Полина

В его квартире все именно так, как я оставила в воскресенье утром, когда думала, что он прилетит в понедельник. В моей сумочке ключ от этой самой квартиры. Я достаю его сразу после того, как снимаю пуховик и обувь, и протягиваю Илье.

— Твой ключ. Все забываю отдать.

— Я поменял замки, положи пока на комод. Дам тебе новый.

— Зачем? — приподнимаю брови.

Сама по коридору иду. Вокруг все знакомое. Кровать, в которой мы спали месяц назад. Ванная, в которой он обрабатывал мне колени. Холодильник, который я забивала едой к его приезду…

— Чтобы ты всегда могла сюда приехать.

Илья идет за мной по пятам. Опирается на дверной ко! сяк и наблюдает за тем, как я ставлю чайник, заглядываю в холодильник, прикидывая, есть ли чем перекусить.

Остро хочется закурить или выпить вина, но алкоголя у него дома нет. А сигареты я достать не решаюсь. Его взгляд скользит по моему телу — я стою спиной, но кожей чувствую, как он меня рассматривает. Наливаю в стакан воды, делаю пару глотков, а когда Илья подходит, срываюсь с места, наклоняюсь и пробегаю у него под мышкой.

— Я сейчас! Две минуты! — говорю быстро уже из ванной. Закрываюсь на защелку, не давая ему и слова сказать.

Включаю воду, умываюсь. Мия всегда называла меня смелой и бесстрашной — сейчас она бы умерла от смеха, наблюдая, как я прячусь в ванной от любимого мужчины.

Зачем прячусь? Сама не знаю. Боюсь. Не Илью боюсь, а того, что у нас ничего не получится в постели. Будет так же ужасно, как в первый раз. Он расстроится, я испугаюсь. Как, наверное, обидно, когда двоим людям так хорошо вместе, а в сексе у них не складывается. С другой стороны, месяц назад он ласкал меня и все было прекрасно. Смогу ли я расслабиться?

Илья негромко стучит в дверь.

— Поля, у тебя все нормально? — спрашивает.

— Да, сейчас выйду.

— Ты пиццу будешь? Хочу заказать.

— Да, конечно. Сырную!

— Понял.

Я привожу себя в порядок и открываю дверь. Пока Илья занимает ванную, заваливаюсь в кресло и читаю рецензии на фильм, который мы сегодня смотрели. Как только Ветров выходит, я сразу выдаю:

— Больше половины положительных отзывов, представляешь? Я просто в шоке! Как можно такую дичь еще и хвалить! Нет, понятно, что куча спецэффектов, вбухано бабло, но даже я вижу море нестыковок! — Поднимаю глаза и замираю, впиваясь взглядом в его торс.

Мой Айболит в свободных спортивных штанах и… все. Больше на нем ничего нет. Босиком. Я понимаю, что впервые вижу Илью без майки. Жадно рассматриваю его тело, даже не пытаясь скрывать любопытство, пока он идет до шкафа, достает футболку, расправляет ее.

— Я тебе говорил, что реклама сработает, народ повалит толпой и мы с тобой со своими «фе» останемся в меньшинстве, — усмехается он.

Я быстро откладываю телефон, соскакиваю на ноги и подхожу к нему. Останавливаю движение — Илья хотел одеться. Разглядываю его грудь, живот.

Он отлично сложен, подтянут. Я это и так знала. Молодой, здоровый, активный мужчина. Мне нравилось трогать его твердые руки, гладить широкую спину, плоский живот, чувствовать физическую силу. Но я не видела шрамы, которых на его теле, оказывается, море. И которые он, судя по всему, не любит демонстрировать. Слегка напрягается, отчего боковые мышцы обозначаются резче.

Молчит, позволяет рассмотреть себя. Я обхожу вокруг, словно он елка с игрушками.

— На спине в основном просто растяжки, — усмехается Илья. — За год сильно вытянулся. — Он снова начинает одеваться.

— Все тот же седьмой класс? — пораженно спрашиваю.

— Или восьмой, не помню уже.

— Постой. Расскажи мне, что и откуда. Не одевайся. Я хочу, чтобы так.

Кладу пальцы на его грудь, провожу по коротким волоскам. Веду вниз по широкой дорожке, потом вправо. Касаюсь выпуклого шрама.

— Подрался. Порезали стеклом, — говорит он.

Я веду влево, ощупываю большое пятно под сердцем, как после ожога. Овал неправильной формы, в диаметре примерно десять сантиметров.

— Подрался на турбазе, налетел на плиту. В кастрюле кипел какой-то суп. Это все ерунда, Полинка. Давно было.

Ожог внушительного размера — представляю, как это было больно.

— Из-за акцента? — спрашиваю.

— Я же сказал, что ненавижу его. — Илья мягко улыбается.

А я люблю. Все в тебе люблю.

Пальцы пробегают по его спине — я нащупываю глубокие растяжки. Ему надо было очень быстро расти, чтобы выжить на родине. Что он и делал. Рос, выживал в красной кофте и в широких штанах, которые не выбрасывал из принципа, как рассказывала Даша.

— Ты много дрался, как вернулся в Россию?

— Да, постоянно. Я с года жил в Гамбурге и переезжать оттуда не планировал, все случилось спонтанно. А в России… я стал агрессивным. Если захочешь, можешь спросить потом у мамы — они со мной хлебнули горюшка. Было опасно, на учет не поставили только благодаря отцу и его другу Богомолову. Это был плохой период. Я обязан родителям тем, что каким-то невероятным образом они меня удержали и вытащили из всего этого. Помогли стать нормальным человеком, получить образование и найти свое место в жизни.

Он касается моей щеки, просит поднять голову и посмотреть ему в глаза.

— Не печалься. Я просто хочу, чтобы ты знала обо мне побольше.

— Трудно вот так переехать в другую страну. Могу себе только представить, через что ты прошел.

А что еще сказать, не знаю. Мое сердце начинает учащенно биться. Страх куда-то уходит. Человек, переживший столько боли, знает ей цену. И не будет стремиться причинять ее другим людям. Зависящим от него.

— Я ведь тогда не знал, что где-то поблизости уже родилась ты, — смущает он меня хриплым голосом, бесстыжим темным взглядом. Наглой, заигрывающей улыбкой.

— Уже училась разговаривать, вообще-то! — поддерживаю я тему.

Да, разница в возрасте — тот еще полигон для шуточек!

Вспоминаю фотографию, на которой мне два года, я стою с цветами и плохо понимаю, что вообще происходит и почему все радуются, но тоже смеюсь, потому что папа зацеловывает в щеку. Илья в это время зарабатывал свои шрамы. Какие разные у нас жизни! Как хорошо, что однажды мы встретились.

— Точно, — улыбается он.

Я касаюсь кончиками пальцев небольших шрамов на груди.

— Это уже недавние, когда служил по контракту. — Он накрывает мои ладони своими, сжимает. — Оказался не в том месте не в то время. Полежал немного в госпитале, обошлось. Но матери пообещал, что с приключениями заканчиваю.

Илья прижимает мои пальцы к губам.

— Полиночка, ты прости меня за грубость. Иногда мне кажется, что мне вообще никто не нужен. Работы вполне хватит. Но это не так.

Я приподнимаюсь на цыпочки и тянусь к нему. Снова тянусь — губами, душой, сердцем. Тогда он отпускает мои ладони и обнимает за талию. Рывком притягивает к себе, и я впечатываюсь в его тело. Ахаю от неожиданности! Илья наклоняется и целует меня в губы. Его вдруг становится так много, что я теряюсь! Жар и знакомый вкус на моем языке, горячая кожа под пальцами. Его ладони на моей талии, он шарит по спине, касается ягодиц. И это хорошо! Настолько хорошо, что колени слабеют, дрожат. Дыхание рвется. Я отчаянно льну к нему, ласкаю его язык своим, отвечая на поцелуй.

— Моя девочка, — шепчет он мне. — Нежная, вкусная Полина.

Я воздух глотаю, захлебываюсь эмоциями. Его шепот, его ласки, его любовь — все вместе обескураживает.

И я прижимаюсь ближе. Переплетаю руки на его шее, притягиваю к себе, показывая, как сильно нужен. Жесткие губы скользят по щеке, по шее, разжигая внутри нетерпение. Он посасывает мою кожу, и я мягко царапаю его затылок, дрожа от удовольствия. Илья подхватывает меня под ягодицы и несет к кровати.

Укладывает, сам нависает сверху. А дальше начинается полное безумие! Мне срывает крышу, ему, кажется, тоже. Мы бесконечно целуемся, лаская друг друга языками. Я ни о чем другом думать не могу — только о нем и своих ощущениях. Заигрываюсь и оставляю засосы на его шее. Огромные красные пятна. Глажу его тело, трогаю.

Понятия не имею, в какой момент остаюсь без платья. Потом без колготок и, наконец, без белья.

И снова его руки, его пальцы повсюду. Нетерпеливые движения, напряженный член, который я сжимаю через штаны. Вожу рукой вверх-вниз. Илья разводит мои ноги, устраивается между ними, наклоняется и, не оставив выбора, целует там. Захватывает нежную кожу ртом, ведет языком. Мне и в голову не приходит сопротивляться, смущаться или спорить! Мы пьяные без алкоголя, с ума сходим, доставляя друг другу удовольствие. Вкусы, запахи, стоны — все смешивается. Меня с головой затапливает любовь, а сомнения просто перестают существовать.

Его руки держат мои бедра, фиксируют. Язык терзает клитор, лижет, трогает. В какой-то момент Илья проникает в меня пальцами и начинает ласкать рукой. А губы по-прежнему там, внизу, горячий язык не останавливается ни на секунду. Я сгибаю ноги в коленях сильнее, становясь доступнее. Хватаюсь за простыню, собираю ее между пальцами и стискиваю их до белых костяшек. Откидываю голову и невольно двигаюсь навстречу его руке, губам, пока не выгибаюсь от ошеломляющего оргазма. Эмоционального взрыва, сладких спазмов, потрясающего наслаждения!

Я часто дышу, едва не плача от эмоций. Как только он отстраняется, притягиваю к груди колени, заваливаюсь на бок и сворачиваюсь калачиком. Всхлипываю. Между ног все пульсирует — сильно, сладко.

— Илья, боже, вау, просто вау.

Он быстро снимает штаны, достает из тумбочки презерватив. Стоит на коленях, пока растягивает его по всей длине ствола. Я наблюдаю за ним сквозь ресницы. Пульс частит, сердце из груди выпрыгивает. Вся влажная, горячая. Он на меня смотрит как на еду, которая ему жизненно необходима. Точно сейчас сожрет и крошек не оставит.

Глаза у него совсем темные. А сам он при этом… завораживающе красивый. Со всеми его шрамами и непростой юностью за плечами. Знаниями и боевым опытом. С умелыми руками, в напряженной позе, с блестящими от моей смазки губами.

Илья склоняется и снова разводит мои ноги. Облизывает губы, затем вытирает краем простыни подбородок.

— Поленька, не понравится — я сразу остановлюсь. Хорошо? Дашь мне знак? Не терпи только.

Я киваю. Он целует меня в приоткрытый рот, касается языка своим. Тем самым, которым только что облизывал меня там. Сначала осторожно, затем беря в плен. Чувствую прикосновение головки к промежности, закидываю ноги ему на спину, обнимаю за шею крепко-крепко.

— Расслабься… — слышу жаркий шепот на ухо, от которого волоски на теле дыбом. — Я люблю тебя. Я хоть и тупой, но… буду очень стараться.

Он сказал «очень».

Улыбаюсь, закрываю глаза и откидываю голову. Он плавно толкается бедрами, заполняя меня, и замирает. Мы стонем одновременно! Я как-то жалобно, он — просто не удержавшись. Хотел ведь… так долго хотел меня. Он утыкается в мою шею носом, жадно втягивает воздух, выходит и делает пару коротких резковатых движений подряд.

Полностью в меня не входит, медлит, продляет прелюдию. Но я-то уже почувствовала, какой он большой — я хочу его всего! Илья продолжает любить меня короткими частыми толчками, расслабляя, играя на грани терпения. А потом, когда я начинаю изнывать под ним, он с силой толкается бедрами, и меня буквально взрывает от потрясающих ощущений!

Любимый мужчина во мне. И это намного лучше, чем я могла себе представить!

Боли практически нет, лишь ее отголоски, которые усиливают удовольствие. Я цепляюсь за его стальные плечи, кусаю губы. И схожу с ума от того, что испытываю.

Он обнимает меня крепче и начинает двигаться. Сначала размеренно, затем чуть быстрее, а я плавлюсь и горю. Глажу его, поощряю продолжать. Поднимаю ноги выше, чтобы принять глубже, отчего становится только лучше. Он это чувствует и наваливается сильнее.

— Вот так хорошо, да?

— Да-да, очень, — отвечаю, захлебываясь. — Еще!

— Конечно, еще, — произносит на выдохе. — Еще как еще!

— Хочу тебя, — шепчу, и он затыкает мне рот языком.

Илья целует в губы, в шею. Он словно не может насытиться. Пробует меня то быстрее, то медленнее, упивается моей гостеприимностью. А там, внизу, очень жарко и влажно, это даже слышно!

— Обожаю просто, — сообщает при очередном толчке, и волна наслаждения прокатывается по коже.

Он приподнимается, совершает круговые движения, наблюдая за моей реакцией.

— Привыкла немного? — спрашивает, запыхавшись.

Дожидается моего кивка и сообщает: — Теперь держись.

Сейчас будет хорошо.

Падает на меня и начинает ускоряться. Я пикнуть не успеваю, как толчки становятся мощными, быстрыми. Илья вколачивается в меня, касаясь, кажется, всех чувствительных точек между ног! Удовольствие нарастает стремительно. Я теряю себя, снова и снова растворяясь в ощущениях. Кажется, я даже кричу, захлебываясь собственными стонами. Есть только он и я, сплетение тел, наши отчаянные движения. И это прекрасно!

Второй оргазм обрушивается внезапно — он еще сильнее предыдущего! С членом внутри все совершенно иначе. Острее. Я обмякаю и расслабляюсь, принимая все, что Илья со мной делает.

Его крестик на месте. Он свешивается с шеи Ветрова, задевает мою грудь при каждом движении, и в какой-то момент я случайно ловлю его ртом. Обхватываю теплый металл губами и смачиваю языком, чувствуя соль любимого тела. Зажмуриваюсь и улыбаюсь.

Мне хорошо, просто невероятно! Обнимаю его, держу во рту заветный крестик и умираю от счастья и наслаждения.

Кончает Илья красиво. Я пальцами чувствую, как напрягаются мышцы на его спине и шее. Порывистое частое дыхание, и тихий мужской стон. Он толкается несколько раз так резко и глубоко, что мне снова немного больно, но эта боль по любви. Она вызывает лишь улыбку и восторг от того, что мой любовник удовлетворен.

Илья выходит из меня, падает на спину, обнимает меня и притягивает к себе. Он вспотел и вкусно пахнет. Я удобно устраиваюсь у него на груди, целую виски. Потом скулы. Не могу и не хочу останавливаться! Сердце колотится, щеки пылают! Случившееся — настоящее откровение. Касаюсь губ, тогда Илья улыбается.

— Боже, какая ты сладкая. Я хочу тебя еще. Просто не могу остановиться.

— А я хочу с тобой навсегда. На всю жизнь.

Мне кажется или на его лице отражается колоссальное облегчение? Сам Илья продолжает довольно улыбаться, гладить меня по спине. Обнимать.

— Я только за, Полина.

Я быстро добавляю:

— Мы продолжим?

— Только воды. Попью, — говорит он прерывисто. — Пять сек. Ты не устала?

— Нет, я безумно тебя хочу. — Целую его в шею. — И тоже воды попить.

— Сейчас принесу. Ножки не своди, — предупреждает, начиная подниматься.

И я смеюсь, когда он соскакивает с кровати.