Полина

При Сергее называть Ветровых мамой и папой я не решаюсь, поэтому говорю просто:

— Знакомьтесь, это Сергей. Сереж, это Виктория Юрьевна и Виктор Павлович.

— Очень приятно, — здоровается мой архитектор.

— Взаимно, — отвечают родители Ильи. Добродушно улыбаются, мы перекидываемся парой фраз о погоде, а потом расходимся.

Они достаточно тактичны для того, чтобы ни словом, ни взглядом не намекнуть на своего сына или мой брак, но мне все равно немного неуютно: они впервые увидели меня с другим мужчиной и, наверное, расскажут об этом Илье.

Что, безусловно, к лучшему.

— Так, курицу будем с картошкой запекать или без? — переводит тему Сергей, подходя к лотку с овощами, берет пару клубней, начинает жонглировать. Довольно неудачно, и я смеюсь вслух.

— Не знаю, твой же королевский рецепт. Твори! — подбадриваю его я. — С меня салат.

А вечером, уже после ужина, легкого десерта и бокала вина, я начинаю собираться домой.

— Может, останешься? — спрашивает Сергей. Его голос звучит чуть ниже, чем обычно.

Подходит ко мне со спины, нежно обнимает и утыкается губами в шею, аромат туалетной воды приятно щекочет нос. Губы теплые, объятия становятся крепче.

— Уже поздно, а мне завтра вставать в половине шестого.

— Поля-я-я, — сладко тянет он мне на ухо.

Ладони гладят живот, поднимаются до груди.

— …Погулять с Газзи, а потом на работу. У меня же смена на сутки. Тяжелая. Сереж, Сережа-а-а, родной, хороший мой. Не спеши. Я не хочу по-быстрому, а потом бежать бегом домой по холоду. Давай в следующий раз я договорюсь с соседкой, она возьмет на себя Газзи, у меня будет выходной.

— М-м-м, — тянет он, целуя мое плечо.

Мягко освобождаюсь. Ветровы сбили весь настрой, и, к сожалению, вернуть его не получилось, как бы я ни пыталась. А заниматься с парнем сексом и думать при этом о родителях бывшего — то еще извращение.

— Поля, нам нужно что-то делать с твоей работой, — говорит он с легким раздражением в голосе, опирается на спинку стула. — Мы так никогда не перейдем на новый уровень.

«Не начнем трахаться» он имеет в виду.

— Да, я согласна. Но дело не только во мне. Недавно, например, именно ты уезжал в командировку, и раньше восьми-девяти ты редко освобождаешься.

— Я тебя не подгоняю. Можем еще полгода целоваться, без проблем. Ты мне очень сильно нравишься, но… Полин, попробуй перевестись на дневные смены. Я знаю, это реально.

— На дневные?

— Да. Тогда мы сможем все вечера проводить вместе. Ты будешь спать ночью как все нормальные люди. Это очень важно для отношений. Зая, я просто даже не знаю, выдержим ли мы в таком режиме. И как долго.

— Я подумаю, — киваю Сереже. — Честное слово, я понимаю проблему и хочу, чтобы у нас получилось.

Весь следующий день кручу в голове вчерашний диалог: надо что-то решать, еще одного хорошего парня я упустить не могу. Нам с Газзи, конечно, хорошо вдвоем, но пять лет! хранить верность мужику, который об этом даже не просил, — попахивает идиотизмом.

Софья Ашотовна уходит домой в четыре, и я откладываю разговор до утра. Правда собиралась, просто все время что-то отвлекало.

Ближе к полуночи привозят подростка с аппендицитом, как раз моя очередь идти. Все проходит гладко, малыш — боец, мы довольны собой. Работаем быстро, четко, без единой задоринки. Хирург отправляется сообщить родителям хорошие новости, я отмываюсь, держа во рту крестик. А потом иду по коридору в сестринскую.

По пути напеваю жутко популярную песенку про грязный секс, наркотики и разврат. Начальства ночью нет, поэтому все в более-менее расслабленном состоянии. По пути мне встречается молоденький ординатор, который мгновенно включается и эмоционально пропевает куплет. Мы заканчиваем дуэтом, делаем пару па, глядя друг на друга, и так же молча расходимся, без тени улыбки.

Чем еще заниматься ночью в больнице? Хотя бы спеть о разврате, не до хорошего.

Все в том же танце я заваливаюсь в сестринскую, делаю эффектный взмах рукой и замираю, едва не выругавшись вслух.

Про себя, конечно, не сдерживаюсь: за столом сидят Алиса, Таня, а также рентгенолог и зав. Пьют чаек с печеньем.

Это не что иное, как несанкционированное вражеское вторжение!

При моем появлении все замолкают и оборачиваются. Скоро месяц, как мы с Ильей работаем в одной больнице, а я все не привыкну к его обществу.

Вроде бы и адаптировалась к тому, что сердечко постоянно колотится и внутри все болезненно сжимается при каждом его появлении или звуке голоса. Меня даже уже не так сильно дурманит его запах, который я иногда ловлю во время общих операций. Кручусь же рядом, а работа у нас иной раз физически тяжелая, даже мужики потеют.

А все равно ёкает в груди. Каждый раз при виде этого мужчины ёкает.

— Вечер добрый, — говорю я настороженно.

— Отстрелялась? Чай будешь? — спрашивает Алиса.

Судя по ее тону, все в порядке, эти двое просто приперлись поболтать от нечего делать. Врачи и раньше к нам заглядывали — нашу смену любят: много молодых незамужних девчонок. Ну, и самое главное, мы с Верой и Алисой — отпетые сладкоежки, и у нас всегда есть что-то вкусненькое.

Я бросаю взгляд на стол и понимаю, что Ветров не просто вторгся на мою территорию, но еще и захватил в плен мою кружку. Месяца не прошло, а он уже освоился. Сидит удобно в серой робе, как тут и был всегда.

— Ты чего такая счастливая? — интересуется рентгенолог.

— А чего грустить? Все хорошо ж.

— И то верно.

— А вы что тут делаете? — спрашиваю я у Ветрова. — В смысле, не ваша же смена.

— Видела, что внизу творится? — включается Алиса.

Приемная БСМП — это совершенно особое место. Если кто-то где-то подрался, упал, покалечился, в том числе по пьяни, — его везут к нам. Все самые яркие тусовки города заканчиваются у нас в приемке! К началу вечеринки травматологов обычно не приглашают, но ближе к финалу мы, конечно, главные звезды.

— А что там? Разве сегодня какой-то праздник?

— Свадьба, — сообщает Ветров, зевая. — Уже три башки наживую зашили.

— Судя по запашку, что там стоит, не так уж и наживую! — присоединяется Таня, хихикнув.

— Прекрасно, — говорю я. — Срочных по нашей части нет?

— Пока нет, но ты больше никуда не ходи сегодня, можешь мне понадобиться, — сообщает Илья и выжидающе смотрит на меня. — Раз уж я приехал. Чувствую, кульминация впереди.

— Илья Викторович, дайте мне еще один шанс. — Алиса складывает бровки домиком, подливая ему кипятка. В мою, вообще-то, кружку.

Если новый зав ей так сильно нравится, то и делилась бы с ним своей посудой!

— Алиса — прекрасная медсестра, — сообщаю я. — Она заслуживает второго шанса.

— Все заслуживают, — соглашается Илья, окидывая меня внимательным взглядом, и я невольно жалею, что на мне не балахон пятьдесят второго размера. — Но мне нужна универсальная помощница. Кстати, на постоянку, — добавляет он между делом.

Мое бедное колотящееся сердечко срывается и уходит в пятки.

— В каком плане на постоянку? — уточняю я. Беру стул и сажусь рядом с ним.

— Тебе чай налить? — предлагает Илья. — Давай чашку, поухаживаю.

— Вот моя чашка, — указываю на темно-синюю кружку в его руке.

— А другой нет? — спрашивает он.

— Нет, — чеканю я.

— Есть, — говорит Алиса и достает из шкафчика общую.

— Ты чего такая злая? — улыбается Илья. Он откидывается на стену, как на спинку стула, и чуть шире разводит ноги. Зачем-то. — Помою я ее за собой, — подмигивает.

— Не утруждайтесь, я сама помою, — отрезаю таким тоном, будто собираюсь ее натирать с хлоркой. Тут же жалею! Я переигрываю, перехожу черту, так можно ответить бывшему мужу, но никак не боссу.

Илья внимательно смотрит на меня, ставит чашку на стол.

— Полина, переходи ко мне на плановые операции, — говорит он серьезно.

Все вокруг молчат — мы в центре внимания.

— Все самые интересные случаи будут доставаться мне. Сколько можно на аппендиксах стоять? Пошли на передовую?

«Ветров хочет тебя», — звучат в голове слова Ашотовны.

И Сережа тоже хочет. Об этом стоит помнить. А еще Сережа хочет, чтобы я работала на пятидневке и проводила вечера с ним.

Двое мужчин моей жизни — бывший и настоящий — хотят одного и того же, поразительное единодушие.

— Мне надо подумать, — говорю. У нас не официальный разговор, поэтому я могу себе позволить подобное. — Хотя бы до утра.

В сестринскую заходит Вера, окидывает нас взглядом и смущенно здоровается. Рентгенолог тут же начинает над ней подшучивать, я немного расслабляюсь. Минут через десять к нам заглядывает сестра из приемной:

— Илья Викторович, вот вы где! Можете спуститься глянуть снимки? Там что-то непонятное.

— Вау, — говорит Ветров, поднимаясь. — Прям непонятное? Заинтригован! Спасибо за чай, девушки. Иван Дмитриевич, отрывайте свою пятую точку от табуретки, дайте нашим феям отдохнуть, — продолжает вроде и в шутливом тоне, но рентгенолог тут же кивает и вскакивает — это была не просьба.

— «Феям», — кокетливо смеются девушки, переглядываясь.

Когда за врачами закрывается дверь, я смотрю на свою кружку и понимаю, что больше Илья не сделал ни глоточка.

— Сходишь со мной до лабы? — спрашивает Вера. — Одна я боюсь, там творится черт знает что, «Скорые» в очереди стоят.

— Да, конечно. Тань, если что-то срочное, сделаешь дозвон?

— Иди, — кивает Алиса. — Ветров все равно спустился, а без него не начнут твою операцию.

Я прищуриваюсь. Вроде бы ничего особенного она не сказала, но тон ее мне не нравится. Не я к Илье Викторовичу попросилась в команду — он сам захотел меня видеть рядом, и это заслуженно, потому что все эти годы я пахала как лошадь! С его операций выхожу мокрая и вымотавшаяся.

Читать мысли хирурга крайне энергозатратно, между прочим.

Вера тянет меня за руку, и мы выходим в коридор, идем к лестнице, спускаемся на первый этаж. Петь больше не хочется: чем ближе мы к приемке, тем громче шум. Охрана, конечно, дежурит внизу, но зачастую это либо мужчины предпенсионного возраста, либо совсем юные парни. Увы, нас охраняет не спецназ.

Мы переглядываемся и ускоряемся. Сестры второго этажа в приемку спускаются редко, только если из «Скорой» звонят, что нужно срочно. Тогда летим встречать.

Дверь ближайшего кабинета резко распахивается настежь, ручка врезается в стену, аж штукатурка сыпется.

Мы с Верой вздрагиваем! Из кабинета с диким ревом и отборными ругательствами вылетает мужик и прет на нас.

В полном ужасе мы хватаемся друг за дружку и отшатываемся.

— Щас я вам устрою! — орет он пьяным голосом.

Мы стараемся слиться со стеной, и у меня почти получается! Но Вера в малиновом костюме — как яркое пятно на бледно-зеленом фоне. Он хватает ее, дергает на себя с такой силой, что я не удерживаю. Боже, я стараюсь, но у меня не получается!

Вера громко вскрикивает, он прижимает ее к себе как заложницу и орет:

— Где Люся?! Где эта дрянь? Ты знаешь, где она? Отведи меня к ней сейчас же!

Я кидаюсь к охране, но те лишь переглядываются, не зная, что делать. Мужик огромный, кажется, он либо сумасшедший, либо в стельку пьяный, потому что не соображает, что творит.

— Где моя Люся?! — ревет он.

Вера цепенеет, смотрит то на него, то на меня в полном ужасе. Мой взгляд мечется по окружающим — я понятия не имею, что делать.

Он хватает ее за горло. Меня начинает бить крупная дрожь, я готова броситься на выручку, но отдаю себе отчет, что он меня просто убьет с одного удара! А подруге может сделать еще хуже.

Неожиданно из другого кабинета быстро выходит Ветров, перед ним все расступаются.

— Что здесь происходит? Чем я могу вам помочь?

Волна облегчения окатывает с головы до ног. Точно, он ведь спустился посмотреть снимки. Слава богу! Теперь все будет хорошо, когда он рядом, мы с Верой в безопасности.

Только через его труп.

— Мне нужна Люся немедленно! — кричит буйный. — Ты знаешь, где она?

— Знаю, конечно, — спокойно отвечает Илья. Поднимает руки, показывая, что безоружен. — Я завотделением, я все здесь знаю. Позвать?

— Да-а!

— Саш, бегом за Люсей.

— Что? — хмурится охранник, не соображая, что надо делать. Вот тупой!

— Я позову ее! — предлагаю. — Полминутки! — говорю и срываюсь с места, скрываюсь в коридоре. Далеко не ухожу, потому что никакой Люси в отделении нет и никогда не было. Надо выиграть время до приезда полиции.

Дальше все происходит очень быстро: Ветров что-то объясняет, повторно делает акцент на своей должности, подходит к буйному почти вплотную, чтобы тот смог прочитать бейдж.

Пьяного устраивает, что к нему вышел сам зав, он немного расслабляется. Начинает активно жестикулировать, объясняя ситуацию, и в какой-то удачный момент Илья хватает его за руку. Дергает на себя, выкручивает плечо. Вера бросается в сторону, я быстро выбегаю и обнимаю ее изо всех сил, поглаживаю по спине, жалею. Бедная, вся трясется. Илья скручивает буйного, придавливает к полу.

— Помогите уже, — просит у охранников не без раздражения. — Полиция, я надеюсь, едет?