— Поля, Полин, Полинка, — слышу сквозь сон голос Ильи и открываю глаза.

Я в постели, укутана одеялом. Мне тепло и спокойно. Он сидит рядом, уже полностью одет, смотрит внимательно.

— Мы проспали? — Приподнимаюсь на локте.

— Лежи, все в порядке. Еще очень рано. — Он целует меня в лоб, и я возвращаюсь на прежнее место. — Я на работу. Ключи от машины на тумбочке. Как соберешься, приезжай.

— Да я прямо сейчас… две минуты и готова! Что ж ты меня раньше не разбудил.

Илья смотрит строго, и я подчиняюсь, послушно прижимаюсь щекой к подушке. Кажется, от его вчерашнего срыва не осталось и следа. В глазах штиль, спокойствие и привычная мне уверенность. Зав собран и готов вернуться к работе. Мягко улыбаюсь в ответ.

— Спасибо, что приехала, — говорит он медленно, ведет подушечкой большого пальца по моей щеке, и я закрываю глаза. — Моя необыкновенная девочка.

Он вчера никак не мог уснуть, ворочался, видимо, перепил кофе и энергетиков. Я придумала способ, как его расслабить и успокоить. Просто взяла и соблазнила его. После этого он уснул в моих объятиях. А я еще некоторое время лежала и поражалась, как много произошло за прошедший день.

— Ты помнишь, что случилось ночью? — спрашивает Илья.

— Конечно, помню, — смеюсь.

Сначала были пельмени. Мы ужасно хотели есть, просто умирали от голода! Нашли в морозилке домашние полуфабрикаты Виктории Юрьевны — святой женщины! Нарубились после душа и отправились в кровать.

Потом пытались заснуть. Не получалось. Так бывает, когда усталость настолько сильная, что просто не можешь отключиться. Отвратительное состояние. И тогда я предложила заняться любовью. Мы начали с поцелуев, а потом все как-то само собой завертелось.

— У нас порвался презерватив, — говорю, усмехнувшись.

— Ты так и не научилась их надевать, — укоризненно качает головой Илья. — А я столько усилий потратил, объясняя и показывая.

Как бы я научилась! Пять лет этим не занималась, любая бы на моем месте подзабыла детали.

— И ты предложил мне выйти за тебя второй раз, — парирую я.

— И ты согласилась, — кивает Илья.

— Мне просто жаль твою маму. Она не переживет, если у тебя родится еще один ребенок вне брака! — поясняю, приподнимая брови.

— Да-да, дело исключительно в моей маме, — соглашается Илья, закатывая глаза.

Следом мы смеемся. Что поделаешь, оба начудили, теперь уже как будет. Не в первый раз. Илья наклоняется, целует меня в лоб.

— Я пошел. Хочу прогуляться, давно не был на улице.

— Я приеду чуть позже.

— Конечно. Я тебя люблю.

— И я тебя люблю.

Ты не можешь спасти всех, родной. Это невозможно. Но ты можешь помочь многим. И это очень важно. Не забывай об этом.

Он поднимается и уходит в коридор. Через полминутки щелкает замок входной двери, и я оказываюсь в квартире одна. Сладко потягиваюсь. На часах шесть — если я поспешу, то в семь буду на работе, тем более Илья оставил машину.

Возможно, даже успею купить девочкам булочек по дороге.

Когда мы обнаружили, что презерватив порвался, не стали паниковать и расстраиваться, просто обнялись и поцеловались. Это было искренне, и это было хорошо. То, что творится сейчас в стенах больницы — страшно. А зачатие новой жизни — это прекрасно. Пусть даже оно случится не вовремя. Если так рассудить, то всегда что-то происходит, всегда не вовремя. Главное, что по большой любви. А между нами она самая, я точно знаю.

Дверной звонок выдает длинную трель, когда я моюсь в душе. Кто бы это мог быть? Если бы Илья что-то забыл и вернулся, он бы открыл своим ключом. Его мама бы не поехала без приглашения, а Илья пригласить не мог: он оставил телефон на зарядке у себя в кабинете.

Звонят еще раз. Я выключаю душ, наскоро обтираюсь и закутываюсь в полотенце. Открываю замок, выхожу в коридор и налетаю на… няню Аню, которая в панике отскакивает назад, прижимаясь спиной к стене.

У нее такие испуганные глаза, что мне становится смешно. Я про нее, если честно, совсем забыла. У Ани, конечно, тоже есть ключи от дома.

— Доброе утро, — здороваюсь и делаю паузу в ожидании объяснений с ее стороны.

Жени здесь нет, а его няня — есть.

— Я. Машина стоит у подъезда, я проходила мимо и решила, что Илья дома. — Она бросает взгляд на пакет, который сжимает в руке.

— Ты еду принесла? Спасибо большое, положи в холодильник, если не сложно. Я потом посмотрю. Аня, прости, чай не предлагаю. Мне надо быстро высушить волосы и рвануть в больницу, сама понимаешь, какое время сейчас.

— Ты разве. Ты же улетала! — всплескивает она руками.

— Да, пришлось вернуться, — киваю я. — Надо Илью поддержать. Мне не до развлечений было, когда тут такое.

Мы смотрим друг другу в глаза. Наверное, здесь даже слова не нужны. Все и так понятно. Аня грустнеет, поджимает губы и кивает.

— Да, надо поддержать обязательно. Я лучше пойду, мне еще с Женей погулять сегодня нужно.

Смотрю на нее и киваю. Мне ее немного жаль. Я не могу знать, есть ли у нее чувства к Илье, и если да, то насколько сильные? Возможно, они только дружеские, или же она на что-то надеется в глубине души. Трудно не надеяться, когда видишься с таким мужчиной, как Илья, каждый день. Когда постоянно торчишь у него дома, заботишься о его ребенке, да и сам он относится по-доброму и с большой благодарностью.

Но если бы он хотел быть с ней, у них бы уже давно все закрутилось. Хочет он со мной. Всегда. Только со мной.

Аня быстро одевается и уходит, забрав пакет. На прощание она просит:

— Не говори Илье, что я приходила.

— Почему? Ты очень добра, я думаю, он оценит.

— Не надо. Я просто подумала… Неважно, забудь.

За ней закрывается дверь. Я молчу еще несколько мгновений, потом пожимаю плечами и иду собираться. У меня есть дела поважнее, чем размышлять о подруге детства своего мужчины.

Выгорание — это страшно, и медики, увы, ему подвержены нередко. Из-за стрессов, истощения, накопленной усталости может пропасть мотивация. А что потом? Лучше даже не думать.

Вчера показалось, что я увидела в глазах Ильи симптомы именно этой опасной болезни. Мы не роботы, а всего лишь живые люди, и даже Илья — живой, хоть и забывает об этом периодически. Ему нужны поддержка и любовь. Даже такому уверенному в себе профессионалу иной раз очень нужны теплые слова. Он не признается, но я-то знаю. Я все про него знаю.

Без пяти семь я уже в больнице. Дальше меня захлестывает круговорот дел и разговоров. Столько всего нужно сделать! Включаюсь в работу тут же, будто и не уезжала. Не чувствую ни усталости, ни тревоги. Первые две операции пролетают и вовсе на одном дыхании!

Перед обеденным перерывом решаю заглянуть к Илье в кабинет. Стучусь, затем толкаю дверь. Он сидит за столом и вертит в руках упаковку с обезболивающими. Увидев меня, быстро убирает пачку в стол. Но этикетку я узнала.