих некоторый трепет. Уже через месяц будущий муж оставит свои замашки из позапрошлого века. Аня мечтала на первое время сбежать куда-нибудь с ним вдвоём, ведь она так долго этого ждала.

И строила весьма смелые планы.

Уехать к морю… Мама Нике доверяет, мобильные телефоны никто не отменял – можно отправиться и в обычное место, про которое вполне нормально сказать правду родителям. Главное – чтобы с ним. Хотя куда-нибудь на острова тоже очень хотелось. Маму реально убедить. Аня с Никой встречаются почти два года, она уже будет совершеннолетней. Да, родительница навряд ли с ходу согласится и в восторге не останется, но ничего запредельного в этом нет. Тем более возможности Лунных воинов, в общем-то, не ограничены.

Ника подшучивал над принцессой Авелилона и предлагал воплотимые без магии варианты: с недавнего времени он стал как-то болезненно реагировать на проявления неприродных удобств. И хотел сам заработать на отдых для себя и своей девушки. Аня считала это блажью, но, чем больше они спорили, тем рьянее будущий муж настаивал, что колдовские способности допустимо применять исключительно в борьбе со злом.

Аня, пусть и не особо верила в материнское позволение, а всё же надеялась приурочить авантюру к своему дню рождения. Возлюбленный возразил, что не успеет скопить денег. Тогда принцесса Авелилона взялась отстаивать экономвариант мэджик-класса, но Ника упёрся, как самый настоящий баран. Ситуация запахла керосином, и будущая императрица поспешила прервать переписку под благовидным предлогом.

Путаясь в терминах, она мысленно обзывала Нику снобом. Ну что за дичь он себе навыдумывал? Принцесса Авелилона не видела ничего криминального в том, чтобы использовать магию для счастья, а не только в этой непонятной борьбе неизвестно с чем. Его новая прихоть, пришедшая в напарники законопослушному воздержанию, ещё хлеще предыдущей! А ведь если Ника что-то вобьёт себе в голову, разубедить его становится невозможно!

Отказаться от магии в быту! Надо же было такое придумать! А что, если он не отступится от этой глупости?..

Мелькнула идея поплакаться Тине. Но той, во-первых, нет дома. А во-вторых, Тина вечно хает Никино отношение к жизни. Ане же не помешало бы, чтобы кто-то доказал ей, что суженый прав. Она соткала в воображении спор с Тиной, которая бы мигом встала на её сторону – в этой баталии принцесса Авелилона переобулась на ходу и нашла кучу доводов в пользу будущего супруга. Гармония в душе восстановилась, и она стала подбирать аргументы, чтобы убедить избранника прийти к компромиссу.

А потом, выбравшись покурить перед сном на крылечко, предалась фантазиям, достойным Наполеона или Александра Македонского. Море – это так, а вот если бы вообще поселиться вместе. Без Стаси с его истерическими припадками, без Соньки, взявшейся регулярно вставать чуть свет и грохотать как одержимая, без уверенной в Аниной несамостоятельности мамы с раздражающими замечаниями, без придирок Красоты и без Салли, которая выедает мозг. А главное – с Никой. Уже через месяц он будет с ног до головы принадлежать ей. И никто не посмеет считать, что Аня – маленькая девочка.

Пусть Кристина сколько угодно выходит замуж – Аня перестанет завидовать, как только Ника перейдёт в полнейшее распоряжение своей суженой.

Она могла бы даже переехать к нему. Почему нет? Ведь Ника прекратит избегать встреч тет-а-тет в уединённых помещениях. Интересно, как мама отнесётся к подобной идее?

А как отнесётся к ней сам Ника? Вдруг он почему-нибудь не захочет так торопить события? Нужно завести об этом речь невзначай. Или стоит сначала дождаться вожделенного совершеннолетия?

Замечтавшуюся Аню нещадно искусали комары. Спасаясь от озверевшей братии, она убежала на террасу и захлопнула дверь. Стёкла и сетки на окнах плотно облепили насекомые. Она поёжилась.

А что, если написать Нике прямо сейчас?

Ох, опять это её вечное нетерпение…

Стоп.

Погодите. Что-то не так.

Чего там не хватало Красоте в новостях?

Кровавых рек, лягушек и мошкары.

Аня включила передатчик и связалась с Бантик.

– Что происходит в Днепре? – подозрительно поинтересовалась она.

– И тебе доброй ночи, – зевнула русалка. – А что? – Опустила глаза, видимо, листая книгу. – Наш новый враг наслал на него десять казней египетских. – Подняла взгляд. – Может, завтра?

– Сегодня, – зло прошипела Аня, расчёсывая напухающее предплечье.

* * *

– Значит, сиди и читай! – негодовала Жаклин. – Если у тебя всё написано, почему нужно ждать вопросов?!

– Я так устроена, – возмутилась Бантик. – Я не оракул! И вообще, откуда я знаю, что вам интересно?

– Новый враг – это нам интересно!!! – закричала Жаклин.

– Вот и побеждайте его, – буркнула русалка. И превратилась в пышный бант.

– Сейчас же вернись!

– Бантик… Жаклин погорячилась.

– Я не горячилась!

– Мозна я её поносу? – спросила Соня, прикладывая затейливо увязанную ленту к своей реденькой шевелюре.

Когда мир в коллективе удалось восстановить, прогремела гроза, мощнее понедельничной бури для тех, кто плохо обращается с евреями в Днепропетровске. Бантик ледяным тоном смертельно обиженной жертвы сообщила, кто их враг и что у него за сила.

Противником оказался, конечно, Кораблик. Горничная Бэллы Ракелла, по словам Алэнов, дурёха и плутовка. Что даже усугубляло беду.

Ракелла упала в трюм, где хранились почти все артефакты Корабля-призрака. Потом туда упало зеркало.

– Всё, что было в трюме? – неэлегантно вытаращив глаза, повторила Чёрная Вдова, покрываясь нездоровыми пятнами. – Всё, что там было, соединилось с одним человеком? С Кэлл?!

– Да.

– Нам конец, – резюмировала Мэри-Лин.

– Ну подождите, – скептически скривилась отозванная с ложа порока Тина, – должен быть способ.

– Корабль-призрак перевозил едва ли не треть всего магического наследия планеты, – процедила леди Алэн. – Да она может человечество истребить щелчком пальцев!

– Не стоит утрировать.

– Я не утрирую! И кто! Завистливая, туповатая, заносчивая служанка! Я поняла… Это она атаковала меня в день крушения. Тогда показалось, что сам корабль ожил. Всей мощи Сердца Мага не хватило даже на то, чтобы вытащить моих людей! Я смогла спасти только дочь, и мы обе едва не погибли. А Сердце Мага обладало колоссальным могуществом. Вы даже не представляете, каким… Теперь же и его нет… Мы абсолютно…

– Бантик, ты знаешь, где она? – резко оборвала Жаклин.

– Да.

– Ты это, чтобы оказаться подальше уточняешь? – полюбопытствовала Мэри-Лин. – Если мы туда сунемся и нас обнаружат… – она многозначительно развела руками.

– Беда-беда, – схватилась за голову и заохала Сонечка.

– Нам нужно придумать что-то, пока реки не обернулись кровью! – с ужасом вставила Кристина. – Или искать, куда делись Часы Тан.

– Для начала нам нужно где-то взять огромную силу, – добавила свои «пять копеек» кошка Селена.

– Огромную силу? – сощурилась Мэри-Лин. – Ты хотя бы понимаешь, о чём речь? Где взять силу, способную противостоять трети вещественного магического наследия планеты?

Аня заметила, как Арабэлла бросила странный взгляд на Кристининого жениха. Будто не могла на что-то решиться. И судя по всему, тот понял и сделал выбор за неё:

– В подвалах Ватикана, – певуче и с лёгкой насмешливостью ответил на тираду Мэри-Лин Артур.

Нет, не Артур. Так общается Данкан. Теперь уже все об этом знали.

Включая и Кристининого возлюбленного. С ним после Аниного июньского открытия низверженный бог установил продуктивное общение посредством переписки в блокноте. И добился в своих переговорах внушительных успехов.

Несколько месяцев назад Данкан убедил соседа по телу баллотироваться в парламент Японии.

Случай беспрецедентный, ведь Артур – натурализованный137 японец, а не кровный. К тому же он некоторое время содержался в сумасшедшем доме. Казалось бы, всё это может поставить крест на подобных начинаниях в консервативной Стране восходящего солнца, но Данкан исхитрился зарегистрировать свою кандидатуру. Не исключено, тут не обошлось без телепатии. Подробностей Ане не разъясняли.

До выборов на тот момент оставалось неполных два месяца, но бог бриттов так виртуозно взялся за дело, что тридцатого августа оппозиционная Демократическая партия заняла большинство мест. Артур Адамс, а точнее, разумеется, бог Данкан в его обличье, англичанин по крови, псих по документам, невообразимым образом всё-таки был избран в парламент. И за короткий срок стал правой рукой Юкио Хатоямы138, лидера партии, которого вывел наверх.

Победа в предвыборной гонке была только началом. Вот уже почти три недели получивший власть домино переворачивал с ног на голову весь правительственный уклад островного государства, и четыре дня назад его протеже получил кресло премьер-министра.

Кристине это не нравилось. Она считала, что Артур напрасно идёт на поводу у странного существа, оккупирующего его сознание, и позволяет втягивать себя в запутанные политические махинации. Она вообще относилась к богу Данкану с каким-то отвращением. Вот и сейчас, поняв, что он снова завладел телом её возлюбленного, Кристина состроила трагическую гримасу и отодвинулась.

– Куда же ты, крошка? – хохотнул низверженный бог.

– Убери лапы.

Кристина встала с дивана и перешла на другую сторону Ворот.

– Какие мы нежные. – Рот Данкана изогнула ехидная улыбка. – Не сердись, куколка. Это был эксперимент.

– Какой эксперимент? – спросила Евгения Витальевна.

Кристина покраснела и отвернулась.

– Дела семейные, – усмехнулся Данкан.

– Что там в подвалах Ватикана? – напомнил Ника. – Такое, что может противостоять «трети всего магического наследия планеты»? – процитировал он.

– Две остальные трети, – блеснул глазами бог Данкан.

* * *

– Конечно, большинство церковников понятия не имеют о прошлом. Они – самые простые люди. Но сохранилась основа. Костяк организации. Там знания передаются тщательно и кропотливо. В строжайшей тайне. Церковь продолжала собирать артефакты под предлогом уничтожения и после отплытия Корабля-призрака. Всё это на протяжении веков хранят посвящённые в тайну. Магическое наследие разрушенного мира стережёт горстка интриганов, реликвии – глубоко в катакомбах, раскинувшихся под Ватиканом. Ближе всего мне удалось подобраться к ним, когда я был кардиналом Ришельё. Но недостаточно. Каждый раз, добиваясь власти и могущества, я пытался достичь этих подземелий. Мы с Бэллой и сейчас работаем над этим.

– Что?!

– Мы прощупали почву. Бэлла не раз моталась в Рим и даже завязала некоторые полезные знакомства.

– Как много сложностей ради того, чтобы скрыть всё от нас, – сардонически отметила Жаклин. И вдруг подалась вперёд: – Что изменилось?

– Условия уравнения, – холодно ответила леди Алэн.

– Вы испугались очередного Кораблика! – презрительно выплюнула младшая жрица Храма Луны.

Данкан усмехнулся:

– С тех пор как государственная власть перестала наследоваться по праву памяти, и её какое-то время повсеместно передавали по праву крови, – сказал он, – многие мудрые правители сталкивались с проблемой старших сыновей. Очень храбрых. И очень глупых. Но эта проблема быстро решалась. Потому что такие не выживали.

– Надеюсь, вы двое понимаете, что после смерти Кораблика артефакты не достанутся вам? – едко уточнила Жаклин.

Данкан откинулся на диване, размашистым жестом подпирая голову рукой.

– Почти девять сотен лет, от жизни к жизни, я ищу эти реликвии. Теперь я рассказываю о них вам. И ты всё ещё не доверяешь мне?

– А вы, домино, доверяли бы, поменяйся мы местами? – спросила вдруг Натали, плавным движением успокаивая сестру прикосновением.

Губы Данкана растянула улыбка.

– Когда проблема безрассудно храбрых старших сыновей решалась, – отметил он, – трон часто занимали младшие – неприметные, тихие, даже хилые. Но мудрые. Думающие, как их отцы – правители.

– Красивый комплимент.

Кажется, Аня первый раз слышала сарказм от Натали. И видела её участвующей в подобной словесной игре.

– Всё это не имеет значения, потому что приходил посторонний, захвативший больше ресурсов, неважно – силой или хитростью – и отбирал власть огнём и мечом, – припечатала Чёрная Вдова. – Иногда и смелым, и умным следует объединиться и подумать о ресурсах. Потому что мёртвым власть уже не захватить никогда.

– Из-за того её и наследовали по праву памяти, – отметил Данкан, отвернув голову чуть вбок.

Бэлла обожгла его взглядом.

– Мы не говорим о захвате власти! – рявкнула Жаклин.

– Вы – нет, – кивнула леди Алэн.

– Все мы говорим о сохранении жизни, – прервала Натали. – Может быть, жизни на Земле.

– Да, у младших сыновей всегда было больше шансов в новой системе, – хмыкнул Данкан. – Долго ли ещё мы будем упражняться в риторике? Уверены ли вы, что на Корабле-призраке не было артефактов, способных взломать этот коридор?

– Бантик, какие Ворота нужно открыть, чтобы попасть в хранилище Ватикана? – резко перешла к делу Жаклин.

– Не спеши, старший сын, – опять развеселился бог бриттов. – Так вот, Бэлла завела в Риме некоторые полезные связи.

– Зачем эта ерунда? – перебила Тина. – Жаклин права, нужно просто открыть там Ворота Времени и всё забрать.

– Хм, детка, ты считаешь, те, кто века хранят колдовские артефакты, не умеют ими пользоваться?

– Предлагаешь просить у простых людей их магическое оружие? – подняла брови Евгения Витальевна. – Или чего доброго, их самих отправить в бой?

– О нет, – театрально покачал головой Данкан, – Орден прелатов никогда не расстанется со своими сокровищами. И никому их не доверит.

– Почему? – спросила Маргарет. – Эта Ракелла угрожает цивилизации, она не в себе.

– Ватикан, то сообщество, о котором я рассказал, не борется со злом. Не хранит гармонию. Просто владеет артефактами. Монопольно. Для себя.

– Почему нельзя объяснить ситуацию? – удивилась Аня. – Должен же у них быть кто-то главный.

– Там смертные, напоминаю. Живущие в сравнительно немагическом мире. Выйдешь к ним из Ворот?

– Тогда о каких, чёрт возьми, полезных связях идёт речь? – раздражённо спросил Ника.

– Бэлла познакомилась в Риме с одной женщиной. Синьора Тьма, А́нджела Бу́йо139, имеет непосредственное отношение к этой тайне. Но она – не «простой человек».

С Тьмой Лунные воины встретились в дорогом круглосуточном ресторане итальянской столицы. Бэлла заявила, что с ней можно спокойно беседовать о потустороннем. В общественном месте это вызывало когнитивный диссонанс, тем более они устроили огромную суматоху, завалившись после полуночи в почти пустое заведение и вынудив официантов сдвигать столы и собирать достаточное количество стульев.

Аня наблюдала за знакомой Бэллы, стоя около Ники рядом с витражным окном, пока персонал суетился с перестановкой и носил ожидающим крошечные чашечки кофе.

Анджела Буйо была очень белокожей, нетипичной для знойной Италии. Прямые чёрные волосы спускались ниже лопаток, серые глаза постоянно щурились, пробегая по собравшимся – не с любопытством, а скорее наблюдая. Она постукивала по барной стойке солнечными очками, разговаривая с Чёрной Вдовой вполголоса. И ни разу не улыбнулась.

Когда все наконец расселись и, записав заказ, удалился официант, Бэлла призвала ко вниманию.

– Синьора Тьма работает в пресс-службе Святого Престола140, – разъяснила она, – мы познакомились с ней на конференции и разговорились. Меня интересовало, под каким предлогом есть надежда проникнуть в катакомбы, и кто из сановников может иметь касательство к тайне артефактов. Я расспрашивала о людях, с виду малозначительных, но обладающих властью. Изнутри нетрудно заметить таких. Мне показалось, что Тьма знает нужную информацию, но, разумеется, она не стала бы выдавать её просто так.

– Почему вы не использовали Сердце Мага, чтобы добраться до цели? – удивилась Селена. – Или вы познакомились в этом году?

– В минувшем. О, я пыталась, – процедила Бэлла. – Мы с Данканом плутали в катакомбах дни и дни. Но так и не смогли отыскать направления. Под Ватиканом лабиринты подземелий. Просто перенестись в них недостаточно. Даже пока я располагала Сердцем Мага, его сила не могла направить нас. Хотя доберманы изнюхали там километры коридоров. Нам требовался проводник. Потому я и улетела в Рим официально, чтобы расспросить нужных людей. И вышла на Тьму.

– Бэлла устроила нам встречу втроём, – подключился к изложению Данкан. – Но мои попытки загипнотизировать нашу подругу потерпели фиаско.

– И мы поняли, что перед нами тот самый с виду незначительный человек, который облечён властью, – усмехнулась Чёрная Вдова.

– Номинально властью я не облечена, – произнесла с непроницаемым лицом таинственная личность.

– А фактически Тьма имеет доступ к хранилищу, – закончила Бэлла. – И негласно его защищает. От произвола членов Ордена.

– А вы вообще кто? – не выдержала Маргарет, обращаясь к новой знакомой.

– Как вам сказать? – с лёгкой меланхоличностью отозвалась та. – В некотором роде берегу от мира всю эту дрянь, способную натворить невиданных дел. Точнее, мир от неё. Окутываю тьмой, чтобы никто не добрался.

– У вас есть магическая сила? – уточнила Кристина. – Или пользуетесь самими артефактами?

– Я уж и не разберу, – без улыбки ответила синьора Буйо. – Важно другое. Простым смертным опасно иметь доступ к подобным вещам. Кем бы эти смертные себя ни возомнили. Особенно если они возомнили себя кем-то. Потому я проникла в Орден прелатов, его остатки. Чтобы наблюдать. Все эти объекты должна окутывать тьма. И я ею стала.

– Тьма, а вы не… богиня? – предположила Аня и бросила взгляд на Данкана.

– Богиня? – спросила синьора Буйо. – Вы имеете в виду, не потерянная ли я правительница? Нет. Но живу давно. И понимаю, что людям такое могущество ни к чему.

– Разумеется, Тьма отказалась содействовать нашему проникновению в хранилище, – продолжил изложение Данкан. – От людей вроде нас она и бережёт артефакты.

– Но сейчас случай особый, – улыбнулась Бэлла.

– И вы поможете нам? – взволнованно спросила Тина.

– Рассказанное леди Алэн – достойное применение для этих вещей. И заслуживающий внимания повод, чтобы забрать их у Ордена прелатов.

– Почему вы не попытались изъять артефакты раньше? – удивилась Кристина.

– Зачем? – подняла брови Тьма. – Куда я дену всю эту кучу опаснейшей дребедени? В Ватикане всё прилежно стерегут. Орден прелатов существует много столетий, овеянный строжайшей тайной. Его люди фанатичны, но надёжны. Проще следить за этими стражами. Но теперь – иное.

– Мы должны будем вернуть реликвии? – поинтересовался Ника.

– Посмотрим. Исход войны, которую вы затеяли, может быть неожиданным.

– Как нам забрать то, что нужно? – спросила Кристина.

– Хранилище защищают кристаллы, блокирующие перемещения и любые поисковые чары, – сообщила Тьма. – Но даже если попасть внутрь, обойдя их, немедленно сработает сигнализация – которая активирует часть реликвий, способных атаковать, усыпить или убить. Параллельно она поднимет тревогу, и члены Ордена поспешат на защиту, используя различные колдовские принадлежности и суперсовременное оружие, включая оружие массового поражения, если это будет нужно. Более того – в критической ситуации, если станет ясно, что реликвии не удастся спасти, хранилище взорвут, и тонны камня уничтожат бо́льшую часть собранных там предметов.

– Но? – с надеждой спросила Аня после паузы.

– Но я знаю, как войти в хранилище, отключив защитный механизм. У меня есть доступ. Я довольно близко общаюсь с женой главы организации и благодаря этому подобралась ко многим секретам. Кроме того, я могу окутать артефакты мглой, что даст нам фору и на какое-то время защитит помещение от любого воздействия извне. Нужно спуститься в катакомбы, не используя магию. Через тайный ход. Чары допустимо применять только после введения кода, иначе активируется защита. Возможность пройти в нужное здание будет у меня пятого ноября. Сможете телепортироваться в хранилище после того, как я наполню его тьмой? Пройти по моим следам уже не удастся, а большой толпой этого делать нельзя. Кроме того, нужен способ изъять артефакты.

– Пятого ноября?! – оборвала Жаклин. – Сегодня девятнадцатое сентября!

– Уже двадцатое, – вставила Кристина.

– Раньше я не смогу без подозрений пробраться к тайному ходу, – развела руками Тьма.

– Чары нельзя применять нигде на территории Ватикана, дорогая? – уточнила Евгения Витальевна.

– Нет, только в подземном хранилище.

– Откроем Ворота около них. У тебя есть изображение нужного места?

– Простите?

– Фотография. Чтобы открыть межпространственный ход, нашему стражу требуется увидеть территорию. Через аналогичный портал мы сможем потом всё унести.

– У меня нет фотографий. Могу сделать их не раньше пятого ноября.

– У Бантик есть изображение, – снова подала голос Кристина.

– Откуда ты знаешь?! – ахнула Мэри-Лин.

Крис постучала ногтем по открытому передатчику, лежащему рядом с планшетом, на котором она непрерывно следила за днепропетровскими новостными лентами, ожидая сообщений о новых несчастьях. В зеркальце отражалось лицо зелёной русалки, ожидающей в Воротах из-за своей неординарной внешности.

– Хорошо, – согласилась синьора Буйо. – Если вы откроете портал к тайному ходу сегодня, я спущусь туда и сфотографирую для вас хранилище, когда окутаю его мглой.

– Я буду спускаться с тобой, – отрезала Жаклин. – Вместе с принцессой.

Аня моргнула.

– Слишком многое на кону. Нам не хотелось бы отпускать тебя одну. А принцесса питает нас силой Священного камня. Он защитит в случае неожиданностей. Какие-нибудь проблемы?

– Нет, – отозвалась Тьма. – Три человека вполне допустимы. Вы уверены, что сможете унести всё под защитой моих чар?

– Да.

– А вы Лунным воином стать не желаете? – уточнила Тина у знакомой Бэллы и Данкана.

– Посмотрим.

* * *

В подвалах Ватикана оказалось леденяще холодно. Как-то неестественно. Аня продрогла даже в костюме воина, а ведь не так давно прошла в нём не один километр в двадцатиградусный мороз.

Тут всё было по-другому. Облачка пара от дыханий напоминали густой сигаретный дым. Зябко ёжась, они шли во мраке, слабо пробиваемом фонариками. Вскоре принцесса Авелилона ощутила, как начали стучать зубы.

На госпоже Буйо красовался чёрный кожаный костюм, ноги в тряпичных балетках ступали бесшумно. И, в отличие от своих защищённых чарами спутниц, она, видимо, совсем не мёрзла.

Каменные своды давили на Аню. Ей мерещилось, что коридоры населены призраками и невидимыми ловушками. Они шли молча, лишь где-то незримо и отчётливо капала вода, раздражая нервы. Для принцессы Авелилона время стало вязкой нугой, а спёртый сырой воздух склепа душил, мешая дышать. От холода она превращалась в ожившую статую. Лестницы и ступеньки, покатые спуски. Раз – глухой тупик. Синьора Буйо пошарила по стене кружком света, а потом с силой стукнула по булыжнику на уровне Аниных глаз, перепугав будущую императрицу до икоты.

Массивная глыба заскрежетала, ухнула вбок.

Громадные залы сменили узкие коридорчики, где с трудом протискивался один человек; кирпичные кельи переходили в амфитеатры ступеней. Сложно поверить, что простые смертные когда-то могли вырыть и построить эти катакомбы.

Если долго спускаться вниз, начинает казаться, что под Ватиканом вырыт путь в преисподнюю. Каменные стены перерастали в земляные, частью засыпанные. Может, вовсе не люди выкопали все эти ходы? Или закованные в цепи и похожие на мумии рабы и сейчас долбят где-то там недра? А может быть, какая-то магия и ныне пожирает плоть планеты, создавая бесконечные тоннели и лазы, которые никуда не ведут? Или сказочное чудище, фантастический крот…

Аня ощущала, что сходит с ума.

Сознание тонуло в леденящем холоде.

К счастью, путешествие завершалось.

Тьма вывела разведгруппу в широкое помещение, не земляное, а снова выложенное булыжниками. Здесь даже имелись крепления для факелов, пол и потолок около которых покрылись копотью. Проводница устремилась к дальней плите. Она открыла массивную металлическую дверь своим ключом. Новый отрезок пути поразил Аню.

Всюду никелированная сталь. В стенах гул – не иначе генератор, который питает неоновые лампы, выстлавшие свод дорожкой ярких точек.

– Минут через двадцать сюда спустится вооружённая охрана, – сообщила Тьма, набирая на неприметной панели пароль из бессчётного количества цифр. – Но я смогу удерживать помещение недосягаемым ни для чего извне около пяти часов.

– Так долго не понадобится, – сообщила Жаклин.

– Вы плохо представляете себе масштабы хранилища, – отметила синьора Буйо. Заслон отворился. – Ступайте! – велела она и, развернувшись к коридору, вскинула руки. – Да снизойдёт на нас вселенская тьма!

Фотографируя на передатчик комнату, Аня краем глаза увидела, как из пальцев таинственной знакомой Бэллы, будто водопад, струится клубами густой чёрный туман. Он наполнял пространство непроглядной ночью, неподвластной неоновым лампам.

Аня выше подняла фонарик. В огромном зале, где они очутились, электричества не было. Не было тут и хромированной стали. Каменный, уходящий ввысь дальше, чем выхватывал свет, зал этот казался древним, как сам Ватикан.

Вглубь и вверх разбегались бесчисленные стеллажи, уставленные всевозможными предметами. Аня углядела статую лепрекона141, алмазную брошь, королевский скипетр, деревянного идола, фарфоровую чашку, высохшую обезьянью голову, кость фантастических размеров. Здесь пахло пылью и старой библиотекой. Сырость совершенно пропала.

Воздух прорезали Ворота. Воины высыпали в помещение. Интересно, откуда тут берётся кислород?

Тягучий туман вползал из коридора, пробираясь между анфиладами полок. Это была не единственная комната. Новые и новые расходились, соединённые исполинскими арками.

Следовало максимально быстро переправить в Ворота Времени все предметы. Пока их стражи не очнулись.

Закипела работа.

Тутэлла открывала пространственные щели всюду. Широкие светящиеся проёмы в полу – словно рвы. Воины поспешно сбрасывали с полок всё, что на них лежало.

Это оказалось слишком медленным. Тогда небольшими группами они стали опрокидывать огромные стеллажи, накреняя их над мерцающими ямами – артефакты грудой падали в коридор Времени.

И всё равно грабёж подвалов Ватикана занял добрые часа три.

От подоспевших охранников отрезал обсидиановый туман. Перемещаться в его клубах было сложно – будто в киселе. Но выбирать не приходилось.

– Поторопитесь! – внезапно гулко разнёсся в пространстве натужный голос Тьмы.

Аня схватила отлетевший под накренённый стеллаж мутный пузырёк из плотного стекла, швырнула его в светящийся ров и обернулась – в направлении, где располагался вход в хранилище, по гудроновому туману плясали отсветы зелёного пламени. Эрру и Красота, взявшись за руки, подняли в воздух полки целого коридора – последнего неохваченного. Полоса Ворот вспорола камень, артефакты полетели в портал. Алана и Тина спешно сметали откатившиеся.

Можно уходить.

Принцесса Авелилона, усталая и запыхавшаяся, стояла в коридоре около одной из множества груд разномастных предметов, возвышавшихся в дымке, словно скалы над водой. Палки, статуэтки, шкатулки и украшения, посохи и жезлы, книги и свитки, флаконы и колбы – всё вперемешку валялось в клубах, теперь не смоляных, а в привычной серовато-белой поволоке Ворот.

Тьма выглядела изнурённой. Часть её одежды обуглилась, хотя на коже ожогов не было видно. Лоб покрывала испарина, руки подрагивали.

– Я несколько… недооценивала охрану, – почти прошептала она. – Вы успели закончить?

– Да, – отчитался Ника. – Здесь всё.

– Только нужно собрать по коридору, – прибавила Тутэлла.

– Но что же нам с этим делать? – выдохнула Аня, опускаясь на пол.

Раньше она не концентрировалась на том, как сложно использовать всю мощь артефактов, хранимых подземельями Ватикана, против врага, в совершенстве, будто собственным телом, владеющего магическим оружием.

Она и не представляла, насколько этих предметов много.

Даже если узнать, как каждая из вещей работает, отобрать всё полезное в бою и разделить между воинами поровну – никто не управится и с полусотней всевозможных штуковин. А их выпадет на́ душу в разы и разы больше.

– Я пытаюсь решить эту проблему с тех пор, как вы занялись хранилищем, – подала голос слепая жрица, не участвовавшая в разграблении по физическим параметрам. – Спрашиваю у зеркала, как сфокусировать чары.

– Безрезультатно? – скептически предположила Евгения Витальевна, сползая спиной по одной из арок и попирая носком воинской босоножки артефакты.

– Не знаю, – ответила Натали. – Зеркало отражает могилу в поле. И более ничего.

– Дай-ка взглянуть, – заинтересовалась Бантик, подплывая к жрице по воздуху. Она внимательно изучила картинку: высокая сухая трава подрагивала вокруг надгробного камня из какого-то металла, похожего на бронзу. Обозначений не было, только у са́мой земли к монументу приварено что-то, напоминающее эфес холодного оружия, направленного вниз.

– Это захоронение знатного воина Каффы142 Валентина, полководца хана Менгли́ I Гера́я, – проинформировала русалка, пролистав книгу с зелёными страницами.

– Каффа – это в Греции? – уточнила Маргарет.

– Каффа – это Феодосия, – просветил Ника. – В Крыму.

– Человек, похороненный в этой могиле, убит по приказу Менгли I Герая в 1469 году. Валентин был из известного рода, поддерживал будущего хана в борьбе за власть. Он возглавлял восстание Менгли против старшего брата и прослыл непобедимым, потому что в бою пользовался колдовским артефактом, хранившимся в их семье. Меч, украденный его предками во время одного из набегов, позволял своему владельцу использовать всю ратную мощь войска, находящегося за спиной.

– Бинго! – хлопнула в ладоши Тина. – Это вот не его рукоятка? – добавила она, стуча длинным чёрным ногтем по зеркалу.

– Именно так, – отрапортовала Бантик. – Валентина убили в результате заговора, потому что сам Менгли Герай начал бояться своего неодолимого воина. Его тело без почестей наскоро похоронили в степях Крыма. Но товарищи по оружию уважали его, и потому к могильному камню приварили и меч – символ бесстрашия. Конечно, о колдовской составляющей никто не знал.

– Он саккумулирует силу артефактов? – уточнила Тьма. – Всех?

– Да, пожалуй, – согласилась русалка, глядя в книгу, – если правильно построить диспозицию. Меч превратит в способные к атаке даже совершенно негодные штуки – дающие знания, очаровывающие, веселящие и так далее. Именно то, что надо.

– Сможешь открыть Ворота? – спросила у Тутэллы Жаклин. – Есть такие?

– Да, – кивнула страж Времени.

В степи было довольно свежо и казалось, что в прохладном ветерке угадывается близость моря. Уже рассвело, ранее утро подёрнуло силуэты далёких гор розовой поволокой. Этот пейзаж всколыхнул в Ане ностальгию по детству, когда Сухановы всей семьёй выдвигались к побережью на папиной машине и ехали часов по восемь. Принцесса Авелилона особенно любила эти путешествия до появления на свет брата – тогда всё заднее сиденье доставалось ей, а дорога казалась увлекательным и волнующим приключением.

Несказанно повезло, что территория захоронения Валентина всё ещё была пустынна. Только где-то слева угадывалась лента трассы с редкими точками машин. В них – беспечные люди, не имеющие никакого представления о сумасшедшей ведьме Ракелле, взявшейся претворять библейские истории в действительность.

Аня поёжилась, зябко обхватывая плечи. Порой на неё накатывало ощущение нереальности происходящего, и сейчас был именно такой случай. Что же сталось с её жизнью, как подобное вообще может происходить? Не сошла ли она с ума?

Эрру присел, чарами обрывая траву вокруг старого надгробия. Стряхнул сухую землю с рукоятки меча. Потянул. Судя по всему, основание уходило в почву.

– Приварено, – уведомил Тинин принц.

Мэри-Лин хмыкнула и небрежно повела рукой: эфес, цокнув, отделился от монумента и задрожал над землёй.

– Да это же подлинный Экскалибур! – восхитилась Маргарет, пробираясь вперёд и хватаясь за видную на поверхности часть реликвии.

– Вообще-то, Экскалибур – это меч, который подарила королю Арту́ру Владычица Озера, – отметила Кристина. – Меч в камне не имел к нему отношения.

– Эй, я играла фею Моргану в очень крутом сериале, и там Экскалибур вытаскивали из скалы! Вот так, – Маргарет взялась за артефакт и второй рукой, напрягла мышцы и действительно медленно вынула из могильной земли весьма внушительное стальное лезвие.

Оружие оказалось в половину её роста. Ржавчина коснулась только эфеса, боевая часть лишь немного поблёкла. Маргарет с трудом удерживала артефакт на весу.

– И этот Валентин сражался так, будто сам – целая армия? Вот плутишка! – хмыкнула французская актриса. – Ловкий малый. Можно я активирую артефакты? – И она воинственно потрясла мечом. – Сотру в порошок все сокровища Корабля-призрака, а от Ракеллы и мокрого следа не останется!

– Попридержи коней, малышка, – перебил Данкан. – Мы должны отнять у девки украденное.

– Тут возникнут проблемы, – возразила Бантик. – Меч Валентина обращает в боевую силу то, что находится позади хозяина. С его помощью мы не сможем направить чары артефактов иначе, чем для сокрушительного удара.

– Хотя бы наследие Ватикана уцелеет? – досадливо спросила Бэлла у Бантик.

– То, что из Ватикана, будет в порядке, – заверила зелёная русалка, читая у себя в книге. – Те, кого обкрадывал Валентин, оставались в полном здравии и могли сражаться вновь. Меч не похищает силу, а лишь сосредоточивает её прицельно туда, куда хочет его владелец.

– Думаю, нам хватит ватиканских штучек на безмерные времена, чтобы уже ничего и никогда не бояться, – внушительно отметила Маргарет, с любовью поглаживая сталь. – И вы себе что-то возьмёте в постоянное пользование, Бэлла, может, тогда станете повеселей, – с улыбкой добавила она. – Чтобы снова готовить обеды поворотом кисти.

Арабэлла смерила насмешницу негодующим взглядом, но промолчала. Шуточек по поводу своей несостоятельности в домашнем хозяйстве Чёрная Вдова не терпела и считала их унизительными. Аня ей сочувствовала. Вообще-то, только благодаря Бэлле они познакомились с этой странной Тьмой и получили такую немыслимую силу. А сумела ли бы Маргарет сама приготовить съедобный обед – ещё вопрос.

Воины не мешкали. Враг мог с минуты на минуту обратить кровью реки Днепропетровской области. И неплохо бы поискать в этих горах артефактов что-нибудь, способное повернуть вспять уже свершённые злодеяния. Мало ли что ещё успела Ракелла? На эту проблему воины тратили непозволительно много реального времени.

* * *

Женщина-Кораблик сотворила для себя целый дворец удовольствий. Казалось, она воплощает в жизнь всё то, чего была лишена с самого детства и сотни лет потом. Бывшая служанка путешествовала из помпезных золотых ванн на мягкие ложа; безропотные демоны (дамы с весьма уродливыми лицами и мускулистые мужчины, похожие на Аполлонов) массажировали её тело маслами, курили вокруг благовония, носили изысканные яства на драгоценной посуде и беспрестанно подобострастно кланялись.

Неясно, как во всей этой неге Ракелла вообще задумалась о казнях египетских, зачем ей взбрело в голову терзать какой-то там далёкий город. Воины углядели подмокшую и заляпанную жиром Библию на латыни, небрежно валяющуюся на оттоманке. Не иначе без радужного демона Розалины и в этой истории не обошлось. Ничего, теперь у них в руках такая власть, что не пугает и таинственная противница. Нужно только узнать у мисс Салин, где она, и беды разом прекратятся. А может, и конца ноября ждать не придётся: способ найти коварную недоброжелательницу, вероятно, сокрыт среди похищенного из Ватикана. Этим стоит заняться сразу, едва они разберутся с проделками врага.

В момент, который соратники выбрали для нападения, разнеженная Ракелла получала массаж.

Зал, где это происходило, смахивал на турецкие бани. Угроза мироустройству возлежала на горячем мраморе, окутанная пеной. Демоны вились вокруг неё, услаждая тело. Неказистые демоницы играли на арфах, другие – подавали фрукты и вина.

Тут и придётся нахалке попрощаться с земным миром. Совсем не такая она страшная. Можно считать, что и нет её больше. В общем-то, апогей кошмара Ракелла всего лишь помогла завладеть безбрежной силищей и навсегда обеспечила оружием от самых грозных врагов. Аня даже жалела, что нельзя сказать ей спасибо.

Ощущение нереальности происходящего снова нахлынуло и накрыло с головой. Почти всесильны. Лунные воины теперь почти всесильны.

Принцесса Авелилона вдруг поняла, что после Кораблика им останется всего один бой, такой же простой, игрушечный. Что сейчас они взялись за уголок целой страницы своей жизни, чтобы её перевернуть.

Поняла, как будет скучать по былым временам.

С трепетом пробежала взглядом по лицам друзей, ставших такими родными. Продолжат ли они быть столь близки без регулярных магических угроз и совместных задач?

Но рано предаваться меланхолии. Следует ещё отыскать и отправить к праотцам Розалину. А ещё изловчиться воскресить, не вызвав вопросов, убиенных младенцев. Но наверное, что-то подходящее и для этого есть среди добытого в Ватикане. Подобное Часам Тан, например. Тутэлла ведь ни за что не позволит вторгаться в прошлое через Ворота. Но с этими сокровищами любая цель – так проста.

Почти всесильны.

Маргарет, лучащаяся от осознания собственной роли и могущества, шагнула из широко распахнутого коридора Времени. За ней в проходе в обе стороны разбегались собранные груды артефактов, мощь которых подруга направила прямо во врага своим вибрирующим в воздухе мечом. Лунные воины встали арьергардом, чтобы и их магию можно было использовать.

И демоны, и демоницы, и Ракелла в одночасье занялись пламенем, не успев даже заметить, как в раздвинувшемся пространстве выступили многочисленные противники во главе со своим полководцем. Поднялся визг: горящие пытались сбить языки огня, но те разрастались так быстро, что через считаные секунды слуги и роскошная обстановка осы́пались чёрной сажей, образовав на мокром полу грязное липкое месиво. Враг даже не поднялся – его тело заволокло дымом, по мраморному помосту побежала большая трещина.

Нереально…

И вдруг что-то пошло не так. Перемена положения повисла в воздухе глыбой. У Ани перехватило дыхание.

Маргарет, уверенно держащая меч, оступилась, пошатнулась. Алые лепестки огня стремительно зеленели, в них замелькали сложённые пламенем морды чудовищных животных. Вспыхнул меч в руках Маргарет, нефритовые языки устремились по лезвию к коже. Она взвыла – пожар перекинулся, будто дикий зверь. Ракелла же, оскальзываясь, наконец вскочила на громадном помосте. Обнажённая, свирепая, перемазанная хлопьями пены и пеплом, она сверкнула на свою обидчицу глазами – Маргарет подалась назад. А за спиной в Воротах воспламенились несметные горы артефактов.

Спасаясь от заполнившего туманный коридор жара, убегая от смертоносного зелёного вихря, воины ринулись прочь. Их силы, скованные мечом Валентина, были неподвластны обладателям. Они лихо загнали себя в эту ловушку.

Парализованная страхом Аня, хрипло кашляя, уставилась на свирепую нагую ведьму, указующую на них перстом с мраморного постамента. Очами её смотрела сама смерть.

Не десятиминутная бестелесность, а вечность забвения. Ведь некому будет помочь. Боже, почему же они не спрятали хотя бы Ханну в школе друидов?! Как можно так беспечно выступать навстречу гибели? Подлинной и неотвратимой.

Теперь она стала так же очевидна, как мнимое всесилие минуту назад.

Сколько, оказывается, успеваешь подумать за доли секунды. Сколь полно ощутить улетающее дыхание жизни. Сейчас зелёный огонь унесёт всех в небытие и некому будет даже попытаться спасти их. Что ждёт там, за чертой? Бантик объясняла: там ожидает Ад.

Как же мама? Что решит она, когда трое детей и домработница просто исчезнут без всякого следа? Быть может, заключит: Елизавета Афанасьевна их похитила? А потом станет известно, что пропал и парень Ани, две бывшие одноклассницы, учительница из недавно оконченной школы…

Впрочем, если реки обернутся кровью, будет ли кому-то дело до подобных мелочей? А что дальше сотворит с миром эта бесноватая ведьма?

Под кожей Ракеллы что-то разрасталось. Из спины, круша колонны и взрезая мрамор высокого свода, уносился в стороны и вверх огромный деревянный корабль с обломанными мачтами. Палубу пробивали глыбы рушащихся перекрытий. Нагая ведьма торчала впереди махины, словно носовая фигура. Её оскаленный рот хохотал.

Пламя от меча, направляемое в растущее чудовище, изогнулось, ощеренной огнемётной волной сделало кульбит за спину Маргарет в воинов, и обрушилось на Тьму. Остальные успели отпрянуть в стороны. Чёрный мглистый туман окутал знакомую Бэллы, сбивая жар. Языки сложились в львиную гримасу ярости, ринулись в схватку с клубящимся мраком.

Но Маргарет не сдавалась. Едва огонь Кораблика оказался за её спиной, он попал под чары меча Валентина. Горящими руками, кожа на которых уже лопалась и облезала, стиснувшая зубы от боли, Маргарет снова направила своё плавящееся оружие во врага вместе с потоком зелёного пламени. Аня почувствовала где-то позади огромную мощь – это разрушающиеся артефакты отдавали чары. Их достало для последнего удара.

Шар, частичкой коего, казалось, стала и сама Маргарет, понёсся к фантасмагорическому судну. Огонь обуял махину по-настоящему, корабль вместе с силуэтом Ракеллы на корме поглотил нефритовый вихрь – и чудовище пало пеплом.

Но того же хватило, чтобы и от Маргарет осталась одна пыль.

Тут же зелёный огонь погас разом – всюду.

Разрушенный зал, просторы распахнутых Ворот, уцелевших Лунных воинов укрывала сажа.

Гулкая тишина наполнила всё кругом, даже отравленные дымом перестали кашлять. Притихла и маленькая, похожая от копоти на негритёнка, Соня – она прижала к груди сплетённые пальчики и плотно сжала губы, стараясь не разреветься. Бог Данкан с ужасом взирал на горы золы в раскрытых Воротах – прах магических артефактов, за которыми он охотился от жизни к жизни сотни лет. Арабэлла побелела, словно привидение. Другие вперились в место, где ещё только что стояла Маргарет.

В Аниной голове стало пусто-пусто.

Но в застывшей толпе страшнее всех молчала Ханна.

Она не отводила глаз от остывающего меча Валентина и намокающего пепла. Останков её подруги.

Обходя оцепеневших воинов и хлюпая по воде, Ханна прошла вперёд. Клубящаяся чёрная мгла прилипала к подошвам её туфель. Ханна опустилась на колени. Сначала осветила месиво мокрой сажи своим оживляющим кольцом – безрезультатно. Потом стала собирать дрожащими ладонями вязкую золу.

К ней кинулись Ника, Артур и Эрру, попытались поднять.

– Нет, – стиснув зубы, бубнила Ханна, – мне сие надобно. Я сыщу способ возвратить её. Я повинна, я, едино я… Я допустила… я потворствовала… я сыщу способ. Сыщу…

Ханна порезала пальцы об острие меча. С её испачканных рук струились красные ручейки. Глаза горели.

Аня смотрела перед собой. Это не может, не может быть правдой.

* * *

Друидесса в последующие дни обернулась едва ли не призраком, перерывая школу своих предков до основания. Она оставила сон, перестала есть. Но возможность вернуть подругу из пепла Ханна не нашла.

На неё было больно смотреть. Все воины скучали по Маргарет и скорбели о ней, но самого близкого человека, казалось, абсолютно изменила эта трагедия. И как помочь ей – не знал никто.

Кораблик Ракелла не успел обернуть кровью реки Днепропетровской области. Тайну сохранить удалось. Не удалось только сохранить жизнь Маргарет.

И младенцам, конечно. Больше сотни детей унеслись прямиком в Рай, не успев обзавестись грехами на Земле. Больше сотни многолетних историй оборвались точками потому, что Лунные воины стали целью Розалины и не справились с защитой невинных от своих проблем. Аня знала, что Кристина составила список пострадавших семей. Что Жаклин продала пригоршню изумрудов Храма Луны, и они, прикрываясь подставным благотворительным фондом, разослали материальные компенсации. Знала, что это навряд ли имеет какое-то значение для убитых горем женщин и их родных. Но не могла о них думать. Аня вообще с трудом могла думать после произошедшего. Думать она боялась.

Но пришлось.

Всё случилось так быстро, неожиданно и невероятно, что осозналось лишь позже.

После этой трагедии Аня по-настоящему поняла: они, каждый из них, рискуют собой ежечасно. Пока неведомая недоброжелательница, коварный радужный демон крадётся по их следам, смерть, конец, финал – может наступить в любую минуту. Ничто. Нет, страшнее, чем ничто.

Аня плохо представляла себя снова бестелесным духом. Навсегда. Расстаться с земными привязанностями немыслимо. Слишком многое оставалось бы в оборвавшемся бытии: слишком много незавершённых дел, непрожитых дней, неиспытанных чувств. Слишком много дорогих людей. Слишком много прошлого. Земные грехи лягут неподъёмным грузом, запрут врата Рая. Душе Ани, как и всем прочим, уготован вечный Ад.

Ад. Что это? Какие тайны стережёт за порталом каменной арки чудовищный трёхголовый пёс Цербер?

Котлы с кипящей смолой? Или что-то худшее? Бантик уверяет, что по ту сторону реального есть только пустота и память.

Разве мыслимо что-то ужаснее?

Аня отчётливо уяснила: она боится умереть. До дрожи, до трепета. Ничто невозможно! Как же так, как её существованию грозит вечное ничто? После всего, что было, и вместо всего, чего не было. Пустота и память.

Это удел Маргарет? Жизнерадостной, весёлой, часто легкомысленной хохотушки Маргарет? Ведь и для неё предназначен лишь Ад. Лишь пустота и память.

Кошмарно. Вечно, постоянно помнить. И уже не иметь даже надежды что-либо изменить. Ни возможностей, ни ощущений. Никакой жизни. Одни пустота и память. Аня представляла, как мечется по ныне покинутому замку Бэллы и Мэри-Лин, ударяясь в незримые рамки – ничто не плотно, кроме них. Никто не видит её, никто не слышит.

Если Ханна не искала средства к воскрешению, она летела в зал обветшавшего без магии пристанища Ракеллы. Каменная громада стояла где-то в лесах Германии. Теперь – просто брошенная и необитаемая. Ханна сидела на полу и говорила с подругой, которую не могла видеть.

Давала клятвы. Рассказывала о своих исследованиях. Читала вслух любимые книги Маргарет, памятуя, что та должна мучиться скукой. Силилась дать утешение, развлечение и надежду.

Но поможет ли всё это бестелесному призраку? Да и там ли она?

Нет, она обязана быть на месте смерти, как Аня когда-то. Запертая в невидимые стены. Бесплотная.

Как мириады иных умерших испокон веков. Понадобится совсем немного времени, чтобы даже в душе сущего ангела осталась лишь ненависть.

О муза бедная! В рассветной, тусклой мгле

В твоих зрачках кишат полночные виденья;

Безгласность ужаса, безумий дуновенья

Свой след означили на мертвенном челе143.

Аня боялась. Все опасности разом обернулись реальностью, они грозили ничем.

Была ли Ракелла последним Корабликом Лунных воинов?

Что ждёт дальше?

Какие иные угрозы готовит беспощадный радужный демон? Зачем? За что?

Аня не умрёт. В ближайшие пять сотен лет. Ни она, ни Ника. И Тина с Эрру будут жить тоже. Казалось бы, хоть это очевидно. Но…

Пустота и память слишком невыносимы.

Даже когда-нибудь.

Насколько иначе раньше Аня осознавала всё, что в человеческой культуре удалось сохранить из сведений прошлого, знаний о потустороннем существовании. Люди уберегли обрывки информации, но запутались. Не так, вовсе не так! Вот почему схимники бегут в горы: безликий мрак пещер потом есть шанс скоро забыть. И им откроются врата Рая. Вот почему монахи запираются в монастырях, почему прячутся от жизни. Вот почему всё грешно: наслаждаться, любить, ненавидеть, злиться. Вот почему буддисты идут к нирване, христиане – к святости. Равнодушию. Вот что есть спасение от Ада, почему пред блаженными распахнутся райские врата. А тем, кто не безразличен, уготовано адское пламя.

Что такое девять сотен лет заточения на Корабле-призраке? Всего лишь прелюдия. И довольно гуманная. В распоряжении экипажа были ощущения. Коль даже там и так они почти полностью остались без рассудка – как быстро в Аду души сходят с ума в пламени собственной памяти? Так вот что такое Геенна Огненная! Не раскалённые сковороды и вертела. Они – только аллегория.

Одна Красота осенена высшим благом. Глупая, она считает, что проклята. Какое же это проклятие?

Аня перестала спать по ночам. Мысли терзали клещами. Сказать кому-то – лишить покоя близкого человека. Быть может, навсегда.

А ведь Эрру как-то сковал свою память, обернул костяным наростом – и она не станет для его души дьявольской жаровней. Но Эрру даже не помнит, как он это сделал. Он ли это сделал.

Что ж, выходит, от Преисподней бережёт безумие. Сознание некоторых разрушается ещё при жизни – вместе с мемуарами разума. Так вот к чему стоит стремиться на закате земного бытия. Вот в чём таится спасение от вечных пустоты и памяти.

Аня ни с кем не обсуждала эту бездну кошмарных, засасывающих размышлений. Хотя и не знала, кто ещё окунулся в неё. После смерти Маргарет все казались пришибленными.

Только с течением времени затягивающий водоворот повседневности по чуть-чуть стал разгонять ужасы. Всё равно возвращавшиеся перед сном.

Исполнилась, так просто и обыденно, Анина вожделенная мечта последних лет. Но по-настоящему повзрослела она не в объятиях Ники вечером шестнадцатого октября, а в гулком эхе вакуума, оставшегося от Маргарет. Всё, что казалось таким важным, теперь воспринималось второстепенным и несущественным.

Их отношения с будущим мужем ничуть не переменились. И принцесса Авелилона лишь изредка посмеивалась над собой за столь детские ожидания. Все её ожидания и восприятие до теперь казались детскими. Глупыми. Странными.

Аня смотрела на Нику, просыпаясь с ним рядом в его квартире, и думала о том, как спустя полтысячелетия смерть превратит их обоих в тени. Нужно умереть рядом. Или так будет ещё хуже?

Пустота и память скалились из каждого застывшего мгновенья.

И вот пришло двадцать первое ноября.

Как вернуть к жизни подругу? Пусть Жаклин с Натали и не считали этот вопрос самым важным, но задан чтице Книг Знаний первым был именно он.

– Маргарет уничтожили колоссальные силы разнообразного происхождения, блокирующие возможность воскрешения, – сообщила Лунным воинам мисс Салин, – и потому душу её забрали в Субфлуминэ – пространство, от 1821 года текущей эры используемое в качестве последнего пристанища для тех, кто утратил возможность нормального существования, но сохранил опыт и память в нетелесной оболочке. Фантом, как и прочие, провели сквозь Яд Веков. То субстанция, отравляющая не тела, а сами души так, что они уже никогда не смогут воссоединиться с плотью. Именно это открывает единственную возможность вернуть ей жизнь. Существуют три розы, объединившие в себе Свет, Разум и Силу, они способны сколоть отравленную Ядом Веков душу с телесным сосудом. Если поместить такую розу на прах, оставшийся от тела Маргарет, она восстановит вместилище и вырвет обречённую из Субфлуминэ, сковав воедино. Душа, удерживаемая такой розой, жизнь не утратит. Иных вариантов нет. Это был первый вопрос. Что-нибудь ещё?

Бантик не знала ничего о невиданных розах, но Натали клялась отыскать их с помощью гаданий и умоляла не тратить драгоценные ответы. После длительной перепалки решили отложить дальнейшее общение с чтицей на неделю.

За это время старшая жрица похудела килограмма на три, её белёсые глаза помутнели до желтизны, но выжать из своих зеркал ответ Натали так и не смогла. И его тоже дала воинам мисс Салин.

– Все три Розы у порождения Силы. Когда-то Свет, Разум и Сила объединились специально, чтобы создать их для него. Порождение Силы отравлено Ядом Веков и живо за счёт этих роз. Обитает оно в V-м измерении. Это был второй вопрос. Что-нибудь ещё?

* * *

– Ну не знаю я, где V-е измерение! – твердила Бантик. – Я вообще уверена, что их только три! Какой-то бред.

– И как мы отберём живительные розы у порождения Силы, дорогая? – сочувственно уточнила у Ханны Евгения Витальевна. – Это даже звучит непросто.

– Нужно ли это делать – вот что главное, – вступила в диалог Тьма. Она после гибели Ракеллы согласилась стать Лунным воином и присутствовала теперь на советах – но раньше она молчала.

– Мы долженствуем! – упрямо вскричала Ханна.

Однако, к тайной радости жриц, мисс Салин не смогла ни показать Ворота, ведущие в V-е измерение, ни объяснить, что там за пространство. Вся информация осталась в книге, сожжённой валькирией. Ответ они не получили, но и вопрос не был истрачен.

Ханна молчала, сверля взглядом туманный пол. Она смотрелась опустошённой. Последняя друидесса лишилась надежды. И ещё своих деятельных поисков на острове-Тени и бесконечных бесед с ничем в бывших покоях Ракеллы. Бессмысленных бесед. Ведь, выходит, душа Маргарет не парит там, незримая и бесплотная.

Она умерла навсегда. Она даже не сможет переродиться, когда забудет все свои грехи и мечты.

Если Лунные воины не достанут таинственные розы.

– Мисс Салин, – позвала Жаклин, опасаясь от Ханны новой диверсии, – зачем Розалина напускает на нас врагов?

Это был вопрос, который раньше они планировали задать первым. На который уповали целый год с того часа, как Мемория подарила право обращаться к чтице Книг Знаний. Вопрос, который должен был решить всё.

Вопрос, ответ на который тоже, как и вся информация о Розалине, остался в книге, испепелённой валькирией.

А вот вторую по очерёдности загадку мисс Салин разрешила. С какой целью кто-то объединяет Лунных воинов.

– Для того чтобы сплотить как можно больше сильных существ. И чтобы когда-то вместе они противостояли Хранительнице всего Зла Авроре, помешали ей уничтожить мир и победили её. Это был третий вопрос. Что-нибудь ещё?