Он не один, конечно, с водителем. Тем же самым ехидным мужчиной, что был за рулем, когда дядя Гриша, который знает меня с рождения, предложил стать его любовницей. Я сидела на заднем сиденье «мерса» и сетовала, что буду скучать по богатству. У нас только-только отобрали дом, и я перевезла пожитки в съемную квартиру. Дядя Гриша обернулся и сказал прямым текстом, что я должна буду делать, если хочу продолжать вдыхать запах кожаного салона.

Водитель стрельнул глазами в зеркало заднего вида и усмехнулся.

В тот день мое отношение к доброму дяде Грише резко поменялось.

— Поленька, привет! — улыбается Баскаков. Подходит и обнимает.

Я замираю, не понимая, как так получилось, что он оказался между мной и моей машиной. Я не могу дотянуться, чтобы открыть дверь и спрятаться или… выпустить Газировку. Боже, моя девочка скребет когтями по стеклу и рычит!

— Здравствуйте! Чем обязана? — не пытаюсь казаться вежливой. Можно легко догадаться, что и в тот раз отказала я этому дядьке далеко не вежливо. С тех пор мы не виделись, обиделся.

Сама быстро снимаю блокировку с телефона, чтобы набрать номер Ильи, но водитель подходит и вырывает из моих рук мобильный.

— Эй! — возмущаюсь я. На улице день, вокруг люди. Что они себе позволяют?

— Можно позвонить, Полина Александровна? — спрашивает водитель.

— Нет!

В этот момент сотовый начинает трезвонить, водитель убирает звук и отходит чуть в сторону.

— Дядя Гриша, — специально называю его именно так, как бы подчеркивая нашу разницу в возрасте, — что за дела? Отдайте мой мобильный.

— Отдадим, конечно, Поля. Но сначала посмотрим, сколько у тебя денег на карте.

— Что? — хмурюсь.

— Прошу в мою машину, — делает он гостеприимный жест, а у меня от страха пальцы на ногах подгибаются.

— Я никуда не поеду. Вы с ума сошли?

— Тише, не кричи. Не волнуйся ты так. Поболтаем о том о сем. — Он тянется рукой к моему лицу.

Я резко отшатываюсь. Это неприятно.

Мы смотрим друг на друга, Газзи лает так, будто дело касается жизни и смерти.

— Да заткнись ты! Тупая псина! — рявкает этот Митя.

— Тише, Мить, тише, — притворяется хорошим «полицейским» Баскаков. — Полечка, какой же яркой ты стала! Расцвела за прошедшие пять лет. Я всегда говорил Саше, что ты будешь первой красавицей города, как и твоя мама. Ну что ты дрожишь вся? Я никогда не причиню тебе вреда, ты ведь меня знаешь. В память о твоем отце я должен о тебе заботиться.

— Мой отец, конечно, был не самым лучшим человеком, но он в гробу перевернулся, когда его старый друг и собутыльник предложил мне спать с ним, — напоминаю, убирая волосы за уши.

— Ты ведь взрослая девочка, сама все понимаешь. Мужчина никогда не будет заботиться о женщине просто так.

— У меня все в порядке, никакая забота мне не нужна.

Он бросает взгляд на «прадик».

— Вижу, что в порядке. Более чем. На днях я сидел у себя в кабинете, разгребал дела. Тут мне звонит Бехтерев и рассказывает, что дочка Барсукова приезжала на похороны этой наркоманки… как ее? Соколовской. Похорошевшая, на приличной машине. — Он снова смотрит на «прадик». — Откуда у скромной медсестры такие деньги, Поля?

Мое сердце разгоняется.

— Это не моя. Будущего мужа. Я замуж выхожу скоро.

— Григорий Анатольевич, у нее тут всего одно банковское приложение.

Мои щеки вспыхивают!

— Полина, скажи пароль, — говорит Баскаков по-доброму. — Ну что нам, тебя силком крутить?

Это так нагло и бесцеремонно, что я впадаю в ступор! И, конечно, не буду кидаться и отбирать телефон — они могут меня ударить, а я жду малыша. Не позволю себя трогать. Называю пять цифр. Пусть смотрят, там всего тысяч тридцать. Рублей, разумеется.

Митя показывает экран Баскакову, тот кивает.

Газировка мечется по салону.

— Мы приехали к тебе в гости, а ты, оказывается, не живешь больше по этому адресу, — продолжает дядя Гриша. — Переехала в трешку в элитном доме. Что с этой квартирой делать думаешь?

— К мужу. К мужу я переехала. Вы должны его помнить. Илья Ветров.

— Может быть, и так. А может, и нет. — Он наступает на меня, я пячусь. — Не нашла ли ты тайники своего отца, Полечка?

— Что?

— Ты прекрасно знаешь что.

Увы, на самом деле он прав, знаю. Мой отец понимал, что его посадят, но он планировал однажды выйти из тюрьмы и жить дальше небедным человеком. О двух тайниках мы были в курсе — Мия их успешно разорила. Но было еще как минимум столько же. Об их местоположении не знал никто, папа ведь… не планировал умирать.

— Если бы я нашла тайники отца, я бы уже жила где-то в Майами, — говорю сухо и четко.

— Вот мне и интересно, Поля, не намылились ли вы с сестрой в Майами? Забыв поделиться со мной. Ты прекрасно знаешь, что твой отец остался мне должным.

— Но что я могла сделать? Мое наследство состояло из однушки, и все!

— Но теперь-то у тебя денежки появились. — Он ударяет ладонью по капоту машины, я вздрагиваю. — Такова жизнь, Поленька. Мы несем ответственность за грехи своих родителей. Тем или иным способом.

— Вы не поняли? Я замуж выхожу. Это не мои деньги.

— Садись в машину, расскажешь подробнее. Про себя, про мужа. Я должен все знать про тебя. Не бегать же мне по соседям, в конце концов.

— Ни за что на свете.

— Что здесь происходит? — доносится до нас всех.

Я слышу знакомый голос и чуть не падаю от счастья и облегчения!

Илья приближается быстрым шагом. Боже мой, он здесь! Хотя и не должен был быть. Почувствовал, что нужен мне.

Баскаков поднимает на него глаза.

— Это мой муж, — подсказываю и скрещиваю руки на груди.

Илья уже рядом, обнимает меня и притягивает к себе. Я же вцепляюсь в его одежду.

— Добрый день. Какие-то проблемы? — обращается он к Баскакову.

— Вы бы представились для начала, — отвечает дядя Гриша, замешкавшись.

— Ветров Илья Викторович. Вы меня не помните? Я вас — да. — Илья хмурится. — Повторяю вопрос: у вас какие-то проблемы? — Он продолжает прижимать меня к себе, ощущение безопасности затапливает.

— Вы же… Хм, это вы работаете в больнице. Теперь я вспомнил, откуда мне было знакомо ваше лицо, мелькающее в новостях. — Баскаков морщит лоб. — Тот самый Ветров, бывший муж Полины. А-а-а, все, картинка сложилась. — Он размышляет несколько секунд, потом добавляет: — Вы мне симпатичны, молодой человек, и я против вас ничего не имею. Более того, к вашему труду и работе отношусь с уважением. Вы оперировали моего приятеля после взрыва.

— Благодарю, — коротко отрезает Илья. — Мы с Полиной снова вместе. Если будут какие-то вопросы, я бы хотел, чтобы вы подходили с ними ко мне. К ней — никогда.

И это не просьба.

— Илья Викторович, вас не касаются наши семейные разборки. Вы отличный хирург, за вас многие готовы откручивать головы. За ваши руки. Не стоит рисковать ими второй раз.

— Я теперь ее семья, — перебивает Илья. — Поэтому касаются в первую очередь. — Он обращается ко мне: — Поля, ты как?

— Нормально. — Понимаю, что он имеет в виду. Не перенервничала ли я, не пострадал ли ребенок. — Я хорошо. Мы просто разговаривали, но они забрали мой телефон. Проверяли, сколько денег на карте.

Илья хмурится сильнее, взгляд становится стальным. Я чувствую, как напрягается его тело. Боже, любимый, только не наделай глупостей! Нам это не нужно!

— Поля, садись в машину. Я сейчас, — говорит Илья мягко, но ослушаться нельзя.

Киваю. Он провожает меня до пассажирского сиденья, после чего подходит к Баскакову. Я глажу Газировку, она-то точно здорово перенервничала. Все еще приглушенно рычит, готовая в любой момент сорваться и помогать хозяину.

Наблюдаю за разговором мужчин, затаившись. Чертовы проклятые деньги! Я думаю о том, что не просто так Баскаков и другие друзья отца так много сделали, чтобы разлучить нас с Ильей. Они хотели отцовских денег, а отобрать их у одиноких девушек проще простого.

Усилия оказались напрасны: мы с Мией и Настей не знали, куда отец запрятал основную сумму. Наверное, Баскаков следил за нами первые годы, но мы с сестрой жили на зарплату, и он забил. А тут я приезжаю на похороны Влады, напомнив о своем существовании. Да еще и на «прадике»!