Полина

Возвращаюсь в сестринскую и некоторое время сижу в ступоре. Вера меня не трогает, утыкается в телефон.

За три года работы в БСМП я повидала разное. Думала, что выбить меня из колеи невозможно в принципе. Я обожаю свою профессию, свое дело. У нас здесь по большей части хороший коллектив. Много сил и нервов я потратила на то, чтобы наладить отношения со старшей медсестрой и хирургами. Здесь моя лучшая подруга Вера, в конце концов!

Уйти? Просто потому, что он вдруг решил вернуться в родной город и посчитал, что моя больница ему подходит?

Я никуда не пойду. Пусть даже не надеется! Я уже не та неуверенная в себе восемнадцатилетняя девчонка, готовая ради него на любые подвиги. Вытерпеть страшную боль? — С радостью! Порвать отношения с семьей? — Без проблем! Измениться? — До завтра подождет?

— Полина, ты шлепаешь губами, — говорит Вера. — Воинственно.

Я возвращаюсь на грешную землю и смеюсь.

— Ой, прости! Веду мысленные диалоги с Ветровым.

— Он в конце скорее жив, чем мертв? — интересуется Вера, приподнимая брови.

— Ну-у, — пожимаю плечами. — Реанимация бы ему не помешала. Благо бежать недалеко. Не зря его должность у нас считается проклятой!

— Сколько вы не виделись?

— Почти пять лет. Он приезжал в край лишь единожды, на свадьбу Богомоловых. Помнишь Яра с Катей? Но я узнала уже постфактум. Думала, он подаст на развод, но он не сделал этого в то время. И я почему-то решила, что это хороший знак, и продолжила его ждать. Как полная идиотка, еще целых три года! Пока мне не пришло уведомление о том, что я теперь свободна.

— Получается, он подал на развод?

— Да. Он подал. Это единственное, о чем я жалею. — Встаю из-за стола и подхожу к окну. — Нужно было мне.

— Ляг поспи, пока есть время.

— Да, отдохну. Если понадоблюсь — буди.

Со сном у меня никогда не было проблем. Нет их и в этот раз. Едва голова касается подушки, я тут же отключаюсь. Только вот, проснувшись, обнаруживаю, что наволочка влажная. Кажется, я плакала. Давно такого не было.

Остаток дня полон призраков прошлого. Я редко выхожу из комнатки, но все время будто слышу его голос. То в коридоре, то через стенку. Илье показывают больницу, рассказывают, что да как. Они с главным бурно обсуждают разные нюансы.

Текучки у нас практически нет, поэтому неудивительно, что все кругом только и делают, что сплетничают о молодом горячем заве, прибывшем из Северной столицы. Догадки и домыслы — одни других абсурднее. Когда только работать люди успевают?

Дамы прихорашиваются. На правом безымянном пальце Ветрова нет кольца, и всем дико интересно: неужели действительно холостой?

Я делаю вид, что мне абсолютно все равно. За эти годы я пережила многое. Моего отца не стало, но это не помешало приставам отобрать у нашей семьи практически все. Остатки средств ушли на то, чтобы погасить бешеные долги, которые оставил нам в наследство папа.

Я училась, работала, заботилась о Газировке и по возможности о сестре с племянницей. Мия оказалась совершенно неприспособленной к скромной жизни, прошло много месяцев, прежде чем она осознала, что денег нет и не будет. И они ниоткуда не возьмутся. И чуда не случится.

Всё, мы бедные!

Наверное, отец любил нас по-своему. Но его любовь оказалась губительной. Она разрушила жизни. Папа ударил меня так сильно, что я разбила голову до крови. А потом по его приказу моему мужу, талантливому хирургу, выбили и сломали пальцы. Чуть не лишили лицензии и не посадили за преступление, которого он не совершал. Илья ушел миротворцем в горячую точку и долго мотался по свету. Потом уволился со службы и вернулся. В Питер, не ко мне.

По рассказам я знаю, что Илья перенес две сложные операции, никто не давал гарантий. Можно только представить, через что он прошел, потеряв дело всей своей жизни, но я плакала от счастья, когда он вернулся в операционную.

Илья всегда был упрямым, целеустремленным. Не в его натуре было метаться, поэтому он просто шел к цели с той скоростью, с которой получалось. А еще он утверждал, что я для него важнее карьеры. Шептал мне ночами, что я его жизнь. Что важнее меня нет ничего.

Наверное, он просто ошибался. Мы были моложе на целых пять лет — мы сами не ведали, что творили.

Два года назад я перестала интересоваться его судьбой. Запретила себе гуглить его фамилию, ездить к его родителям, хотя до этого мы с ними виделись довольно часто. Я перестала быть его женой и заставила себя отрезать прошлое. Это было нелегко, но я смогла. Просто суперженщина, не иначе!

Суперженщина с огромным нетерпением ждет окончания смены и быстренько сбегает домой, стараясь не оглядываться.

У меня теплая уютная квартира — то немногое, что удалось сохранить после дележки стервятниками имущества некогда богатых Барсуковых. У Мии точно такая же в соседнем доме. А у Насти, бывшей жены моего отца, — в Воронеже.

Я поворачиваю ключ в замке, уже слыша, как отчаянно Газзи бьет хвостом, радуясь возвращению хозяйки. Одним из лучших решений в моей жизни было спасение этой собаки.

Сама не замечаю, как улыбаюсь, предвкушая встречу.

— Поля, Полин, добрый вечер! — слышу знакомый голос и оборачиваюсь.

— Здравствуйте, Тамара Витальевна! — улыбаюсь я еще шире. — Спасибо, что выручили.

— Ерунда! Я только рада стать частью твоего непростого дела. Девочка моя, пока была у тебя в кухне, заглянула в холодильник. У тебя там пара сырых яиц и полбутылки молока! Как так можно? Заходи скорее на обед, я как раз целую кастрюлю борща сварила.

— Ой, спасибо! Да я бы приготовила омлет.

Но Тамара Витальевна непреклонна, и через десять минут я уже сижу за ее столом и уплетаю поздний обед или ранний ужин.

— Какие новости? Как на работе? — живо интересуется соседка.

Ее всегда крайне волнуют разные кровавые подробности. Единственное, я обычно рассказываю только о случаях с хорошим концом.

Сегодня, правда, начинаю сразу с адовой жести:

— У нас новый зав. Представляете, мой бывший муж.

— Да ладно! — пугается она. — Эта скотина непутевая теперь твой начальник?

Пожимаю плечами. Для Тамары Витальевны мужчина, который первым подал на развод, — непременно скотина. Остальное уже детали.

— Знаете, он совсем не удивился, когда меня увидел, — рассказываю, размахивая ложкой. — Стоял и пожирал меня глазами, будто у него на это есть хоть какое-то право. Остальной персонал, я думаю, он даже не заметил. Будто у нас свидание один на один! Я на такое не подписывалась.

— А ты что?

— А я глаза закатила и отвернулась.

— А он?

— Пялился.

— Вот скотина! — Она наливает себе чай в фарфоровую чашку, кладет щипцами кубики коричневого сахара. — Но ты ведь не стала ему улыбаться или что-то такое?

— Пф! Больно надо! Ложка хороша к обеду. — Киваю на ложку и вновь принимаюсь за суп. Есть хочу, оказывается, страшно.

— Сметаны клади побольше.

— Да-да, спасибо, кладу. Ходил потом по больнице, важный такой. Слава богу, я не работаю на дневных сменах, иначе бы мы с ним каждый день виделись. Каждый!

— Он к тебе вернулся, Полина, — говорит Тамара Витальевна вкрадчиво.

— Нет, не думаю. У него была тысяча возможностей вернуться ко мне, и ни одной он не воспользовался. Просто хорошее место, а он всегда был амбициозным. Да и тут у него родители.

— К тебе он вернулся, Поля. Поверь мне. Тридцатипятилетний успешный мужик не сорвется с места, чтобы быть к мамке поближе. И смотрел он на тебя не просто так. Не смог он. Потыкался, помыкался и к жене своей рванул.

— Я ему два года как не жена. У него таких, как я, двести штук было за это время.

— Видимо, не таких.

— Я уже не хочу. Понимаете? Слишком все это было больно. Он… Боже, он под кожей у меня был. Мой первый и единственный мужчина. Мне других не надо было.

— Будь осторожна, Полина. Береги себя. Не нравится мне это его внезапное появление в твоей больнице. Что-то у него на уме не то. А ты девочка хоть и сильная, но в глубине души робкая и нежная. Он поиграет и снова свалит наматывать кишки на автомат. У мужиков все проще. А с тобой что станет?

— Я буду себя беречь. Все в прошлом. В моей голове давно не ветер.

Ни в каких смыслах этого слова.

Вечер и следующий день проходят по стандартной программе: я посещаю спортзал, потом плаваю в бассейне. Моя работа нередко бывает тяжелой физически. Когда в первый раз на ампутации мне пришлось полчаса держать на весу ногу взрослого мужика, я думала, пять кило скину. Да и регулярные занятия спортом помогают держать себя в тонусе.

Перед сном читаю. По расписанию гуляю с Газзи. Встречаюсь с друзьями, забегаю проведать Нину, которая в этом году идет в первый класс. Совсем взрослая девочка, даже не верится!

К началу следующего дежурства я уже совершенно спокойна. Ну бывший, ну и что? Да мало ли людей, которым приходится по той или иной причине пересекаться с бывшими? Возможно, мы даже видеться не будем.

А потом, в первые же десять минут после летучки, ко мне подходит Алиса и говорит:

— Тебя Ветров просит зайти. К нему.

Вот блин.

— Зачем это?

Она пожимает плечами:

— Софья Ашотовна попросила передать.

Это наша старшая медсестра.

Когда мы познакомились с Ильей, я была богатенькой мажоркой, способной прожечь за ночь в клубе его месячную зарплату. Все мое окружение в то время много раз и с удовольствием тыкало его носом в скромный материальный достаток. А потом отец чуть не лишил его будущего. Но…

Не заставит же он меня писать по собственному?

Что, если Тамара Витальевна права и Ветров приехал ко мне? Вернее, чтобы мне отомстить?

Я думаю об этом, пока иду по коридору. Чужой. Чужой мужчина. Не мой Илья.

Поднимаю руку и стучусь в дверь. Сердце разгоняется. Наш мозг — сложен, он состоит из множества областей. Прямо сейчас миндалевидное тело в моей голове, отвечающее за безопасность, требует немедленно обратить внимание на ситуацию и прекратить ее!