— Ты теперь наш семейный доктор? — Моему раздражению нет предела. Все собираюсь съязвить про заманчивые вознаграждения, которые ему сулят за заботу о нашей семье, но язык не поворачивается. Вот не могу я обидеть его, и все! Хочу. Очень. Знаю как. Но зубы стиснула и сижу.

Этот мужик из Тиндера дотащил меня до машины. Мужественно терпел, пока я его щипала за поясницу. У него гладкая горячая кожа — трогать ее было сплошным удовольствием.

— Можно побольше уважения? — прошипела я в какой-то момент.

— Непременно, — пообещал он и устроил меня на плече поудобнее. Для себя поудобнее. По-свойски натянул мое платье пониже.

— Так нельзя с принцессами. — Я выписывала пальцем узоры на его спине, вспоминая, как он пару раз называл меня в телефонных разговорах.

— Нельзя, конечно. Хорошо, что ты не принцесса.

И пока до меня доходил смысл этих слов, он опустил меня на ноги, галантно распахнул дверь машины, а сам сел в водительское кресло.

Ну, я помялась пару мгновений на месте. Потерла плечи. Хо-о-олодно. И устроилась в машине рядом с ним.

Илья действительно достал прибор для измерения давления, надел мне на руку эту штуку, как ее там, и сейчас с совершенно серьезной физиономией смотрит на экран. А я смотрю на него.

— Ш-ш-ш, молчи и расслабься, — говорит он мне нетерпеливо.

Как же тут расслабишься!

В его машине очень чисто. Скромно, конечно, но мне нравится. Хочется думать, что он сам на нее заработал. А вещи, которые ты покупаешь самостоятельно… они будто особенные. Мне машину папа подарил на день рождения. Не спрашивал, какую я хочу. Просто подарил, и все. Я проверила, чтобы она стоила дороже той, что он купил Насте, и на этом успокоилась.

— У тебя совсем не получается расслабиться? Смотри, — ругается он.

Показывает мне экранчик. Пульс и правда сто четырнадцать.

— С таким не живут?

— Живут, но недолго. Кофе сильно любишь? — спрашивает.

— Пару чашек утром выпила, — отвечаю, пожимая плечами.

— Энергетики?

— Ну-у-у, — тяну я. — Всего-то один. Пол-литровый. И сейчас пару коктейлей с «Ред Буллом». Ладно, три коктейля с «Ред Буллом», четвертый только пригубила. Кстати, тогда мне и захотелось на воздух… Да ладно тебе, все нормально. Подумаешь, бьется. Главное, чтобы не остановилось, — улыбаюсь ему, пытаясь флиртовать.

Мы вдвоем в машине. Кончик моего языка быстро скользит по нижней губе, смачивая ее. Илья не ведется.

Смотрит на меня, и от этого становится как-то не по себе.

— У тебя по глазам видно, что ты не в порядке, Поль. Ты ничего больше не принимаешь? Трава, опиаты?

Я быстро смотрю вниз, понимая, что он считает меня наркоманкой. От обиды едва не плачу, хватаюсь за ручку двери, собираясь выйти на воздух, но он берет меня за руку.

— Погоди. Я же не ругаюсь, а просто спрашиваю. Я не стану тебя судить или осуждать, — его голос очень мягкий и участливый.

Он действует на меня ошеломляюще, и я остаюсь в машине.

— Нет, клянусь. Ни разу. Только алкоголь и обычные сигареты. — Мне очень хочется, чтобы он поверил мне. Очень-очень!

Отец не верил.

— Хорошо. Тогда скажи, у тебя есть страх перед белыми халатами? Мы уже пять минут просто сидим, отдыхаем, а сердечко твое все колотится.

Илья продолжает держать меня за руку. На моем запястье снова браслет из его теплых пальцев.

Считает удары.

Я слегка смущаюсь. Страха у меня перед белыми халатами нет. А вот перед ним… Это даже не страх, это очень сильное смущение. Но не признаешься же.

— Поехали покатаемся, — говорит он и заводит двигатель. — Твоя задача — дышать и отдыхать. Как тогда, помнишь?

— Моя куртка осталась в клубе. Хотя черт с ней. Поехали! — слышу я свой голос.

Пристегиваю ремень и откидываюсь на сиденье.

Машина трогается с места. Он выруливает с парковки и везет меня куда-то — понятия не имею куда. А я смотрю в окно на черноту плохо освещенных безлюдных улиц и улыбаюсь. Тихонько так, но широко.