– Я вынуждена поговорить с Анжелой Анатольевной по поводу твоей компании, милочка, – отчитывала Тину Елизавета Афанасьевна.

Положим, Аня и сама не совсем понимала внезапное и столь тесное общение подруги с этой странной парочкой.

Собственно, одноклассница Тины Марианна – обыкновенный современный подросток с претензией на самовыражение. В ней нет ничего особо примечательного. А вот о второй части «парочки» с первого сентября судачила вся школа. Часть эту звали Джастином, и даже Аня со своей патологической невнимательностью не могла не отметить его появления в их консервативном учебном заведении.

Школа № 45 стала участницей программы по обмену старшеклассниками с лондонской старшей школой. Трое счастливчиков из 11-го, 10-го и 9-го классов уехали на год в Великобританию. Среди них была Анина одноклассница и бывшая лучшая школьная подруга Марина Туман. А на освободившиеся места поступили трое несчастных – во всяком случае, принцесса Авелилона с трудом представляла, как кто-то мог добровольно из Лондона на год приехать в Днепропетровск. Аниному классу досталась Мэри-Лин А́лэн, в 9-й «А» пошёл Льюис Купер. Джастин Логуш был третьим британским школьником, поступившим в 10-й «Г». И если в остальных двоих не было, кроме происхождения, ничего особенного, то сей субъект обращал на себя повышенное внимание.

Был ли паренёк с малолетства нетрадиционной ориентации или просто эпатировал окружающих – неведомо. Но о том, что Джастин – мальчик, свидетельствовали только документы. Аня прозвала его «Тинина Очаровательная Подружка», чем свою будущую дочь немало злила. Очаровательная Подружка носила на лице три тонны косметики, красила в чёрный отращённые ногти и одевалась, как юный эмо. Преподавательский состав мужался, боясь проявить нетерпимость, которая исключит школу из престижной программы. Но педагогам, особенно тем, кто начал работать при СССР, приходилось несладко.

Тина первого же сентября положила глаз на неординарную личность, подбила подружку и решительнейшим образом познакомилась с экстравагантным парнем. И вот уже месяц, если Анина будущая дочь не проводила время с кем-то из воинов или не спала, то находилась она в компании Джастина и Марианны. «Мне нужны немагические социальные связи!» – заявила она.

Джастин учился на два класса старше своих подруг и школу сразу же стал посещать по вольному графику. Вскоре Анина ещё не рождённая дочка тоже начала безбожно прогуливать. Подражая стилю компании, она перелопатила гардероб, сделала асимметричную стрижку и всё-таки проколола нос. Теперь Тина ничем не выделялась на фоне приятелей. Несколько раз троица бунтарей появилась у Сухановых, чем нанесла неизгладимый урон сознанию домомучительницы, и так постоянно сетовавшей на «нынешнюю молодёжь». Судя по всему, Елизавета Афанасьевна решила всерьёз взяться за это лихо.

Аня краем уха слушала препирательства, разгоревшиеся снова и аккурат на её площадке лестницы. Сосредоточиться на них она не могла, потому что в аську76 пришёл запрос от неизвестного пользователя с ником «Artur_Adams».

«Доброго времени суток, Зае4ка313, – прочитала Аня. – Приношу извинения за беспокойство. Вы понимаете английский язык?»

Общение в интернете с незнакомыми людьми принцессу Авелилона уже давно не прельщало, но, как правило, она не игнорировала сообщения, а лаконично и с чопорной вежливостью на них отвечала, отчего у большинства собеседников скоро пропадал интерес. Аня уже набирала покаянное признание в том, что, к сожалению, не владеет речью жителей Туманного Альбиона, причём набирала на их языке, и лишь потом сообразила: благодаря волшебным конфетам понимает она всё и вполне может контактировать. Да и вопрос пришёл по-английски. Вот здорово, а Аня забыла, что она теперь полиглот! Это же можно все книги читать и слушать в оригинале. Уж сколько можно. Вот дурёха.

Посмеявшись над собой, Аня отправила Artur_Adams просто «Да» – ради практики в коммуникации с иностранцами.

В коридоре перешли на крик. У домомучительницы имелись свои представления о том, что гоже и негоже несовершеннолетним девочкам.

Зае4ка313 – Анин ник на сервисе электронных дневников, который пришлось бросить из-за нудности Салли. Тем более ошарашивающим было пришедшее в ответ на её короткое «Да» пространное письмо следующего содержания:

«Отлично! Извиняюсь, если то, что я расскажу, покажется слишком странным. Дело в том, что я прочитал Ваш дайр77. После некоторых примечательных событий в моей жизни я пытался найти ответы во Всемирной паутине, и почему-то все запросы выводили меня на эту Вашу страницу. Я по происхождению англичанин, но живу в Токио и являюсь гражданином Японии. Вашего языка не знаю, но всё же засел за перевод. На это понадобилось время, расшифровал я лишь последние записи. Разумеется, вышло коряво, но суть я уловил…»

Аня прервала чтение и с нехорошим предчувствием зашла на сайт, откуда удалила свой дневник после скандала, который закатила кошка. Так и есть: ничего она не стёрла, только перенесла в общедоступный архив. «Салли убьёт меня, если узнает», – мрачно заключила Аня. И вернулась к письму.

А Салли узнает. Ибо там значилось:

«…Поймите моё удивление, когда в описанных Вами событиях (как я сначала решил, выдуманных) я нашёл нечто похожее на то, что случилось со мной и моим отцом! Не сочтите сумасшествием. Сейчас я Вам всё расскажу, а Вы уже определяйтесь, верить ли…»

А́ртур Адамс, англичанин из Токио – потомок жрецов Храма Луны, один из тех, кого не успели прикончить расторопные монстры. В прошлом году на него и его отца напали экзотические слуги резиноворуких демониц Духа Справедливости. Отец Артура погиб. Сам же он угодил бы в психиатрическую лечебницу, если бы… не вышел оттуда не так давно. В чём тоже признавался, хотя и довольно туманно. Сказал, что имел некоторые отклонения от нормы, но этот вопрос улажен. Теперь, будучи абсолютно убеждён в реальности произошедшего и открыв в себе сверхъестественные силы, которые видели и полностью здоровые люди (Артур писал, что провёл «осторожный эксперимент»), он стал меньше распространяться об этом.

Джордж Адамс был убит двадцать девятого октября, почти год назад. Похоронив отца, сын его попытался понять произошедшее. И был в тупике, пока не взялся переводить загадочный дайджест, упорно подсовываемый ему интернетом.

На совет, тем же вечером назначенный в парке Аней, Тина ушла, хлопнув входной дверью.

А вот в привычном укромном уголке досталось уже самой принцессе Авелилона. За разгильдяйство на виртуальных просторах на неё напустилась не только Салли, но и напоминавшие гарпий Жаклин с Натали, да и Евгения Витальевна ожидаемо встала на их сторону (ей бы третировать Аню, а за что – неважно). Кристина помалкивала, но с осуждением, оно же читалось даже на лице Ники. Полная засада. Аргумент, что они благодаря такому стечению обстоятельств нашли потерянного и уцелевшего потомка, не смягчил эту шайку.

Объяснений тому, как запросы Артура могли выдавать ссылки на электронный дневник с совершенно другим языком содержания, боевые товарищи не придумали. Разве что таинственная Предсказательница, если это, конечно, действительно она сводила их вместе, снова постаралась.

И всё же отпрыску жрецов Храма Луны, невзирая на скепсис подозрительной Жаклин, велено было написать, что Лунные воины желают встретиться. И подготовить к знакомству с Воротами Пространства и Времени.

Именно в них они впервые увиделись утром следующего дня.

Артур Адамс оказался солидным и довольно приятным. На свои двадцать девять он не выглядел и воспринимался куда моложе. Непослушные русые пряди падали на огромные тёмно-синие глаза, скрытые стёклами дорогих роговых очков. Кожа бледная и чистая, сложён хорошо, только плечи сутулятся. При всём этом держался он зажато и очень скромно. А ещё сильно заикался.

Анин протеже с жаром, который тщился в себе гасить, рассказал всё, ранее изложенное письменно. Признался, что, видимо, из-за своей особенности не в ладах со здравым смыслом. Что до катастрофы отец пытался помочь ему на свой манер – посредством санитаров и психиатров. А на деле Артур не выдумывал ничего, что и погубило его родителя. Бывшего как раз редким фантазёром. С юности Джордж Адамс славился своими историями и сказками. Он сочинял для Артура басни: про Лунных воинов, белых пегасов, говорящих кошек, борьбу за добро и справедливость… так складно и интересно, что по его идеям даже сделали аниме.

– Аниме? – вздрогнула Аня в этом месте повествования. – Ка… какое?

– Очень п-п-популярное, о Sailor m-m-moon. Отец дружил с Т-т-такэути-сан, это его автор. Она отлично знала его сюж-ж-жеты и очень их лю-ю-юбила. Его з-з-замыслы легли в основу её т-творчества, ставшего из-з-звестным по всему м-миру.

Всё просто. Аня вовсе не рехнулась со своими параллелями! Загадочный мультфильм и правда о них. Ну то есть не о них, конечно… Как растолковала Натали, все жители Авелилона и их потомки обладают в той или иной мере экстрасенсорными способностями. Могут заглядывать в прошлое и будущее нарочно, как это делает она сама через зеркало, или случайно – во снах или образах, мелькнувших в голове. Отец Артура тоже чувствовал то, что было и будет, но списывал это на своё богатое воображение.

Все невероятные совпадения реальности с мультсериалом о воинах в матросках объяснились в один миг. Их лишь предрёк когда-то пророк-любитель. У Ани даже от сердца отлегло благодаря этому открытию. Потому что Тинины аргументы, по чести, не стоили и выеденного яйца, а предречённая Аланой «толстая стопка бумаги» не давала покоя.

Судя по всему, вздохнул с облегчением и Артур. Он был так рад найти живых людей, не только верящих ему, но и таких же, как он, что не мог подобрать слов. Этот иностранец со рвением согласился стать Лунным воином и воевать с чем угодно при первой же необходимости, если она, разумеется, возникнет.

А в этом никто уже не сомневался.

* * *

– Нет-нет, в 1112 году как раз возобновилась борьба императора и Папы Римского. Ты что-то путаешь.

Аня помогала своей новой однокласснице Мэри-Лин готовиться к олимпиаде по истории. Из побуждений несколько корыстных – подтянуть собственные знания. Это весомый пункт в войне, которую они вели с Евгенией Витальевной в обители среднего образования. После летних каникул Аня пошла в наступление и даже отыскала союзницу.

«Обменянная» на Маришу Мэри-Лин Алэн сразу приглянулась принцессе Авелилона. Она была нетривиальной. А Тина постоянно твердила о немагических друзьях. К тому же друзья «магические» в баталии с учительницей английского участвовать не желали.

Мэри-Лин была единственной из троих новых школьников, кто переехал в Днепропетровск с матерью. Оказывается, здесь родилась какая-то её тётушка, вроде как, оставившая Алэнам имущество. Аня так до конца и не поняла, пытаются ли это имущество продать, чтобы через год вернуться в Лондон, или мама Мэри-Лин предпочитает обосноваться в Украине. Её подруга не любила рассказывать о своей жизни – вместо того она жадно постигала заграничные реалии. Мэри-Лин так искренне удивлялась всему на свете в этом городе, что это не могло не умилять. Она говорила по-русски без акцента, была обаятельна, передвигалась необычной скользящей походкой и отличалась фривольностью в вопросах противоположного пола, что особенно восхищало Аню. Постоянно в кого-то влюблялась, а ещё легко убеждалась и провоцировалась – например, на конспиративную войну с преподавательницей английского языка. За полтора месяца Аня с Мэри-Лин очень сблизились, и в особенности потому, что Кристина стала частенько куда-то пропадать, не объясняя толком причины.

Но главным пунктом всё же был боевой союз. Без помощи в таком деле никак, а Тина учится в другом классе и вечно теперь таскает за собой Джастина и Марианну.

Евгения Витальевна вышла на новый уровень коварства. Аня могла поклясться, что она завела роман с их женатым директором, благодаря чему стала в этом году завучем. Иначе такая должность для двадцатитрёхлетней девчонки совершенно невозможна! Аня решила, что, учитывая обстоятельства, имеет полное право на отмщение, и вознамерилась предать адюльтер гласности. В результате их с Мэри-Лин подпольной деятельности по школе уже поползли слухи – и Анина врагиня обозлилась пуще прежнего.

Спасти успеваемость принцессы Авелилона могли лишь подлинные знания, а она настолько рассвирепела с очередным раундом сражения, стартовавшим с сентября, что была готова даже на такие жертвы.

Олимпиада по истории – текущая цель. Ещё и Салли ликует от устремлений своей подопечной – ибо не ведает их подоплёки. Хорошо, что для планирования существует новая подружка.

Сегодня впервые Мэри-Лин гостила у Сухановых и даже осталась на ночь. Внимательно изучив её за ужином вблизи, Тина наконец дала добро на общение. Изначально она недолюбливала «эту Алэн»: та напоминала ей самую вредную из её замковых дуэний. «Добавить десяток лет, отрастить брови, одеть в ленты да откачать три пинты крови – и точно выйдет моя упыриха, – недовольно твердила будущая дочь. – А это значит, что у твоей подружки может оказаться такой же вздорный нрав». Теперь Тина признала, что внешность – дело десятое. И Аня не преминула пошутить по поводу её приятеля Джастина, так что они едва не поссорились.

Следует отметить, что троллила Аня Джастина из ревности. Она, может быть, и с Мэри-Лин так сильно сблизилась потому, что Тина стала уделять её персоне куда меньше внимания. Принцесса Авелилона теперь как никогда понимала Эрру: уязвляет до глубины души, когда ты был для кого-то единственным и незаменимым каждый божий день, а потом он имел наглость завести себе кого-то ещё столь же важного, и вообще научился неплохо без тебя обходиться.

С точки зрения здравого смысла претензии казались глупыми, так что Аня не то что предъявить их не могла, она сама на себя досадовала за такие эмоции. А поскольку с Крис дружить сложнее, особенно после конгломерата с близкой по характеру Тиной, да и сама соратница несколько обособилась, новая одноклассница стала подлинным якорем спасения.

Вообще-то, ночевать Мэри-Лин не планировала, но в вечерних новостях опять передали сообщение о доберманах, в этот раз пострадали папаша с ребёнком. Малыш в тяжёлом состоянии умирал в больнице, и мама Ани наотрез отказалась отпускать гостью домой пешком.

Непонятные собаки терроризировали центр Днепропетровска с начала лета. Искусанных животными находили всё чаще, они были при смерти и говорили о доберманах. Но после нападений те исчезали без следа. Местные власти грызли локти. А псы – горожан. Малыш Марк имел все шансы стать одиннадцатым трупом. Но в любом случае Аня была благодарна четвероногим тиранам за то, что подруга и подельница остаётся в гостях.

– А ведь я столько лет хотела почитать книги по истории именно XII века, – говорила Мэри-Лин, листая учебник. – Но всё возможности не было. Потому и за эту олимпиаду схватилась.

– Почему XII? – спросила Аня, ныряя в свою сумку едва ли не с головой в поисках пишущей ручки.

– Мамá, – Мэри-Лин сделала ударение на последний слог, точь-в-точь как Маргарет, – специализируется на этом периоде. Она мне много рассказывала. Хотелось сравнить с такой вот официальной версией.

– Твоя мама – историк?

– Скорее она альтернативный историк. Мамá полагает, что всякий, кто берётся протоколировать прошлое, искажает действительность. Неосознанно или специально. Прочитав эти книжки, она бы решила, что в них всё ложь, – усмехнулась одноклассница.

Аня вытряхнула поклажу на ковёр. Ручки не было.

– Погоди, – она встала и заглянула за шкаф – там в столе могло найтись что-то подходящее.

– Я сложу, – вызвалась Мэри-Лин.

Когда Аня вышла из-за перегородки, подруга сидела на полу перед укомплектованной сумкой и вертела в руках Священный камень Авелилона.

Принцесса прытко закрыла дверь – вдруг Салли уже вернулась от жриц, у которых гостила со вчера, и случайно узрит такое непотребство. Припомнит тут же и Сонечку, и все Анины грехи от самого рождения.

– Красивая штучка, – заметила Мэри-Лин.

– Сувенир из Антальи, – нашлась Аня, – отпугивает демонов. По поверью.

Мэри-Лин положила камень на прикроватный столик.

– Мамá бы понравилось. В «её» XII веке мистики было хоть отбавляй.

* * *

Тутэлла теперь недолюбливала, когда её дёргают: чары загадочного праха Диониса и недели спортивной ходьбы оставили след в её сознании. И хотя можно только догадываться, сколько страж Врат отдыхала, после того как выпроводила всех к чертям собачьим из своих владений, с тех пор любые коллективные сборища или даже просто пространственные перемещения вызывали на её лице печать невообразимой скорби.

– «Тутэлла, перенеси меня в Токио», «Тутэлла, доставь нас в Храм Луны», «Тутэлла, мы хотим побродить по Мадриду», «Тутэлла, я забыла в офисе документы», «Тутэлла, можно я наберу продуктов? Лень идти в магазин», «Тутэлла, пусти меня выспаться, ни на что не хватает времени»…

– Тутэлла, мы обещали Алане показать людской город, – развела руками Аня, стоя в туманном коридоре Ворот.

– Пятый раз!

– Но ей интересно. И это было условие, между прочим. А что… можно спать в Воротах? Это шикарная идея!

– Ваше Величество…

– Да тебе нужно побольше двигаться! Погляди, какие бока уже отъела на Ханниных харчах.

Гулять с русалкой Аланой по Днепропетровску следовало очень осторожно: её фантазия оказалась богата на дичайшие выходки. Усесться на центральной площади просто на плитку под ноги прохожим, уточнить у кого-то, как проплыть в кинотеатр, по привычке отпустить стакан с кофе, чтобы поправить волосы (ибо в воде он бы падал куда медленнее), гневно спросить у девушки на кассе фастфуда, где пузырь, ведь её снедь сейчас размоет всюду, и лови её потом…

Наверное, делегация сухопутных гостей тоже несла околесицу во время визита в Атлантику, но Ане их оплошности в удивительном подводном царстве не казались столь вопиющими. А тут теперь поди объясни случайно встреченной с очередным ухажёром Мэри-Лин, что это за блаженная девочка «Алёна» и откуда она взялась со своими странными шуточками.

И нужно же было попасть в такую дурацкую ситуацию – привести Алану домой, точно зная, что там никого нет, и нарваться разом на домомучительницу, Соньку с Рустамом и Стасю!

Последний подрался в школе, и Елизавете Афанасьевне пришлось спешно убегать из сада Полины, чтобы оказать медицинскую помощь.

– Угости девочку пирогом, – велела домработница, колдовавшая в гостиной над разбитой губой ревущего толстяка. – И присмотри за детьми. Раньше старшие всегда заступались за младших.

– Вот ещё я не гоняла Стасовых одноклассников! – возмущалась Аня, моя руки сестрёнки над умывальником в кухне. – Тем более они правы. И всю жизнь его стебут!

– Они сказяли, Стасик жи-и-и-и-илний, – наябедничала Соня, выдавливая дополнительную порцию жидкого мыла. – Тепель бо-бо! Низя стока кусать.

– А ты уже плаваешь учиться, головастик? – добродушно уточнила Алана.

– Соня не гоговастик! – обиделась девочка. – Никто не павает уцися. Гупая.

– Соня – головастик! – завёл Рустам.

Русалка с любопытством разглядывала ребёнка, о котором знала, что он из будущего, но верила с трудом.

– Сколько ей? Двадцать? Тридцать?

– Чего?

– Лет.

– Четырёх нет, – вытаращила глаза Аня.

– Ох, ничего себе! И уже так плавает бойко?

– Она не умеет плавать, – гордо сообщил Рустам, – а я умею. Я хожу в бассейн.

– Влаки! Я плаваю! Аня! Скази ему!

Бежать из дома, чтобы увести опасную Алану, вышло далеко не сразу. Елизавета Афанасьевна заявила, что нечего шляться, и помянула собак. А русалка возьми и ляпни, что у них года два назад прямо около травяной лавки акула загрызла троих местных и попортила казённую медузу, а откуда взялась в самом центре города – непонятно.

Теперь домомучительница и Ане станет компостировать мозг по поводу неправильных друзей. И так на прошлой неделе увидела, как её подвёз престарелый воздыхатель Мэри-Лин, да невесть что наговорила маме.

С Анжелой давно следовало побеседовать по поводу истинного дочкиного кавалера, это умалчивание утратило последние признаки здравого смысла. Принцесса Авелилона миллион раз давала себе самое клятвенное обещание. Но вот перед очередным свиданием мама спрашивает, куда Аня идёт, и та снова и снова отвечает – в кино с Крис, гулять с друзьями, в кафе с одноклассницей. Нельзя же просто так взять и заявить: на концерт с моим парнем, мы, кстати, встречаемся уже почти год.

Разумеется, никто не запрещает прибегнуть к старому дедовскому методу: поиграть с мамой в «Угадай, что я хочу тебе сказать». Анжела Суханова была в этом профи. Старшая дочка практиковала схему с детства: сядет напротив, посмотрит пытливо, а потом примется изучать стол или стену. Дальше маме следовало проявлять дедукцию. Как правило, она вычисляла, о чём вознамерилась поведать молчащая дочь.

Именно потому, что вычисляла, Аня и боялась пускать в ход эту тактику. Мало ли что угадает Анжела. Вдруг она скажет не: «Да знаю я, что ты встречаешься с мальчиком, который старше тебя, давно знаю», а что-то вроде: «Слушайся Салли, она тебе правильные вещи говорит»?

Принцессу Авелилона до слёз расстраивало, что их с мамой доверительные отношения превратились в легенду из прошлого. Иногда так хотелось признаться Анжеле в магической жизни. И казалось даже, что та бы поняла и приняла всё со своим спокойным рационализмом, лишь временами ударяющимся в параноидальные идеи, которые сама мама называла повышенной тревожностью за своих детей.

Но нет, нельзя. Нельзя сообщать женщине, которая требует скидывать SMS-кой номера машины такси, прежде чем сесть в неё, что часть семейства время от времени сражается с демонами.

* * *

Вой раздался внезапно и очень близко. Аня и Мэри-Лин среза́ли через парк путь после кафе, где засиделись допоздна, сочиняя анонимное письмо жене директора школы. Леденящие звуки молниеносно изгнали все сомнения в правильности затеянной гадости и воскресили мысли о диких доберманах. На которых было бы плевать, будь Аня одна. Которым бы та даже обрадовалась, потому что они с Никой, Тиной и Крис решили при случае истребить буянов чарами.

Но с Мэри-Лин использовать свою силу нельзя.

И сейчас по этому поводу Аня испытывала вовсе не раздражение. Ей стало страшно.

Собак принцесса Авелилона терпеть не могла. Особенно больших. И особенно – бешеных псов, на чьём счету к моменту неудачного паркового променада было уже четырнадцать человеческих жизней.

Аня почувствовала, как футболка под курткой прилипает к взмокшей спине. На лице застывшей рядом Мэри-Лин читалось странное выражение. Даже не испуг, а, скорее, досада.

– Может, это не они? – обронила принцесса Авелилона. В пояснениях замечание, увы, не нуждалось.

Животные выступили из темноты одно за другим. Здоровенные, с гладкой шерстью и вытянутыми мордами. Их глаза горели во мраке.

Раз, два, три… пять… Аня насчитала семь хищников. Каждый обнажил желтоватые клыки и рычал. Слюна с зубастых пастей комьями падала на землю.

– Прочь! – гаркнула Мэри-Лин, делая шаг вперёд и топая ногой. «Верно, – мелькнуло у Ани, – нельзя показывать страх. Звери чуют его». – Пошли прочь! Фу! – с отвагой продолжала подруга.

Но это были неправильные звери. Никто из них не дёрнулся от резкого движения или крика. Стая собак напоминала бандитскую группировку, действующую весьма осознанно. Ане даже показалось, что один из псов покачал головой и усмехнулся оскалом.

Плечи Мэри-Лин дрогнули. Будущая императрица услышала истерический всхлип.

Всё, страх показан.

В тот же миг одна из собак прыгнула прямо на грудь принцессе Авелилона.

– Беги! – только и успела крикнуть она.

Разделиться – единственный способ спастись для них обеих.

Зубы впились в руку, раскалёнными стержнями пронзила боль. Она попыталась коленом отшвырнуть псину и смогла откатиться. Недаром Жаклин и Натали готовили сотоварищей к карьере ниндзя. Сейчас Аня была безмерно благодарна за изнурительные тренировки.

Кое-как встав на ноги, она кинулась вперёд, но другой доберман ударил лапами в лопатки, и они вместе рухнули в кусты.

«Можно», – пронеслось в мыслях. И она обратилась в воина.

Дикая боль сразу прошла. Сильным движением локтя Аня скинула с себя собаку и энергетическим шаром огрела по загривку. Пёс осел, мотая вытянутой башкой.

А она метнулась обратно. Нужно найти Мэри-Лин, если, дай бог, ещё не поздно. И перебить гадов.

Подругу не увидела. Но зато прямо по курсу пара четвероногих разрывала оброненную при падении сумку.

Когда Аня размахнулась концентрированной магией, один из псов раскрыл пасть над растерзанной поклажей (кто бы мог подумать, что доберман способен так широко, словно аллигатор, разевать рот!) и глотнул Священный камень Авелилона. А навстречу пущенному силовому сгустку из спины пса обретающей плоть тенью выскочил другой такой же.

Одновременно Аня услышала рычание позади. Сквозь кусты со всех сторон к ней подступали ощеренные псы. Точнее, демоны.

Это была недолгая схватка, хотя около десятка собак легли оглушёнными или мёртвыми. Но их оказалось слишком много. И становилось всё больше.

Последнее, что Аня запомнила перед тем, как всё заволокло красной пеленой боли, – горящие фосфором глаза и смрад из глотки одной из тварей.

* * *

Принцесса Авелилона очнулась в сумраке на каменном полу. Тело пылало, рот совсем пересох. Голова пульсировала и стала очень тяжёлой, словно чугунной. Кто-то перевязывал цветастой тряпкой её кровоточащий бок. Сарафан в горошек разорван, лоскут его юбки стягивает изгрызенные пальцы.

Аня застонала и, присев, узнала в своей медсестре Мэри-Лин. Клетчатый плащ отсутствует, платье грязное, подол изодран – из его ткани подруга делает повязки.

– Ты жива? – спросила она, стоило Ане шевельнуться.

– Вроде. – Принцесса Авелилона, закусив губу, подняла менее повреждённую руку и провела по влажному от крови лицу. Маски нет. – А ты? Каким… как мы оказались тут? – слова давались с трудом, больно было даже дышать.

– Это собаки. То есть они не собаки, – голос Мэри-Лин дрожал и срывался. – Они… в общем, это из-за них.

– Что ещё ты видела? Тебя сильно покусали?

– Меня не кусали, – вздохнула Мэри-Лин, с состраданием глядя на кошмарные раны.

– Постой.

Аня щёлкнула крышечкой на своём передатчике и начала быстро набирать сообщение. Перед глазами плыли цветастые круги. Затылок тянул вниз.

Мэри-Лин не задавала вопросов. Видимо, переживание, не осталась ли она одна в этом непонятном месте с мёртвой, вымотало бедняжку окончательно. Почему Аня вечно втягивает других в неприятности?

Чтобы их нашли, принцесса Авелилона сфотографировала подвал. Следует подождать, пока Тутэлла соберёт всех в Воротах. Это займёт максимум четверть часа. Потом их вытащат. У Ханны должно же оказаться какое-то средство, чтобы стереть память подруге Ани? Могут ведь существовать такие средства? Они вроде и медиками уже созданы – не то что Ханниными искусными предками.

И если уж всё равно Мэри-Лин увидит Ворота, нет смысла терпеть дальше эту боль. От неё совсем не выходило думать.

– Закроешь глаза? – облизнув растрескавшиеся губы, попросила Аня. – На минуту. Пожалуйста.

Мэри-Лин послушно зажмурилась.

Воздух качнулся, возвращая джинсы и порванную куртку. Теперь терзало одно предплечье – но куда сильнее, чем все повреждения раньше. Она снова переоблачилась в воинский костюм, абсолютно целый. Пропали и раны. Свободно дыша, сняла маску.

– Всё. Открывай. Только не удивляйся.

Мэри-Лин подняла веки и посерьёзнела.

– Пошли, – ничего не спрашивая, сказала она, – нужно выбираться отсюда.

– Куда пошли? – тупо повторила Аня, ожидавшая всякой реакции, кроме подобной.

– А ты хочешь сидеть тут?

– Мы разве не заперты?

– Нет. Там есть лестница.

Может, не заметила в полумраке? Да нет, нереально: кровавые клочья одежды сложно спутать с новеньким сарафаном.

– Если повезёт, я выведу тебя, – с этими словами Мэри-Лин решительно встала.

– Что-то я не…

– Идём!

И она быстро направилась влево, где и правда обнаружились каменные ступени вверх.

– Пожалуйста, погоди. – В ярко освещённом пустом коридоре Аня поймала одноклассницу за край оборванного платья. – Мы должны побыть там, в подвале, и не привлекать внимания. Мы… нас вызволят мои друзья.

– Это как, интересно? – почти огрызнулась Мэри-Лин.

И только сейчас Аня поняла, что она в ярости. Да что вообще происходит?!

В этот момент передатчик взорвался в тишине оглушительной трелью.

Мэри-Лин выругалась сквозь зубы. Где-то послышался топот. И вдруг одноклассница с такой силой и гневом рванула похожее на часы устройство с Аниной руки за основание, что ремешок разорвался. За углом стучали лапы. Она швырнула передатчик в другую сторону и толкнула Аню в какую-то дверь.

– Что ты де…

– Заткнись! – просвистела Мэри-Лин, вдавливая Аню в многоярусную полку и зажимая её рот. – Не создавай шум!

По коридору пронеслись животные. Обе беглянки тяжело дышали в полумраке комнаты.

– Пусти меня! Что ты натворила? – наконец промычала Аня, пытаясь её отпихнуть. – Нас теперь не найдут!

– Хочешь, чтобы нас нашли?! Рехнулась?

– Да не собаки! – взбешённо зашептала Аня. – А мои друзья! Стоп. Ты ведёшь себя не так.

– Не то слово, молодая леди, – произнёс из мглы грудной женский голос.

Тут же темнота, прорезанная полосой, разлетелась на осколки. Стены умчались вдаль, звериную шкуру на полу сожрал мрамор. Потолок рванул кверху, и под ним вспыхнули яркие лампы с огнями внутри.

Аня, Мэри-Лин и статная женщина в старомодном платье с кринолином и шляпке с прозрачной вуалеткой оказались посреди огромного зала. На треноге у трона поблёскивал в дрожащем пламени Священный камень Авелилона.

Отлично! Замок, враг, тронная… Да их что, и правда штампуют?

– Это называется предательство, милочка, – с тихой тягучей угрозой произнесла женщина, обращаясь к Мэри-Лин. – Не забывай: неуязвимости больше нет.

Взгляд незнакомки полыхнул. Нетвёрдой поступью, немного пошатываясь, она прошла к подставке Священного камня.

– Это моё, – решительно объявила Аня.

– Наше, – странно ответила женщина.

– Вы обещали, что не тронете её! – вмешалась Мэри-Лин.

– Она плохо себя вела, – пожала плечами неизвестная.

– Да кто вы такие?! – вспылила Аня. – Где мы?

– В твоём поселении, детка. Пространство – вещь растяжимая.

– Послушайте! Это «поселение» есть кому защитить. Не представляю, откуда вы взялись и чего хотите, но эта вещь, – Аня кивнула на камень, – вам не принадлежит.

– Уверена ли ты в этом, девочка? – снова усмехнулась незнакомка. Блеснула агатами глаз.

Воздух поплыл вокруг неё, старинное платье сменилось воинским сарафаном. Сквозь прорези маски всё ещё сверкали насмешливые ледяные и бездонно-чёрные зрачки.

– Вы…

– Мне придётся тебя убить, – мягко добавила женщина. Замахнулась.

С криком «Нет, мамá!» Мэри-Лин метнулась вперёд, но слишком поздно. Противница изменилась. Туловище теперь пронзал обтянутый тканью в горошек обломок бортовины разрушенного деревянного судна, из спины торчали концы досок. Эта помесь человека, Лунного воина и корабля-монстра полыхала яростью.

Магия ударила Аню, кроша рёбра и разрывая плоть. На короткую секунду стало невыносимо больно, но потом всё вмиг отступило. Она не сразу осознала, что произошло. Мэри-Лин отбросило от чудовища, она ударилась о стену. И только тут Аня заметила своё тело – безжизненное, с растерзанной грудью, оно кулём лежало на мраморе. А сама Аня парила выше, прозрачная, как привидение.

– Ступайте к себе, пока собаки тут не приберут! – велела Анина кошмарная убийца. – А если вы ещё раз поднимете на меня руку, миледи, так они и с вами разделаются, будьте покойны.

– Вы обещали мне, – всхлипнула Мэри-Лин, проигнорировав страшную угрозу. – Обещали! Она была моей подругой.

– Мирские привязанности недолговечны, дорогуша, – философски заметил мятежный потомок жрецов Храма Луны, и фантасмагорический облик снова приобрёл нормальные черты, а сарафан в горошек сменило платье с кринолином. – Дружба не рождается за пару месяцев.

– Да что вы знаете о дружбе, мамá?

– Не дерзите мне, леди Мэри-Лин. Ваша знакомая собиралась присвоить наш камень.

– Это её камень!

– Ступайте в свои покои.

– Мамá!

– Я сказала, ступайте!

Аня слушала эту перепалку вполуха: она вперилась в свой труп с паническим недоверием. Потом легко спланировала вниз – и провела по нему. Ладонь прошла насквозь. И эти двое явно её не видели.

То есть как? То есть серьёзно? Она что… умерла?

Аня огляделась. Опустила ногу – и та ухнула в мрамор. Принцесса Авелилона растерянно нагнулась и сунула прямо в пол голову. Та так же беспрепятственно провалилась сквозь поверхность и полуметровую толщину. Призрачная Аня выглянула из потолка в нижнюю комнату, полутёмную, заваленную одеждой.

Она ничего не чувствовала – физически. Вместо того, Аня превратилась в комок нервов.

Не паниковать.

Не паниковать, Ханна способна оживить мёртвого и исцелить его.

Аня вспорхнула обратно в тронный зал. Здесь уже не было ни Мэри-Лин, ни этой женщины, вне всяких сомнений, её матери (вот вам и заводи отношения с простыми людьми!), но зато там имелись собаки.

Аня завизжала: два клыкастых демона трапезничали, с аппетитом хрумкая её левой лодыжкой.

Отогнать тварей не было никаких шансов: Аня стала совершенно нематериальной. Её возгласов псы не слышали, занятые своим ужином.

Принцессу Авелилона замутило. Интересно, призрака может стошнить?

Господи, если они съедят труп, как же Ханна его воскресит?

Спокойно. Через пять сотен лет у Ани родится дочка – значит, она не умрёт.

А что, если сейчас где-то Тина, и Соня заодно, возьмут и растают?

Аня метнулась в стену, намереваясь со всей поспешностью нестись домой. Эта дамочка сказала, что они в Днепропетровске. Нужно найти кого-то из воинов. О том, что её могут не увидеть, Аня не подумала, тем более улететь далеко не удалось. Через полторы комнаты она с размаху врезалась в невидимый барьер.

Как показали исследования, незримые рамки сковывали перемещения во всех направлениях, включая верх и низ, и, кажется, образовывали сферу. Да что за ересь тут творится? Аня провела призрачными пальцами сквозь собственный прозрачный живот и взвыла от беспомощности.

Когда она вернулась в тронный зал, Мэри-Лин, одетая в воинский сарафан, остервенело отгоняла собак от пожёванного трупа огромной метёлкой. И горько ревела на ходу.

Добрая девочка. Так их, плотоядных гадов!

Аня кричала, летала перед подругой, махала руками – но та просто напрочь её не замечала.

А потом под Аниным мёртвым телом открылись Ворота, и оно туда рухнуло вместе со стоящей рядом Мэри-Лин. Аня с облегчением ринулась следом, но чёртов проём сомкнулся, прежде чем она успела туда влететь.

Отлично. Приехали.

* * *

Живительный белый свет затянул призрака в приоткрывшийся портал спустя секунд тридцать, но можно предположить, что там, внутри, за это время развернулась целая драма. Истерзанное псами тело – ох как же здорово им снова управлять! – Ханнино кольцо уже тоже привело в норму. Теперь Тина и Ника вдвоём сжимали его в тревожных объятиях.

– Милая моя девочка, – причитал будущий муж.

– Никогда так не делай! – всхлипнула бледная Тина.

– Вы в порядке, принцесса? – предприимчиво поинтересовалась Жаклин.

Аня выпросталась и обнаружила Мэри-Лин, ошеломлённую и накрепко скрученную какой-то бечевой. Рядом стоял Эрру – видимо, его работа.

– Мама?! – накинулась на одноклассницу Аня, ещё даже не отдышавшись после этой внезапной смерти. – Мама? Это твоя мама?!

– Что же я могу изменить? – резонно спросила подруга довольно спокойно, как для похищенной и связанной дочери врага. – Ты как? Я думала, она тебя убила.

– Снимите с неё верёвки, она пыталась меня спасти, – распорядилась Аня.

Эрру повиновался, хотя Жаклин такой поворот не понравился, невзирая на воинский сарафан пленницы. Всё ж таки её захватили с трупом Ани едва ли не на руках. Освобождённая от бечевы, Мэри-Лин тут же стянула маску, магия которой мешала узнаванию.

– Алэн? – ахнула Евгения Витальевна.

– Стоп! – перебила Аня. – Вопросы задаю я. Рассказывай всё. И… будешь кофе?

– Ты не понимаешь… – затараторила Мэри-Лин. – Мамá сейчас будет тут! Она вольно использует Сердце Мага! Где бы мы ни были…

– Успокойся, мы нигде. И никогда. Здесь не идёт время. А значит, у нас его предостаточно.

– Может быть, вы, принцесса, растолкуете ещё более подробно?! – свирепо оборвала Жаклин. – Или я ошибаюсь, или это – вражье отродье! Уверены ли вы, что ей нужно рассказывать все детали?

– Она моя подруга.

– Что?!

– Она из моей школы… То есть… Мэри-Лин, объясни. И: сюда!

Материализовалась мебель. Их гостья вскрикнула.

– Давай, дорогая, – строго велела Евгения Витальевна, снимая колдовскую полоску ткани с глаз.

– Ой, – в свою очередь вздрогнула Мэри-Лин, – Евгения Витальевна?! К-крис? – заметила она за спиной злокозненной учительницы английского ещё и одноклассницу, тоже оставившую маскировку.

– Не всё тебе нас удивлять, – хмыкнула Кристина, почёсывая макушку. – Говори. С начала.

– С начала? – быстро опомнилась Мэри-Лин. – С рождения, что ли?

– В данном случае можно и с рождения, – сурово сказала не настроенная на доброжелательность Натали.

– Это было очень давно.

– У нас сколько угодно времени, – подняла влажную руку Тутэлла, смакующая доставленные Аланой морские деликатесы довольно сомнительного вида.

– Это было в 1061 году.

* * *

Мэри-Лин объявила себя внебрачной дочерью наместника бога в королевстве бриттов – царя Вильгельма – и его фаворитки Арабэллы Алэн. Миром, о котором она говорила, руководили бессменные, многократно перерождающиеся властелины.

– Ты из III-го измерения? – с недоумением уточнила Натали.

– Нет. Но на Земле до XII века всё было не так, как пишут теперь в книгах. Всё сфальсифицировала Церковь.

– Что – всё?

– Абсолютно всё, что было до заговора, – сказала Мэри-Лин. – Ведь испокон веков всеми государствами управляли боги. Точнее, так звались смертные, души которых не теряли памяти после умирания тела и перерождались сразу же в каком-то младенце, рождённом в любой части Земли, где жили люди. Ребёнка быстро находили специально обученные чародеи, которых называли волхвами. С помощью магии они нападали на след души своего до́мино ещё до того, как он сам произносил первые слова, чтобы указать родившей женщине, кто он и откуда. Волхвы возвращали ребёнка во дворец, где он взрослел до возраста, позволяющего без помех пользоваться собственным телом. Вот на этот период управление государством переходило к царю – наместнику бога на его землях. Мой отец был царём бриттов, и с 1110 года замещал домино на престоле. При каждом боге всегда имелись заранее избранные цари, как правило, трое. Один из них старший как мой отец. Домины всегда держали сменщиков, потому что в любой момент могли умереть от несчастного случая или болезни, а ещё они старели. Крайне редко бывали и убийства. Как правило, самодержцы любили перерождаться. И вовсе не спешили браться за государственные дела, едва позвоночник окрепнет, а речь обретёт связность. Боги затягивали период своего «взросления», расценивали это время, как отпуск, и возвращались к управлению спустя годы. Но временные преемники всё равно контролировались. Моему отцу повезло – далеко не всегда цари переживали своего домино, некоторые умирали, так и не надев венца. Планета, поделённая между избранными на владения, не знала иного руководства. Не было завоевательных войн. И жили люди совсем иначе. Чары и магия никого не удивляли. Время текло иначе, куда быстрее. Мир был наводнён колдунами и кудесниками, всевозможными артефактами, ифритами и волшебством. Хотя, конечно, не всем это было подвластно.

– И что же такое произошло? – скептически спросила Евгения Витальевна.

– В начале XII века глобальный тайный заговор разрушил, смёл систему и уничтожил даже сами её следы.

– Как-то не верится, что такое можно скрыть, – поднял брови Ника.

– Тем не менее я не нашла ни одного реального факта о прошлом в книгах и интернете, – развела руками Мэри-Лин, а потом развоплотилась из сарафана в горошек в своё оборванное платье и вдруг достала из кармана деревянную трубку и коробок спичек, а потом раскурила со знанием дела и продолжила, выдыхая густой ароматный дым: – Следовательно, у Церкви всё получилось. Не знаю наверняка, как: я утратила возможность наблюдать за ситуацией. Но изначально заговор против богов устроили мои родители. Точнее, мама́. Я думаю, она стала временщицей царя Вильгельма лишь для того, чтобы всё воплотить. Мама́ никогда не скупилась на расправы. При дворе её прозвали Чёрной Вдовой: до моего рождения мама́ успела похоронить тринадцать мужей, сведённых в могилу «тяжкими недугами», – Мэри-Лин хмыкнула, – и каждый оставлял моей вечно одетой в траур родительнице своё состояние. А потом она стала фавориткой царя Вильгельма. Мама́ любит власть – бешено и страстно. Она использовала помазанника бога для того, чтобы посеять в остальных многочисленных царях мира ростки грандиозного заговора. Она хотела лишить доминов власти, – Мэри-Лин покачала головой, снова затягиваясь. – Я вернулась из пансиона, когда в 1117 году домины стали гибнуть повсеместно. Первым пал наш правитель: мальчиком лишился жизни на охоте. Не рассчитал силу, не удержал коня. Что ж, такое бывало. Но скоро вести о том, что монархи умирают везде, всколыхнули умы. Они гибли повально. Кто-то, казалось, от одряхления или болезни, кто-то – вследствие, на первый взгляд, стечения обстоятельств, кто-то – от откровенного преступления. И ещё волхвы бриттов не могли отыскать младенца, в котором переродилась душа государя. Доминов не находили почти нигде. Этому мешали тысячи «случайностей», организованных одномоментно вступившими на престолы царями. А если отыскивали – кроха снова умирал.

Аня поймала себя на том, что слушает Мэри-Лин, приоткрыв рот и затаив дыхание. Словно масштабы истории преградили путь воздуху.

– Вскоре приспешники царей устроили травлю волхвов, – продолжала дочь врага, – тех, кто упорно выслеживал подлинных властелинов. Сначала последовали запреты, потом их объявили чернокнижниками и взялись казнить.

За восемь лет установился новый порядок. Пока кто-то ещё пытался тайно сыскать владык, вырастить их и привести на законное место, цари боролись с заразой как могли. Некоторые даже массово убивали младенцев соответствующего пола на своих землях – такую практику начал иудейский наместник, но подхватили многие прочие.

Цари создали Церковь – организацию, которая помогала им избавляться от упрямых до́минов и их верных подданных. И волхвов.

Вот только структура эта вырвалась из-под контроля, – с мрачным удовлетворением отметила средневековая бастардка. – На все формы чародейства постепенно легло табу. И скоро обладающих недоступными другим силами стали называть вредителями. Выискивать и убивать. Служители Церкви, носившие сан священников, расползались по свету. И вот уже свой был в любой малюсенькой деревушке. Я как раз вернулась из пансиона ко двору и знакомилась с высшим светом, когда они устроили охоту на ведьм. Ликвидировали тех, кто подозревался в обуздании магии.

Цари мира, зачинщики заговора, теряли бразды правления. Разумеется, каждого из них окружали волшебники, знахари и ведьмы. В их владении состояли магические артефакты. Но Церковь выходила из повиновения. Среднестатистические люди хотели изгнать чародейство, которым не были наделены. Уничтожить. И управлять массами.

Церковь стала подминать царей. Обвинять в ереси и казнить. На престолы всходили самые ловкие, те, кто шёл на сотрудничество. Церковь изымала колдовские реликвии, но, конечно, не истребляла их. Они просто испарялись с открытой шахматной доски большой политики. Уходили в тень. Я думаю, духовники и сотворили с миром то, что он являет собой сейчас. Я читала о религиях. О едином боге, который правит на небесах, и никто его не может увидеть, а священники якобы доносят его волю людям. Очень удобно. Церковники тоже, судя по всему, не смогли договориться между собой – потому что я узнала о разных религиях, воюющих друг с другом. Но в каждой есть невидимый «бог», который диктует правила, и его служители, следящие, чтобы правила выполняли.

Они отобрали у большинства знания. Сожгли библиотеки и архивы. Судя по всему, запретили образование, оно стало доступно только избранным. То, что они сочинили вместо правды, очень примитивно, – с пренебрежением добавила Мэри-Лин. – Видно, что скроено наспех. Как будто взяли этапы взросления человека и провели аллегорию: от дикарей – малых детей – до цивилизованных особей, словно всё человечество с веками росло. Судя по всему, память о магическом со сменой поколений превратилась в сказку. Церковь обернула людей варварами, управляемыми религией. А потом уже от них прогресс пошёл снова. Я думаю, канва нынешней официальной истории от XIII века и дальше – настоящая. Думаю, достигнув апогея своего могущества, Церковь начала его терять. Религия утрачивала власть. Да и сами священники, эти «врачеватели душ», как они себя величали, с годами, с веками должны были лишаться и слаженности, и знаний. Особенно всякие попы́ на местах. Думаю, сейчас истина о минувшем хранится в очень узком кругу, где-нибудь в Ватикане или, например, у масонов78. Вместе со всеми колдовскими атрибутами, оставшимися в руках заправи́л. Хотя, конечно, я не могу знать. Я была совсем юной барышней, когда заговор обернулся против Вильгельма и Чёрной Вдовы.

Церковь, тогда ещё действовавшая осторожно, уже владела немалым запасом похищенного волшебства. Отец думал, что руководит священниками, но те решили убрать его. Он догадывался. И они с мама́ не собирались сдаваться.

Вильгельм опустошил кладовые духовников. Самые значимые артефакты, собранные по всему свету, тайно погрузили на корабль. Небывалая мощь должна была запечатать саму себя. Экипаж, наивернейшие приспешники отца, некоторый штат слуг, матросы и капитан взошли на судно, везущее основную вещественную магию мира.

В ночь, когда реликвии пропали, царя Вильгельма объявили еретиком. На за́мок британского венценосца напала многотысячная армия. Сожгла дотла. Спасая от инквизиции, он посадил нас с мама́ на борт. Отец должен был плыть тоже. Но, видимо, церковники успели его убить. Мы ждали до последнего, но враги подбирались к пристани. Пришлось отдать концы.

Это отец готовил корабль. Мы не знали, что он с ним сделал и как. Судно невозможно было найти, никакие ритуалы не обнаружили бы нас в море. Там всё законсервировалось. Жизненные процессы застыли. Никто не взрослел, не старел, не погибал. Не мог покинуть пределы строения. Даже воспользоваться силой груза, чтобы вырваться. Корабль-призрак, напичканный сильнейшими артефактами планеты, стал вечной плавучей тюрьмой для своего экипажа. – Мэри-Лин мрачно посмотрела мимо лиц собравшихся вглубь туманного коридора. – Это было больше восьми веков назад, – сказала она. – Мой биологический возраст – шестьдесят шесть лет и пять месяцев. Но я дышу воздухом девятьсот сорок семь оборотов Земли вокруг Солнца.

– Шестьдесят шесть? – недоумённо вмешалась Кристина.

– Что-то очень сильно переменилось даже в самой биологии мира, – кивнула Мэри-Лин. – Продолжительность жизни упала в разы. До отплытия Корабля-призрака естественным путём люди умирали в семьсот пятьдесят – восемьсот лет. Но и развивались значительно медленнее. В восемнадцать, сформировавшейся физически, но совсем ещё несмышлёной, куда менее развитой, чем маленькая сестрёнка Ани, например, я на тридцать восемь лет отбыла в пансион. Так воспитывали в моё время всех. Чары за этот небольшой срок укладывали в головы детей необходимые базовые сведенья. В XII веке юность, по сути, начиналась в пятьдесят шесть, хотя сейчас здесь в этом возрасте стариками уже уходят на пенсию. Мне кажется, и время шло куда быстрее. Хотя точно не скажу. После однообразия Корабля-призрака, тут дни, полные событий, тоже пролетают так скоро… Но, если нынче за одиннадцать лет в школе без всякой магии можно получить ключевые знания о жизни, вывод напрашивается сам собой. Не представляю, с чем связано всё это. Века заточения полностью отрезали всех нас от реальности.

Наше государство бессмертных пленников частично одичало, частично сошло с ума. Были бунты, ссоры, романы. Только дети не рождались – не позволяла магия. Почти все забыли о том, кем были когда-то. Только мама́ помнила. Она жила прошлым. И верила, что Вильгельм её когда-нибудь найдёт. Но случилось другое. Что – мы понять не успели. Некая вещь угодила на корабль. Это было нереально, абсолютно и никак. Но первого января этого года волна, сверкнувшая радугой, забросила на корму зеркальце. Его подобрал полоумный Патотус, когда-то бывший капитаном, но совершенно утративший рассудок. Мама́ видела, как он открыл узорчатые половинки и начал дико скакать на месте. Затем что-то произошло. Патотус превратился в монстра: слился с пролетавшим в небе альбатросом. Это была магия, невозможная на корабле. Но это случилось. Крылатый сумасшедший стал рвать такелаж и атаковать людей, его перья были словно лезвия. Патотус снёс капитанскую рубку за борт! За борт! Ничто не могло покинуть корабль почти девять столетий, а он срезал рубку под основание, и она улетела в море. Патотус продолжал метаться, размахивая тем зеркалом. То, что отражалось в половинках, становилось монолитным – люди и предметы. Началась свалка. Последнее, что я помню, – как капитан свалил в трюм бывшую горничную мама́. Вскоре прогремел взрыв. И я увидела Чёрную Вдову – она тоже парила в воздухе, её тело пронзали обломки, но она не была ранена, а стала с ними целым. Под ней полыхал корабль, она крушила его огненными шарами. Меня мама́ подняла в воздух вместе с Этаном, думаю, она искала тех, кого решила спасти. А потом тонущий корабль ожил. Стал сопротивляться. Атаковать. Почти все пассажиры соединились с обломками, наверное, кто-то стал целен с самим судном. И пожалуй, не только с судном. Впоследствии я узнала, что мама́ воссоединилась с Сердцем Мага. Это мощнейший амулет, который нашли на сожжённом трупе лидийского царя. Она не снимала его с шеи, хотя и не могла использовать. К тому же мама́, как и все Николсоны (а в девичестве она носила это имя), обладает ещё и природными дарованиями. Чарами, которые даёт нашему роду вот это колдовское исподнее, которое в современном обществе можно носить и в качестве основной одежды. Этой магией мама́ и иссушала влагу в телах всех своих тринадцати мужей. А я управляю сталью. На Корабле-призраке это могло бы очень пригодиться при столкновениях с одичавшими попутчиками, но в пределах судна никакое волшебство не работало. До того случая.

Когда оживший корабль бросился в атаку, нам пришлось спасаться бегством, невзирая на мощь Сердца Мага. Потому мы думаем, что артефакты тоже стали его частью, иначе это объяснить нельзя. Мама́ удалось спасти только меня. Когда потом она вернулась в широты, где затонуло судно, чтобы найти чародейское наследие прошлого, там ничего не оказалось. Только трупы рассоединившихся с предметами людей на дне. И ни одного артефакта.

Мама́ сотворила для нас в III-м измерении замок, дублирующий замок отца, но без людей, и наводнила его чарами, обеспечивающими жизнь вместо слуг. Мы стали изучать, что произошло за девять веков. Мир изменился до неузнаваемости, но… в нём так же становятся семьёй мужчина и женщина, так же воспитывают детей. Я хотела этого. И не более. Но мама́ алчет власти. Она ждала второго шанса девять сотен лет. Поначалу лихорадочно искала пропавшие реликвии. Она уверена, что другие артефакты так же воссоединились с пассажирами, как Сердце Мага с ней. На Корабле-призраке почти все утратили разум. Мама́ была уверена, что те, кто завладел грузом, скоро дадут о себе знать – да так громко, что человечеству несдобровать. Но месяц шёл за месяцем, а всё было спокойно. Сейчас придумали очень оперативный способ следить за событиями на целой планете – обо всём пишут в интернете. Но ничего так и не произошло. А в конце мая мама́ приснился сон. Про легендарный камень, былину о котором передавали в нашем роду из уст в уста тысячелетие. Это вещь, наделившая сверхсилой всех Николсонов и способная увеличить её во сто крат. Мама́ привиделась девушка, у которой находится камень, и земной город, где та живёт. Она переключила на него своё внимание. Её демонические псы искали камень. Ну и я стала часто там гулять. Я хотела быть, как все. Как леди моего возраста. Но не знала, что отвечать на вопросы других. Откуда я и кто… В середине лета я услышала, как девочка спорит со своей матерью на улице. Девочку выбрали, чтобы ехать в другой доминион на обучение. Её матушка говорила – её там никто не знает, нет ни одного друга, ни одного близкого человека, всюду иная культура, что она там будет казаться для всех белой вороной, постоянно допускать оплошности – а девочка доказывала, что никого это не удивит, что на то и нужна программа, чтобы познакомиться с другой страной, чтобы подтянуть язык – и чтобы мать ей не портила жизни и подписала согласие. Они спорили о моей мечте.

Я всё узнала. Девочка перешла в 11-й «Б» класс средней школы № 45, но должна была ехать в Лондон и год учиться там. Лондон – поселение на территории бывшего Британского доминиона. Вместо неё, оттуда в интересующий мама́ город осенью приедет другая. Это было похоже на судьбу! Я рассказала мама́, и она отыскала попечительский совет, заведующий распределением. Околдовала его членов и ту, что должна была приехать из другого доминиона сюда. Она отказалась, а я заняла её место, ни для кого не заметно. Мама сотворила нам все бумаги, которые нынче нужны человеку. А портал в наш замок разместила за дверями квартиры, которую мне выделили по программе. Она не против, чтобы я жила, как хочу, если не мешаю. И ей нужно было внедриться в нынешний мир, так что моя просьба пришлась кстати. Начался сентябрь, я стала ходить в школу и просто жить, – Мэри-Лин яростно затянулась густым дымом. – А потом нашла этот треклятый камень! – зло процедила она. – Пришлось рассказать. Она бы всё равно узнала. Или псы учуяли. Я взяла с мама́ слово: забрать артефакт, но не трогать мою подругу и не причинять ей вреда. Только Аня начала отбиваться. Вот псы и утащили её с собой.

* * *

История, рассказанная Мэри-Лин, была настолько невероятной, что каждый смог выбрать для себя эксклюзивный отрывок, чтобы не верить в него. Свару на эту тему Лунные воины и начали через несколько часов, когда окончилось повествование, перемежаемое прихлёбыванием кофе и посасыванием деревянной трубки. Леди Мэри-Лин пояснила, что курить выучилась у одного из бывших матросов их плавучей тюрьмы.

Теперь почти девятисотлетняя девушка жевала Тутэллино печенье и наблюдала за перепалкой, то и дело что-то комментируя.

Евгения Витальевна, Кристина и Ника не признавали богов, заговоры и фальсификацию истории. Жаклин утверждала, что Мэри-Лин не могла случайно попасть именно в школу Ани и её класс и только прикидывается белой и пушистой, чтобы втереться в доверие. Маргарет скептически смотрела на существование Корабля-призрака, нагруженного невероятным количеством магии, используя которую нельзя с него же освободиться. Натали казалось смешным, что защиту такого судна пробили прихвостни резиноворуких демониц, искавшие со своими зеркалами потомков. Тем более к первому января этого года злокозненные сестрицы уже почили в бозе.

А вот Тина с видом оракула заявила безапелляционно, что через пять сотен лет, когда характер Мэри-Лин катастрофически испортится, румянец исчезнет, а кровь заледенеет, она будет одной из тех женщин, которых Лунные воины запрут в неприступном за́мке, чтобы вырастить дочь императрицы. И значит, ей доверять можно – хотя «её Лина» и не отличалась приятным нравом. Но Тина, мол, сразу сказала, что Анина одноклассница похожа на её няньку, и теперь убедилась в своей правоте.

Натали слепо вглядывалась в волшебное зеркало в поисках отгадки. И частично обнаружила её. Только вопросов стало ещё больше.

Колдовское стекло показало бой в парке, после которого Лунные воины познакомились со жрицами Храма Луны. Демон-Хлыст тогда утонул в Днепре. В отражении друзья увидели дно реки, тело мужчины, ставшее нормальным (Ника вспомнил, как потом про этот труп, выброшенный на берег, передавали по всем городским каналам, но он не связал молодого человека с убиенным тремя месяцами ранее противником), обыкновенный хлыст для верховой езды и… зеркальце, присыпанное илом.

Картинка померкла, уступая место новой перебранке.

– Где затонул корабль? – напустилась на Мэри-Лин Евгения Витальевна.

– Ближайшая суша – острова Папуасского доминиона. Сейчас там несколько государств, кратчайшее расстояние до Кирибати. Мы провели в Южной Тараве первую неделю после крушения.

Воины переглянулись. Даже Кристина растерянно помотала головой.

– Чуть западнее центра Тихого океана, – разъяснила средневековая бастардка.

– И мы всерьёз считаем, что за полтора месяца зеркало природным путём попало туда со дна Днепра? – закатила глаза Евгения Витальевна.

– Но резиноворуких уже не было, – напомнила Кристина. – И очевидно, что гадание Натали указало нам именно это зеркало.

– А если снова постаралось «море», науськивавшее утопленницу Регину на туристов? – предположил Ника.

– Ничто не могло попасть на судно никак, – возразила Мэри-Лин. – Корабль-призрак искали все священники мира, когда мы сбежали. Используя всё доступное колдовское могущество. И ничто не позволило проникнуть на него. Нас обнаруживали дважды прицельно, не считая случайных кораблей. Когда XII век перевалил за середину, и когда начался XIII. В первый раз три объединённых флота штурмовали судно. И не откололи от него ни единой щепки. Помню, как стояла на палубе с последними сухарями и солониной, и смотрела, как прямо мне в лицо летит пушечное ядро. Оба раза нас теряли через несколько лет в шторм.

– Почему вы не причалили? – спросила Салли.

– Мы причаливали! И не раз, особенно в первую сотню лет. Но с корабля невозможно было сойти, как и чему-то попасть на него. Нельзя было даже вылить за борт помои. Мы наполнили отходами те же бочки, которые остались от еды и воды, когда всё это вышло. И забыли о подобных удовольствиях на сотни и сотни лет. Чары корабля не давали умереть от отсутствия еды и влаги, мы не нуждались в этом. Но скучали по ощущениям. Ощущениям вкуса, чистоты… Табака. Я ведь почти девять веков кряду просто вдыхала через эту трубку морской воздух. Спустя двадцать пять лет слуги и экипаж устроили переворот и прекратили подчиняться, некоторые даже подбивали мстить господам. Но в итоге перессорились между собой, и низшее сословие разделилось на кланы, воюющие друг с другом. Или с одиночками. Или со слабыми. Это до того, как все рехнулись полностью. После переворота придумали отвратную кару: закрывали неугодных в бочках с помоями. Дышать на Корабле-призраке тоже не было жизненно необходимым. – Мэри-Лин передёрнуло. – Чего ни придумывала эта рвань, только и мечтавшая выслужиться на суше перед знатью! Меня защищала мама́. Не знаю, как ей это удавалось без чар, но её продолжали бояться. Она защищала меня и ещё леди д`Эрвэ, сэра Эйбрамсона, леди Боттерри, Ислу Лэмпкин и младшего царя Этана. И капитана, поначалу. Ему это не помогло, хотя он протянул дольше других, благодаря мама́. За мной из-за покровительства мама́ долго увивалась моя учёная фрейлина, Свичелли. Пыталась выполнять свои обязанности ещё лет четыреста. Но шифер у неё всё больше протекал.

– Кажется, мы недавно прибили твою воспитательницу, – хмыкнула кошка Селена. – Ты что-нибудь слышала о прахе Диониса?

– Дионис – это божество, якобы жившее тысячи лет назад и обладавшее природной магией.

– То есть на самом деле не жившее? – победоносно отметила Тина.

– Не знаю. Про олимпийских богов ходила куча легенд, но их никто никогда не видел. Я бы не удивилась, если бы в трюме нашёлся прах Диониса. Об этом лучше спросить у мама́ – она знала наперечёт все артефакты, которые они с отцом украли.

– Мы ничего не будем спрашивать у врага, – припечатала Жаклин. – Твоя мать несёт угрозу принцессе и людям, она должна быть ликвидирована. Нам лучше усыпить её, – присовокупила жрица, имея в виду Мэри-Лин, – пока враг не будет повержен.

– Мы не можем лишить жизни отпрыска жрецов Храма Луны! – ахнула Натали. – Что ты такое говоришь?

– Она опасна. Она похитила Священный камень Авелилона. Убила принцессу, – стояла на своём Жаклин.

– Нашей крови почти не осталось на Земле!

– Она стала чудовищем! – воскликнула Тина. – Аня, и я вместе с ней, могли бы погибнуть, если бы не Ханнины чары!

– Значит, её следует исцелить. Отделить от обломков и артефакта.

– Берегитесь тогда, – прыснула Мэри-Лин, – такого маменька никому не спустит. И поверьте, лучше не становиться врагом Чёрной Вдовы. Уж тем более теперь. Сердце Мага обладает колоссальным могуществом. Она с ним почти всесильна. Так что убить её всё равно не удастся, лучше подумайте, как провернуть, чтобы мама́ не узнала о вас, от греха подальше. Псы донесут, что вы меня сюда затащили. И это место наверняка вызовет её интерес. Такой ресурс, как перемещение во времени…

– Во времени нельзя перемещаться! – взвилась Тутэлла.

– Мама́ не знает слова «нельзя», – вздохнула средневековая бастардка.

– Увы, я согласен с Жаклин, – объявил Ника. – Если эта женщина так опасна, и, если не выйдет отнять её силу, придётся её убить.

– А как? – поинтересовалась Аня.

– С этой дамой нужно подружиться, – неожиданно певуче сказал Артур, молчавший во время истории прошлого и начавшейся словесной баталии. Для него в статусе Лунного воина Чёрная Вдова была первым противником. Ане казалось, что молодой человек, взятый на поруки Кристиной, которая то и дело заботливо шептала ему в ухо разъяснения, стесняется, но последующее вообще перевернуло все её представления об этом субъекте. Он даже физически изменился, когда заговорил: куда-то пропали сутулость и хмурая замкнутость. Васильковые глаза без очков, небрежно брошенных на стол, чуть щурились – как-то лениво и с хитринкой. Артур расправил плечи, и его широкая грудь смотрелась ещё больше из-за распущенной шнуровки костюма. Заикание испарилось без следа. – Зачем же ликвидировать ту, кто может стать полезной соратницей?

– Она – Кораблик! – возмутилась Жаклин.

– Она убила Её Величество! – вторила с негодованием Селена.

– И украла Священный камень, – добавила Аня, виновато косясь на Мэри-Лин.

– С чего ей нам помогать, если она угробить нас хочет? – вставила Кристина. – Эта женщина очень опасна!

Артур смотрел пристально, а потом усмехнулся. Незабудковые очи сузились, он вдруг произнёс:

– Дайте мне с ней потолковать.

– Да она же прикончит тебя! – ахнула Крис.

И получила в ответ презрительный ледяной взгляд, от которого умолкла и потупилась.

– Или натравит псов и загонит в подвал, – резонно заметила Мэри-Лин. – С ней лучше пообщаться мне.

– Детка, маменька недвусмысленно намекала, что ты потеряла бессмертие, – улыбнулся Артур, внимательно разглядывая бастардку средневекового царя, – а затем разозлилась и помянула о предательстве. – (Аня очень подробно описала сцену столкновения с врагом). – Уж скорее не меня псы погонят в подвалы. Дайте я с ней поговорю тет-а-тет, есть идея.

Невзирая на скептический настрой Жаклин, новому другу позволили попытать счастья. Он и Тутэлла скрылись в золотом тумане. Вскоре на большом настенном передатчике отобразилось транслируемое стражем изображение. Артур вышел из Ворот в тронном зале, откуда воины утащили тело Ани. Тутэлла не до конца закрыла портал, готовая при необходимости спасать безрассудного смельчака.

Впрочем, он выглядел довольно уверенно. Даже когда от стен отделились, скалясь, несколько демонических доберманов, не дрогнул.

– Зовите свою госпожу, – произнёс товарищ на экране.

– Храбрый парень, – отметил Ника в Воротах. – Надеюсь, он понимает, что делает.

– Уверена в этом, – отозвалась Кристина, напряжённо следя за происходящим. – Артур умён. Я встречалась с ним несколько раз после последнего совета. Вводила в курс дела. С тех пор как мы объяснили ему его естество, он стал куда увереннее.

– Да уж, в уверенности ему не откажешь, – хмыкнула Маргарет. – Как-то даже зашкаливает. И к чему он притворялся застенчивым заикой?

– У него действительно проблемы с речью, – встала на защиту Артура Кристина. – Не знаю, что сейчас произошло. Может, это от адреналина. Такое бывает.

– Помолчите! – цыкнула Жаклин.

На экране передатчика парламентёру явилась Чёрная Вдова. Она сделала шагов десять своей покачивающейся походкой и остановилась, иронично изучая нового гостя, чьё тело охватывал костюм в горошек.

– Соблаговолите уделить мне четверть часа, миледи? – светски начал Анин протеже.

Арабэлла хмыкнула.

– Посланник для заключения сделок? – с насмешкой обронила она. – Или будешь взывать к справедливости?

– О, с вами, леди Алэн, поминать справедливость кажется мне дурным тоном, – парировал собеседник.

Брови врага взметнулись к переносице.

– Где это ты так изучил тонкости моего нрава, мальчик? – спросила женщина, и тут же на её лице мелькнула догадка. – Зрю, леди Мэри-Лин в край отбилась от рук, – констатировала она. – Передай пламенный привет. Ибо сейчас я далеко не уверена, что юная изменница переживёт нашу личную встречу. Что ещё недальновидное дитя поведало моим вынужденным оппонентам? Любопытно послушать её аттестацию. Как и ваши выводы. Судя по убранству, ты также претендуешь на мой камень. И много вас тут собралось? Рассказы миледи не были столь подробны, чтобы осознать: делиться властью я ни с кем не намерена?

Артур слушал тираду, сверля противницу прищуренным взглядом.

– Чьи бы то ни было рассказы излишни, – подытожил он.

А затем сделал быстрый странный жест: затейливо скрестил пальцы левой руки и размашисто коснулся ими уголка противоположной брови ближе к виску. Пространство на экране качнулось, будто воздух стал гуще. Чёрная Вдова отпрянула и что-то сказала – но воины не услышали звука. Спокойную реплику Артура, шевелящего губами с язвительной ухмылкой, тоже пожрала телепатическая магия, которой он управлял.

Враг что-то прошептал.

– Какого чёрта?! – взвилась Жаклин.

Новый соратник на экране продолжал беззвучно обращаться к Чёрной Вдове. А затем сардонически поклонился.

Мать Мэри-Лин рявкнула ответ со злобой, сверкнув глазами. Артур примирительно поднял руки. Арабэлла снова заговорила.

Жаклин связалась с Тутэллой, чтобы понять, куда подевался звук, – страж ответила, что в комнате возникло блокирующее поле.

Младшая жрица Храма Луны превратилась в разъярённого дракона. Но что бы заморский соратник ни вкладывал в уши противницы, это, кажется, давало результат. Диалог на экране продолжался. Артур снова взял слово. Потом повисла пауза. Враг смотрел в глаза собеседника, и вдруг в руке блеснул Священный камень Авелилона.

– Да ладно! – ахнула Селена, потому что на экране Арабэлла отдала артефакт Артуру.

Они обменялись ещё несколькими короткими репликами, и дипломат протянул вперёд свободную ладонь. Чёрная Вдова, не колеблясь, пожала её, и Артур галантно поднёс затянутые перчаткой пальцы к губам.

Телепатическое поле развеялось.

– Леди Алэн не против стать Лунным воином, – сказал в пустоту Артур. Настенный передатчик снова транслировал звук.

– Он что, загипнотизировал её? – пробормотала потрясённая Мэри-Лин.

Питаться от артефакта можно и находясь вблизи. Это единственный аргумент, к которому апеллировали Артур и Арабэлла, поясняя свой союз. Мэри-Лин смотрела на мать с подозрительным недоумением, склонная скорее поверить, что ту удалось околдовать, невзирая на Сердце Мага, чем в то, что Чёрная Вдова осознанно передала Священный камень обратно владелице.

Жаклин оставалась скептична. Доверять Арабэлле она не намеревалась, да и Артур её теперь настораживал.

– Ведь мы одной крови, – парировал удачливый переговорщик. – Я лишь объяснил это. И поделился опытом единоличной борьбы со всем миром. Чары же помогли на время лекции спасти мою скромную персону от возмездия. – И вдруг Артур стушевался, будто осознав наконец и то, что все на него смотрят, и то, какую колоссальную роль сыграл.

Краска залила его лицо, а застенчивость и робость вернулись в полном объёме. Ссутулив плечи, он виновато потупился.

– Это грандиозный успех! – ободряюще сказала Кристина, похлопывая его по спине и с осуждением глядя на скрестившую на груди руки Жаклин. Жрица всем своим видом демонстрировала недоверие.

– И мы всегда рады новым товарищам, – вторил Ника, обращаясь к Арабэлле. Он с радостью переменил свою позицию. – К сожалению, помощь не будет лишней. Не вы одна нападаете на нас. И людей вокруг нас. А мы вызвались защищать их.

– В частности, теперь от тех, кто тоже завладел артефактами Корабля-призрака и использует их во вред, – добавила Евгения Витальевна. – Мы уже грохнули Свичелли. И боюсь, дорогая, вы с ней – не единственные, кто ещё о себе заявит.

– Мюриель Свичелли была когда-то наставницей моей дочери, – с интересом отозвалась Бэлла. Лунные воины общались с экс-врагом в большом зале с троном, потому что Жаклин воспротивилась идее пускать Чёрную Вдову в Ворота. – Она совершенно ополоумела. Как и почти все прочие. Что вы делаете для поисков?

– Мы не имели понятия о Корабле-призраке раньше, – сказала Натали. – Свичелли, как и вы, охотилась на Священный камень. Учительница также обладала магией авелилонцев?

Бэлла покачала головой.

– Никто ли вас не направлял? – спросила Натали. – Мы считаем, что нашу принцессу преследует кто-то, не имеющий отношения к экипажу Корабля-призрака. – Возможно, женщина.

– Меня никто не направлял, – усмехнулась Чёрная Вдова. – Никогда.

– Вероятно, это она позаботилось, чтобы Соединяющее Зеркало попало на судно, – прибавил Эрру. – И чтобы Свичелли нашла Аню. А может, и чтобы вы увидели сон о Священном камне.

– У меня хорошо развита интуиция, – возразила леди Алэн.

– И ещё кто-то сводит вместе потомков авелилонцев, – присовокупила Салли. – Я думаю, Мэри-Лин не случайно услышала разговор Анниной одноклассницы с матерью.

– Как бы то ни было, радостно, что мы не лишили жизни потомка жрецов Храма Луны, – снова взяла слово Натали, не дав сестре обронить колкость. – Теперь, когда есть понимание, кто и что угрожает миру, я буду отслеживать вспышки колдовства с помощью своих сакральных ритуалов.

– Артефакты нужно найти, – кивнула Чёрная Вдова.

– Надеюсь, не рассчитываешь, что мы передадим их тебе, когда отберём у владельцев? – выплюнула Жаклин.

– Нет. На это я не рассчитываю, – блеснула глазами Бэлла.

Что бы ни задумала леди Алэн, – а то, что она что-то задумала, было очевидным для каждого, – Аня считала итог приключения великолепным. Две новые соратницы! Пускай одна из них и себе на уме. Плюс с Мэри-Лин принцесса Авелилона давно дружит.

В ту ночь Аня впервые осталась ночевать в огромном замке экс-врагов, насилу отбившись от негодования мамы, потерявшей её на несколько долгих часов (что, учитывая ситуацию в городе, было приравнено к самому тяжкому преступлению).

Околдованные просторы укрывались в обычной квартире высотного дома неподалёку от школы. Чары создавали там проход в III-е измерение. Быстро освоившуюся Аню заворожили дворцовые просторы за обитой красным дерматином дверью. Они чем-то напоминали метаморфозу, случившуюся в гостиной ювелирши во время сказочных приключений. В бесконечных коридорах и потаённых уголках бродили или дремали доберманы, но они не нападали, и принцесса Авелилона вскоре прекратила их бояться.

В последующем она стала часто бывать у Мэри-Лин. Еда на блюдах здесь ткалась из воздуха, а ароматный чай и вино не иссякали в чашках и кубках. В гардеробе же подруги, как в костюмерной лавке, можно было найти самые чудны́е наряды.

Но куда чуднее были воспоминания о сокрытом прошлом, так похожие на сказку. Аня при каждом удобном случае расспрашивала свою подругу и Арабэллу, восстанавливая для себя историческую правду.

Ей описывали совершенно невообразимый диковинный мир.

Арабэлла Алэн родилась в 799 году. Она подтверждала, что дни когда-то ускоряли свой ток, и проносились всё быстрее и быстрее. За одну её «молодость» средняя продолжительность жизни выросла века на два. Скоро взрослевших телами, но не разумом, детей обучали в разнополых пансионах, где чарами вкладывали в их головы опыт поколений. А иначе бы среднее образование занимало под двести лет. Магия была нормой повсеместно, хотя лишь единицы владели ею от природы. Иные же пользовались артефактами, заклинаниями или услугами чародеев.

Бэлла с презрением обвиняла церковь в деградации цивилизации. Своей вины она в этом не замечала.

«Мы собирались править миром, а не разрушать его», – говорила леди Алэн с презрением.

Она ненавидела идею доминов, лишавшую прочих даже тени надежды заполучить когда-либо реальную власть над массами. Называла царей симулякрами. Подчёркивала, что никто из правителей не обладал природной колдовской силой, как, например, она. В них не было ничего, кроме тысячелетий памяти. Но самое страшное – в них умерли амбиции. Домины не стремились к могуществу и укреплению своей позиции. Они были паразитами. Так считала Арабэлла.

Она не сожалела о содеянном. Лишь досадовала, что упустила удила освобождённого «от ига» земного шара.

Информация о подобном прошлом человечества укладывалась в Аниной голове плохо и будто бы нехотя. Всё звучало подробностями о каком-то другом измерении, очень слабо вяжущимися с реальностью. Но Аня старалась привыкнуть.

И всё чаще и чаще задавала себе закономерный вопрос: что ещё – привычное и очевидное – окажется вовсе не таким, как выглядит на первый взгляд?