– Меня беспокоит Артур, – конфузливо призналась Ане Кристина после очередной репетиции выпускного вальса, когда принцесса Авелилона утащила подругу за прилегающие к школе гаражи покурить. – Он порою так странно меняется, – продолжила одноклассница, – будто вовсе и не он. Это пугает.

– В каком смысле не он?

Аня уже почти свыклась с невероятной новостью. Почти. Представить себе Артура и Кристину вместе – даже просто целующимися – всё ещё было за пределами возможностей её воображения. Черти тихого омута из известной поговорки так и скакали, стоило начать думать в указанном направлении. А делала это Аня регулярно, потому что нечто, неприглядно напоминающее зависть, плотно засело у неё внутри. Невзирая на рассказанное Мэри-Лин.

Вот ещё теперь смущённые беседы по душам. И как прикажете себя вести?

Конечно, Аня тоже замечала чудны́е перемены, когда заикание боевого товарища без следа пропадало и сам он становился довольно резким. Но это случалось, когда нужно действовать решительно: многие люди с расстройством речи от выброса адреналина перестают заикаться. На него же вполне можно списать и некоторую грубость поведения. Порой не до сантиментов.

– Понимаешь, – замялась Кристина, – Артур вежливый, очень воспитанный, заботливый и ласковый. Вообще-то, он именно такой. Замечательный! И умный. И не только это.

В мыслях Ани силились сложиться образы Артура «заботливого», «ласкового» и «не только это» – с Кристиной. Однако совершенно безуспешно.

– Но иногда, – тем временем перешла на шёпот подруга, – словно что-то переключается. Вульгарность, даже жестокость, стегает, как плеть. И… не всегда фигурально. Он… ударил меня позавчера.

Аня вытаращила глаза.

– Потом молил о прощении на коленях, сам не знает, что на него нашло.

Когнитивный диссонанс окончательно воцарился в Аниной голове. Что значит ударил?!

– Помнишь… Артур говорил, что у него были какие-то проблемы с… что он лежал в психиатрической лечебнице? – осторожно пробормотала принцесса Авелилона, когда речевая функция восстановилась после шока.

– Глупые выдумки его отца! – внезапно разозлилась Кристина. – Из-за нашего дара. Это в прошлом теперь, когда Артур понимает, почему такое происходит и кто он.

– Но… не могло ли это оставить какой-то след?

– Артур не сумасшедший!

– Я не утверждаю, что он сумасшедший. Просто…

Аня умолкла. То, что по секрету поведала Мэри-Лин после достопамятного сообщения о сделанном предложении, так и норовило сорваться с языка. Но Мэри-Лин взяла с неё слово. Она и Ане не хотела рассказывать, но с кем-то поделиться была обязана, иначе и сама рисковала ляпнуть лишнее.

Ибо Мэри-Лин абсолютно уверена: у Артура роман с её матерью. И уже очень давно. Именно потому у младшей Алэн новость Кристины вызвала такое недоумение. Мэри-Лин не знала, что и делать. Ведь она может ошибаться… Но вместе с тем убеждена, что никакой ошибки нет.

Говорить на подобные темы с Бэллой она пока в себе сил не нашла. И они с Аней решили при случае задать самому Артуру несколько вопросов.

Решить-то решили, но Аня совершенно не представляла себя за воплощением этого плана. Для неё за полгода знакомства Артур так и не стал ни на йоту близок. А уж после откровений Кристины она и вовсе ничего не понимала в его натуре.

Ни на совратителя малолетних, ни на вероломного обманщика и повесу, охмурившего разом двух боевых союзниц, ни на тирана, способного ударить девушку, Артур похож не был. Если бы принцесса Авелилона сама не видела, как он внезапно становится совсем другим, в последнее уж точно ни за что бы не поверила.

Да что там! Она ни в один из перечисленных пунктов всё ещё не верила всерьёз.

Кристина и Артур! Артур и Кристина!

И что же посоветовать подруге теперь?

С физическим насилием, не имеющим отношения к врагам, Аня сталкивалась только в книгах и фильмах. Впрочем, как и с любовными интригами в столь запутанной форме. Следовало признать: помощник в сложившейся ситуации из неё аховый.

Оставалось лишь сочувственно качать головой.

К школьным выпускным экзаменам, оставшимся в их учебном заведении обязательными, хотя назывались они теперь итоговыми модулями117, Аня готовилась основательно, но не в привычном смысле. Для того чтобы минимизировать угрозу, исходящую от Евгении Витальевны, она вошла в преступный сговор с Эрру. Прорвавшаяся в доме труба, пробитое колесо такси, пролитый на глазах у коллег на белый костюм кофе, заклинивший замок учительской и SMS от директора (ему желание срочно увидеть любовницу кольцом Памяти внушила уже Мэри-Лин) – Евгения Витальевна катастрофически опаздывала или вовсе не являлась на итоговые проверки 11-го «Б» класса.

Эрру сетовал, что Аня своими интригами подводит его под монастырь. А Аня обещала: с получением ею документа о среднем образовании необъявленная война сойдёт на нет за неимением поля брани.

Модули же удалось с блеском пройти, используя кольцо Памяти, принёсшее недавно столько горя. Аня заблаговременно убедилась, что оно влияет и на наделённых колдовским даром друзей – навряд ли Кристина оценила бы её методику. Однако трудностей не возникло – и Крис, и Мэри-Лин, так же как прочие, не запомнили, что получившая задание Аня громко хлопала в ладоши, вскинув руку над головой и привлекая всеобщее внимание, а потом велела не замечать, как она достаёт сборник билетов и копирует оттуда правильные ответы.

Аналогичный метод принцесса Авелилона применила и на внешнем оценивании. Всё это помогло худо-бедно подправить аттестат, изрядно испорченный стараниями Евгении Витальевны. А в университет она и без того уже была зачислена.

Последние дни школы прошли легко и непринуждённо. И вот Аня сидит в ванной на табуретке, с трепетом наблюдая, как Тина ловко орудует раскалённой плойкой в её не привыкшей к таким экзекуциям шевелюре.

Выпускное платье отливает в свете настольной лампы, прикрученной к умывальнику для лучшего освещения. Чулки придётся переодеть: маленький демон Селена пустил по одному из них стрелку. Плюс все шансы заработать ожог. Или сердечный приступ.

– Осторожнее, это же мои уши! – в который раз возопила принцесса Авелилона, прикрывая подвергаемую угрозе зону рукой.

– У меня всё под контролем. Дай лак.

– Не нужно лак! Он противный! От него сразу же хочется вымыть голову.

– Давай сюда лак! – гаркнула будущая дочь. – И поднимем ещё раз вопрос с макияжем. Это же выпускной! Ну хотя бы немного подчеркнуть глазки…

– И не мечтай, – сурово отрезала Аня. – Никакого макияжа. Не желаю даже слушать.

Вот именно из-за Тины они и опоздали в школу к старту вечернего действа. Аня была абсолютно уверена: всё последующее тоже проистекало отсюда.

Сначала она поругалась с Людмилой Васильевной. Классная руководительница устроила бучу из-за пары подхваченных с праздничного стола бутербродов: мол, ещё не все пришли, а это – общее. Аня до того разозлилась, что убежала, хлопнув дверью принаряженной к банкету столовой, и зареклась вообще туда возвращаться. В кабинете английского, куда закадычного врага хозяйки притащили Кристина, Тина и Мэри-Лин, обошлось без эксцессов. Впятером боевые товарищи благополучно приговорили бутылку красного вина, и Евгения Витальевна даже снизошла до того, чтобы позволить Ане потихонечку покурить в окно, когда громкую музыку из актового зала прорезали не предвещающие ничего хорошего панические вопли.

– Только не сегодня! – ахнула Аня, бросая зажигалку и сигареты. – Пусть это будет пьяный физрук, который решил станцевать стриптиз прямо на сцене!

Все вместе ринулись на крики. Навстречу по лестнице вниз неслись, не разбирая дороги, насмерть перепуганные выпускники и выпускницы, путающиеся в бальных платьях. Проклятье!

Не в этот вечер!

Аня влетела в актовый зал первой. И все надежды развеялись.

Затем в голову пришло: напился скорее не физрук, а ботаничка. И с тоски создала такого вот растительного гомункула118.

Посреди танцплощадки, где осталось несколько визжащих одиннадцатиклассниц, вжавшихся в углы, да пара беспорядочно лежащих недвижных тел на полу, стояло, шелестя на сквозняке из открытых окон листьями, диковинное существо. Длинный и толстый стебель тёмно-зелёного цвета переходил в узловатые корни, неаккуратно сучащие по паркету. В центре из него поднимались два лианоподобных побега с острыми концами. По всему периметру – веточки. Венчал икебану громадный отросток с чёрными глазами-бусинками и тонкой прорезью внизу, напоминающей беззубый рот.

– Это что ещё за кустик? – всплеснула руками Тина. – Вот те раз! Даже интересно.

Ане было неинтересно, ведь это её выпускной пошёл по извилистому шарфику.

«Кустик» полоснул кнутом-лианой двоечницу Катю из параллельного класса, сейчас живописно украшающую линолеум складками кружев и бархата, в которых совершенно потонула её бесчувственная фигурка. Тут же Катя начала таять, и вскоре осталась только слетевшая с ноги туфля.

– Она пропала, как и Карина Аркадьевна! – полоумно заорала со сцены Анина одноклассница Вита.

– Назад! – распорядилась принцесса Авелилона и метнулась за дверь.

В коридоре было пусто, и Лунные воины без опаски перевоплотились.

Победить чернобыльскую кукурузу оказалось просто: Евгения Витальевна сожгла её в горстку разноцветной золы первой же атакой. Вите с подружкой память стёрли кольцами, но как быть с видевшими кустик, когда он появился?

Растерянные воины как раз решили предоставить поиск объяснений тем, кто застал произошедшее, когда на все передатчики одновременно пришло сообщение от Ники: «Убил демона в центре города. Совет в парке через два часа».

* * *

– Простите, что испортил вам выпускной, – виновато пробормотал Ника, когда приехавшие на такси соратницы показались на дорожке.

– Выпускной нам испортил кустик, – процедила Аня, – не переживай.

Принцессу Авелилона переполняла досада.

Когда они уезжали, в школе творилось что-то невообразимое. Колонна «скорых», спасатели и милиция неохотно выпускали с территории. Но всех успешно отвлекли примчавшиеся родители Кати. Это не считая престарелой мамаши химички Карины Аркадьевны, которая впала в истерику, едва переступив порог холла. По крайней мере это отвадило от Евгении Витальевны директора, и они смогли благополучно ретироваться.

– К-к-крис, с тобой всё в п-п-порядке? – обеспокоенно спросил Артур.

– Наш побег-переросток оказался легковоспламеняющимся, дорогой, – успокоила его учительница английского, – но шуму наделал довольно.

Пока поджидали задержавшуюся Арабэллу, Ника сообщил о своей встрече с демоном-кустиком, по описанию очень похожим на гостя школьного выпускного. Он тоже перепугал людей – на центральной площади. И испарил их с добрый десяток, пока Ника пробирался на крышу торгового комплекса, чтобы незаметно атаковать.

Убить растительную аномалию труда не составило. Но страшно даже подумать о том, что она успела натворить.

– Бантик! – начала уже в Воротах Тина, когда воины наконец собрались. – Судя по всему, у нас новый враг. Кустики – его демоны, да?

– Кустики? – подняла брови зелёная русалка и стала растерянно листать свою книгу.

– На нас напала двухметровая икебана-мутант!

– Это трустопорчатые лилипоидные сутофиалочные диктапоны, – отчеканила Бантик строго.

– А сокращённо – кустики, – кивнула Аня. – Кто их послал?

– Наш враг, очередной Кораблик, соединившийся с Часами Тан.

Бэлла вздрогнула и судорожно вдохнула, невольным рывком зажав рукой рот.

– Очень плохо, – тревожно провозгласила она. – Хуже чего бы то ни было.

– Отличное начало, – отметила Евгения Витальевна.

– Заполучить Часы Тан было когда-то нашей с Вильгельмом наипервейшей задачей, – мрачно разъяснила Чёрная Вдова. – Это следовало сделать прежде, чем домины почувствуют неладное. Вильгельм узнал о существовании артефакта от старого царя Янкея, который был наместником бога бриттов в период его предыдущего взросления. Тому выпало попасть на сборище доминов. И он случайно проведал об этой опаснейшей реликвии. Часы Тан позволяют играться временем. Не просто возвращаться в прошлое, но возвращать прошлое. Отматывать годы назад. С семь сотен лет до того богу кхмеров принёс их в дар какой-то юнец неведомого происхождения, просивший взамен золото и земли на побережье Камбоджи. Домино Сози приказал убить его спустя несколько месяцев и свято хранил Часы Тан вместе с книгой о них, рассказав лишь правителям других государств. В манускрипте отрока Даномия было сказано, что артефакт десятки столетий назад украл у гномов старец, обитавший в Тянь-Шаньских горах вместе с семьёй. Он был глуп и недальновиден, обманул и гномов, и самого себя. Хотел стать снова молодым, вернуть своё прошлое. Он принёс в жертву сорок девять человек и отмотал года до поры, когда был юн. Я так понимаю, в его эпоху время тянулось медленнее, чем было привычно мне в юности, и люди жили примерно столько, сколько живут сейчас. Но беда Тана в том, что он фактически уничтожил самого себя. Он, семнадцатилетний, просто заново прошёл свою жизнь точно так же, не помня и не ведая, что это – во второй раз, и лишь когда добрался до гномов, они его линчевали, хотя и были благодушны по своей природе. Гномы всё помнили, но и для них время вокруг вернулось назад. Это произошло по истечении почти всех отмотанных лет, а прежде единственным изменением стало появление песочных часов, о которых глупец из рода Тан ничего не помнил. Реликвию хранили в семье и после исчезновения старца, её передавали из поколения в поколение, а потом потеряли. Часы попали в землю. Возможно, именно там их и нашёл Даномий, руководствуясь своей книгой. Сверженные домины могли решиться отмотать время в надежде, что не утратят памяти, как и гномы, ведь они сохраняют её всегда. Цари Камбоджи Вибол и Кдиел похитили Часы Тан и тайно доставили из кхмерской столицы на земли бриттов. Артефакт был в трюме Корабля-призрака, когда произошло крушение.

– Теперь Кораблик как раз и хочет отмотать время к истокам заговора против богов, – огласила Бантик, сверяясь со своим манускриптом, – и предотвратить его. Жанна жаждет изменить нынешний уродливый мир. И верит, что причина – в разрушенной системе. Боги знали, как управлять, в этом было их предназначение. Потеряв их, государства лишились рулевых и готовы пойти ко дну.

– Жанна? – округлила глаза Бэлла. – Жанна д’Эрвэ? Она никогда бы не поверила в такое! Вернуть власть богам! Да Жанна – самая пылкая приверженка заговора! Она бы и жизни не пожалела, чтобы свергнуть доминов с насиженных мест!

– Теперь она думает иначе, – возразила Бантик. – Обозрев, каковым всё стало, Жанна поменяла взгляды.

– Этого не может быть.

– Трустопорчатые лилипоидные сутофиалочные диктапоны подыскивают и похищают в Днепропетровске людей, души которых подходят для проведения ритуала. Она хочет отмотать время.

– В каком смысле «души которых подходят для ритуала»? – деловито вклинилась в спор Жаклин.

– Часам Тан, согласно книге Даномия, нужна привязка к каждому минувшему году из тех, что поворачивают вспять, – разъяснила Бэлла, – до́лжно собрать по одному человеку, чья душа появлялась на свет в теле ребёнка во все минувшие лета́.

– Вплоть до XII века? – уточнила Кристина.

– Да, – подтвердила Бантик.

– Но тогда ведь нечего опасаться. Максимум, на что она может рассчитывать, – какой-нибудь тибетский старец ста двадцати годов. Все, кто родились раньше, давно умерли. А вот как замять деятельность кустиков на глазах простых смертных…

– Неважно, в какое из своих рождений душа делала первый глоток воздуха в теле человека в необходимом для ритуала году, – замотала головой Бантик. – Жанна довольно быстро найдёт людей.

– Что значит «в какое из своих рождений»? – смешалась Аня. – Их что, много?

– Разумеется, – удивилась уже сама Бантик. – Всякая душа, очистившаяся после смерти от земных привязанностей, сиречь от грехов, попадает в Рай и затем получает новую жизнь. Очищение – тяжкий процесс, для кого-то он растягивается на сотни лет, но ежегодно погибает огромное количество младенцев, которые едва ли не сразу возвращаются в Рай.

– Возвращаются?

– Конечно. Только из Рая можно появиться на свет снова другим человеком.

– Погоди, дорогая… Но кто решает, Ада или Рая заслуживает душа? – ошарашенно спросила Евгения Витальевна. – И очистилась ли она от грехов. Да и что считать грехами?

– Грех – это я упростила. Чтобы попасть в Рай, нужно полностью развязаться с завершённой жизнью. Освободиться от всех чувств, ею оставленных. Собственно, человечество, как правило, обзывает всякую интенсивную эмоцию грехом. Причём от грехов, считающихся смертными119, избавиться сложнее. В первый год жизни душа, которую младенец вдыхает из Рая с первым глотком воздуха, распространяется из мозга по всему телу и принимает очертания и форму человека, а потом уже видоизменяется вместе с ним, являясь отпечатком его опыта и памяти. После смерти тела она теряет возможность взаимодействовать с физическим миром. И когда призрак смиряется с этим, отпускает прожитое, теряет наружность и обращается в безликую тень, перед ним открываются врата Рая, после чего он готов к новому рождению. Очищаются фантомы в пещерах Ада.

– Погоди, Бантик, ты говорила, что душами наделил приматов Мастер, – напомнила Кристина, – в ходе магического эксперимента. А теперь твердишь о Рае, Аде и грехах.

– Всё верно, – кивнула зелёная русалка. – Тебя путает религиозный окрас, который эти термины приобрели после заговора царей. А меж тем в них нет ничего неестественного. Несколько тысяч лет после успеха эксперимента Мастера души отделялись от него при рождении младенца и возвращались обратно, когда тело выходило из строя. Но души – особые субстанции, уникальные. Они обладают свободой воли, неподвластной колдовству никакого уровня. Численность человеков росла, что ни день они наводняли Мастера коктейлем разномастных эмоций – отпечатками прожитых жизней. В 1980 году до нынешней эры он вычленил треть своих вирусов и заключил в Рай в III-м измерении, изолировав себя от круговорота фантомов. Мастер избрал среди людей смотрителя, нарёк его Господом Богом и поселил там, абсолютно устранившись от всех загробных процессов. С тех пор Рай – единственный источник душ, и туда они попадают чистыми, отпустившими прожитое в Аду. Часам Тан, согласно книге Даномия, подходят для привязки даже переродившиеся. Это, конечно, несколько странно, ведь они уже не имеют с тем периодом ничего общего, но…

– Где находится Жанна сейчас? – прервала теологические откровения Жаклин. – Нам следует спешить.

– А вот этого я не знаю, – вздохнула Бантик.

– Выйдем на неё через кустиков? – предложила Тина.

– Трустопорчатые лилипоидные сутофиалочные диктапоны не возвращаются к своей хозяйке, они просто собирают в Днепропетровске и отправляют к ней подходящих людей.

– Кстати, глупый вопрос: почему опять там? – вклинился Ника.

– Этого не написано.

– Может, она и сама, подобно прочим, у вас? – предположила Маргарет.

– Это не важно. Мы же не понимаем, где именно. Остаётся уповать на зеркало Натали.

– Мне лучше работать с ним в реальном времени, – кивнула жрица Храма Луны, – с привязкой больше шансов на успех. А вы пока гоняйте этих трустопорчатых… эти кусты.

Но для начала Ане и Тине предстояло наведаться домой и быть подвергнутыми полному скепсиса и недоверия допросу. Сошлись на отрицании: сами ничего не видели, но все и правда рассказывают небывальщину.

– Это же выпускной, – говорила Аня в гостиной, – каждый пил алкоголь. Немного перебрали и…

Здесь она запнулась: за спиной мамы и Елизаветы Афанасьевны, которым она это сочиняла (согласно плану, Красота должна была поддакивать), по телевизору с выключенным звуком транслировали разгул очередного кустика где-то на набережной. Сюжет смонтированный, значит, это уже было. И это – в новостях!

Мама обернулась, поймав её взгляд, и немедленно усилила звук.

«Без комментариев!» – орал в дёргающуюся камеру губернатор, проносясь в предрассветных сумерках в здание областной администрации. Попытки журналистов услышать хоть от кого-то объяснения успехом не увенчались.

– Анжел, пять утра, – пробормотала Тина, – мы пойдём спать. Всё равно ничего не понятно.

– Да, – рассеянно кивнула мама, обескураженно переключая каналы в поисках других экстренных новостей.

* * *

– Это просто за гранью! – злостно шептала Аня в своей комнате, стягивая выпускное платье. – Какой-то враг-дебошир! Они всегда раньше заботились, чтобы люди ничего не замечали! Катастрофа.

– Не наши проблемы, – устало заметила Тина. Она уже сняла экстравагантный праздничный комбинезон-бандо, переоделась в удобный спортивный костюм и оставила Тень спать внизу. – Теперь главное – самим не засветиться.

Дверь приоткрылась, и Тина прытко шмыгнула за перегородку. Но это оказалась всего-навсего Красота в своей старческой ипостаси.

– Мне Соню забирать? – тихо уточнила она. На срочном совете малышки не было.

– Да, – после короткого раздумья решила Аня, – она всё равно утром поймёт и обидится. Где там мама?

– Говорит с подругой Полей по телефону и смотрит новости. Александра Геннадьевича тоже разбудила.

– Прелесть, – буркнула Салли, вошедшая вместе с Красотой. – Ань, давай скорее. В городе масса кустов, все каналы пестрят актуальными репортажами и прямыми включениями. А люди исчезают.

Борьба со взбесившейся флорой продолжилась. Одолеть демонов не составляло большого труда: от атак они истекали соком, похожим на лужи бензина с резким запахом. Раненые вяли и погибали. Но загвоздка была в том, что кустиков появилось немерено. И они отнюдь не пытались прятаться от кого-либо.

И вот к утру на экранах телевизоров замелькали сарафаны в горошек. Скрывайся не скрывайся, но Лунные воины этой ночью неизбежно попадались на глаза местным и в объективы многочисленных телеоператоров.

«Мир уже никогда не станет прежним», – с ужасом поняла Аня, вынужденная убить демона в фонтане под зданием городского совета. Здесь, невзирая на ранний час, было полно народу. И с полсотни журналистов.

Аня юркнула в Ворота – страж Времени спасала принцессу Авелилона от неминуемого ареста – и спросила, вытирая с рук переливчатый и дурно пахнущий сок диктапона:

– Куда дальше?

Думать не хотелось. Думать было нельзя.

– Никуда, – ответила непривычно покладистая Тутэлла. – На совет. Натали кое-что увидела.

* * *

Они собрались в Храме Луны: жрица работала с большим, более сильным зеркалом в ритуальном зале. Сейчас едва мерцающая поверхность отражала пруд, залитый косыми лучами пробивающегося через кроны деревьев солнца. На причале был единорог, похожий на Эрру в его образе пегаса, но без крыльев. Грива и хвост отливали то жёлтым, то пурпуром, то лазурной голубизной. Сказочное существо лакало воду, иногда поднимая взгляд и туманно взирая вдаль.

Неведомо, почему зеркало показало эту картину. Но Тутэлла узнала пруд: есть Ворота, ведущие к нему.

А Соня узнала животное.

– Единолозка! – запрыгала, хлопая в ладоши, крошка, и стук её каблучков зазвенел в пустом храмовом помещении, отражаясь от сводчатого потолка. – Оня пелестала мне сниться! Воть она, воть она!

Воины переглянулись.

– Друг или враг? – тихо обронила Евгения Витальевна. Её сарафан пропитал сок демонов, резкий терпкий запах исходил от всех присутствующих.

– Длу-у-у-у-у-уг! – завизжала Соня. – Это зе моя Единолозка!

– Стоит задать ей вопросы, – произнесла Натали. – Зеркало явило это, когда я искала Кораблика Жанну. А Единорожка, снившаяся Соне, немало рассказывала о нас и наших врагах.

На берегу пруда, где открыла Ворота Тутэлла, существа не обнаружилось.

Однако очень скоро воины поняли, почему зеркало привело их именно сюда. За тенистой рощей, окружавшей водоём, высился замок. И предположение о его владелице быстро подтвердилось.

– Я поговорю с Жанной, – уверенно заявила Арабэлла. – Она моя подруга. Одна из немногих, кто полностью сохранил разум на судне. Это мудрая и смелая женщина. Бантик что-то напутала: Жанна не может желать вернуть власть богам.

– Люди меняются, став Корабликами, мамá, – мрачно напомнила Мэри-Лин.

– Ваш поварёнок, миледи, чем был, тем и остался, – жёстко отрезала Арабэлла, – у вас просто перед глазами стоял туман. Жанна – совершенно иное. Я с ней поговорю.

– Хорошо, – объявила Жаклин таким тоном, будто решала на совете всё, – начнём с этого.

Жанна д`Эрвэ по людским меркам выглядела лет на шестьдесят. Седые волосы пышнотелой дамы были уложены в высокую причёску с завитками, под усталыми глазами на отмеченном временем лице залегли нездоровые тени. Одетая в платье с кринолином и накрахмаленным воротом, она стояла посреди огромного зала без мебели. Его отыскала в замке проворная кошка Селена, и теперь воины смотрели через крошечные Воротца, к которым Тутэлла приложила свой передатчик. Изображение транслировалось на большой зеркальный экран.

В центре зала на мраморном полу был начертан чёрный круг. За его пределами всюду – четырёхзначные числа. Года. От 2008-го – и до 1113-го. По словам Бантик, Жанна намеревалась отмотать время до периода, когда заговор ещё не оформился.

Около многих размашистых цифр лежали бесчувственные люди. Здесь попадались представители всех возрастов. От грудных младенцев до глубоких стариков. На шеях – удавки, верхние концы которых парят не натягиваясь. То и дело у дат, где пока не было жертв, ткались из воздуха очертания очередной находки злобных кустов. Аня заметила преподавательницу химии с ужасающей петлёй на горле и почувствовала нарастающую панику.

Враг считал пустые числа, безмолвно шевеля сухими губами.

Арабэлла вышла из Ворот за спиной противницы, и воины оставили проём открытым, позвав мебель к нужному месту коридора.

– Здравствуй, – начала Бэлла.

Жанна быстро оглянулась. На её лице промелькнула радость, а в груди Ани воспрянула надежда.

– Леди Арабэлла! – воскликнул Кораблик. – Ты жива! Как я счастлива видеть родного человека!

Враг кинулся к Чёрной Вдове, и они обнялись.

– Ты поможешь мне! – воскликнула Жанна, отстраняясь от подруги. – Поможешь исправить всё, что мы натворили!

Бэлла помрачнела.

– Так это правда? – недоверчиво спросила она.

– Что правда?

– Ты действительно хочешь отмотать время? И разрушить дело наших жизней?

Черты Кораблика исказила тень.

– Бэлла! Ты что! – воскликнула противница. – Где жила ты после крушения? Не видишь, во что превратился мир без грамотного руководства?!

– Мир как мир.

– Бэлла… – Жанна отступила. – Кругом войны, голод, лишения. Насилие всюду. Люди оборачиваются животными. Вредителями. И губят не одних себя: они скоро разрушат планету, доведут её до того, что жизнь вымрет. Все эти изуверские изобретения! Всё то, чем существует сейчас человечество, – результат безвластия. Анархии. Миром управляют бездари, слепой случай. Страны – словно корабли без капитанов, они запутались в тумане и готовы пойти ко дну. Мы допустили страшную ошибку! – с жаром говорила она, сверкая глазами. – Думали лишь о себе, но то, что мы мнили справедливостью, стало крахом всего! У меня теперь есть возможность это исправить. Вернуть назад. Не дать горстке самоуверенных глупцов, которой мы и были, спровоцировать катастрофу!

– Мир всегда был и навсегда останется несправедливым, – оборвала Бэлла. – И жестоким. Или скажешь, боги не были жестоки?

– Жестоки по делу! – парировала Жанна. – Я понимаю это теперь. Даже лютые домины африканских земель кажутся образчиками милосердия в сравнении с монстрами, пробуждёнными анархией! Ты читала историю?

– История этого мира – ложь.

– Не вся. Мне явился ангел в образе женщины, Бэлла. Радужный ангел по имени Розалина. Он показал мне всё, что случилось по нашей вине. Год за годом. Столетия безумия. Почти тысячелетие тьмы. Мы не победили богов, мы только свергли их с престолов. Ты знаешь, что они творили, пытаясь вернуть свои законные права?

– Законные? – вскинулась Чёрная Вдова. – И это говоришь мне ты? Ты?!

– Я заблуждалась, – опустил взгляд Кораблик. – Страшно заблуждалась.

– Какая-то женщина просто запудрила тебе мозги!

– Нет, я всё проверила. Розалина лишь рассказала мне правду о том, что мы совершили. Она вдохновила меня исправить это. Подсказала, как пользоваться артефактом, ниспосланным мне судьбой. Выпустила из земли одного из обречённых нами городов существ, которые приводят ко мне необходимые души. Я поверну время вспять и не дам нам сорвать венцы с голов правителей. Властвующий домино куда безопаснее свергнутого и потерянного, он находится на своём месте и бережёт гармонию.

– О какой гармонии ты твердишь, Жанна?! – ахнула Чёрная Вдова. – Вспомни!

– Всё то был промысел божий. Он имел цель. Не добиться господства, о его потере никто и не думал, а сохранить баланс. Даже самые изуверские деяния венценосцев несравнимы с тем, что творила потом Церковь. Со всеми распрями и зверствами ищущих свою утерянную сущность богов и глупых людей, этими богами себя возомнивших. Только настоящий правитель знает, как управлять.

– Такое впечатление, будто полюсы поменялись, – выдохнула Бэлла. – Ты стала своей полной противоположностью.

– Я просто теперь мудрее. Нельзя ломать естественный ход вещей.

– Но именно это сейчас затеяла ты! – крикнула Чёрная Вдова. Под её ногами на цифре «1548» обретал очертания силуэт старухи с удавкой на шее. Верёвка поднялась вверх, зависнув между двумя женщинами, словно барьер. – Нарушаешь течение времени! Что сделано, то сделано. Это было предрешено!

– Ещё скажи о воле единого бога, этого порождения церковников! – тоже перешла на крик Жанна. – Бога богов, который всеми управляет! По благоволению которого мы изуродовали мир!

– Я не говорю о боге богов, я говорю о естественном ходе вещей.

– Естественный ход вещей соединил меня с Часами Тан, – отрезала Жанна. Пока они спорили, незанятых цифр в зале почти не осталось, ведь воины уже не мешали кустикам бесчинствовать в городе, – и ниспослал ко мне радужного ангела. Это знамение, чтобы восстановить порядок.

– Ты уничтожишь всех нас, – простонала Чёрная Вдова. – Нынче, когда наконец-то мы получили свободу!

– Не уничтожу, а лишь дарую шанс прожить свои судьбы достойно. Без вредительства и без девяти сотен лет пытки.

– Но мы перестанем существовать, Жанна. Мы теперешние.

– Это приемлемая цена.

На цифре «1715», последней незанятой, очертился и набрал плотность новорождённый младенец. Жанна сделала шаг назад, вставая в круг.

– Её нужно остановить! – выпалила Жаклин.

В тот же миг Артур бросился в световой проём Ворот, едва не сбив Тутэллу с передатчиком.

На экране верёвки на шеях бесчувственных людей натянулись, увлекая их в воздух. В этом лесу повешенных Артур что-то орал Арабэлле, схватив её за руку. Жанна переменилась: стан прорезали обломки судна. Куски корабля преимущественно задели ноги и лицо. В груди же, в области сердца, сверкали стеклянные песочные часы. Перевёрнутые. Крупинки из верхней секции сыпались вниз.

– 2008! – объявила Жанна, и цифра под годовалым малышом обратилась в воронку. Широкий круг, словно водоворот во мраморе, завихрился густой тьмой. – 2007! – снова прогрохотала Жанна, и ещё одна воронка образовалась в углу под двухлетней девочкой.

– Скорее, атакуем! – приказала Жаклин, выскакивая из Ворот вслед за Артуром.

Её магия, направленная в Жанну, прорубила пол, и часть его обвалилась. Но начертанные цифры и одна из уже пяти временных прорех, оказавшаяся в радиусе обрушения, теперь просто парили на своих местах совершенно невредимые.

– 2003! – продолжала Жанна.

Аня и остальные выбежали в зал повешенных. Воцарилась полнейшая фантасмагория. Беспорядочные атаки никак не мешали монотонно отсчитывающей назад чудовищной женщине, они только сокрушали стены, пол и потолок, ударяли в висельников, срывая их с верёвок. Кого-то засасывало в дыры. Сквозь бреши виднелся вихрь, разрывающий небо над замком: оно будто раскалывалось на куски.

– 1946! – произнесла Жанна.

Аня уклонилась от глыбы льда Кристины, сильно промазавшей мимо центра помещения, отшатнулась от болтающегося мужика в телогрейке, потом споткнулась о труп какого-то мальчонки.

– Уйди с цифр! – взвизгнула у неё за спиной Бэлла.

Откуда-то слева метнулся Артур, сшибая Аню плечом. Но в зале уже прозвучало: «1943!»

Именно на этой дате стояла принцесса Авелилона. Когда они с Артуром начали падать, надпись превратилась в воронку. Смоляной смерч затягивал, словно аркан. Лодыжки схватил пронизывающий холод, который стремительно поднимался к коленям и дальше вверх. Аня не успела опомниться, как они с Артуром наполовину утонули в водовороте. К ним бежали Ника и Кристина, но воронка оказалась быстрее – и будто через ледяную прорубь с вязкой чёрной жижей Аня и Артур провалились в ночь.

* * *

В морозном, погружённом во мрак лесу слышалась стрельба. Аня пришла в себя и приподнялась, коленями и локтями утопая в снегу. От холода защищал воинский сарафан. Она села и осмотрелась.

Деревья скрывали полную луну и уходили во мглу. Где-то далеко воздух проре́зала автоматная очередь. В том направлении кричали.

– Аня! – окликнул кто-то справа, и она вздрогнула.

Голос высокий и уверенный, сердитый. Резко обернувшись, Аня различила силуэт Артура.

– Мы же не оказались в 43-м году, правда? – с нотками паники спросила она.

– Очень на то похоже, – процедил жених подруги и, сделав к ней несколько шагов, протянул ладонь.

Его заикание бесследно испарилось, поменялся даже тембр. Аня не впервые наблюдала подобную метаморфозу, видимо, о них же говорила ей и Кристина. Впрочем, сейчас деятельный Артур был куда как более кстати. Оставалось уповать, что это не означает рукоприкладства.

Она встала и поёжилась.

– И где мы можем быть? Стреляют, кажется.

– Вторая мировая, кажется, – буркнул Артур, – стрелять много где могут. – И добавил, будто сам себе: – Вот и случилось.

– Что случилось?

– Полагаю, мы где-то на северо-западе России, – протянул он, глядя в небо. – Между Ладожским и Онежским озёрами.

– Ты это по звёздам определяешь?! – вытаращила глаза Аня.

– Что? А… да. Да, кое-что в этом смыслю.

Тишину ночи снова вспорол одиночный выстрел.

– Нас же вытащат отсюда? Почему Тутэлла не забирает нас?! – Аня затравленно осмотрелась и звонко вскрикнула: вдали, в сугробе, прислонённый к дереву и почти сливающийся со снегом в лунном отблеске, сидел замёрзший труп. Артур проследил за её взглядом и повёл губами.

– Вряд ли спасение близко, – обронил он. – Когда нас по твоей милости засосало в эту воронку, ситуация не выглядела особенно уж радужной.

– Ты думаешь… думаешь, это он? Другой ход вещей? Тот, в котором правят боги? – встрепенулась Аня.

– Здесь правит Вторая мировая война, – произнёс Артур, приближаясь к оскаленному мертвецу и разглядывая его мундир. – История сохранилась такой, какой она была. Соответственно, наши победят Жанну. А потом вытащат нас. Пока же придётся пожить тут.

– Что значит пожить?! – дёрнулась Аня.

– Пошли, – велел Артур и двинулся влево, – непонятно, сколько мы тут пробудем. Нужно найти укрытие.

Они брели по лесу несколько часов. С трудом: Анины каблуки увязали в снегу. Хорошо, что костюм сдерживал холод и утомление, но всё происходящее отдавало полнейшим безумием. И ночную тишину этого безумия то и дело прорезывала далёкая пальба.

– Почему тут зима? Почему мы попали именно в это время года? – пыталась рассуждать она. – И почему сюда?

– Аня, откуда мне знать?! Может, здесь и сейчас родился тот младенец, душу которого потом использует Жанна. Поторапливайся, нам следует отыскать хоть какое-то жильё.

Они наткнулись ещё на троих убитых, прежде чем вышли к брошенной деревеньке. В рассветных лучах она казалась мёртвой. Часть домов сожжена, на площади в центре у колодца – новые трупы, припорошённые снегом.

Последний час пути Аня и Артур молчали: сказывались опустошение и усталость. Здесь, в деревне, они залезли в какой-то полуразрушенный дом. «Сумасшествие!» – думала Аня, засыпая на соломенном тюфяке. В этом жилище всё было перевёрнуто и разграблено. А Артуру пришлось вытаскивать из сеней на улицу колыбель с разлагающимся тельцем ребёнка. Окна открыли настежь, чтобы убрать сладковатый гнилостный запах. Погодных условий они всё равно не ощущали.

Принцесса Авелилона не рассчитывала уснуть, но буквально провалилась в благостное беспамятство.

Утром в поселение вошли немцы. Аню разбудила их отрывистая лающая речь. Выглянув за широко растворённый ставень, она увидела небольшую группу: семь человек в форме стояли вокруг пары, заступами копающей мёрзлую землю. Старик, едва взмахивающий своим орудием, и молодая женщина, синеватая от холода, были уже по колени погружены в вырытую яму. Кто-то из солдат курил.

Аня попятилась и растолкала Артура.

– Что п-п-происходит? – сонно сказал он. – Г-г-где м-мы?

– Там фашисты во дворе! – зашептала Аня. – И ещё двое, кажется, пленные.

– Ф-ф-фашисты? – спросил Артур. Потом тряхнул головой и откинул назад волосы. Его незабудковые глаза обрели ясность. – Что они делают?

– Пленные яму копают.

Артур встал и осторожно пробрался к окну.

– Сейчас их расстреляют, – констатировал он.

– Что?!

– Тихо, – шикнул Артур. – И не смей менять ход истории. Так надо. Не шуми, а то ляжешь там, рядом с этой пар…

– Руки вверх! – гаркнули вдруг.

В дверях стоял военный и целился в них из автомата.

– О, прелестно, – выдавил Артур.

Через пять минут они с Аней тоже оказались на улице около женщины и старика.

– Это русские, – уверенно сообщил их конвоир.

Все собравшиеся, даже приговорённые к смерти, с любопытством рассматривали Артура в его странной одежде.

– Запереть пока, – решил один из солдат, – приказ нужен.

– А девчонка хороша! – бросил другой. – Эт можно и без приказа, – загоготал он.

– Отставить!

К группе приблизились мужчины в бледно-серых мундирах, на груди у каждого две молнии, левые рукава украшены тканевыми эмблемами с изображением орла. На погонах по звезде120. На плечи одного накинута шинель, второй несёт свою за ворот.

– Расстрелять с партизанами, – велел более высокий из пары.

Аня похолодела – и невольно сжала пальцы, чувствуя, как на кончиках собирается энергия.

– Унтершарфюрер121! – внезапно резким тоном обратился к отдавшему приказ Артур на его языке. – Я обергруппенфюрер122 СС.

– Какой дивизии?! – расхохотался немец.

– Тайного подразделения, подчинённого лично рейхсляйтеру123 Геббельсу124, – отчеканил Артур.

– Ты чё несёшь?! До чертей допился?

– Свяжись с командованием. – Артур говорил чётким, хорошо поставленным голосом, будто привыкшим распоряжаться, говорил даже с некоторым пренебрежением, и оно одновременно бесило и настораживало его собеседника. Все застыли. – Пароль «потеста́тем125», – продолжал Артур.

– Какой ещё пароль?! – не выдержала Аня.

– Молчать! – рявкнул один из солдат и ощутимо двинул её прикладом по спине.

Эсэсовец, к которому обратился Артур, смотрел на него недоверчиво: облачённый в маскарадный костюм, обнаруженный в захваченной русской деревне, совершенно не замечающий мороза… изъясняющийся без намёка на акцент.

– Попадёшь под военный трибунал, – прищурился Анин спутник. – Проверяй! Всё равно сдадут, – с насмешкой добавил он, кивнув на присутствующих.

Немец вздрогнул – и быстро окинул всех взглядом.

– Этого в амбар! – наконец выплюнул эсэсовец. – Остальных расстрелять.

– Девчонка со мной, – отрезал Артур.

– То-то разряжены, будто близняшки, – проворчал нацист. – Ну, держись. Не подтвердится – пожалеешь, что на свет уродился.

* * *

– Что за представление? – шептала Аня в амбаре, из предосторожности – по-немецки. – Нет, я в шоке. Тебе бы в актеры, обсуди потом с Маргарет – сделаешь карьеру. Нужно бежать. Заднюю стенку этой халупы можно…

– Мы не будем бежать, – оборвал Артур.

– То есть?

– Мы ждём результата проверки.

– Чтобы ты пожалел, что родился на свет? – ахнула принцесса Авелилона. – Что-то мне знакомиться с гестаповцами в деле не особо охота.

– Информация подтвердится, – спокойно сказал Артур, – а нас доставят в Берлин.

– Ты что, рехнулся?!

– Информация подтвердится. Сверхсекретное подразделение СС, подчинённое Геббельсу, существует.

– Но это бред! Он, вообще-то, занимался пропагандой. А СС – это Гиммлер126, ты спутал. Я неделю назад по истории писала билет!

– Уверяю тебя, всё правильно. Это сверхсекретное подразделение, Аня. Как только командование того болвана услышит пароль, нас начнут на руках носить.

– Откуда ты знаешь этот пароль?!

– Изучал историю Третьего рейха, – блеснул глазами Артур.

– Ок, ладно. Положим, случится чудо. Но ты же не этот что-то-там-фюрер, которым назвался! Они спросят имя, документы – и баста.

– Они не спросят у нас ничего. Когда информация подтвердится, эти шавки выстроятся в очередь, чтобы лизать нам ноги, и с комфортом повезут в Берлин.

– Зачем? – не сдавалась Аня. – Уж там-то обман точно раскроется.

– Мы же не вечно теперь будем жить в 43-м, – лукаво заметил Артур. – Нас отсюда вытащат, по идее – скоро. До столицы Германии не день пути. Куда лучше ехать туда в тепле и почёте, чем прятаться тут по чащобам, отбиваясь от нацистов магией. Мы никого не должны убивать. Грохнешь немца энергетическим шаром под сосной, а потом окажется, что он бы твою прабабку позже изнасиловал и бабка родилась, – всем Сухановым конец.

– Ладно, сдаюсь. Поедем в Берлин. Если ты не напутал чего со своими историческими знаниями.

Проверка длилась до самого вечера: видать, со связью в лесу дело обстояло не очень. На обед пленников накормили жиденьким супчиком, зато горячим. Артур сказал, это из осторожности. Ещё им выдали два ватника, чтобы не задубели в амбаре. Артур потребовал ещё и форму – Ане объяснил, что в воинском облачении здесь и сейчас чувствует себя неловко.

Форму или другую одежду им никто не дал, только посмеялись. Это днём.

Вечером Аня ужинала жареным мясом и соленьями, запивая всё это чистым спиртом, как когда-то во время ужина при свечах в спальне Воланда (чары сарафана в горошек не давали опьянеть, а новые приятели из СС пропитались к выносливой девчонке нешуточным уважением). Артур гулял по близлежащему расположению в новеньком облачении обергруппенфюрера. Ему все салютовали, а фраза «Хайль, Гитлер!» превратилась в привычный жизненный фон.

Приходилось признать: историю Третьего рейха Артур изучал не зря.

* * *

Чтобы добраться к захваченной железнодорожной станции, пришлось некоторое время идти пешком по лесу. Выступили на рассвете. Получился целый отряд, сопровождавший Аню и Артура, как наипочётнейших, но всё-таки пленников. Это чувствовалось в том, как зорко за ними следили. Немцы остерегались много болтать, Лунные воины – тоже, так что часы ходьбы выдались весьма унылыми. И ещё всё происходящее отдавало сюрреализмом. Объять разумом и признать то, что они в другом времени, в прошлом, – было за гранью возможностей принцессы Авелилона. Осознать по-настоящему, что сейчас 1943 год. Что то, что она видит, – не постановка.

Поезд ждали почти шесть часов. В пригромыхавшем наконец составе Ане и Артуру с их охраной выделили отдельный вагон, хотя все остальные были забиты под завязку. Сопровождение самозабвенно старалось услужить, все его члены тайно лелеяли мечту зацепиться потом в тылу. Но даже спать Лунных воинов не оставляли одних.

За бесконечные, сменяющие друг друга сутки железнодорожного путешествия Аня повидала немало леденящих кровь картин за замёрзшими стёклами купе. Эшелоны смертников, мертвецов, гниющих целыми кучами, оголодавших, похожих на скелеты людей.

– Какой кошмар, – то и дело шептала она.

Казалось, они попали в фильм ужасов. На фильм ужасов. Смотрела его Аня из относительно комфортной вип-ложи. Мысли в голове задубели в неповоротливую массу. Восприятие притупилось. Несколько раз глухими ночами вспышки редких станционных ламп или фонарик громыхающего в узком коридоре дежурного напоминали принцессе Авелилона открывающийся портал Ворот Времени. Сердце замирало, волной окатывало облегчение – а потом снова наваливалась тяжесть беспомощности. Их не оставляли одних. Если бы хотя бы можно было поговорить с Артуром… Соратники убивали время бесконечным карточным турниром, в котором постоянно сменялись другие участники. Спала Аня плохо. С каждым днём казалось, что их всё глубже затягивает в болото.

Дни тянулись невообразимо медленно, словно каждая минута путешествия нехотя перетекала в другую.

Как-то ночью боевых товарищей высадили из состава вместе с конвоем и переправили в кузов грузовика. По мёрзлым колдобинам ещё почти день они ехали мимо лесов и болот. Трясло нещадно, но путешественники и тут приловчились играть в карты. Напоследок Аня выиграла у штандартенфюрера Браунфельдса десять рейхсмарок и проиграла юнкеру Тиллю серёжки от своего воинского костюма.

Крошечный аэродром прятался на вырубленной в лесу поляне. Грязно-серый маленький самолётик с облупленными крестами на крыльях не внушал никакого доверия, но выбора не оставалось. У Ани всё оборвалось внутри, когда она поняла, куда они все приехали. И вовсе не из-за сомнительного средства передвижения. Авиаперелёт, пусть и на таком корыте, катастрофически ускорит дорогу в Берлин. Лунные воины слишком уж запаздывали со спасением. Из нацистской столицы после такой аферы и при помощи чар не убежишь. А уж сколько родóв будет загублено на корню во время сего мероприятия!

Браунфельдс помог Ане надеть затасканный комбинезон и парашютный рюкзак, а затем накрепко пристегнул к сиденью внутри кабины ремнями.

– К такому меня жизнь не готовила, – пробормотала принцесса Авелилона, наблюдая, как избранные счастливчики из их конвоя тоже размещаются в допотопном агрегате.

Эта развалина нещадно гудела, ходя ходуном в воздухе, и будущая императрица была уверена, что, если бы не давно снятый физически сарафан, всё ещё оберегающий своей магией, она бы осчастливила попутчиков лицезрением всего съеденного во время бесконечного карточного турнира сухпайка. А посадка снилась принцессе Авелилона потом ещё не раз.

И всё-таки они выжили. Но так ли это хорошо? Аня пыталась гнать мысли прочь, следя за разрушенными городами, мелькавшими в окнах нового, куда более комфортабельного поезда уже в Германии. Снова одни сутки сменяли другие, неудержимо приближая нацистскую столицу. Тутэлла так и не появилась. А на рассвете четырнадцатого января 1943 года состав, испуская клубы чёрного пара, остановился на перроне берлинского вокзала.

Здесь царило странное настроение. Тревога читалась на сумрачных осунувшихся лицах прохожих. Нехватка продовольствия уже наложила на население печать. К тому же, несмотря на все усилия министерства пропаганды, новости о постоянных бомбёжках немецких городов охватывали страну подобно спруту. Люди боялись. Они запутались. Газеты и радио вещали о победных бросках и новых завоеваниях – в подворотнях шептались о разгроме и отступлении армии. Отпускники, те, кто посмелее, болтали лишнее, множа неуставную панику. Столица ещё не подвергалась мощным авианалётам, но и нескольких воздушных атак хватило, чтобы ужас угнездился в сердцах людей.

По пути следования правительственного спецавтомобиля встретилось здание, в которое попала бомба. Зияющая рана среди обычной улицы, припорошённой снегом, щерилась обломками перекрытий. Мимо шла женщина с ребёнком, просматривая измятые продуктовые карточки. Она даже не повернула голову к руинам. По коже принцессы Авелилона побежали мурашки.

Артур же был устрашающе спокоен. Общаться не было никакой возможности: охрана ни разу не оставила их наедине и на минуту. Не было возможности и запереться где-то, чтобы развоплотиться, снять кольцо Памяти, и успеть, вернув защитный сарафан, переодеться в предоставленную одежду. Ане хотелось верить безмятежности товарища, но это всё больше шло вразрез со здравым смыслом.

Зубы начали клацать физически, когда в сопровождении почтительного конвоя они вошли в холл представительного здания. Приступили к скрупулёзной проверке документов, касавшейся всех, кроме Ани и Артура. Мужчина в форме, за спиной которого маячили двое охранников в стальных касках, косился на пару незнакомцев, будто они святые, сошедшие с небес. Вскоре появился сопровождающий, поведший процессию за собой. Поднялись по покрытым красной ковровой дорожкой ступеням. Миновали два коридора и тяжёлые двойные двери. Суперинтендант, дежуривший у очередного входа, тоже изучил документы. Пара крепких молодцев в форме членов нацистской партии, вооружённые пистолетами и автоматами, тщательно обыскали Аню и Артура. Затем отворили дверь в канцелярию.

Устланный толстым ковром и освещённый дорогими старинными светильниками коридор тоже находился под неусыпным наблюдением. В приёмной дежурил наряд из пяти эсэсовцев, и здесь опять полагалось предъявить удостоверения.

– Хайль, Гитлер! – хором поздоровались две миловидные секретарши, и одна подняла трубку большого чёрного телефона, докладывая о посетителях.

Вторая, дождавшись отмашки, проводила всех в широкий кабинет. И гости из будущего предстали перед Йозефом Геббельсом.

«Вряд ли нас сразу расстреляют, – прикинула Аня, – это слишком просто». В голове всплывали исторические подробности: гестапо, нацистские врачи и их зверские эксперименты, концлагеря… Аня прочитала немало книг о Великой Отечественной войне. Отбиться чарами от всех нацистов города никак не выйдет. Нужно развоплощаться и применять к всесильному министру кольцо Памяти. Только бы успеть до того, как кто-то позовёт подкрепление или выстрелит. Может, и у Артура тот же самый план – околдовать главу пропаганды?

Ледяным взглядом рейхсляйтер Германии прожигал своих визитёров.

– Я требую немедленных…

– Поговорим о подвалах Ватикана, – перебил Артур. Караульные изменились в лице, то же произошло и с Геббельсом. Рейхсляйтер вскинул брови. – Только пускай все уйдут, – вызывающе потребовал посетитель.

– Оставьте нас, – тут же распорядился низкий и хилый с виду мужчина не терпящим возражений тоном, который совсем не вязался с внешностью. Он не сводил с дерзкого гостя прищуренных внимательных глаз. – Вы также, – безапелляционно добавил доктор Геббельс, обращаясь к двоим телохранителям СД, находившимся в его кабинете.

Шестеро ошарашенных мужчин хором выдавили: «Хайль, Гитлер!» – и ретировались.

– Аве, домино! – обратился к рейхсляйтеру Артур после того, как за последним закрылась дверь. – Славься в веках, извечный бог бриттов! – Министр пропаганды заметно побледнел. А Артур добавил: – Мы прибыли из грядущего.

– Кто ты такой? – прорезал наступившую тишину отрывистой немецкой речью Йозеф Геббельс.

– Данкан, – услышала Аня совершенно запутавший её ответ. Затем молодой человек странно сложил пальцы левой руки и рывком дотронулся до уголка правой глазницы. Рейхсляйтер вздрогнул. – Ты переродишься в этом теле пятого февраля 1979 года, – уведомил Анин спутник.

Принцесса Авелилона окончательно потерялась. Она почти неосознанно опустилась на кушетку и уставилась на двоих мужчин.

– Не понимаю, – произнёс Геббельс после внушительной паузы, на протяжении которой буравил своего визави пристальным взглядом – пронзительным, пугающим и очень властным.

– Это необычное тело. Оно наделено сверхспособностями. У истоков рода те же, кто основал род Арабэллы Алэн. Ты ведь не позабыл Чёрную Вдову, домино?

Геббельс кивнул.

– Зачинщики заговора против богов – она и царь Вильгельм.

– Проклятье!

– В этом своём рождении я получил похожую силу. Долгая история. Один магический артефакт временно забросил меня и мою подругу, – он указал на Аню, – сюда. Я помню нашу с тобой встречу. Ты дашь нам кров, чтобы дождаться друзей из будущего.

– Из будущего? – сощурился глава нацистской пропаганды и тихо спросил: – Мы победим?

Смысл сказанного не сразу дошёл до Ани. А когда дошёл, невольно пробрала дрожь. Артур же устремил взор в пол. Лицо Геббельса окаменело.

– Я уже начал это подозревать, – обронил он и отвернулся к окну. – И ты не поможешь мне изменить всё.

Это был не вопрос, а утверждение, но Аню на секунду пронзил леденящий ужас. Красочно представилось: Германия выигрывает Вторую мировую войну благодаря чарам. Она рождается в совершенно ином обществе.

Гнетущую тишину нарушила резкая телефонная трель. Доктор Геббельс поднял трубку, с минуту послушал и молча повесил на рычаг.

– Будьте здесь. Я скоро вернусь, – выговорил он.

И ушёл прихрамывая. Артур и Аня остались наедине.

– Я жду, – с суровой яростью напомнила о себе принцесса Авелилона. Внутри поднимала голову досада, словно её обвели вокруг пальца. – Артур?

– Артур ушёл в тень, – надменно усмехнулся собеседник, – и пока побудет там. Он тут лишний.

– Тогда кто же ты такой?

– Данкан. Домино. Бог бриттов. Был им когда-то. А затем – кем я только ни был…

– И Йозефом Геббельсом?

– Боги продолжают перерождаться, Аня. Каждый из богов. Их просто никто не ищет, никто не даёт им законной власти. Управлять. Мы вели этот мир и знали, как это делать. Теперь нам приходится самим добиваться могущества.

– Даже так? – спросила Аня, кивнув на стену со свастикой: древний символ солнца в белом кругу украшал красный флаг.

– Как угодно, – ответил бог Данкан. – Любыми путями. Домино стремится к власти всем своим существом. Он сотворён, чтобы доминировать и управлять, для того он помнит свои жизни, для того перед ним закрыты врата Ада и Рая. Я догадываюсь, что преобладающее большинство выдающихся исторических личностей – низвергнутые с престолов боги в одном из своих перерождений. С некоторыми на протяжении веков я был знаком лично.

– Адольф Гитлер – тоже бог?

– Адольф Гитлер был моей ширмой. Всего-навсего. Бери выше, ищи глубже. Герцог де Ришельё127, король Карл IX128, Томас Кромвель129 – эти жизни тоже прожил когда-то я. Эти – самые яркие. Нам не всегда удаётся реализовать своё назначение. Но мы шли и будем идти к власти.

– Почему ты сказал, что Артур ушёл в тень?

– Потому что так и есть. Со мной подобное происходит первый раз. В этом теле по какой-то шутке природы уместилось две души. Возможно, из-за магии авелилонцев. Её наследник не мог уступить тело богу. Мы делим вместилище вдвоём… но мы очень разные.

– Так это ты, – внезапно осознала Аня, ещё больше расширив глаза, которые и так почти вылезли на лоб, – это у тебя… у тебя роман с Арабэллой?!

Её собеседник шумно расхохотался.

– Роман? – весело повторил он.

– Мэри-Лин утверждает…

– У нас не роман, а союз. Но да – в нём мы отдаём дань и плотским утехам. Из-за этой женщины рухнул положенный ход вещей, детка. Из-за неё боги утратили престолы. Из-за неё я потерял свой венец. Не скрою – это меня возбуждает. К тому же сейчас мы похожи. Жаждем могущества.

– То есть Бэлла всё знает?

– Разумеется. Именно так я и убедил её стать Лунным воином.

– А тебе-то это зачем?

– Власть, Аня. Я бог. На самом деле мы тянемся к гармонии. Мы умеем её создавать. Умеем управлять. Не воспринимай меня как зло. Борьба со злом за упорядоченность и гармонию – часть моего естества.

– Карл IX и Йозеф Геббельс особенно любили гармонию.

– В мире с разрушенной системой её не так просто установить, – развёл руками бог Данкан, обходя огромный дубовый стол и усаживаясь в кресло. – Сначала нужно изменить сам мир. Укрепить власть. Отсечь лишнее. Немецкий национал-социализм вдохновил народ. Люди, детка, согласны страдать только за идею. Таков принцип человеческих общин. Но одной жизни в смертном теле чертовски мало. А я вынужден теперь делать всё в сжатые сроки. В минувших 40-х всё хорошо складывалось, и я, признаться, увлёкся. Переоценил ситуацию и возможности. Именно поспешность всё и погубила. Лишь о ней я сожалею. Нужен был более прочный фундамент. И мы бы выиграли войну.

– Всё, что ты говоришь, ужасно.

– Без фундамента система работать не будет, киска. Насилие можно сломить исключительно насилием, а террор – террором. Только проделав эту черновую работу, следует приступать к созданию нового порядка вещей. Мне предстояло возродить мировоззрение, непривычное и незнакомое. Поверь, то, что подразумевалось после сурового подготовительного этапа, тебе бы приглянулось. Но само ничто не появится. И я слишком долго видел, куда ведёт отсутствие кардинальных мер. Они оправданы, Аня. Но нельзя было торопиться. Что ж, шанс попробовать заново даётся мне вновь и вновь.

– А Артур?

– А Артур тут совершенно ни при чём. Он лишь мешает, крадёт власть над моим собственным телом. Но оно так удачно, что приходится терпеть это – иначе я бы давно переродился. Это чертовски неудобно.

– Артур знает… о тебе?

– Артур думает, что у него диссоциативное расстройство идентичности130. Такой диагноз поставили психиатры. Он считает меня порождением своего сознания, обособленной личностью, альтером. Артур вычислил, как меня зовут, в общем представляет, как я веду себя. И конечно, старается не выпускать на волю. Потому что не помнит того, что происходит, пока телом управляю я. Можешь его просветить, детка. Правда, навряд ли его порадует такое соседство.

– Но ты должен быть на стороне Жанны! – вскинулась Аня. – Ведь она вознамерилась вернуть тебе могущество!

– Не мне, киска, – хмыкнул низверженный бог, закидывая ноги на стол и разрушая педантичный порядок, царивший там. Зелёный карандаш покатился по поверхности и бесшумно упал на ковёр, – вовсе не мне. Я, как и ты, по её плану перестаю существовать. То, чем я был девять веков назад, не имеет ко мне теперешнему никакого отношения. И я не вижу ни единой причины жертвовать собой ради его благ.

– Невероятно… Это когда же ты появился на свет? – пробормотала принцесса Авелилона. – Я имею в виду – в первый раз?

– Давно. В 1352 году до нынешней эры. Тогда люди поклонялись иным богам. Вскоре вымершим. Им на смену пришли новые боги. Мы. Перерождающиеся снова и снова, чтобы руководить своими землями. Таковыми стали все действующие правители, властвование которых выпало на день гибели олимпийских богов. Друиды объяснили нам систему и выучили волхвов, искавших впоследствии доминов в новых рождениях.

– Это тоже какой-то заговор?

– Не знаю. По крайней мере, я в нём не участвовал. Просто вытянул счастливый билетик. Я бы предположил, что олимпийские боги сами себя перебили, если бы хоть один остался: норов у них был никудышный и наплодилась их тьма-тьмущая. Они жизни смертным не давали. Гармония воцарилась, когда её посеяли мы.

– А ведомо ли вам, домино, как нам выбраться из 43-го года? – саркастично спросила Аня.

– Нас отсюда скоро вытащат наши друзья, уважаемая принцесса.

– Откуда ты знаешь?

– Я помню. Когда-то мы, ты и я, уже были у меня в гостях. И я скоро тебя покину. Отдохни, поспи. Или поразмышляй. Мне нужно пообщаться с собой.

– Только не вздумай… – встрепенулась Аня.

– Расслабься. Я не собираюсь менять историю. Я в том как минимум не заинтересован. Рейхсканцлер Германии131, даже победившей в войне, не сравним по своим возможностям с Лунным воином, наделённым природной магией. Мне ни к чему перекраивать ход вещей и прекращать существовать. Это во-первых. Во-вторых, здесь замкнутая временная петля. И я не скажу более того, что сам от себя когда-то услышал.

* * *

Данкан утратил свою ленивую невозмутимую уверенность вечером, по дороге в Шваненвердер. Путь из центра Берлина на островок, где располагалась вилла министра пропаганды, занял не более получаса, но за это время бога бриттов как будто подменили. Геббельс наблюдал за ним с любопытством. Аня начала тревожиться. Неужто в плане что-то пошло не так?

– Ты нервничаешь, – нарушил тишину, предварительно нагнувшись и задвинув перегородку, отделяющую заднее сиденье от водителя, доктор Геббельс.

Аня поёжилась. От рейхсляйтера пахнуло табаком и осязаемой неограниченной властью. Находиться рядом было неуютно.

– В этом времени сейчас живут две женщины, которых я не смог пока забыть, – глядя на безликие из-за затемнения улицы за окном бронированной машины, откликнулся Данкан. – Одна из них спустя час угостит нас скромным ужином.

– А вторую я никогда больше не увижу, верно? – уточнил министр пропаганды.

Данкан покачал головой, не отводя глаз от черноты за стеклом.

– Не в этой жизни.

Геббельс внезапно расхохотался – так резко и громко, что сидящая между двумя собеседниками Аня подпрыгнула.

– Найти её в следующей не приходило мне в голову, – иронично обронил рейхсляйтер и тут же закурил папиросу, наполняя салон едким табачным дымом.

– Пока гость из будущего не подсказал этого. – Данкан всё ещё смотрел в окно. – Ей будет шестьдесят пять лет, когда ты решишься.

– Мы станем разговаривать? – полюбопытствовал Геббельс, смахивая весёлость, словно маску.

– Ты скажешь ей всю правду. – Автомобиль подскочил на выбоине. – И она подарит тебе тело, наделённое магической силой. Забавно, не так ли? Она всегда была решительной девочкой.

– Лида132 убьёт меня? – тихо спросил Геббельс.

– Встреча стоит того. Но снова её не ищи.

Оба замолчали. Принцесса Авелилона изучала свои колени. Очень хотелось на воздух – сигаретный дым пробирался под кожу. За следующие пятнадцать минут тишины министр пропаганды выкурил шесть папирос одну за другой.

Магда Геббельс не показалась Ане красивой. Она была какой-то массивной, тициановского типа, причём манера одеваться только подчёркивала это. Хозяйка проявила максимум сдержанного гостеприимства. В большом доме оказалось крайне мало прислуги, и всё убранство его было довольно спартанским. Бог бриттов изъявил желание увидеть детей. Их оказалось шестеро, и четверых старших даже оставили за столом на ужин. Девочки Хейде и Хедда, двух и четырёх лет, были ещё слишком малы.

– И каково это – общаться с самим собой? – спросила Аня, выходя на террасу и кутаясь в шерстяную шаль, одолжённую ей хозяйкой.

Домино бриттов отлучился сюда более получаса назад и стоял у перил, глядя на тёмную поверхность Гросер-Ванзе133. Затянутые окна дома казались бельмами. Берлин не горел ни одним огнём, и создавалось впечатление, что особняк стоит где-то в тайге, словно они снова перенеслись в глушь Карелии.

– С самим собой я общаюсь сотни лет, – отозвался низверженный бог. – А вот призраков прошлого научился развеивать. Идти вперёд. Нам стоило бы остаться в России. Но случившееся нельзя перекраивать. И потому мы тут. Не явись мы сюда, я перестал бы существовать таким, каков есть. – Он помолчал и добавил: – Однако цена высока. Для доминов нет прошлого. И здесь очень сложно находиться.

– Данкан, – Аня сделала несколько шагов вперёд. Незнакомое имя оставило странный привкус на языке. Она впервые обращалась к нему так.

Бог бриттов не отозвался, и будущая императрица вынуждена была продолжить:

– С обеда в моей голове кошмарный кавардак. Пытаюсь осознать всё то, что узнала. Я должна быть в ярости и ужасе.

– Послезавтра британские бомбардировщики сравняют четверть Берлина с землёй, – глухо оборвал собеседник не оборачиваясь. Он буравил взглядом непроглядную тьму. – Через день советские войска прорвут блокаду Ленинграда. – Бог бриттов говорил глухо и монотонно. – Никто из засыпающих в этом доме детей не отметит совершеннолетия. Я веками переживаю своих отпрысков, своих женщин, своих друзей. Оставляю прошлое в прошлом. Здесь я мог бы чувствовать себя всеведущим пророком. Такого навыка не хватало мне со дня той знаковой охоты. Умереть в семь лет. Я немного обрадовался. Когда-то я любил года взросления. Это как взять заслуженный отпуск. Было весело. Потом я научился сам держать голову, а никакие волхвы не появлялись в лачуге Кателуцы Цуркану. Никакие волхвы не появлялись более никогда. Если бы можно было знать, как всё повернётся заранее. С этой мыслью с тех пор я взрослел каждый новый раз. Здесь и сейчас я знаю, как всё повернётся. И хочется выть. А ведь это одна из самых выдающихся моих жизней. Знать будущее – такое паскудство…

Принцесса Авелилона сделала ещё несколько шагов и осторожно обняла его сзади.

Больше домино бриттов не сказал ни слова.

* * *

Аня провела на вилле в Шваненвердере ещё два дня. За территорию она не выходила. И старалась общаться только с Данканом и Геббельсом. Правда, от них практически не отходила десятилетняя Хельга, старшая дочь министра пропаганды. Развитая не по годам, она бойко рассуждала о политике, расовых теориях и экономических вопросах. Несколько раз девочка пренебрежительно отозвалась о фюрере. И вдруг Аня поняла, что в пределах этого дома ни разу не слышала традиционное нацистское «Хайль, Гитлер!», даже от прислуги.

«Никто из детей не отметит совершеннолетия».

– Неужели всех шестерых убьют союзники? – шёпотом спросила принцесса Авелилона у наливающего виски в стакан Данкана. – Они же совсем маленькие. Или на дом свалится бомба?

– Магда никогда бы не позволила случаю решать, смогут ли победители отыграться на её детях. – В янтарной жидкости хрустнул лёд. – Она отравила их за несколько часов до того, как мы покончили с собой. Спящих. Одну за другой. И последним Хельмута. Магда была мудрой, сильной и смелой женщиной. – Он накренил стакан, рассматривая содержимое на свет. – Бэлла чем-то напоминает мне её.

– Ты её любил?

– Нет. Её – нет.

Доктор Геббельс постоянно задавал Ане ловко завуалированные и на первый взгляд невинные вопросы.

«Где ты родилась?» – «В Украине». (Украина, не Украинская ССР134).

«Чем занимаешься?» – «Окончила на днях школу». (Значит, там есть доступное среднее образование).

«Интересно, сколько в будущем стоит эскимо?» – «Гривны три». (Отдельная валюта равно независимость).

Она старалась не сболтнуть лишнего, а Данкан лишь посмеивался. Казалось, бог бриттов несколько отошёл от меланхолии.

В половине восьмого вечером следующего дня город наполнил пронзительный и страшный вой сирен воздушной тревоги. Когда жители виллы спускались в бомбоубежище, где-то вдали уже разрывались первые снаряды. Дети, все, кроме Хельги, плакали.

«Послезавтра британские бомбардировщики сравняют четверть Берлина с землёй», – вспомнила Аня.

Было шестнадцатое января 1943 года.

В просторном, но душном подземном помещении тускло мигал слабый свет. Восьмилетняя Хильда, прижимающая к груди рыжего кота, пыталась просушить подол заляпанного в спешке слякотью платья. Над головой нарастал рёв. Магда успокаивала младшую дочь. Обычно уложенные в аккуратную причёску волосы фрау Геббельс растрепались. В больших синих глазах полыхала ярость. Принцесса Авелилона взялась помогать с ребёнком, и через некоторое время Хейде уснула.

Геббельса здесь не было – сегодня он задержался в министерстве. Данкан разговаривал с Хельгой, то и дело поглядывая на наручные часы. Прислуга развлекала остальных детей, вздрагивая и невольно поднимая глаза к затянутому сталью потолку.

– Мы должны пережить всё это, – тихо говорила Магда, баюкая спящую дочь. – Идти вперёд и не бояться. Ради счастья наших детей. Мой старший сын служит в люфтваффе135, он отомстит за то, что приходится терпеть Рейху. Мы воздвигнем лучший мир, правильный мир. Поднимем немецкий народ с колен. Или умрём. Умрём, но не подчинимся. Знаешь, я ведь некоторое время назад едва не бросила мужа. Ушла от него, – вдруг добавила Магда. – Я ошиблась. С нами Бог, Аня. С нами сила. Нужно оставаться вместе с сильными. Всегда. Йозеф через день изменяет мне, но у него есть право на это. Его боятся все. Может быть, кроме меня. Он у всех на виду, но никто его не знает. И я его не знаю, – шептала Магда. – А вот что самое интересное. – Где-то совсем рядом разорвался снаряд, и бомбоубежище задрожало. – Мне кажется, что тебе о нём известно больше, чем мне. – Глаза фрау Геббельс сверкнули. – И я хочу спросить не кто такая ты, а кто такой он.

Аня приоткрыла рот, но ответить не успела. Кто-то – Данкан – схватил её за запястье и потащил к ступеням на поверхность. Свет мигнул и погас.

– Куда вы?! – взвизгнул в темноте пронзительный голос Магды, и Хейде проснулась заливаясь плачем. – Налёт продолжается!

Данкан ощупью тащил принцессу Авелилона по лестнице.

– Что ты делаешь?! – попыталась отбиться она.

Морозный воздух резанул по лицу и груди. Берлин пылал. Зарница осветила небо, в котором, словно стая хищных птиц, клином неслись бомбардировщики. Чёрные точки сюрреалистично сыпались из них и, долетая до земли, сотрясали действительность ало-оранжевыми пыльными взрывами.

– Куда ты меня волочёшь?! Ты с ума…

– Магда рассказывала, что двое гостей покинули бомбоубежище в разгар налёта, – перебил бог бриттов. – Тела потом не нашли. Мы должны всё сделать так же. Я думаю, что именно сейчас…

Воздух прорезала светящаяся полоса Ворот Времени, и из пространственной прорехи высунулась Тутэлла.

– Примерно так я и полагал, – кивнул Данкан и увлёк Аню в портал.

* * *

– Вам нужно подготовиться к неожиданности, – предупредила страж.

– Вы убили Жанну? – спросила принцесса Авелилона. Перед её глазами всё ещё разрывались бомбы, а в ушах звенели слова Магды Геббельс и надрывный плач Хейде.

– Мы с Красотой всё исправили, но…

– Что случилось? Кто-то пострадал?

– Я сейчас вас перенесу к остальным, только… В общем, мы знаем, как вас соединить. Так что волноваться не стоит. – Тутэлла бросила золотую дымку.

– Соединить с чем?

Страж кивнула на телепортационное облако.

Аня неуверенно шагнула туда.

В привычно обставленном уголке Ворот собрались целыми и невредимыми все Лунные воины. Первым принцесса Авелилона увидела Артура – жених Кристины сидел рядом с ней на белом диване. Это был именно Артур Адамс, за минувшие дни Аня научилась безошибочно их различать. Бог бриттов Данкан вышел из портала Тутэллы за её спиной. Следом появилась страж. Облако опало.

Аня смотрела на свою точную копию, выпучившую глаза с другого дивана около Ники.

– Ханна нашла, как сделать вас целым, – объявила Селена, – благодарите Бантик, что мы вообще узнали о том, что вы застряли в прошлом.

– Что происходит?! – перебил бог бриттов.

– Я сейчас всё объясню ещё раз, – сообщила Красота. – Благо вам хотя бы не нужно доказывать, что Жанна действительно существовала.

– Кто это? – дрожащим голосом прервала Аня, не отрывая глаз от своего двойника.

– Тутэлла собрала нас всех на срочный совет, принцесса, – сказала Натали. – И сообщила, что напал враг. Кораблик Жанна д`Эврэ, соединившаяся с артефактом, который переформатировал время. Нас всех не стало. Никого, кроме неё самой и Красоты. Сейчас они расскажут и вам, как всё исправили.

– Нынче всё так, как было в пять утра восемнадцатого июня, – устало сказала омолодившаяся сухановская домработница. – До того, как кустики Жанны похитили первого нужного им человека. Вы двое это помните, верно?

– А кто не помнит? – прошептала Аня, продолжая таращиться на другую принцессу Авелилона, пальцы которой дрожали в ладонях её возлюбленного. – Или… ты вернула нас в прошлое? – спросила она у стража Времени.

– Мы с Красотой вернули прошлое. Переформатировали реальность обратно. Собрали всех и рассказали, что произошло. Бантик всё им подтвердила. А потом вычитала, что вы с Артуром… что теперь есть ещё одни вы с Артуром, застрявшие в 1943 году.

– Я соединю вас в целое заклинанием, – добавила Ханна. – Память сохранится. Я нашла, как это сделать, в книгах предков до того, как Тутэлла вас забрала.

– Господи, я ничего не понимаю. Куда делась Жанна?

– К нашей всеобщей радости, над феноменом моего бессмертия не властны даже эти Часы Тан, – снова заговорила Красота. –Боюсь, Тутэлла одна бы не справилась.

Она вынула из кармана Священный камень Авелилона.

– Это всё, что осталось на месте замка Жанны примерно две недели назад. Я, камень и Тутэлла. Пропала даже наша одежда.

– Я существую вне времени параллельно вашей реальности, так что на мне тоже не сказались изменения, – присовокупила страж Врат.

– Какие изменения?

– От двадцатого июня мир обернулся таким, каким был на момент рождения в ребёнке души, использованной Жанной, в 1113 году. Стал таким везде, – объявила Красота. – И всех вас в нём не существовало.

– Она не перенеслась во времени, просто переформатировала Вселенную в такую, какой та была когда-то. Вернула мир в прошлое.

– Мы с Тутэллой проверили, когда она исчезла, – продолжала Красота. – Ворота, ведшие на разные пространства 1113 года, открывали тот же пейзаж, что и те, что вели на те же территории настоящего. Думаю, что Часы Тан использовали энергию этого мира, чтобы он принял новую форму. То есть старую форму. В общем, выражаясь современным языком, это был полный трындец.

– Мы так поняли, что за время, пока мы искали Жанну, она избавилась от Бэллы, а потом просто заняла свою нишу в этом времени, – сказала Тутэлла. – Почему-то вместо неё не соткалась копия. Хотя, возможно, она устранила и её. Это не было изменение прошлого. Прошлое когда-то осталось таким же, каким было. А вот в нынешнем варианте стало некому организовать заговор.

– Я вот думаю, – отметила Арабэлла, слушающая повествование уже вторично, – Жанна должна была исчезнуть, как старец Тан.

– Старец не был частью артефакта, – пожала плечами Красота. – Возможно, дело в этом. Тогда мне не пришло в голову, что Кораблик мог сам себя прикончить этой модификацией. Зато я почти поверила, что изменения вокруг не удастся исправить, – сглотнула сухановская домработница. – Что опять в одночасье я потеряла всё, чем жила, что знала и любила. – Её передёрнуло. – Вообще, я полагала, что где-то в мире теперь существую вторая я, – принялась рассказывать Красота. – Версия давних времён. К счастью, я помнила, где жила в период, когда стали исчезать боги. Тогда начала твориться такая небывальщина, которую сложно позабыть. Я подумала, что хотя бы вдвоём со своим клоном не буду одинока.

– Она просто забила на спасение Вселенной и нас, – язвительно вставила Тина.

– А что я могла сделать?

– Они ведь всё исправили, – примирительно отметила Кристина, чьи глаза метались от одного своего возлюбленного к другому.

– Я жила в ту пору на побережье Бенгальского залива, – пустилась в объяснения рассказчица. – Сейчас эти земли входят в состав Бангладеш, а тогда принадлежали Махаджанападу. Я припомнила комнату, в которой встречала когда-то невероятные новости, и соткала для Тутэллы её изображение. А она перенесла нас туда. Я догадалась так поступить лишь спустя два дня, но они пронеслись очень быстро: я уже отвыкла от того, как время летело в тот период! В Махаджанападе я встретила старых знакомых. Страшное ощущение: я хоронила когда-то многих из них. – Красота поёжилась. – Все обращались ко мне так, будто я пропала несколько дней назад. Тогда мы с Тутэллой поняли, что я не встречу свою копию. Мы догадывались, что Часы Тан могут снова отмотать время, но как заставить Жанну это сделать, равно и как её найти – не имели понятия. Мы остановились в моём доме, но не имели представления, что предпринять. Тутэлла ушла на кухню, поискать… что-то, вдохновляющее на идеи. А я сидела у окна, смотрела на залив… На подоконнике лежала открытая книга. Взгляд зацепился за пару строк. И я взялась читать. Это была притча о Спящей деве Махаджанапада. Я никогда о ней не слышала, откуда взялась книга у меня дома – тоже не помнила. Впрочем, это было восемь веков назад. Там говорилось о женщине, которая тысячу лет спала под надзором кудесниц до́мины Мирры. Её опаивали дурманным зельем, чтобы махаджанападская дева забыла всё о своём прошлом и обрела покой. Однажды ей не дали зелье, и она очнулась без памяти, смогла начать жизнь с чистого листа.

– Это было похоже на план, – добавила Тутэлла. – Стереть Жанне память и убедить отмотать время на место.

– Мы не имели понятия о том, существовала ли именно эта дева и именно это зелье, но действительно очертилось некоторое представление, что делать. Я расспросила знакомых, однако никто никогда не слышал ничего похожего на написанную в той книге историю. Мы с Тутэллой даже отправились в столицу, чтобы разузнать о Спящей деве и эликсире, который мог бы нам помочь одурманить Жанну. Но нет. – Она развела руками. – Нам нужен был реальный способ стереть кому-то память.

– Я открыла Ворота на острове-Тени, – продолжила повествование Тутэлла. – Не то, чтобы друиды встретили нас очень радушно. Проблема была в том, что возвращение к положенному порядку для каждого там и тогда означало забвение. И потому мы не могли толком объяснять, кто мы, откуда и зачем нам чары, воздействующие на память. Но кое-что нам всё-таки подобрали. Вампирьи камни, какие-то настои, травы, порошки.

– Там была одна женщина, Лупе, – сказала Красота. – Я так понимаю, автор Альманаха знаний. Она нам симпатизировала и сообщила, что написала некогда книгу, которая, скорее всего, поможет решить нашу задачу. Выглядела так, как будто знала о нашей задаче. Только Альманаха уже не было в школе, его подарили кудесникам тартессийского бога Алексатера. Лупе рекомендовала нам попробовать добраться до него.

– Тогда я предложила разыскать Бэллу, – подхватила страж Врат. – Ведь это её план Жанна решила пустить по извилистому шарфику. Мы подумали, что она может нам помочь связаться с Алексатером. Вернулись в Махаджанапад, купили иллюстрированный атлас доминионов, и я с его помощью нашла Ворота в королевство бриттов.

– Мы взялись искать в окружении царя Вильгельма, он тогда властвовал, потому что их домино как раз взрослел. И выяснили, что неделю назад фаворитку царя нашли мёртвой.

– Короче, мы решили сказать Вильгельму, что знаем, кто её убил и как можно отомстить.

– Повезло, что наместник бога искренне любил тебя, Бэлла, – усмехнулась вторая рассказчица. – Но он понятия не имел о том, кто такая Жанна д’Эрвэ. Только благодаря фамилии и догадался искать при галльском дворе. Мы-то думали, она твоя подруга и обретается в королевстве бриттов.

– Герцог д`Эрвэ был супругом домины галлов, – отозвалась Чёрная Вдова, – но не в той жизни, в которой её застал заговор царей, а в предыдущей. Богиня Франческа родила Жанну в достаточно преклонном возрасте. То её тело прожило ещё лет пятнадцать. Потом домина галлов переродилась. Жанна сидела у колыбели своей матери днями и ночами. Она вырастила её, заменив всех кормилиц разом. Играла с ней, пока Франческе это было интересно. Лет до девяти или десяти, не помню. А потом домина галлов отправила свою царицу на покой, снова надела венец. И забыла о дочери. Жанна думала быть её подругой до старости, думала, что станет следующей царицей – хотя и понимала, что навряд ли взойдёт на престол. Но ей казалось это заслуженным – хотя бы считаться старшей царицей. Однако домины не воспринимали своих детей, как нечто особенное. Дети для них были такими же подданными, как и все другие подданные. И для мужчин. И для женщин. Дети, кормилицы, матери – я имею в виду рожениц, у которых волхвы забирали переродившегося бога. Все – просто подданные. Все – шестерёнки механизма. Домины умели обращаться с механизмами своих государств. Те функционировали идеально. Потому что боги знали, как быстро устранить любую неполадку в системе. Любую поломавшуюся шестерёнку. Или поизносившуюся. И делали это, едва считали нужным. Доминионы процветали. Не было войн. Не было голода. Если случался неурожай в каких-то провинциях, людей перегоняли на более хлебные места, а сытых и наживших запасы – на неплодородные. Не было недовольных, всяких там заговорщиков. Куда-то постоянно девались. – Бэлла ухмыльнулась и посмотрела в глаза Кристининого жениха – того, что сутулился на диване. – Не было эпидемий. Далеко не всегда благодаря лекарям. Но их не было. Государства функционировали идеально. Как выверенный механизм.

– Она должна была ненавидеть свою мать, – сглотнула Тина.

– О да. Она её ненавидела. Её и всю систему, в которой люди – лишь винтики государственной машины. И ценны, только пока выполняют свою функцию и не вредят.

– В любом государстве на уровне управления люди – лишь винтики, Бэлла. – Аня вздрогнула. Это сказал бог бриттов – тот, который сидел около Кристины. Второй, с которым принцесса Авелилона путешествовала по прошлому, усмехнулся. – И, если собрать их неверно, идея отнять власть может обернуться Церковью, – продолжал первый.

– Я не говорю, что меняла мир ради людей. И даже не говорю, что пошла по верному пути. Просто кто-то недоглядел за парой винтиков, – елейно добавила она, – и дал мне шанс. Хотя бы пробовать. В любом случае, – Чёрная Вдова отвела насмешливый взгляд от домино Данкана, – я рассказываю вам о Жанне, а не о себе. У нас… были разные устремления.

– Вильгельм потратил несколько дней, но смог отыскать мадам д`Эврэ, – продолжила Красота. – А ещё он обратился к домино тартессийцев по поводу Альманаха. Но получил от ворот поворот. У нас оставались магические штуки друидов и серьёзные сомнения, по поводу того, что они помогут против Кораблика. И тогда я попросила Вильгельма узнать у богини Мирры о махаджанападской спящей деве. Та несказанно удивилась, что кто-то знаком с этой тайной историей и помнит её до сих пор. Оказывается, дева существовала, просто очень-очень давно. Её подопечная очнулась ещё в 107 году до нашей эры и пропала. Но заинтересовавшаяся Мирра помогла наместнику британского властелина получить дурманное снадобье, которым когда-то поили спящую её кудесницы. Деву Мирре доверило пространство. Так она объяснила Вильгельму. Был 1103 год до нынешней эры, пространство вокруг обрело голос и лик и поручило домине покой девы и её защиту. А придворных кудесниц обучило варить эликсир, съедавший «боль прошлого», как выразилось пространство. За основным ингредиентом для него следовало спускаться в Ад, но после того как дева пропала, в хранилищах Мирры остался неиспользованный туман, добытый над водами Леты. Спящую опаивали больше тысячи лет, пока её не пробудила неизвестная в клобуке и не увела за собой. Рецепт также сохранился. Зелье сварили для царя по просьбе домины вновь.

– Я, кстати, не поняла, почему он слушался вас и не боялся исчезнуть, – отметила Мэри-Лин.

– Мы сказали Вильгельму, что Жанну нужно лишить памяти, чтобы она оживила Бэллу силой принадлежащего ей артефакта, – объяснила Тутэлла. – И умолчали, что это сотрёт с лица земли весь известный ему мир.

– Мы подсунули ей стакан с помощью Ворот, – продолжала Красота. – Туда налили и Миррин эликсир, и все друидские настои. Жанна выпила его и отключилась, а потом мы в неё закачали ещё литра два этого пойла, применили вампирьи камни, сожгли какой-то веник.

– Короче, когда Жанна проснулась – она вообще не соображала, кто такая, – подхватила Тутэлла. – Согласилась отмотать время на эти две недели. – Страж опустила глаза и вдруг умолкла, закусив нижнюю губу.

– Что? – спросила Аня. – Что такое?

– Им нужен был кто-то, кто родился утром восемнадцатого июня, – произнесла Натали, и от её слов по коже принцессы Авелилона побежали мурашки, вызванные уже не видом своего двойника и не воспоминаниями о пылающем Берлине.

– Я чуть не умерла наконец-то, уговаривая её, – вздохнула Красота. – Уж стала подумывать об импровизированном супе на индийско-друидовском «бульоне».

– Ты принесла младенца из прошлого! – ахнула Аня, расширенными глазами глядя на Тутэллу.

Та испуганно замотала головой.

– Нельзя менять произошедшее! Если бы мы взяли его оттуда, настоящее было бы другим. Нет, я… – страж Времени потупилась и глубоко вздохнула, – я принесла ребёнка из будущего.

– Не понимаю, – подал голос второй Данкан, присевший на подлокотник кресла.

– Я открыла Ворота сильно позже и отправила Бантик сообщение, с просьбой скинуть мне вид на любого ребёнка, родившегося в пять утра восемнадцатого июня 2009 года. Такого, который сейчас один в помещении. Я уже переслала Бантик то, что тогда получила в ответ. Ей нужно будет отправить изображение, когда двадцать третьего мая 2010 придёт такое сообщение от меня из прошлого. Мы с Красотой забрали ребёнка, и Жанна переформатировала всё так, как было в миг его рождения.

– Они убили малыша! – дрогнувшим голосом добавила Кристина.

– Вообще-то, он и так исчез вместе со всем прочим, – обиделась сухановская домработница. – Номинально мы просто вернули всё, кроме этого мальчика.

– Надеюсь, кстати, что вы выбрали такого мальчика, который всё равно бы через пару дней умер от естественных причин, – вставила Натали.

Тутэлла и Красота глянули друг на друга.

– Кажется, они выбрали здорового мальчика, – отметила Мэри-Лин.

– Если вы – такие умные, значит, нужно было не растворяться в пространстве, а воплощать свои гениальные идеи своевременно! – огрызнулась Красота. – Ситуация была стрессовая. И мы неплохо справились с ней, учитывая, что на месте весь мир, в котором позже пропадёт только один-единственный мальчик.

– Расскажи об этом его родителям, – прошептала Кристина.

– Жанна сгорела, – продолжила повествование Тутэлла. – Когда действительность переформатировалась, её поглотило синее пламя. Часы Тан возвратили всех вас такими, какими вы были рано утром восемнадцатого июня. Я назначила совет, собрала всех в Воротах. Мы с Красотой всё рассказали, а потом Бантик дочиталась о вас двоих.

– Из-за того, что пространственный смерч затащил вас в прошлое, вы продублировались в новом мире, – сглотнул Ника. – К счастью, Ханна нашла, как вас объединить.

– Мы точно останемся собой? – испуганно произнесла вторая принцесса Авелилона, обращаясь к друидессе.

– У тебя только добавится воспоминаний, – пообещала Ханна, поднимая со стола свиток пергамента. – Тина всё проверила, если это вас успокоит, – нехотя присовокупила она. – И тут даже зелье не нужно. Только заклинание. Станьте друг перед другом. Я исправлю это клонирование.

Аня бросила взгляд на Данкана, с которым пришла из прошлого.

– А это не решит вашу проблему? – уточнила она.

Бог бриттов покачал головой.

– Она лишь продублировалась, – усмехнулся он.

– Какую проблему? – спросила Кристина.

– Соедините нас сначала, – взмолилась Аня. – Меня оторопь берёт на неё смотреть.

– Меня тоже, – вторила вторая принцесса Авелилона и шагнула к ней.

Ника закусил губу.

А потом у Ани помутнело в глазах.

– Всё, – сообщила Ханна. – Готово.

Принцесса Авелилона огляделась – её двойник пропал. Жених Кристины тоже остался только один – и, кажется, это был Артур.

– Почему я не помню того, что помнила вторая я? – спросила Аня. – Ну то, как Тутэлла собрала совет и вы рассказывали всё это первый раз?

– Чары оставили память того, кто существовал дольше, – пояснила Ханна. – Хорошее заклинание. Представляете, попалось мне в первой же книге, когда я отправилась искать.

– Не удивлюсь, если это подарок от того, кто сводит Лунных воинов вместе, – отметила Евгения Витальевна. – Я бы тоже не отказалась разжиться памятью о том, что рассказывали Красота и Тутэлла. До сих пор не верится.

– Почему-то кажется, что этот подарок был не единственным, – усмехнулась Арабэлла и упёрла взгляд тёмных глаз в Красоту, – Лиз, Вильгельм не уточнял у домины Мирры, когда она велела напечатать книги о спящей деве, тайно доверенной ей пространством, и разослать их по всему доминиону?

– По крайней мере, нашего врага больше нет, – пожала плечами Маргарет. – Так что просто когда-нибудь скажем этому неизвестному помощнику спасибо.

– Не думаю, что нашего врага нет, дорогая, – едко отметила Евгения Витальевна. – Нет только очередной его шестёрки.

– Она права, – отозвалась Красота. – В том отрезке, который почти все вы забыли, Жанна говорила Арабэлле о радужном ангеле по имени Розалина. Якобы именно он открыл ей глаза и подтолкнул к действиям.

– Радужное свечение часто мелькает в историях наших врагов, – заинтересовалась Маргарет. – Наверное, всё это – дело рук Розалины.

– Но зачем? – выдохнула Тина. – На что мы сдались этой Розалине?

– Ответ нам предстоит узнать, чтобы когда-либо освободиться от череды кошмара, – произнёс Ника. – И выполнить свой долг перед миром.

– Двадцать первого ноября, через пять месяцев, мы сможем спросить об этом у мисс Салин, – добавила Жаклин. – И наконец-то всё выяснить.

– А нас ждёт нормальный выпускной, – улыбнулась Кристина и обняла своего жениха. – Любимый, что с вами было в 43-м? – спросила она. – Бантик уверяет, что там получилась временная петля, и вы ничего не изменили в действительности. Не изменили бы даже, если бы реальность не была соткана Часами Тан.

– Крис, – твёрдо прервала Аня, – о том, что произошло с нами, я расскажу вам только завтра. Мы соберёмся на новый совет после нашего выпускного. Артур, – произнесла принцесса Авелилона, – там, в 43-м, куда нас с тобой закинул враг, я познакомилась с Данканом. – Возлюбленный Кристины побледнел. А на губах леди Алэн появилась странная усмешка. – И он мне всё рассказал, – безжалостно продолжила Аня. – Рассказал даже куда больше, чем известно тебе. Сегодня ты сам поговоришь с Кристиной. А потом я поведаю всем вам о том, что было в прошлом. Объясню тебе и остальным, что узнала. Так нужно, – сделала ударение она, отметив недовольный вид готовой возразить Жаклин. – Это не обсуждается.